Ладья семьи Ситри
Пепел гордыни и зов забытой крови
Огонь феникса отчаянно пытался затянуть чудовищную рану, вздымая судорожные всполохи золотисто-багровых искр, но магия древнего рода натыкалась на невидимую стену абсолютного отрицания.
На клеточном уровне происходил коллапс. Радиоактивный распад, порожденный дыханием первобытного титана, разрушал саму белковую структуру плоти быстрее, чем демоническая энергия успевала отдавать приказы о регенерации. Клетки не успевали делиться — они мгновенно распадались на базовые атомы под воздействием сверхвысоких температур и радиационного излучения.
Райзер захлебывался собственным воплем. Это была не просто физическая боль — это было крушение фундаментальной основы его бытия. Бессмертный лорд, чье тело восставало из любого пепла на протяжении сотен лет, впервые в жизни ощутил, как его пожирает заживо нечто неизмеримо более горячее и ненасытное, чем адское пламя.
– Ты… чудовище… – едва слышно прохрипел блондин сквозь окровавленные губы. Его золотые волосы обуглились до самых корней, крылья осыпались искрами пепла, а в груди зияла сквозная рана, края которой светились ядовитым лазурным огнем.
– Я предупреждал тебя, – пророкотал Адриан, и его когтистые пальцы, сжимавшие шею наследника дома Феникс, медленно разжались. – Твое бессмертие было лишь иллюзией, порожденной чужой слабостью. Ты проиграл.
Ослабевшее тело Райзера безвольно сорвалось вниз. Подобно подбитой огненной птице, объятой клубами едкого черного дыма, лорд Феникс рухнул на брусчатку школьного двора, оставив в месте падения глубокий дымящийся кратер. Он лежал на спине, слепо глядя в искусственное небо карманного мира, не в силах даже пошевелить обугленными пальцами. Его регенерация была парализована — остаточный радиационный фон продолжал выжигать любые попытки ячейки ядра сотворить исцеляющую искру.
Адриан опустился следом. Его приземление вызвало глухой удар, сотрясший остатки школьного фасада. Броня Ладьи с шипением начала втягиваться под кожу. Костяные наросты уменьшились, черная чешуя растворилась, возвращая юноше человеческий облик. Лишь в глубине изумрудных глаз еще плясали холодные неоновые всполохи, а мифриловые перчатки, подаренные Цубаки, слабо дымились, отведя избыточное тепло от запястий.
Повисла мертвая, звенящая тишина. Никто из выживших не смел пошевелиться.
И в этот миг тишину разорвал спокойный, кристально чистый голос главного судьи, усиленный рунами трансляции на всю Преисподнюю:
– Король команды Феникс потерял сознание и не способен продолжать бой. В связи с полной небоеспособностью всех фигур свиты дома Феникс победа присуждается Королю команды Гремори — госпоже Риас Гремори!
Магический купол карманного измерения замерцал и с легким звоном лопнул, возвращая реальное пространство Академии Куо на место. Искусственная ночь растаяла, уступив место настоящему ночному небу, усыпанному мирными звездами земного мира.
***
В VIP-ложе воцарился хаос.
Лорд Феникс-старший вскочил со своего кресла, с такой силой сжав бокал из драгоценного хрусталя, что тот разлетелся в пыль, залив багровым вином шелковый ковер. Его лицо потемнело от неописуемой смеси бешенства, страха и всепоглощающего стыда.
– Невозможно… – прошептал патриарх, тяжело дыша. – Прямой термоядерный распад… Клеточная блокировка регенерации Феникса… Откуда у слуги Соны Ситри сила, способная нейтрализовать родовое благословение наших предков?!
– Сила первобытного Альфа-Хищника, лорд Феникс, – раздался мягкий, бархатный, но не терпящий возражений голос Сирзекса Люцифера. Владыка Ада поднялся на ноги, поправляя алый плащ. В его аметистовых глазах светилось искреннее торжество. – Сила, спавшая задолго до появления семидесяти двух столпов. Договор чести исполнен. Брак между моей сестрой и вашим сыном аннулирован согласно всем древним канонам. Грейфия, отправь медицинскую бригаду к Райзеру. Ему потребуется не один месяц интенсивной терапии в купелях с концентрированной демонической плазмой, чтобы вычистить этот изотопный ожог.
