← Назад к обзору

Хоть раз не делай больно.

Клятва на острие

Холодный воздух заброшенного класса оседал на пыльных партах, но между ними было невыносимо горячо. Драко стоял, все еще тяжело дыша, уперев ладонь в массивную дубовую дверь рядом с головой Эмилии. Его платиновые волосы окончательно растрепались, пара прядей упала на высокий лоб, прикрывая серые, почти черные от расширившихся зрачков глаза.

Он смотрел на неё так, словно не верил, что она всё еще здесь. Словно ждал, что слова, сорвавшиеся с её припухших от поцелуя губ, рассеются дымом.

– Ты никуда не уйдешь... – глухо повторил он, словно пробуя эту фразу на вкус, проверяя её на фальшь. Его пальцы мягко, едва касаясь, скользнули по её виску, заправляя непослушную шоколадную прядь за ухо. – Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сказала, Блэк? Ты понимаешь, что я никогда тебе этого не забуду? И никогда не отпущу.

Эмилия перевела дыхание, чувствуя, как ткань его черного форменного пиджака все еще сжата в её пальцах. Сердце колотилось где-то в горле.

– Понимаю, – тихо, но без тени сомнения ответила она, прямо глядя в его бушующий взгляд. – Но ты не можешь изолировать меня от целого мира, Драко. Ты не можешь запретить мне дышать, думать и... чувствовать сострадание к тем, кто мне дорог.

Челюсти Малфоя сжались с такой силой, что на скулах заиграли желваки. В его глазах снова вспыхнула ядовитая ревность, но на этот раз сквозь неё проглядывало нечто куда более уязвимое — панический, животный страх.

– Сострадание? – прошептал он, опуская ладонь с её лица на ключицу, сминая край мантии. – Поттер не нуждается в твоем сострадании. Он использует тебя, чтобы добраться до меня. Чтобы выведать то, чего не должен знать. Неужели ты настолько слепа, Эмилия?

Она покачала головой, чувствуя холод каменной стены за спиной.

– Гарри мой друг с одиннадцати лет. Он не чудовище.

– Он мой враг! – яростно оборвал её Драко. Его тело снова нависло над ней, загораживая тусклый свет факелов, пробивающийся сквозь мутное окно. – А на этой войне нет места для дружбы через баррикады. Или ты со мной, или ты...

Он оссекся. Слово застряло у него в горле, горькое и колючее. Он не смог его произнести. Он не мог даже в мыслях назвать её своим врагом.

– Или я кто? – шепотом подтолкнула его Эмилия, чувствуя, как дрожат её ресницы. – Предательница? Чужая?

Драко резко зажмурился, глухо зарычал от бессилия и уткнулся лбом в изгиб её шеи. Его дыхание обожгло нежную кожу. Руки Малфоя, крепкие и требовательные, обвили её талию, прижимая девушку к себе с такой силой, что у неё перехватило воздух.

– Моя, – простонал он куда-то ей в кожу. – Ты моя. Самая невыносимая, упрямая и глупая девчонка на свете. Я с ума сойду из-за тебя, клянусь Мерлином, я просто сдохну в этом замке.

Эмилия замерла. Её пальцы несмело поднялись, утопая в его светлых волосах. Она гладила его по голове, чувствуя, как напряжены мышцы его спины и плеч. В этот миг в нем не было заносчивого принца Слизерина, презирающего весь мир. Перед ней был сломленный, до смерти напуганный девятнадцатилетний парень, на плечи которого свалилась непосильная ноша.

Она знала: что-то происходило. Что-то страшное. Драко таял на глазах, под его серыми глазами залегли глубокие тени, он стал агрессивнее, злее, но стоило ему остаться с ней наедине — и вся его броня осыпалась пеплом.

Она случайно скользнула рукой вниз, задев его левое предплечье.

Драко дернулся, как от удара хлыстом. Он отшатнулся назад так резко, что чуть не сбил стоявшую позади парту. Его лицо мгновенно побледнело, маска отчужденности и ледяного высокомерия захлопнулась обратно.

– Не трогай, – резко, сдавленно бросил он, прижимая левую руку к телу.

Эмилия застыла, её темно-карие глаза расширились от удивления и внезапной догадки.

– Драко?.. – позвала она, делая шаг к нему. – Что там?

– Ничего, – отрезал он, отступая на шаг к выходу. – Ничего, что касалось бы тебя.

– Ты лжешь мне, – её голос дрогнул, сменившись привычной дерзостью, за которой она прятала растущую тревогу. – Ты требуешь от меня абсолютной преданности, хочешь, чтобы я разорвала связи со всеми, кто мне дорог, а сам прячешь от меня секреты? Что у тебя с рукой?

