Ладья семьи Ситри
Воплощение кошмара для Высшего Блага
Красное зарево вспороло лазурный небосвод над городом Куо. В воздухе зазвенели тысячи невидимых струн, и пространство вокруг холма Академии пошло крупными трещинами, из которых хлынула густая, пьянящая энергия первозданного Подземного Мира. Магические круги колоссального диаметра — двенадцать вращающихся колец с символикой Дома Ситри и гребнем Владык Левиафан — накрыли верхушки вековых кленов зловещей, царственной тенью.
Джеймс Поттер, сплевывая кровь на истоптанную траву, с трудом приподнялся на локтях. Ребра отзывались тупой, пульсирующей болью, а в ушах все еще стоял звон после того, как его собственная палочка треснула в пальцах сына, словно сухая ветка. Рядом стонал Сириус, держась за выбитую челюсть, а Римус Люпин лежал ничком возле расколотого надвое гранитного валуна, не подавая признаков жизни.
Дамблдор медленно поднимался из ямы, образовавшейся от падения. Великий волшебник выглядел плачевно: парадная мантия, расшитая серебряными полумесяцами, превратилась в закопченные лохмотья, борода была опалена атомным жаром, а в правой руке он судорожно сжимал горсть серой золы — все, что осталось от легендарной Бузинной палочки. Однако в старческих глазах за треснувшими очками-половинками вместо страха разгоралось лихорадочное, фанатичное упрямство.
– Нечисть… – хрипло прокаркал директор, вытирая струйку крови с уголка губ. – Том был прав в одном: этот мир глуп и слеп. Но ради Высшего Блага… истинный Свет никогда не склонится перед скверной.
– Слышь, дедуля, ты пластинку смени, а? Уши вянут, – раздался насмешливый, ленивый голос.
Гарри Хёдо-Поттер стоял в нескольких шагах, свободно заложив руки в карманы потертых брюк. Черная костяная броня, на мгновение проявившаяся на его торсе, уже втянулась обратно под кожу, оставив лишь легкий след дымящегося озона. Зеленые глаза парня мерцали хищным, рубиновым отблеском, а на губах играла та самая лихая, кровожадная ухмылка, с которой древний кельтский пес Кухулин встречал целые армии врагов.
– Гарри… – прохрипел Джеймс, глядя на сына снизу вверх. – Опомнись… Ты же Поттер! В тебе течет кровь благороднейших волшебников Британии! Ты не можешь продать свою душу этим тварям!
– Слушай сюда, кусок дерьма в тряпках, – Гарри даже не повысил голоса, но воздух вокруг внезапно стал тяжелым, как свинец. – Моя фамилия — Хёдо. А моя душа принадлежит моим женщинам, моим пацанам и моей собственной силе. Твой благородный род двадцать лет назад выбросил меня на мороз, решив, что я бракованный. А теперь, когда ваш драгоценный золотой мальчик остался без яиц, вы приперлись сюда указывать, как мне жить и кому отдавать моих детей?
– Они должны принадлежать Свету! – упрямо выкрикнул Дамблдор, выпрямляясь во весь рост и пытаясь воззвать к остаткам своей беспалочковой магии. – Дети невинны! Мы снимем с них печать греха!
– С кого это вы собрались снимать грех, старый мухомор?!
Пространство над холмом взорвалось сиянием чистейшего льда и ревущего водного потока.
Из гигантской печати с визгом восторга и неприкрытой ярости выпорхнула фигура в экстравагантном наряде девочки-волшебницы. Длинные черные твинтейлы развевались на ветру, в руках сиял зачарованный жезл с мерцающим сердечком на конце, но аура, исходившая от этой хрупкой на вид девушки, мгновенно заставила выживших авроров рухнуть на колени и забиться в судорогах.