Маленькая Равель Феникс сидела ни жива ни мертва. Ее губы мелко дрожали, а ладони вцепились в шелк платья. Она не могла оторвать взгляда от гигантского экрана, на котором темноволосый юноша в порванной куртке спокойно отряхивал пыль с колен. В ее сердце, избалованном рассказами о непобедимости старшего брата, поселился первобытный, неодолимый трепет перед тем, кто одним ударом втоптал их гордость в грязь.
***
На школьном дворе Академии Куо руины все еще отдавали остаточным жаром.
Из-за уцелевшего крыла флизеля выбежали члены клуба оккультных исследований. Первым, спотыкаясь и вопя на всю округу, несся Иссей.
– АДРИА-А-АН! – взревел шатен, буквально сбивая брата с ног и хватая его за плечи с такой силой, будто проверял, не мираж ли перед ним. – Ты жив! Ты целый! Черт побери, братуха, ты вообще соображаешь, что только что сотворил?! Ты… ты его сломал! Ты сожрал его огненный шар, как тарелку рамена, а потом расколол его, как орех!
– Иссей, прекрати орать мне прямо в ухо, – поморщился Адриан, отвесив брату привычный подзатыльник, хотя в уголках его рта промелькнула теплая усталая улыбка. – Мои барабанные перепонки и без твоих воплей звенят от ультразвука. Ты сам как? Резерв дракона стабилизировался?
– Да плевать на резерв! – Иссей вдруг замолчал, опустил глаза и шмыгнул носом. – Ты… ты полез в это пекло ради меня. Ради того, чтобы этот петух не добрался до нас с президентом. Спасибо, брат. Правда. Я… я перед тобой в вечном долгу.
– Мы семья, идиот, – негромко произнес Адриан, положив ладонь в мифриловой перчатке на затылок Иссея и взъерошив его каштановые волосы. – Семья не считает долги. Мы просто защищаем друг друга.
К ним подошли остальные. Юто Киба почтительно склонил голову, держа ладонь на эфесе меча — в глазах юного рыцаря читалось абсолютное, безоговорочное признание превосходства. Маленькая Конеко молча подошла к Адриану сбоку, уткнулась лбом в его локоть и тихонько вздохнула, явно выражая высшую степень кошачьего доверия. Акено прикрыла рот рукавом кимоно, ее глаза лукаво блестели, но дыхание все еще было прерывистым.
Последней приблизилась Риас Гремори. Ее парадная форма покрылась сажей, алые волосы растрепались, но взгляд сиял неземным светом. Она смотрела на темноволосого юношу, чувствуя, как с ее плеч свалилась неподъемная тяжесть многомесячного кошмара. Свобода. Настоящая, завоеванная в честном бою свобода.
– Адриан Хёдо, – торжественно произнесла она, прижав ладонь к груди. – Именем рода Гремори… и от себя лично. Я никогда не забуду того, что ты сделал для меня этой ночью. Если тебе когда-либо потребуется помощь, убежище, войско или верность — дом Гремори встанет за твоей спиной по первому зову.
– Благодарю, госпожа Гремори, – сдержанно кивнул Адриан, плавно переходя на светский тон. – Но не забывайте: победа была командной. Без засады Кибы и Конеко, без Святой Молнии Акено-сан и без давления Усиливающего Механизма Иссея свита Феникса связала бы меня боем на земле. Выстояли все.
– И все же финальный удар нанесла Ладья студенческого совета, – раздался холодный, ироничный голос из темноты аллеи.
Из тени деревьев неспешно вышли Сона Ситри и Цубаки Шинра. Президент студсовета держалась подчеркнуто прямо, ее очки сверкнули в свете уличных фонарей, но тот, кто знал Сону достаточно близко, без труда заметил бы крошечную победную улыбку, игравшую на ее тонких губах.
– Президент, – Адриан повернулся к своему истинному Королю и выпрямился, четко приложив кулак к груди. – Задание выполнено. Честь дома Ситри не посрамлена.
