← Назад к обзору

Ладья семьи Ситри

Ладья на шахматной доске судеб

Холодный октябрьский туман стлался по узким улочкам Годриковой Лощины, цепляясь за чугунные ограды и оседая тяжелыми каплями на стеклах старинного коттеджа. В ту роковую ночь 2001 года тишина старого дома взорвалась звоном разбитого стекла и грохотом выбитых дверей.

На пороге возникла высокая, закутанная в угольно-черную мантию фигура. Темный Лорд Волан-де-Морт явился лично, чтобы оборвать нити пророчества, переданного его верным шпионом. Первым преградой на его пути встал Чарлус Поттер. В свои годы патриарх рода все еще двигался с грацией опытного дуэлянта. Вспышки заклинаний озарили холл: древняя боевая магия Поттеров впивалась в стены, кроша кирпич и сжигая гобелены. Чарлус дрался яростно, шаг за шагом тесня врага, однако расчетливый и холодный разум Темного Лорда нашел брешь. Ослепительный зеленый луч «Авады Кедавры» оборвал жизнь старого лорда, с глухим стуком упавшего на паркет.

На втором этаже, перед спальней детей, стояла Дорея Поттер, урожденная Блэк. На полу вокруг нее багровым светом тлели вычерченные кровью руны древнейшего защитного ритуала. В ее взгляде не было страха — лишь ледяная, надменная ярость истинной дочери темнейшего благородного дома.

– Отойди в сторону, Дорея, – прошипел Волан-де-Морт, медленно поднимаясь по лестнице. Его палочка источала тонкий белесый дымок. – Убей я твоих внуков, я сохраню жизнь тебе.

– Твои обещания стоят меньше праха под моими туфлями, Том Марволо Реддл, – выплюнула Дорея, и ее оскал заставил бы гордиться самого Арктура Блэка. – Ты можешь называть себя лордом перед кучкой трусливых глупцов, но я изучила архивы Хогвартса и твою родословную полукровки. Ты не пройдешь. Только через мой труп.

– Что ж… Достойный ответ истинной ведьмы, – холодно усмехнулся чудовищный маг. – Я окажу тебе честь умереть в дуэли.

Бой был жестоким. Дорея не разменивалась на светлые оглушители: стены сотрясали проклятия дома Блэк, способные превратить кости в труху, а кровь — в кипящий свинец. Волан-де-Морту приходилось беспрестанно аппарировать в пределах коридора, уклоняясь от смертоносных выпадов. И все же возраст давал о себе знать. Тяжелое дыхание замедлило выпад Дореи всего на долю секунды. Этого мгновения хватило: второй изумрудный росчерк разорвал воздух, и гордая волшебница рухнула наземь, успев активировать рунный круг последним вздохом.

Выбив дверь детской заклинанием, Реддл вошел в комнату. В кроватке заливался плачем годовалый Годрик, а перед ним, широко расставив ноги и сжав крошечные кулаки, стоял пятилетний Гарри. Изумрудные глаза старшего брата горели непоколебимым пламенем.

– Ты не тронешь Годрика! – крикнул мальчик и попытался броситься на чудовище.

– Жалкая букашка, – Волан-де-Морт лениво махнул палочкой, отбрасывая Гарри воздушным тараном в угол. – Твоя храбрость похвальна, щенок. Ты будешь смотреть, как умирает надежда света, а затем последуешь за ним.

Темный Лорд направил тисовую палочку на младенца:

– Авада Кедавра!

Но Гарри, превозмогая боль в ушибленном плече, метнулся наперерез. Он встал прямо на пересечении начертанных Дореей рун, закрывая собой брата. В этот миг рунный круг вспыхнул ослепительным сапфировым сиянием. Древняя магия крови, усиленная чистейшим актом жертвенности, сплелась в несокрушимый барьер. Убийственное проклятие с оглушительным звоном ударило в прозрачный щит, преломилось и отразилось прямо в грудь его создателя.