– Со-о-о-на-тян! – прозвенел тонкий, обманчиво детский голосок. – Твоя сестренка Серафолл пришла на помощь! Кто посмел испортить настроение моим маленьким племянникам?! Кто этот мерзкий старик с грязной бородой?!
– Сестра, перестань паясничать, – Сона Ситри даже не шелохнулась, лишь поправила указательным пальцем очки на переносице. В ее сапфировых глазах горел расчетливый, ледяной огонь. – Эти люди называют себя правителями Магической Британии. Они вторглись на нашу территорию с намерением похитить наследников Дома Ситри и детей Короля Монстров.
– Что-о-о?! – личико Серафолл Левиафан мгновенно исказилось. Вся напускная кавайность испарилась без следа, уступив место леденящему душу давлению Владыки Демонов ранга Сатаны. Небо над городом Куо мгновенно затянуло свинцовыми тучами, и с небес посыпался черный, смертоносный град. – Похитить детей моего драгоценного шурина?! Сделать из них рабов для какого-то бездарного неудачника?!
– Они… демоны… – пролепетал один из авроров, роняя остатки палочки и теряя рассудок от одного лишь взгляда на Серафолл.
Следом за Левиафан из печатей плавно опустились еще несколько фигур. Тиамат — прекрасная лазурноволосая женщина с драконьими рожками — недовольно фыркнула, скрестив руки на пышной груди:
– Гарри, милый, почему ты не раздавил их сразу? Твоя поступь Титана могла бы стереть эту кучку навоза в пыль за треть секунды. Мои малыши спали, а их вопли разбудили старшего.
– Да ладно тебе, Тиа-чан, – Гарри беззаботно хмыкнул, подойдя к драконице и приобняв ее за талию. – Я просто разминался. Давно кости не трещали. К тому же, негоже пускать атомный луч на мух — на шашлык не останется.
– Ня-ха-ха, они такие жалкие, – мурлыкнула Курока, материализовавшись прямо за спиной ошарашенного Сириуса и лениво поглаживая свои кошачьи ушки. – Пахнут страхом, дешевым виски и собачьей шерстью. Гарри-ня, можно я вырву этому блохастому печень?
– Оставь, Курока, – оборвала ее Сона, делая шаг вперед. – Они совершили акт открытой агрессии против одного из Семидесяти Двух Столпов. По законам трех фракций, это повод для тотальной аннигиляции всего их анклава. Серафолл, мы связывались с Сазексом?
– Сазекс-чан сказал, что Британия уже триста лет как изолирована от реального сверхъестественного мира и считает себя пупом вселенной, – Серафолл надула губки, опасно крутя жезл в пальцах. – Он дал полное добро на «воспитательную работу». Раз эти дикари не понимают дипломатии, мы покажем им шоу, которое они никогда не забудут!
– Вы… вы чудовища! – взревел Джеймс, с трудом вставая на ноги. – Альбус, мы должны уходить! Мы вернемся с армией! Международная конфедерация магов…
– Заткнись, блоха, – Гарри оказался перед Джеймсом так быстро, что воздух хлопнул от вакуумного удара.
Ладонь парня, твердая как закаленная сталь, сомкнулась на горле его биологического отца. Гарри легко, одной рукой, оторвал взрослого волшебника от земли. Зеленые глаза парня горели свирепым, древним пламенем ящера.
– Слушай меня очень внимательно, Поттер, – прорычал Гарри, и его голос отозвался глубоким вибрационным гулом где-то в недрах земли. – Ты и твоя подстилка бросили меня, как сломанную игрушку. Моя настоящая семья научила меня драться, любить и стоять за своих насмерть. Мой брат Иссей, хоть и озабоченный болван, отдаст за меня жизнь, а я за него перегрызу глотку любому богу. А ты… ты просто жалкий трус, который вспомнил обо мне только тогда, когда твой единственный «правильный» сыночек оказался пустышкой.
Гарри разжал пальцы. Джеймс мешком рухнул в пыль, судорожно хватая ртом воздух и держась за синяки на шее.