– Более чем, Адриан, – Сона подошла ближе, оценивающе оглядывая юношу с головы до ног. – С этого момента в подземном мире о тебе заговорят все. И поверь, старейшины кланов уже строчат депеши, пытаясь выяснить, откуда в моем совете взялся обладатель древней реликвии Альфа-Хищника. Но об этом мы подумаем завтра. Цубаки.
– Да, президент, – вице-президент шагнула вперед. Ее щеки порозовели, когда она встретилась взглядом с Адрианом. Она осторожно коснулась его запястий, расстегивая ремешки мифриловых перчаток. – Они выдержали… Металл поглотил тепловой удар. Ты не ранен?
– Пара синяков и легкая жажда, – мягко улыбнулся юноша, глядя в фиалковые глаза мечницы. – Твой подарок спас мне пальцы от термического некроза, Цубаки. Спасибо тебе.
Девушка смутилась еще сильнее, торопливо пряча остывшее оружие в деревянный футляр:
– Не благодари. Я лишь позаботилась о фигуре своего короля. Возвращайся домой… Мики-сан наверняка оставила ужин в холодильнике.
***
Два дня спустя. Особняк семьи Хёдо.
Жизнь братьев внешне вернулась в привычное русло, хотя подспудно изменилось абсолютно все.
Горо и Мики Хёдо, будучи обычными людьми, ничего не знали о войне дьявольских кланов. Для них сыновья просто «усердно готовились к школьному фестивалю в загородном лагере студсовета». Единственное, что насторожило Мики — чудовищный аппетит Адриана, который за один присест сметал трехдневный запас жареного мяса и риса, восстанавливая калории после использования ядерного реактора в груди.
– Растешь, мальчик мой, растешь! – добродушно смеялся Горо, подкладывая старшему сыну очередную порцию свиных отбивных. – Мужчина должен хорошо питаться, чтобы защищать свою будущую жену! Кстати, Адриан, эта строгая девочка в очках… президент студсовета… она случайно не звонила?
Адриан едва не поперхнулся чаем, закашлявшись в кулак:
– Папа, прекрати. Госпожа Ситри — мой… непосредственный руководитель.
– Ага, конечно, руководитель! – заржал с другого конца стола Иссей, набивая рот онигири. – Пап, ты бы видел, как она на него смотрит! Словно шахматный гроссмейстер на свой самый любимый ферзь! А уж вице-президент Цубаки так вообще… Ой!
Под столом носок туфли Адриана с хирургической точностью встретился с голенью младшего брата.
– Еще одно слово, Иссей, и я напомню капитану клуба кендо про твои вчерашние попытки подсмотреть в щель женской раздевалки бассейна, – сладким, обманчиво спокойным тоном произнес Адриан.
Иссей мгновенно побледнел и уткнулся носом в тарелку, бормоча извинения.
После сытного ужина Адриан поднялся в свою комнату. Он запер дверь, сел за письменный стол и открыл старую тетрадь в кожаном переплете. В ней он записывал не расчеты для студсовета и не тактические схемы. На пожелтевших страницах хранились обрывки детских воспоминаний, которые он бережно хранил в глубинах памяти, несмотря на десять лет новой жизни.
Схемы родовых ритуалов, которым его учила бабушка Дорея. Генеалогические древа древних домов Британии. И лицо маленького брата — Годрика.
– Интересно, кем ты вырос?.. – тихо пробормотал Адриан, глядя в окно на ночные огни Куо. – Научили ли они тебя думать своей головой? Или Дамблдор и Джеймс вырастили из тебя слепое орудие, готовое разбиться о щиты Реддла?
В груди юноши отозвался глухой, насмешливый рокот Короля Монстров.
– Жалкие насекомые волнуют тебя, мальчик? – прогудел голос Годзиллы в его подсознании. – Они украли каплю магии, но пробудили волю титана. Пусть копошатся в своем туманном болоте. Если их пути пересекутся с твоими — раздави их и шагай дальше.
– Раздавить легко, старик, – мысленно ответил Адриан своему внутреннему зверю. – Но месть — это блюдо, которое подают ледяным. И я хочу увидеть их лица, когда они поймут, кого именно они выбросили на улицу в ту холодную октябрьскую ночь.