– Хватит, Эмилия! – рявкнул он, и звук его голоса эхом раскатился по пыльной аудитории. – Ты не знаешь, о чем просишь! Некоторые вещи лучше не знать, если хочешь дожить до окончания этой чертовой школы!

Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Высокий, широкоплечий юноша со стиснутыми кулаками и миниатюрная девушка, чья осанка оставалась безупречно прямой, несмотря на бурю внутри.

– Пошли, – уже тише, с ледяной интонацией произнес Драко, не глядя ей в глаза. – Скоро начнется ужин. Если мы не появимся в Большом зале вместе, слухи поползут с удвоенной силой.

Он повернулся и толкнул дверь. Эмилия поправила мантию, сглотнула подступивший к горлу ком и последовала за ним.

Коридоры замка тонули в вечернем полумраке. Они шли молча, но Драко не позволил дистанции стать больше полушага. Он шел так близко, что его плечо постоянно задевало её, словно он невидимой цепью держал её рядом. Каждый раз, когда мимо проходили другие ученики — когтевранцы или пуффендуйцы, испуганно жмущиеся к стенам при виде наследника Малфоев, — Драко демонстративно перехватывал руку Эмилии, вплетая свои длинные холодные пальцы в её ладонь.

Это был жест собственника. Послание всему замку: она принадлежит мне, не смейте даже смотреть в её сторону.

Эмилия не сопротивлялась. Не потому, что признала поражение, а потому, что в глубине души это странное, удушающее чувство защищенности дарило ей покой, которого так не хватало в последнее время.

Перед входом в Большой зал их окликнули.

– Эмилия!

Голос Гермионы Грейнджер прозвучал звонко и тревожно. Эмилия инстинктивно обернулась и увидела стоящих у подножия мраморной лестницы Гермиону и Рона. Гарри среди них не было — должно быть, он все еще был у Дамблдора или замышлял очередной план.

Драко замер на месте. Эмилия почувствовала, как его пальцы сжались на её руке с такой силой, что затрещали суставы.

– Не смей, – процедил он сквозь зубы, не оборачиваясь. – Не делай ни шагу.

– Драко, пусти меня, – прошептала Эмилия, пытаясь высвободить пальцы. – Я просто поговорю с ней. Это Гермиона.

– Мне плевать, кто она! Грязнокровка не имеет права открывать свой рот в твоем присутствии!

– Заткнись, Малфой! – тут же взвился Рон, делая несколько шагов вперед и багровея до корней рыжих волос. – Хватит таскать её за собой, как трофей! Ты видишь, что ей больно, хорек белобрысый?!

Драко медленно развернулся. Его взгляд стал абсолютно пустым, неживым, каким он становился только тогда, когда он был готов убивать.

– Повтори, Уизли, – негромко, но с такой угрозой произнес Малфой, что эхо в вестибюле затихло. – Повтори, если твоя нищая семейка научила тебя отвечать за свои слова.

– Драко, прекрати! – Эмилия встала между ними, положив обе ладони на грудь Малфоя и силой толкая его назад. Её темно-карие глаза вспыхнули яростью. – Немедленно перестань!

– Эмилия, отойди от него, – взмолилась Гермиона, подходя ближе, но не решаясь сократить дистанцию до конца. В её карих глазах читалась искренняя боль. – Гарри рассказал, что произошло в кабинете директора. Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Малфой опасен. Он ведет за собой тьму, и он утянет тебя на дно вместе с собой!

– Закрой свой рот! – рявкнул Драко, пытаясь отодвинуть Эмилию в сторону, но девушка уперлась изо всех сил.

– Гермиона, прошу тебя, уйди, – громко сказала Эмилия, и её голос задрожал от напряжения. – Не сейчас. Пожалуйста.

– Ты защищаешь его? – ошеломленно спросил Рон. – После всего, что он сделал? После того, как он поливал нас грязью шесть лет?! Он пожирательская подстилка, Эмилия!

В ту же секунду воздух словно разорвало. Драко выхватил палочку так быстро, что никто не успел среагировать.

– *Инкарцеро!* – выкрикнул он.

– *Протего!* – выставила щит подоспевшая Гермиона, веревки отлетели в каменную стену, сбив висевший там факел.

– Хватит! – закричала Эмилия. Она выхватила собственную палочку и направила её прямо в грудь Драко.

Все замерли. В вестибюле повисла гробовая тишина. Несколько зевак, шедших на ужин, вжались в ниши стен.

Драко опустил глаза на кончик её палочки, упирающийся ему в ребра. Его лицо не выражало ничего, кроме ледяного оцепенения. Но внутри, на самом дне его серых зрачков, вспыхнула такая невыносимая, сокрушительная боль, что у Эмилии перехватило дыхание.