– Мы не станем прятаться за международными порталами, – холодно произнесла Сона, поправляя галстук. – Мы отправимся прямо в ваше так называемое Министерство. Пора положить конец этому фарсу раз и навсегда. Цубаки, открой пространственный переход шестого уровня. Координаты: Министерство Магии Великобритании, Атриум.
– Слушаюсь, президент, – коротко поклонилась Шинра, вскидывая руки.
– Стойте! – Дамблдор попытался встать между демонами и магическим кругом. – Вы не понимаете, что творите! Лондон защищен древнейшими чарами основателей! Вы нарушите хрупкое равновесие между мирами! Ради Высшего Блага…
– Ой, да заткнись ты уже со своим «Бла-бла-благом»! – завизжала Серафолл и взмахнула жезлом. – Леви-тан объявляет начало гастрольного тура!
Ослепительная вспышка поглотила холм Академии Куо.
В Атриуме Министерства Магии Великобритании в этот час яблоку негде было упасть.
Прошло ровно три дня с момента триумфальной победы над Волан-де-Мортом, и чиновничий аппарат вовсю пожинал плоды внезапно свалившегося мира. Золотой фонтан Магического Братства сверкал свежей полировкой, на стенах висели гигантские портреты Годрика Поттера с его знаменитым шрамом в форме буквы «V», а министр Фадж, сияя от пота и самодовольства, раздавал интервью репортерам «Ежедневного пророка».
Чуть в стороне, на почетном помосте, сидела семья победителя.
Годрик Поттер, одетый в парадную алую мантию с золотыми гриффиндорскими львами, вальяжно откинулся на спинку резного кресла. Рядом с ним сидела заплаканная, но полная надежд Лили Поттер, а чуть поодаль нервно кусала губы юная Джинни Уизли. Рыжеволосая девушка то и дело поправляла парадное платье, предвкушая статус супруги национального героя.
– Не волнуйся, Джинни, – самодовольно бросил Годрик, лениво покручивая бокал с огневиски. – Директор лично отправился за моим братцем. Этот сквиб наверняка живет в какой-нибудь магловской конуре и моет посуду. Когда он увидит Дамблдора и отца, он на коленях приползет, умоляя принять его обратно. Мы заберем его сопляка, ты проведешь ритуал усыновления, и род Поттеров останется за мной. А этот придурок пусть катится обратно к своим маглам.
– Но Годрик… – тихо произнесла Лили, теребя платок. – Гарри все-таки твой брат. Может быть, нам стоит позволить ему вернуться? Мы могли бы дать ему немного денег, купить домик в пригороде…
– Зачем он нам, мам? – поморщился Годрик. – Он бесполезный сквиб. Директор абсолютно прав: его кровь нужна только для спасения имени Поттеров. Не хватало еще, чтобы репортеры узнали, что у Мальчика-Который-Выжил брат — обычный грязный магл.
– Ты абсолютно прав, сынок, – кивнула Молли Уизли, стоявшая за спиной дочери. – Главное — спасти положение Годрика. Джинни станет прекрасной матерью для этого бедного ребеночка, мы воспитаем его настоящим волшебником, не то что…
Договорить Молли не успела.
Золотой фонтан в центре Атриума внезапно издал протяжный, жалобный стон.
Вода в чаше мгновенно вскипела, обращаясь в обжигающий пар, а затем статуи колдуна, кентавра и гоблина с оглушительным треском разорвало изнутри. По мраморному полу зала, выложенному драгоценной плиткой, побежали глубокие, светящиеся инфернальным алым светом трещины.
– Что происходит?! – взвизгнул Корнелиус Фадж, роняя свой котелок. – Охрана! Авроры! Неужели недобитые Пожиратели Смерти?!
– Всем занять позиции! – крикнул Кингсли Бруствер, выхватывая палочку.