Дикий, нечеловеческий вопль сотряс дом. Тело Темного Лорда начало стремительно распадаться на клочья черного пепла, взрывная волна снесла часть крыши, а бесплотный дух чудовища с яростным шипением вылетел в ночное небо, оставив за собой лишь осыпающуюся штукатурку и двух оглушенных детей.

Когда Джеймс и Лили ворвались в дом вместе с Сириусом Блэком и Альбусом Дамблдором, их взорам предстала картина абсолютного разгрома. Найдя тела Чарлуса и Дореи, супруги плакали, но истинный ужас ожидал их наверху. Гарри лежал без чувств со сочащимся кровью шрамом в виде молнии на лбу. В колыбели рыдал Годрик, чье чело было оцарапано куском штукатурки в форме латинской буквы «V».

Дамблдор осторожно приблизился к детям. Глаза директора сверкнули за стеклами очков-половинок, когда он провел палочкой над телами братьев. Ядро маленького Годрика пылало нестабильным, лихорадочным жаром — остаточная темная эманация грозила выжечь каналы ребенка дотла. У Гарри же магия пульсировала мощно и глубоко, но от его шрама отчетливо тянуло чуждым, гнилостным привкусом крестража.

В голове старика в считанные секунды созрел идеальный план.

– Годрик Поттер стал Мальчиком-Который-Выжил, – торжественно и скорбно произнес Дамблдор, повернувшись к онемевшим родителям.

– Что это значит, Альбус? – с трепетом спросила Лили, прижимая ладонь к груди.

– Это значит, что маленький Годрик отразил проклятие, – мягко пояснил старик. – Но цена оказалась велика. Его магическое ядро разрушается. Без вмешательства наш Избранный угаснет к утру.

– Мерлин всемилостивый… Что нам делать?! – воскликнул Джеймс, сжимая кулаки.

– Выход лишь один, мой мальчик, – Дамблдор опустил взгляд, изображая вселенскую скорбь. – Мы должны провести ритуал передачи магической энергии. Перелить резерв Гарри в Годрика, чтобы стабилизировать ядро спасителя магического мира.

– Но тогда Гарри станет сквибом! – ахнула Лили, заливаясь слезами. – Он потеряет наследие, он не сможет войти в наш мир!

– Ради высшего блага, Лили, – наставительно произнес директор, глядя на нее поверх очков. – Жизнь надежды всего света стоит этой жертвы. Когда Волан-де-Морт вернется и Годрик сразит его, вы сможете вернуть старшего сына и воздать ему почести за эту великую жертву.

Сломленные горем, ослепленные авторитетом великого светлого мага, Поттеры склонили головы.

– Мы согласны, директор, – глухо произнес Джеймс.

Через четыре часа в пустом и холодном Главном зале Хогвартса вспыхнули два начертанных мелом ритуальных круга. Процесс длился мучительно долго. Гарри очнулся от неописуемой, раздирающей боли: казалось, саму его плоть сдирали слой за слоем раскаленными щипцами. Мальчик кричал, пока не сорвал голос, глядя на отца и мать, стоящих поодаль с бледными, каменными лицами.

Когда свет угас, Гарри упал на каменные плиты. Внутри него образовалась леденящая, звенящая пустота. Родное пламя, которое с младенчества согревало его изнутри, исчезло без следа.

– Мама… Папа… – прохрипел ребенок, цепляясь слабыми пальцами за подол мантии Лили. – Где моя магия?.. Я ничего не чувствую…

– Прости нас, Гарри, – холодно, пряча дрожь в голосе, ответила Лили. – Это было необходимо ради высшего блага. Ради твоего брата.

Осознание обрушилось на пятилетнего вундеркинда сокрушительным ударом. Вся ложь, все предательство тех, кого он любил, обнажились в один миг.

– Верните… – глухо рыкнул мальчик, с трудом поднимаясь на ноги. В его глазах вспыхнуло то, от чего Дамблдор невольно нахмурился. – Верните мою магию! Вы украли ее!

– Следи за языком, Гарри! – рявкнул Джеймс, чье лицо побагровело от уязвленной гордости. – Ты должен быть горд тем, что спас брата! Извинись немедленно перед матерью и директором!