– Ты... направила на меня палочку? – тихо спросил он. Его голос не дрожал, но в нем звучал приговор. – Ради них?

– Я направила её, чтобы ты не совершил ошибку, идиот! – выпалила она, чувствуя, как по щеке предательски скатилась одна-единственная слезинка. – Чтобы тебя не исключили! Чтобы ты не разрушил всё окончательно!

Драко смотрел на неё долгие, бесконечные секунды. Ни слова больше не говоря Рону или Гермионе, он медленно опустил свою палочку и убрал её во внутренний карман мантии.

Затем он сделал шаг вперед, совершенно игнорируя то, что её палочка всё еще упиралась ему в грудь. Он подошел вплотную, наклонился к её уху и прошептал так тихо, что услышать могла только она:

– Сегодня в полночь. На Астрономической башне. Если не придешь... пеняй на себя, маленькая Блэк.

Он отстранился, бросил полный презрения взгляд на ошарашенных гриффиндорцев и, резко развернувшись, зашагал вниз, в подземелья, даже не зайдя в Большой зал.

Эмилия медленно опустила руку. Палочка казалась свинцовой.

– Эмилия... – осторожно начала Гермиона, подходя ближе и кладя руку ей на плечо. – Ты в порядке?

– Оставьте меня в покое, – глухо произнесла Эмилия, не оборачиваясь.

– Но он же психопат! – не унимался Рон. – Он больной на всю голову! Ты видела его глаза?

– Я сказала, оставьте меня! – выкрикнула она, резко сбросив руку подруги. Темно-карие глаза девушки горели огнем. – Вы ничего не понимаете! Ничего! Вы судите его, потому что это просто. Потому что он Малфой, а вы — святые гриффиндорцы! Но вы не знаете, через какой ад он проходит!

Не дожидаясь ответа, Эмилия подобрала полы мантии и побежала прочь — прочь от Большого зала, от запахов еды, от жалостливых и осуждающих взглядов.

***

Полночь наступила с неумолимой неизбежностью.

Замок погрузился в тревожный, гулкий сон. Эмилия бесшумно пробиралась по винтовой лестнице, ведущей на самый верх Астрономической башни. Ветер свистел в узких бойницах, пробираясь под свитер и заставляя её миниатюрное тело мелко дрожать от холода.

Она знала, что нарушает дюжину школьных правил. Знала, что Гарри и Гермиона посчитали бы её безумной. Но остаться в спальне она просто не могла. Мысль о том, что Драко будет стоять здесь один, на пронизывающем ледяном ветру, разрывала её сердце на части.

Когда она ступила на деревянный настил площадки, она увидела его.

Драко стоял у самого края, опершись руками на каменные перила и глядя вдаль — туда, где над Запретным лесом клубились черные тучи. На нем не было мантии, только тонкая черная рубашка, которую трепал бешеный ночной ветер. Его платиновые волосы казались серебряными в свете ущербной луны.

Услышав скрип её шагов, он даже не обернулся.

– Ты пришла, – констатировал он. Голос звучал хрипло и устало.

– Ты сомневался? – Эмилия подошла ближе, обхватив себя руками за плечи, чтобы унять дрожь.

– Сомневался, – признался Драко. Он наконец повернул к ней голову. Под его глазами залегли темные тени, а черты лица казались высеченными из мрамора. – После того, как ты выставила против меня палочку... я подумал, что ты окончательно выбрала их сторону.

– Я выбрала тебя, дурак, – сорвалось с её губ прежде, чем она успела себя остановить.

Драко вздрогнул. На мгновение его высокомерная маска дала трещину, обнажив ошеломление.

– Что ты сказала?

Эмилия подошла к нему вплотную, запрокинув голову, чтобы встретиться с его серо-синими глазами. Её губы, пухлые и обветренные, чуть заметно подрагивали.

– Я сказала, что выбрала тебя. Если бы я хотела защитить их, я бы прокляла тебя. Но я хотела защитить тебя от самого себя! Ты и так на грани, Драко. Ты ходишь как живой мертвец уже который месяц. Думаешь, я не замечаю? Думаешь, я слепая?

Она протянула руки и ухватилась за лацканы его расстегнутого ворота.

– Ты не спишь. Ты почти ничего не ешь. Ты вздрагиваешь от каждого шороха и срываешься на всех вокруг! Скажи мне правду. Ради всего святого, Драко, перестань строить из себя неуязвимого лорда. Скажи мне, что происходит!

Ветер завыл сильнее, бросая ей в лицо пряди шоколадных волос.

Драко молчал. Он смотрел на неё с такой невыносимой смесью обожания, муки и благоговения, что у девушки защипало в носу. Медленно, словно во сне, он поднял руки и обхватил её лицо ладонями. Его пальцы были ледяными, но прикосновение — обжигающим.