Воздух в Атриуме стал ледяным. Свет зачарованных факелов на стенах мигнул и окрасился в мертвенно-синий оттенок. С потолка, пробивая мощнейшие антиаппарационные барьеры Министерства, ударил столб густого багрового огня шириной в добрый десяток метров.
Когда пламя рассеялось, в центре зала открылся колоссальный портал, от одного взгляда на который у чиновников перехватило дыхание.
Из врат первым делом вылетели трое.
Джеймс Поттер, Сириус Блэк и Римус Люпин рухнули на мраморный пол перед помостом, словно мешки с гнилой картошкой. Доспехи Джеймса были смяты, лицо Сириуса превратилось в сплошной синяк, а Люпин едва дышал. Следом, кувыркаясь по полу, выкатился Альбус Дамблдор — без мантии, в разорванной исподней рубахе, весь перепачканный грязью и сажей.
– Джеймс! – истошно закричала Лили, вскакивая с кресла. – Альбус! Что случилось?!
– Папа! – Годрик вскочил, выхватывая палочку. – Кто посмел?!
– Бегите… – прохрипел Джеймс, пытаясь удержать Лили за подол юбки. – Лили… бегите… это не маги… это…
Из портала послышался неторопливый, тяжелый стук армейских ботинок.
В наступившей гробовой тишине Атриума в зал ступил высокий, широкоплечий парень. Его расстегнутая гавайская рубашка с пальмами нелепо и пугающе контрастировала с дикой, удушающей силой, исходившей от каждого его шага. На плече парня лениво сидел младенец, мирно пускавший слюни на грубую ткань, а в глазах юноши плескалось неприкрытое, голодное веселье хищника, вышедшего на охоту.
– Ну и дыра, – громко, с гулким эхом произнес Гарри, оглядывая Атриум. – Сона, дорогая, ты уверена, что это столица их так называемого мира? Воняет пылью, тухлой бюрократией и трусостью.
Следом за ним из марева вышли демоны.
Сона Ситри в идеально отглаженной школьной форме, ее свита, вооруженная зачарованными клинками и зеркалами, вальяжно потягивающаяся кошка Курока, чародейка Ле Фей с древним гримуаром Морганы, величественная Тиамат, чье присутствие заставило фундамент Лондона содрогнуться, и, наконец, парящая в воздухе Серафолл Левиафан, чье появление сопровождалось взрывами конфетти и сиянием магических кругов.
– Гарри?.. – Лили замерла, ее глаза расширились до предела. Она смотрела на парня, в чертах лица которого с ужасом и запоздалой нежностью узнавала черты своего рода, но в то же время видела абсолютно чужого, пугающего гиганта. – Сынок… это правда ты?..
– Ошиблась адресом, гражданочка, – холодно отрезал Гарри, даже не глядя на нее. – Твой сынок вон там сидит, со шрамом во лбу и слюнями на подбородке.
– Ты! – Годрик выступил вперед, багровея от ярости. Вся его спесь, взращенная годами всеобщего обожания, требовала немедленного возмездия. – Жалкий сквиб! Как ты смеешь так разговаривать с нашей матерью?! Как ты смеешь приводить темных тварей в Министерство Магии?! Отдай сюда детей! Ты недостоин продолжать кровь Поттеров! Я — Избранный! Я победил Волан-де-Морта! Ты отдашь мне своего первенца по праву старшинства и магии!
Гарри медленно повернул голову в сторону брата. На мгновение его зрачки сузились в тонкие вертикальные щели.
– Ты победил Волан-де-Морта? – тихо переспросил Гарри, и в его голосе прорезался низкий, металлический рокот титанического зверя. – Этого безносого уродца, который даже нормальное проклятие отразить не сумел? Ты думаешь, это делает тебя кем-то важным, сопляк?
– Я уничтожу тебя! – взвизгнул Годрик, теряя самообладание. – Авада Кедавра!