Он закрыл тетрадь и лег в постель. Но сон его был тревожным. Всю ночь ему снились серебряные кубки, запах горелого пергамента и холодный, древний зов, тянущийся через тысячи миль океана, сквозь барьеры измерений и времени.
Зов крови, которую нельзя разорвать человеческим словом.
***
Шотландия. Замок Хогвартс. Тот же период времени.
Холодный ноябрьский ветер с завыванием бился в узкие стрельчатые окна Большого зала. Внутри древней твердыни царила непривычная, лихорадочная суета, перемешанная с трепетом сотен юных сердец.
В этом году Министерство магии Великобритании под патронажем Верховного чародея Альбуса Дамблдора пошло на беспрецедентный политический шаг. Стремясь укрепить авторитет Магической Британии после многолетней позиционной войны со скрывающимися сторонниками Волан-де-Морта, было решено возродить легендарное состязание — Турнир Трех Волшебников.
Школы Дурмстранг и Шармбатон прибыли три дня назад, наполнив коридоры замка иностранной речью, роскошными шелками и тяжелыми меховыми мантиями.
За столом Гриффиндора, окруженный плотным кольцом восхищенных сверстников, сидел Годрик Поттер.
В свои четырнадцать лет «Мальчик-Который-Выжил» выглядел точной копией Джеймса Поттера в юности, разве что с чуть более пухлыми, капризными губами и холеным, не знавшим лишений лицом. На его лбу отчетливо выделялся неровный шрам в виде латинской буквы «V», оставленный когда-то куском штукатурки в детской Годриковой Лощины, но провозглашенный Дамблдором «знаком избранности». На юноше была мантия из тончайшей акромантуловой шерсти с золотыми пуговицами, а на пальце поблескивал фамильный перстень наследника рода Поттер.
– Годрик, ты правда собираешься бросить имя? – с благоговейным придыханием спросил Рон Уизли, заглядывая другу в рот. – Но ведь возрастной ценз семнадцать лет! Директор начертил возрастную черту!
– Брось, Рон, – снисходительно хмыкнул Годрик, откидываясь на спинку скамьи и закидывая ногу на ногу. – Возрастная черта — для обычных сопляков. Отец и профессор Дамблдор готовили меня с шести лет. Мое магическое ядро сильнее, чем у половины этих семикурсников! Мама лично зачаровала для меня защитный амулет, который обманет любые сенсоры. Я — Избранный. Этот кубок принадлежит мне по праву рождения.
Сидевшая неподалеку Гермиона Грейнджер нахмурилась, отрываясь от толстого фолианта по истории магии:
– Турнир смертельно опасен, Годрик! В прошлые века чемпионы погибали на первых же испытаниях! Правила созданы не просто так, и нарушение контракта Магического Кубка может повлечь за собой необратимые последствия!
– Замолчи, Грейнджер, – пренебрежительно скривился Поттер-младший. – Тебя никто не спрашивал. Если ты боишься испачкать свои драгоценные книжки — сиди в библиотеке. А я докажу всему миру, что имя Поттеров стоит во главе этой страны.
За преподавательским столом тем временем шла не менее напряженная беседа.
Джеймс Поттер, занимавший ныне высокий пост главы Департамента магического правопорядка, сидел по правую руку от Дамблдора. В его волосах уже блестела седина, на скулах залегли жесткие морщины, но осанка оставалась надменной и властной. Рядом с ним сидела Лили Поттер — признанный мастер зельеварения, чьи изумрудные глаза с тревогой вглядывались в золотой кубок, установленный в центре зала на древнем постаменте.
– Альбус, ты уверен, что барьер пропустит его имя? – тихо, едва шевеля губами, спросил Джеймс директора.
Дамблдор ласково улыбнулся сквозь седую бороду, его глаза-половинки задорно сверкнули:
– Мой дорогой Джеймс, возрастная черта настроена исключительно на физиологическую зрелость тела. Но руны Кубка Огня реагируют на плотность магического ядра. С тем резервом, который мы передали Годрику в ту памятную ночь… артефакт признает его совершеннолетним магом. Британии нужен символ победы. Народ должен видеть, что Избранный готов встретить любую угрозу.