– Никогда! – крикнул Гарри, глядя на отца с неприкрытым презрением. – Дедушка предупреждал меня о вас! Вы предали семью ради кукловода, возомнившего себя богом! Я ненавижу вас всех!

Звонкая пощечина Лили отбросила ребенка на пол. На бледной щеке расплылся багровый след.

– Извинись, Гарри, – процедила она сквозь зубы.

– Нет.

– Что ж, – Джеймс выхватил палочку, его челюсти сжались до скрежета. – Если ты полон такой черной зависти и злобы к собственной семье, тебе не место среди нас. Властью лорда Поттера я изгоняю тебя из рода! Отныне ты нам не сын!

Магический закон сработал мгновенно: тонкая невидимая связь, соединявшая ребенка с древней фамилией, лопнула, причинив почти физическую боль. Оглушив сына коротким заклинанием, Джеймс отвернулся, не желая больше смотреть на сквиба.

– Так будет лучше, Джеймс, – мягко пробормотал Дамблдор, укладывая мальчика в плетеную корзину. – Семья Дурслей позаботится о нем. В мире маглов, вдали от магии, он обретет покой.

Спустя час корзина стояла на холодном крыльце дома номер четыре по Тисовой улице. Оставив запечатанный конверт, великий светлый волшебник растворился в ночи, не оглядываясь.

Однако судьба распорядилась иначе.

В этот поздний час по улице неспешно шла немолодая пара японцев. Горо и Мики Хёдо приехали в Англию по рабочим делам крупной строительной компании, оставив маленького сына Иссея дома на попечении бабушки. Заметив корзину на пороге дома, сердобольная Мики подошла ближе и ахнула:

– Горо, взгляни! Здесь брошенный ребенок!

Мужчина поднял конверт, пробежал глазами сухие строки письма, адресованного неким Дурслям, и нахмурился:

– Чудовищно… Пишут, что отказываются от старшего сына из-за нужд младшего. И просто бросили под дверью, как мешок с картошкой.

Горо нажал на звонок. Дверь приоткрылась, явив высокую худощавую женщину с длинной шеей и поджатыми губами.

– Кто вы такие в столь поздний час? – недовольно осведомилась Петунья Дурсль, но замерла, заметив корзину и знакомый почерк на конверте.

Быстро прочитав послание сестры, Петунья побледнела. В ее глазах смешались шок, брезгливость и странное подобие горького торжества: Лили, идеальная волшебница, бросила собственного сына, лишив его магии! Но глядя на ребенка, Петунья отчетливо поняла: в ее доме этому мальчику суждено было стать козлом отпущения для Вернона и вечным напоминанием о ненавистной сестре.

– Заберите его, – резко бросила Петунья. – Я не приму это отродье. В моем доме он будет лишь страдать, и я не намерена терпеть здесь напоминания о своей полоумной семейке. Увозите его как можно дальше.

Дверь захлопнулась с глухим стуком.

Супруги Хёдо переглянулись. Мики осторожно подняла спящего малыша на руки, бережно прижимая к груди.

– Горо… Посмотри на него, – тихо произнесла женщина, смахивая слезу. – Его предали родные люди. Родственники захлопнули перед ним дверь. Если мы оставим его в приюте, он погибнет. Давай усыновим его? Иссей так давно просил братика…

Горо долго смотрел на бледное, уставшее личико мальчика, затем тяжело вздохнул и тепло улыбнулся:

– Ты права, дорогая. В нашем доме всегда найдется место для того, кто нуждается в защите. Как мы его назовем?

– Адриан, – мягко ответила Мики, погладив темные вихры ребенка. – Адриан Хёдо. Звучит благородно и сильно.

В тот самый момент, пока оформлялись бумаги, в глубинах собственного подсознания маленький изгнанник стоял среди бескрайней белой пустоты. Но он был не один. Перед ним материализовалась высокая, величественная фигура Дореи Поттер в роскошном траурном платье.

– Бабушка! – зарыдал Гарри, бросаясь в ее объятия.