Зеленый луч смерти сорвался с палочки Мальчика-Который-Выжил. Заклинание, которое Годрик приберегал для особых случаев, полетело прямо в грудь Гарри. Лили вскрикнула, закрыв лицо руками.
Гарри даже не шелохнулся.
Он просто поднял свободную левую руку и поймал смертоносный луч голой ладонью.
Зеленая энергия зашипела, закружилась вокруг его пальцев и с глухим треском растаяла, словно мыльная пена, поглощенная костяной чешуей. На ладони парня осталась лишь крошечная струйка сизого дыма.
Весь Атриум замер в шоке. Поймать Непростительное заклятие рукой?! Такого не знала история магии за всю тысячу лет!
– Слабовато, – осклабился Гарри. – Мой брательник Иссей бьет в миллион раз больнее, когда мы за последний кусок пиццы деремся.
В следующую секунду Гарри исчез.
Раздался громовой хлопок преодоления звукового барьера. Годрик даже не успел моргнуть, как тяжелый кулак Гарри, покрытый черной броней, врезался ему точно под дых.
Удар был настолько чудовищным, что Избранного сорвало с помоста, проволокло через весь зал и впечатало в мраморную стену Министерства, оставив в камне паутину глубоких трещин. Палочка Годрика разлетелась в щепки, а сам он, харкая кровью и задыхаясь, сполз на пол, держась за сломанные ребра.
– Годрик! Сыночек! – заголосила Лили, бросаясь к поверженному герою.
– Стоять, – ледяной голос Соны Ситри пригвоздил женщину к месту. Девушка-демон подошла к помосту, с презрением глядя на рыдающую мать. – Ваш так называемый Избранный не стоит даже пыли под ногами моего мужа. Вы явились в наш дом, угрожали нашим детям и посмели думать, что древняя кровь Дома Ситри и мощь Альфа-Титана покорятся вашей примитивной магии палочек? Вы жалкие, ограниченные дикари.
– Это… это невозможно… – шептал Фадж, пятясь за спины оцепеневших авроров. – Вы арестованы! Все вы! Авроры, применить силу!
Ни один аврор не сдвинулся с места. Воины Министерства, прошедшие войну с Пожирателями, инстинктивно чувствовали: перед ними не просто маги. Перед ними стояли существа, способные разорвать Британию на куски и утопить ее в океане за одно мгновение.
И тут со своего места поднялся Альбус Дамблдор.
Старик тяжело опирался на гранитный обломок фонтана. Его лицо было бледным, как полотно, но в глазах горело безумное, фанатичное пламя человека, чья великая картина мира рушилась на глазах. Все его труды, все интриги, вся жизнь, положенная на алтарь Высшего Блага, все планы по контролю над волшебным миром через послушных Поттеров — все летело в бездну из-за одного мальчишки-сквиба, который посмел стать богом среди чудовищ.
– Нет… – глухо, утробно произнес Дамблдор. Его голос, усиленный заклинанием Сонорус, заполнил весь Атриум, заставляя стены вибрировать. – Я не позволю! Геллерт был прав… маглы, демоны, темные отродья — вы все должны знать свое место! Магия едина! Во имя Высшего Блага, во имя мира, который я строил веками, вы будете повержены!
Дамблдор вздел руки к сводам Атриума.
Вся вековая защитная система Министерства Магии — древние накопители, рунные контуры, заложенные еще первыми министрами, чары подчинения и подавления — ожили. С потолка закапало расплавленное золото, стены засияли ослепительным белым светом. Старик выкачивал всю доступную мантию Лондона, готовый пожертвовать собственным ядром, сжечь собственную душу, лишь бы стереть этих захватчиков в порошок.
– Я сокрушу вас! – рычал Дамблдор, и его волосы встали дыбом от переполнявшей его мощи. – Силой Света, падите ниц!
Чиновники в ужасе падали на колени, закрывая уши от воя концентрированной магии. Казалось, само Министерство сейчас рухнет.