Лили нервно заломила пальцы под столом.
– Иногда мне кажется… – прошептала она, и голос ее предательски дрогнул. – Альбус, Джеймс… Вы помните, какой сегодня день?
Джеймс помрачнел, отведя взгляд.
– Лили, не начинай снова.
– Сегодня тридцать первое октября! – сдавленно всхлипнула женщина. – Ровно десять лет с той ночи! Ровно десять лет, как мы оставили Гарри на том пороге! Джеймс, мы ни разу не навестили его! Петунья сменила адрес через месяц после нашего визита, чары слежения Дамблдора заглохли… Мы даже не знаем, жив ли наш первенец!
– Он сквиб, Лили! – процедил сквозь зубы Джеймс, и в его голосе прозвучало застарелое, уязвленное раздражение. – Он сам отказался от семьи! Он посмел оскорбить память моих родителей и память Ордена! Он живет спокойной, серой жизнью маглов, вдали от войн и проклятий. Разве не этого ты хотела для него?! Наш сын — Годрик. Он несет бремя спасителя. И сейчас все наши мысли должны быть о нем!
Дамблдор положил сухую, унизанную кольцами ладонь на плечо Лили:
– Успокойся, девочка моя. Гарри в безопасности. Забвение — лучшее убежище для того, кто лишен дара магии. Высшее благо требует жертв, и жертва Гарри позволила расцвести силе Годрика. Верь в своего младшего сына.
Лили опустила голову, смахнув одинокую слезу, но тяжелый, липкий холод на сердце так и не отступил.
В этот момент факелы в Большом зале внезапно притухли.
Пламя в чаше Кубка Огня, до этого мирно мерцавшее синевато-белым светом, внезапно взметнулось под самые своды заколдованного потолка. По залу прокатился глухой рокот, похожий на отдаленный раскат грома.
– Тихо! – разнесся по залу звучный голос Дамблдора, усиленный «Сонорусом». Старик поднялся с трона, выходя к постаменту. – Настал час истины. Кубок Огня готов огласить имена трех чемпионов, избранных для величайшего состязания Европы!
Зал замер. Сотни учеников затаили дыхание.
Пламя в кубке окрасилось в багровый цвет. Сноп ярких искр вырвался наружу, и в воздухе закружился первый обугленный кусок пергамента. Дамблдор ловко поймал его длинными пальцами.
– Чемпион школы Дурмстранг… Виктор Крам!
Зал взорвался аплодисментами. Болгарские гости восторженно стучали посохами по каменным плитам, а коренастый ловец угрюмо поднялся со своего места и проследовал в боковую комнату ожидания.
Спустя минуту кубок вновь вспыхнул алым.
– Чемпион академии Шармбатон… Флер Делакур!
Изящная француженка в голубом шелковом платье с горделивой улыбкой прошествовала мимо аплодирующих студентов, взмахнув серебристыми волосами.
И наконец пламя взревело в третий раз. Сноп золотых искр взметнулся к потолку, выплевывая третий пергамент.
Годрик Поттер впился пальцами в край стола, его сердце колотилось как бешеное. Джеймс на трибуне подался вперед, сжимая подлокотники кресла.
Дамблдор развернул записку. На его лице на мгновение промелькнула едва заметная тень триумфа:
– Чемпион Хогвартса… Годрик Поттер!
Гриффиндорский стол взорвался неистовым ревом. Ученики вскакивали на скамейки, размахивали шарфами, свистели и улюлюкали. Джеймс победно вскинул кулак, Лили облегченно выдохнула, а сам Годрик, сияя от самодовольства, медленно поднялся, картинно раскланиваясь направо и налево, прежде чем не спеша направиться к двери чемпионов.
– Прекрасно! Превосходно! – Дамблдор поднял руки, призывая зал к спокойствию. – Теперь, когда три чемпиона выбраны…
Договорить директор не успел.
Воздух в Большом зале внезапно потяжелел до абсолютной невозможности дышать.