– Тише, мой храбрый мальчик, тише, – Дорея нежно гладила внука по волосам, а в ее призрачных глазах пылала безграничная любовь. – Я знаю все, Гарри. Я видела слепоту и глупость моего сына. Они думают, что обокрали тебя, но на самом деле они лишь сорвали паразита, который пытался присосаться к твоей душе после падения Реддла.

– Но я пуст… Я больше не волшебник, – всхлипнул он.

– Магия палочек — лишь жалкая искра по сравнению с тем, что спит в твоей крови, – загадочно улыбнулась чистокровная ведьма. – В тебе дремлет сила древнее самого этого мира, сила, пробудившаяся в момент твоей жертвы. Сейчас она спит, укрытая печатью, но придет час, и пламя чудовища озарит небеса. Забудь имя Поттеров, дитя. Живи, люби тех, кто принял тебя всем сердцем, защищай своего нового брата. И пусть твоей местью станет счастливая жизнь, о которой эти слепцы не смеют и мечтать.

Мир снов растаял, оставив после себя лишь тепло материнских рук и мерный стук колес поезда, увозящего Адриана Хёдо навстречу совершенно иной судьбе.

***

Прошло десять лет. На дворе стоял теплый апрель 2011 года.

Город Куо встретил братьев Хёдо ласковым весенним солнцем и кружением лепестков сакуры. Академия Куо, до недавнего времени бывшая закрытой школой для благородных девиц, перешла на совместное обучение лишь в прошлом году, и атмосфера здесь была… специфической.

Адриан Хёдо, высокий, подтянутый юноша с безупречной осанкой, внимательными изумрудными глазами и короткими темными волосами, сидел на скамейке в тени раскидистого клена, листая увесистый том по военной стратегии древнего Китая. В отличие от своего приемного брата, Адриан не распылял внимание на глупости: он серьезно увлекался историей, изучал европейские и восточные языки, а также имел коричневый пояс по традиционному кемпо, куда пошел, чтобы в случае чего уметь вправить мозги незадачливому родственнику.

Вправлять мозги приходилось регулярно.

Из-за угла главного корпуса с дикими воплями вылетели трое: небезызвестное «извращенное трио» академии во главе с Иссеем удирало от разъяренных девушек из клуба кендо, потрясавших бамбуковыми синаями.

– Стоять, похотливые животные! – гремел голос капитана клуба.

Спустя пять минут, когда карательная операция завершилась, а стонущие жертвы собственного либидо распластались по траве, Адриан не спеша подошел к брату и легонько пнул его носком начищенной туфли в бок.

– Живой, озабоченный?

– Иди к черту, Адриан… – прохрипел Иссей, потирая наливающийся синяк под глазом. – Женская красота требует жертв!

– Твоя глупость требует экзорциста, – невозмутимо парировал Адриан, протягивая брату руку и помогая подняться. – Я серьезно, Иссей. Еще одна такая выходка у раздевалок, и я лично попрошу девушек использовать не бамбуковые мечи, а затупленные катаны. Ты позоришь фамилию отца.

– Да ладно тебе! Зато у меня, в отличие от некоторых книжных червей, сегодня вечером свидание! – гордо выпятил грудь шатен.

Адриан замер. Шестеренки в его голове со скрипом провернулись.

– Повтори.

– Меня пригласила на свидание потрясающая девушка! – сияя, объявил Иссей. – Ее зовут Юма Амано. У нее темные волосы, огромные глаза, обалденная фигура и… она носит форму другой школы! Красную такую!

Изумрудные глаза Адриана слегка сузились. Врожденная бдительность, взлелеянная уроками бабушки Дореи и многолетними тренировками, мгновенно взвыла сигнальной сиреной.

– Красная форма? В пределах префектуры нет ни одной старшей школы с подобным дресс-кодом. Зачем приезжей девушке выцеплять в парке известного на всю округу неудачника и звать его на свидание?

– Эй! Почему сразу «неудачника»?! – обиделся Иссей.

– Потому что статистика неумолима, брат, – спокойно произнес Адриан, положив ладонь ему на плечо. – Слушай меня внимательно. Если это розыгрыш — переживешь. Но если что-то покажется тебе странным, если она поведет тебя в безлюдное место… Беги. Не геройствуй. Понял меня?