И в этот момент посреди бушующей стихии раздалось веселое, беззаботное:
– Пф-ф-ф-ха-ха-ха! Ну какой же ты скучный, дедуля!
Серафолл Левиафан плавно спланировала в самый центр энергетического вихря. Ни одна молния, ни один золотой луч древней магии не коснулись ее платья — они просто рассыпались искрами в радиусе трех метров от Владычицы Демонов.
– Что?.. – Дамблдор осекся, его глаза полезли на лоб. Заклинание грандиозного масштаба, способное испепелить дракона, просто не замечали.
– Знаешь, старик, в моем магическом шоу «Чудесная Леви-тан» как раз не хватало одного очень важного персонажа! – Серафолл лучезарно улыбнулась, приняв изящную позу на одной ножке и приставив пальчик к щеке. – Там есть злой, ворчливый лорд, который постоянно бубнит про свое «Высшее Благо» и портит всем праздник! Но живым актером тебя брать нельзя — ты слишком страшный и вонючий!
– Что ты несешь, тварь?! – взревел Дамблдор, направляя остатки колоссального энергетического шара прямо в нее. – Сгинь!
– Поэтому… время для магии преображения! – звонко пропела Серафолл, крутанув свой волшебный жезл. – Искрящийся Розовый Луч Абсолютного Наказания Леви-тан! Мягкая трансформация номер семь: Королевский Недотепа!
Жезл Серафолл вспыхнул ядовито-розовым светом с летающими сердечками и звездочками.
Тонкий, переливающийся всеми цветами радуги луч прошил энергетический шар Дамблдора, словно тот был сделан из мыльной пены, и ударил величайшего светлого мага современности точно в середину лба.
– Во имя Высшего Бла-а-а-а-кря?! – раздался истошный крик директора, внезапно оборвавшийся нелепым, пищащим звуком.
Белое сияние древней магии схлопнулось.
На глазах у сотен оцепеневших британских волшебников тело Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора начало стремительно сжиматься. Его руки превратились в короткие черные крылышки, ноги стали плоскими оранжевыми лапками, седая борода превратилась в пушистый белый нагрудник, а крючковатый нос вытянулся в забавный желтый клюв. Мантия с треском лопнула, осыпавшись розовыми блестками.
Через секунду на холодном мраморном полу Атриума, прямо посреди осколков разбитого фонтана, сидел… толстый, плюшевый пингвин высотой в полметра.
На его макушке нелепо сидела крошечная войлочная профессорская шапочка, а на круглых глазках-пуговичках красовались крошечные проволочные очки-половинки.
– Квя! – возмущенно выдал плюшевый пингвин, забавно переваливаясь с лапки на лапку и пытаясь взмахнуть крылышками. – Квя-квя! Высшее Бла-квя!
Тишина, повисшая в зале Министерства, была абсолютной. Не шелестел ни один пергамент. Фадж сидел с открытым ртом, из которого капала слюна. Авроры выронили палочки. Джеймс Поттер оцепенело смотрел на то, что минуту назад было лидером Ордена Феникса и величайшим волшебником эпохи.
– Ой, прелесть какая! – захлопала в ладоши Серафолл, подлетая к игрушке и подхватывая ее за шкирку. – Теперь ты будешь выступать в третьем сезоне моего аниме! Будешь главным комическим злодеем, которого в конце каждой серии сбрасывают с ледяной скалы! Согласен? Молчишь — значит, согласен! Ня-ха-ха!
– Квя-я-я-я! – в панике запищал пингвин-Дамблдор, суча оранжевыми лапками в воздухе.
Гарри подошел к сжавшейся на полу семье Поттеров.
Лили рыдала, закрывая собой стонущего Годрика. Джеймс стоял на коленях, опустив голову, сломленный и уничтоженный тем, свидетелем чего он только что стал.