Температура резко упала, а затем взлетела вверх. Заколдованный потолок, отражавший мирное звездное небо, внезапно затянуло свинцовыми, тяжелыми радиоактивными тучами, сквозь которые пробились всполохи ядовито-синих молний. Свечи, парившие в воздухе, вспыхнули зеленым и мгновенно лопнули, осыпая учеников горячим воском. Запахло чистым, едким озоном и серой — запахом, от которого у древних горгулий на стенах замка пошли глубокие трещины.
– Что происходит?! – вскрикнул Северус Снейп, вскакивая со своего места и выхватывая палочку.
Кубок Огня затрясся на постаменте. Древний металл артефакта, созданного за тысячу лет до основания министерств, зазвенел от нечеловеческого напряжения. Огонь внутри чаши перестал быть синим или красным. Он стал… ослепительно-неоновым. Лазурным, цвета ядерного синтеза!
– Альбус, назад! – крикнул Джеймс, бросаясь к директору.
Но Дамблдор стоял как вкопанный, его очки-половинки сползли на кончик носа. Его палочка дрожала в руке. Великий светлый маг чувствовал это: в контакт с артефактом вступила сила такой чудовищной плотности и древности, что чары школы начали трещать по швам.
*ВЖ-Ж-Ж-Ж-И-И-И-У-У-У-Н-Н-Н!*
Звук, похожий на электрический гул колоссальной турбины, сотряс вековые камни Хогвартса. Из жерла Кубка в заколдованный потолок ударил прямой столб термоядерного лазурного пламени, пробивая иллюзию туч и уходя в открытое ночное небо Шотландии.
А затем из бушующего огня вылетел четвертый кусок пергамента.
Но это был не обычный лист. Он был вырезан из тончайшей золотисто-багровой рисовой бумаги, обугленной по краям, и от него исходил видимый глазу пар.
Пергамент плавно опустился прямо в раскрытую ладонь онемевшего Дамблдора.
В зале стояла гробовая, леденящая тишина. Ни один студент, ни один преподаватель не смел даже вздохнуть. Из боковой комнаты, привлеченный грохотом, выглянул растерянный Годрик.
Дамблдор опустил взгляд на обугленный лист. Его глаза расширились до предела, а губы побелели, потеряв всякую кровь.
На пергаменте, написанном идеальной каллиграфической вязью древнеяпонскими иероглифами и продублированном тяжелыми рунами крови рода Блэк и Поттер, пылали слова:
«Гарри Джеймс Поттер. Ныне признанный как Адриан Хёдо. Черная Ладья дома Ситри. Институт Куо, Япония».
– Это… этого не может быть… – одними губами прошептал Дамблдор. Его рука задрожала так сильно, что пергамент едва не выпал.
– Альбус? – Джеймс подбежал к старику, заглядывая через плечо. Лицо главы аврората в долю секунды превратилось в серую каменную маску. Его зрачки сузились в точки. – Ч-что это?.. Какая еще Ладья?.. Какой институт Куо?! Гарри сквиб! Его магия у Годрика! Он не мог быть избран!
В этот момент магия Кубка Огня замкнулась.
Древний артефакт не признавал решений министерств, он не подчинялся изгнаниям, произнесенным смертными лордами, и плевать хотел на «высшее благо» Дамблдора. Кубок признал первородство крови. Он нашел истинного первенца рода Поттер по линии Чарлуса и Дореи Блэк. И он намертво связал контракт непреложной клятвой.
Где-то далеко на востоке, за десять тысяч километров от холодных шотландских холмов, в тихом японском городке Куо, Адриан Хёдо внезапно распахнул глаза в своей постели.
На тыльной стороне его левой руки, прямо поверх мифриловой печати Ладьи, багровым огнем вспыхнул древний магический знак Турнира.
Адриан сел на кровати, разглядывая горящую вязь. В темноте комнаты его изумрудные глаза медленно залило зловещее неоново-синее сияние, а за спиной с глухим металлическим щелчком поднялись зазубренные гребни титана.
– Значит, прошлое решило напомнить о себе?.. – негромко произнес юноша в тишину спальни.
На его лице расплылся холодный, хищный оскал, которому позавидовала бы сама Дорея Блэк.
– Что ж… Вы сами позвали чудовище в свой дом. Готовьтесь встречать пепел.