– Да брось, Адриан, ты параноик, – отмахнулся Иссей, но под строгим взглядом брата стушевался. – Ладно, ладно. Буду осторожен. Спасибо.

– Иди уже, ловелас. И купи маме цветы по дороге домой, если останешься цел.

Проводив брата взглядом, Адриан направился в старый корпус, где располагался кабинет студенческого совета. Формально он еще не входил в его состав, но благодаря выдающимся аналитическим способностям и идеальному знанию математики неофициально помогал совету с аудитом бюджета клубов.

Постучав, юноша толкнул дубовую дверь. За массивным столом в центре просторного кабинета восседала президент студсовета — Сона Ситри, известная людям под псевдонимом Шитори. Ее строгие очки в тонкой оправе, идеальное каре черных волос и холодный, проницательный взгляд внушали трепет всей школе. По правую руку от нее стояла вице-президент, Цубаки Шинра — статная красавица с длинными волосами и катаной за поясом.

– Добрый день, президент, Шинра-семпай, – вежливо поклонился Адриан, проходя к столу и выкладывая папки. – Вот сводные отчеты спортивных секций. Баскетбольный клуб опять завысил смету на инвентарь на сорок процентов. Я скорректировал цифры.

– Прекрасная работа, Адриан, как и всегда, – губы Соны тронула редкая, сдержанная улыбка. – Твоя дотошность спасает совет от бесконечных споров с попечителями.

– Я лишь выполняю то, о чем мы договаривались, – юноша улыбнулся в ответ, бросив теплый взгляд на Цубаки. Девушка едва заметно покраснела, вспомнив недавний инцидент, когда Адриан лично разбил фотоаппарат подонков, пытавшихся заснять ее в непотребном виде, а затем галантно проводил до дома, поцеловав на прощание пальцы.

– Ты закончил читать трактат Сунь-цзы, который я одалживала? – поинтересовалась Сона, поправляя очки.

– Да, комментарии генерала Цао Цао весьма познавательны, хотя его взгляды на использование шпионов излишне радикальны, – отозвался Адриан.

– В таком случае возьми это, – Сона протянула ему старинную книгу в плотном кожаном переплете. – Хроники битвы при Красных Скалах. Думаю, тебе понравится анализ речной тактики Чжоу Юя.

– Премного благодарен, Кайчо, – Адриан бережно принял фолиант, не заметив, как меж плотных страниц блеснул краешек тончайшего пергамента с вычурным магическим знаком дома Ситри.

Вечерело. Возвращаясь домой через безлюдный сквер у городского канала, Адриан погрузился в чтение. Внезапно весенний воздух словно заледенел. Исчезли звуки цикад, шелест листвы замер.

– Какой прилежный ученик… – раздался сзади хриплый, насмешливый голос.

Адриан мгновенно развернулся, захлопнув книгу. Под светом одинокого фонаря стоял рослый мужчина в широкополой фетровой шляпе и длинном сером тренче. Но пугало не это: из-за спины незнакомца медленно расправились два огромных иссиня-черных вороньих крыла.

– Добрый вечер, – спокойно произнес Адриан, хотя сердце внутри заколотилось как безумное. – Не припомню, чтобы в городе проходил косплей-фестиваль.

– Остроумный щенок, – осклабился падший ангел, и в его правой руке с сухим треском соткалось ослепительное копье из чистейшего фиолетово-белого света. – Жаль разочаровывать, но ты должен умереть. Потенциальные носители опасных артефактов в этом городе не нужны нашему лидеру.

Инстинкты, вбитые тренировками кемпо и памятью тела из далекого детства, сработали раньше разума: Адриан рванул в сторону, перекатываясь по брусчатке. Световое копье с грохотом разнесло каменный парапет на куски.

«Это не иллюзия! Это не гребаные фокусы!» – пронеслось в голове юноши. Он вскочил и со всей доступной человеку скоростью бросился к жилым кварталам. Но противник не собирался играть. Взмахнув крыльями, падший взмыл в воздух и с презрительным смешком метнул второе копье сверху вниз.