– Если я скажу тебе... дороги назад не будет, – прошептал он, и его голос сорвался. – Ты станешь соучастницей. Твоя чистая, светлая душа... она испачкается той грязью, в которой я тону.

– Моя душа уже давно рядом с твоей, – дерзко и упрямо ответила она, подаваясь вперед. – Или ты забыл, что я тоже Блэк? Во мне течет та же тьма, что и в тебе. Не смей решать за меня, Драко Малфой.

Он издал судорожный, прерывистый вдох, похожий на всхлип.

– Он поручил мне это, – едва слышно произнес Драко, и в его глазах отразился настоящий, первобытный ужас. – Тёмный Лорд. Я должен сделать кое-что здесь, в замке. Если я не сделаю... он убьет моих родителей. Он убьет мою мать, Эмилия. А потом придет за мной.

Сердце Эмилии пропустило удар и рухнуло куда-то в бездну. Воздух застрял в легких. Теперь всё встало на свои места. Его замкнутость, его нервозность, его панический страх перед Дамблдором.

– И... рука? – прошептала она, уже зная ответ.

Драко медленно, словно преодолевая чудовищное сопротивление, расстегнул пуговицу на манжете левого рукава и задрал ткань черной рубашки до самого локтя.

На его бледной, аристократической коже, контрастируя с белизной вен, уродливым черным пятном выделялась змея, выползающая из пасти черепа. Черная метка казалась живой, она слабо пульсировала под холодным лунным светом.

Эмилия отшатнулась бы, если бы Драко не держал её лицо. Она смотрела на этот знак с ужасом, но когда перевела взгляд на лицо юноши, увидела там лишь безграничное отчаяние. Он ждал, что она сбежит. Ждал отвращения. Его пальцы на её щеках мелко дрожали, готовые разжаться и отпустить её навсегда.

Вместо этого Эмилия опустила ладонь. Её маленькие, теплые пальцы коснулись уродливого клейма.

Драко судорожно выдохнул, зажмурившись, словно ожидал удара. Но она не отдернула руку. Она мягко, почти благоговейно провела пальцами по чернильным линиям, забирая часть его холода себе.

– Они заставили тебя, – сказала она. Это был не вопрос.

– У меня не было выбора, – глухо отозвался он, открывая полные слез глаза. – Но самое страшное... самое страшное не это, Эмилия. Самое страшное то, что если Поттер узнает... если Дамблдор узнает, они попытаются использовать тебя против меня. А если Тёмный Лорд узнает, насколько сильно я... – голос Драко надломился, – насколько ты мне дорога... Он использует тебя, чтобы сломать меня окончательно. Он убьет тебя у меня на глазах, чтобы преподать урок.

Он прижал её к себе с такой неистовой, сокрушительной силой, что кости затрещали. Драко уткнулся лицом в её густые шоколадные локоны, вдыхая её запах — запах ванили, корицы и чистого тепла, который был его единственным якорем в этом аду.

– Я не могу тебя потерять, – шептал он в исступлении, осыпая поцелуями её виски, лоб, щеки. – Слышишь меня? Я выжгу этот гребаный замок, я убью любого, кто встанет на пути, но я не позволю им тронуть тебя. Ты должна держаться от них подальше. От Поттера, от Грейнджер, от всех них. Пожалуйста, Эмилия. Ради меня.

Эмилия подняла руки и обняла его за шею, крепко прижимаясь всем телом к его широкой груди. Она чувствовала, как бешено колотится его сердце, в унисон с её собственным.

Мир вокруг них рушился. Впереди была война, кровь, предательство и неизбежный пепел. Её друзья были по одну сторону, а этот сломленный мальчик с черной меткой на руке — по другую. Но здесь, на вершине башни, под холодными равнодушными звездами, не существовало правильного выбора. Существовал только он.

– Я с тобой, – прошептала она прямо в его полуоткрытые, жаждущие губы. – Слышишь? До самого конца, Драко. Что бы ни случилось.

Драко застонал — звук был полон боли и невыносимого облегчения. Он накрыл её губы яростным, глубоким, отчаянным поцелуем, в котором смешались вкус слез, горечь полыни и сладкий, пьянящий яд их запретной любви.

Его руки сжимали её талию так крепко, словно пытались вплавить её в себя, сделать частью своего тела, чтобы никто и никогда не смог забрать её. Эмилия отвечала с той же безумной страстью, запуская пальцы в его платиновые волосы, отдавая ему всё свое тепло, всю свою верность, всю свою душу.

Они стояли на краю пропасти, сжимая друг друга в объятиях, пока вокруг них сгущалась тьма. Но пока Драко держал её в своих руках, а она согревала его ледяную кожу, даже сама бездна казалась им обоим бессильной.