– Гарри… – прошептала Лили, поднимая полные слез глаза. – Пожалуйста… не убивай нас… мы твои родители…
Гарри посмотрел на нее сверху вниз. В его глазах не было ни ярости, ни мести. Лишь абсолютное, леденящее душу равнодушие. Так смотрят на камень у дороги, о который случайно споткнулся путник.
– Убивать вас? – парень усмехнулся, покачав головой. – Зачем мне марать руки о пустое место? Вы хотели величия для своего рода? Вы хотели, чтобы имя Поттеров гремело в веках? Ну так смотрите.
Гарри указал пальцем на Годрика, который с ужасом вжимался в мрамор:
– Твой любимый первенец — пустоцвет. Он никогда не даст тебе внуков. Он останется калекой, живым памятником вашей собственной глупости и гордыни. А мои дети… мои сыновья будут носить фамилию Хёдо и Ситри. Они станут королями, владыками демонов и повелителями титанов. Ни капли их силы, ни капли их славы никогда не достанется вам. Ваш род прервется на этом куске мяса. И каждый раз, когда ты будешь смотреть на него, ты будешь вспоминать, что сама отдала свое будущее другим людям.
Лили зашлась в беззвучных рыданиях, уткнувшись лицом в ладони.
Джеймс поднял на сына пустой, мертвый взгляд:
– Значит… это конец? Род Поттеров… мертв?
– Вы сами убили его двадцать лет назад в Годриковой Лощине, – отрезал Гарри.
Он повернулся к стоящему неподалеку Фаджу. Министр затрясся мелкой дрожью, готовый намочить штаны:
– М-мистер Поттер… сэр… мы…
– Заткнись и слушай сюда, жирный боров, – Гарри сплюнул под ноги министру. – Если хоть одна ваша почтовая сова, хоть один ваш сопливый аврор или хоть один бумажный ордер пересечет границы Японии — я вернусь. Но я вернусь не человеком. Я приду в своей истинной форме. И от вашего сраного Министерства, вашего Косого переулка и всей вашей убогой Британии останется только радиоактивное стекло. Ты меня понял?
– П-понял! Абсолютно понял! Никаких сов! Никаких волшебников! Мы сотрем все записи! Вас никогда не существовало! – затараторил Фадж, истово кивая подбородками.
– Вот и славно, – Гарри развернулся и свистнул. – Эй, девчата, сворачиваем лавочку! Детишек пора кормить, да и Иссей звонил — говорит, мама приготовила карри с говядиной.
– Ура-а! Карри! – защебетала Серафолл, засовывая пищащего пингвина-Дамблдора себе под мышку, словно мяч для регби. – Леви-тан проголодалась после такого грандиозного спектакля!
– Цубаки, открывай врата, – скомандовала Сона, бросив последний, полный ледяного презрения взгляд на британцев. – Нам здесь больше делать нечего.
Черно-алые печати вспыхнули вновь, разрезая пространство над Атриумом.
Гарри аккуратно поправил пеленку у своего сына, посадил его поудобнее на плечо и, не оборачиваясь, шагнул в сияние портала. Следом за ним грациозно проследовали его жены, унося с собой первобытную мощь и ужас иного мира.
Врата схлопнулись с тихим звоном, унося с собой багровый жар и запах озона.
В Атриуме Министерства Магии воцарилась гробовая тишина.
Посреди разрушенного зала, среди обломков золотых статуй и битого мрамора, сидел сломленный Джеймс Поттер, безутешно рыдала Лили, а у стены корчился от боли их единственный, стерильный «Избранный» сын, потерявший все.
Магическая Британия победила своего Темного Лорда.
Но эта победа пахла пеплом, позором и вечным, неумолимым забвением. А где-то в далеком японском городе Куо, в уютном доме семьи Хёдо, смеялся широкоплечий парень с глазами древнего ящера, держа на руках будущее поколение тех, чья сила была неподвластна времени.