Ослепительная вспышка пробила спину насквозь в области лопатки, разрывая легкое и выжигая сердце.

Адриан рухнул на колени, а затем повалился на мокрый асфальт. Дышать стало нечем — горло мгновенно захлестнула горячая, соленая кровь. Пальцы разжались, выронив книгу Соны, и алая струя щедро залила старинный переплет, просачиваясь внутрь, прямо на забытую закладку.

– Ничего личного, малец, – бросил сверху падший ангел и растворился в ночном небе.

«Значит, вот как все закончится?.. – угасающим сознанием подумал Адриан, глядя в мутнеющее небо. – Отец… Мама… Иссей… Простите… Я даже не успел дочитать…»

Тьма сомкнулась над ним.

Но в следующую секунду залитая кровью книга озарилась ослепительным сапфировым сиянием. На земле развернулся гигантский магический круг с гербом великого демонического дома Ситри. Из столпа света прямо посреди окровавленного сквера шагнула Сона.

Увидев распростертое тело Адриана с дымящейся раной в груди, хладнокровная глава студсовета побледнела.

– Адриан!..

Она опустилась на колени рядом с парнем, коснувшись его шеи. Пульса не было. Световая эманация падших ангелов еще терзала края раны. Заметив окровавленный призывной листок, выпавший из книги, Сона сжала кулаки до побелевших костяшек.

– Моя невнимательность… Но ты не умрешь здесь. Я не позволю!

Из складок формы она извлекла бархатный футляр с Фигурами Зла. Большинство шахматных фигур задрожали и потускнели, не принимая тело, пока в ее руке не осталась тяжелая, монолитная Ладья. Фигура налилась багрово-синим светом и зазвенела, резонируя с чем-то древним и колоссальным, спавшим в груди мертвого юноши.

– Воистину… Невероятный потенциал, – прошептала Сона. Она поднесла фигуру к ране и звучным, властным голосом произнесла формулу возрождения: – Именем Соны Ситри, наследницы столпа Ситри, я приказываю тебе: отринь смертные оковы, восстань и обратись в ладью моей свиты!

Фигура погрузилась в плоть, растворяясь в грудной клетке. Края страшной раны начали затягиваться с пугающей скоростью, кости срослись со звуком сминаемого металла, а мертвое сердце юноши вновь забилось — мощно, гулко, разнося по венам демоническую силу.

Подняв спасенного на руки с помощью телекинеза, Сона вздохнула и активировала круг телепортации. Она перенесла его прямо в спальню особняка Хёдо, бережно уложила на постель и, сняв окровавленную одежду, легла рядом, делясь собственной магической энергией, чтобы стабилизировать новообращенного слугу.

Утром Адриан проснулся от головной боли. Первое, что бросилось в глаза — идеальная чистота и отсутствие каких-либо следов вчерашнего кошмара на собственном теле. Ни шрама, ни боли.

– Чертовски реалистичный бред… – пробормотал он, спускаясь на кухню.

За столом уже сидел Иссей, выглядевший на редкость подавленным и помятым.

– Доброе утро, семейство, – поприветствовал Адриан родителей и брата, усаживаясь за стол с глазуньей. – Ну что, Казанова, как прошло свидание?

Иссей вздрогнул, выронив вилку:

– Адриан… Мне приснилась какая-то дичь. Будто Юма превратилась в садомазо-тетку с черными крыльями и проткнула меня копьем из света…

Адриан замер с чашкой чая у рта.

– Что ты сказал?

– Да бред, говорю же! Проснулся в кровати целый и невредимый. А у тебя как?

– Да так… – медленно протянул Адриан, разглядывая брата тяжелым взглядом. – На меня напал мужик в пальто с такими же крыльями и пробил грудь.

Иссей секунду тупо моргал, а затем заржал в голос:

– Чувак, я думал, только у меня в голове извращенные фантазии, но мужик в пальто с копьем?! Ты меня переплюнул!

Подзатыльник от Мики мгновенно прервал приступ веселья:

– Не выражаться за столом, мальчики! Быстро доедайте и марш в академию.

Весь путь до школы Адриан чувствовал странность: утреннее солнце резало глаза гораздо сильнее обычного, слух улавливал шелест муравьев под ногами, а в мышцах гуляла чудовищная, едва сдерживаемая мощь.

В середине учебного дня школьный репродуктор ожил:

– Ученик второго года Адриан Хёдо, срочно зайдите в кабинет студенческого совета.

Войдя в знакомую комнату, Адриан обнаружил, что за закрытыми дверями собрались все члены студсовета: Цубаки, Момо, Рея, Томоэ, Цубаса, новенький пешка Саджи Гэнсиро и президент.

– Присаживайся, Адриан, – мягко, но серьезно произнесла Сона. – Нам предстоит долгий разговор. Цубаки, запри дверь барьером.

Когда вице-президент исполнила приказ, Адриан сложил руки на груди:

– Полагаю, вчерашнее нападение в парке не было сном?

– Нет, – Сона сняла очки, глядя прямо в его глаза. – Ты был убит падшим ангелом. Тебя пронзили святым копьем. И единственным способом вытащить тебя с того света было перерождение.

С этими словами за спиной Соны раскрылись два перепончатых кожистых крыла цвета чистейшей полночи. Вслед за ней крылья явили все присутствующие.

– Мы — демоны, Адриан. А ты… теперь моя Ладья.

В подтверждение ее слов из спины Адриана с тихим шелестом вырвалась пара угольно-черных крыльев. Ощущение было шокирующим, но странно естественным — словно вернулась ампутированная конечность.

– Демоны… – медленно выдохнул Адриан, переваривая информацию. Прошлое наследие чародеев Англии позволило ему принять концепцию сверхъестественного без истерик. – Сделки за души?

– Сделки за ценности и услуги, – поправила Сона, слегка смутившись. – Продажа душ осталась в дремучем средневековье.

– Значит, ты теперь босс демонической мафии, а студсовет — твоя банда? – с саркастичной усмешкой приподнял бровь Адриан.

Момо и Рея прыснули в кулаки, Саджи закашлялся, а лицо Соны залила густая краска.

– Адриан! Прояви каплю уважения к своему королю! – строго одернула она, хотя в глазах плясали смешинки. – Важнее другое. На тебя напали не просто так. В тебе спит Священный Механизм колоссальной силы. Попробуй представить образ несокрушимой мощи. Обратись к своей глубинной сути.

Адриан закрыл глаза.

В детстве, пытаясь заполнить пустоту после утраты магии, он часами смотрел старые японские фильмы студии Тохо. Образ исполинского ящера, шагающего сквозь ядерный огонь, не знающего пощады и не склоняющего головы ни перед кем, запечатлелся в его душе навсегда.

– Воплотись… – прошептал он.

Воздух в кабинете внезапно сгустился до плотности желе. Пространство затрещало, запахло озоном и жженой радиацией. Левая рука Адриана от плеча до кончиков пальцев покрылась толстой, похожей на угольную броню чешуей. Пальцы превратились в чудовищные когти, способные рвать титановые листы, а вдоль предплечья поднялись три острых зазубренных спинных гребня, мерцающих зловещим неоново-синим светом.

Саджи отшатнулся к стене, сглотнув ком в горле. Цубаки невольно положила ладонь на эфес меча.

– Что это за форма?.. – ошеломленно прошептала Сона, встав из-за стола и осторожно приблизившись к гигантской когтистой лапе. – Это не дракон…

– Годзилла, – честно признался Адриан, рассматривая свою конечность. – Эпоха Хэйсэй с элементами Миллениума.

В комнате повисла гробовая тишина.

– Ты… превратил руку в монстра из кино? – ошарашенно пискнул Саджи.

– Нет, – голос Соны звенел от глубочайшего потрясения. – Кинематограф людей лишь использовал древние мифы. В тебе заключен дух Альфа-Хищника. Первобытного Титана, чья мощь в незапамятные времена превосходила силы большинства драконов и богов. Твое снаряжение уникально, Адриан. И теперь я понимаю, почему падшие