Изгнанный Поттер стал лидером страны
Векселя из пороха и тирольского серебра
Хрустальные люстры Малфой-мэнора звенели мелкой, жалобной дрожью, откликаясь на глухие рыдания Нарциссы.
В малой гостиной родового поместья пахло не дорогими французскими благовониями и не вековым воском родовых свечей. Воздух был отравлен запахом дешевой солдатской махорки, въевшейся в грубую парусину тюремной робы, запахом машинного масла и позорной, въевшейся в поры гранитной пыли.
Лорд Люциус Малфой сидел в глубоком бархатном кресле, не шевелясь.
Его пальцы, лишенные родовых перстней, судорожно скребли шелковую обивку. Платиновые волосы, прежде струившиеся по плечам безупречной волной, теперь напоминали неровную щетину дворового пса: армейские ножницы комендатуры форта Кайл прошлись по аристократическому черепу без малейшего пиетета.
Напротив, у камина, стоял Альбус Дамблдор. Его лицо, обычно спокойное и благожелательное, казалось высеченным из серого песчаника. Рядом замерли Джеймс и Лили Поттер. Лили не сводила с Люциуса расширенных от ужаса глаз, а Джеймс тяжело опирался на каминную полку, глядя в пляшущие угли с выражением человека, которому заживо вынули хребет.
– Он... он заставил меня дробить щебень, – в пустоту, сиплым надтреснутым шепотом произнес Люциус. Взгляд его стеклянных серых глаз блуждал по лепному потолку. – Шесть дней. В паре с наемником из Лиона. Норма выработки – три кубометра в смену. Если норма не выполнена – лишение вечерней пайки тушенки. Меня. Лорда Малфоя.
– Люциус, умоляю, выпей умиротворяющий бальзам, – Нарцисса на коленях протягивала мужу хрустальный флакон, ее пальцы тряслись так, что зелье расплескивалось на ковер.
– А потом... потом этот мальчишка, – Люциус даже не посмотрел на жену, его нижняя челюсть мелко затряслась, – Арбалест... Он подошел ко мне на плацу. В своих пыльных армейских сапогах. Достал блокнот и сказал: «Гражданин Малфой, ваша производительность труда отстает от средних показателей бригады на четырнадцать процентов. Если ваши родственники задержат платеж хотя бы на шесть часов, вы переводитесь на проходку четвертого уранового шурфа. Там норма – шесть тележек в сутки». Он говорил это так, словно обсуждал закупку картофеля! Без магии! Без злобы! Как будто я... червь!
– Успокойся, Люциус, – негромко, но с нажимом произнес Северус Снейп, стоявший в тени тяжелых портьер. – Ты дома. Деньги переведены. Долохов и остальные вывезены через швейцарский коридор. Темный Лорд уже осведомлен о твоем возвращении.
– Осведомлен?! – Люциус внезапно вскинулся, в его глазах вспыхнуло безумие загнанного зверя. – А знает ли Темный Лорд, ЧТО у них на вооружении?! Северус! Они не используют чары для защиты! У них на бронемашинах выбиты руны Древнего Севера, спаянные с магловской сталью! Заклятия не пробивают их – они стекают в их чертовы аккумуляторы! Их пушки бьют на версту! Один выстрел – и от роты боевых магов остается мокрое место! Это не сквибы... Это механизированная преисподняя!
– Довольно, – мягко поднял руку Дамблдор. Голос верховного чародея заставил Люциуса осечься и сжаться в кресле. Старик повернулся к Джеймсу: – Джеймс. Ты говорил с ним наедине. Что ты почувствовал? Осталась ли в нем хоть искра связи с родом Поттеров? Кровная магия не может исчезнуть бесследно.
Джеймс медленно поднял голову. Под его глазами залегли темные круги, щеки ввалились, а на висках отчетливо серебрилась свежая седина.
– Нет там никакой связи, Альбус, – глухо отозвался он. – Я смотрел ему в лицо. Я видел глаза Лили. Мой нос, мой подбородок... черты Карлуса. Но внутри него нет Гарри. Тот мальчик, который просил не оставлять его в Большом зале... он сгнил. Вместо него сидит расчетливый, безжалостный зверь. Он назвал нас паразитами. Он выставил счет за каждое сказанное мной слово.
– Джеймс... – Лили всхлипнула, прижав ладонь к губам. – Но он ведь жив! Он здоров! Если бы мы только могли поговорить с ним без этих его солдат... Если бы я сама поехала туда! Мать... мать он должен услышать!
– Он прикажет расстрелять тебя на границе, Лили! – взорвался Джеймс, ударив кулаком по каминному мрамору. – Ты не слышала его голос! Ему плевать на нас! Плевать на Англию, плевать на Волан-де-Морта! Он сказал, что если нога хоть одного орденца ступит на его землю, он приведет свои танки в Лондон! И он сделает это! Он сумасшедший, Альбус! Он торгует чистокровными лордами, как мешками с репой!
В гостиной воцарилась тяжелая, душная тишина.
Дамблдор медленно подошел к панорамному окну, выходившему в серый, умытый дождем сад. Кончики его пальцев нервно перебирали звенья карманных серебряных часов. Картина мира, выстраиваемая им десятилетиями, рушилась с грохотом сминаемой брони.
Великая шахматная партия Света и Тьмы предполагала жертвы. Предполагала боль. Годрик Поттер должен был стать сияющим мечом, освященным магией всего своего рода, а его первенец-брат – тихим, забытым сквибом, отдавшим свою искру ради спасения мира от абсолютного зла. Все должно было завершиться триумфом пророчества, где Дамблдор вел бы юного Избранного к победе над темным тираном.
Но сквиб не умер в безымянной канаве. Сквиб создал собственную армию, отверг законы древней магии, разорвал Статут о секретности и теперь диктовал условия величайшим волшебникам Европы, требуя взамен... дизельное топливо и стальной прокат.
– Это угроза, – тихо произнес Дамблдор, и его глаза за стеклами очков блеснули опасным, холодным светом. – Угроза не просто Ордену или Министерству. Гарри Арбалест создал опаснейший прецедент. Если маги увидят, что магловская техника в сочетании с рунической инженерией способна перемалывать чистокровных магов сотнями, рухнет весь мировой порядок. Международная Конфедерация не оставит это просто так.
– Конфедерация уже оставила там шестерых авроров и триста тысяч франков, – ядовито процедил Снейп из своего угла. – Французский министр лично умолял меня передать Арбалесту гарантии невмешательства. Париж в панике. Они боятся, что если Натра перекроет поставки зачарованного угля из своих восточных бассейнов, половина магической Франции замерзнет грядущей зимой.
– Мы не отступим, – твердо сказал Дамблдор. – Мы найдем уязвимость. Волан-де-Морт тоже не станет сидеть сложа руки. Рано или поздно Гарри совершит ошибку. Гордыня губила и более великих правителей.
– Он не гордый, Альбус, – горько усмехнулся Джеймс, отводя взгляд. – В том-то и ужас. Он просто бухгалтер с пулеметом.
***
Южная граница Республики Натра. Высота 890, перевал Волчьи Ворота.
Штабной бронеавтомобиль БТР-80, покачиваясь на рессорах, с глухим урчанием дизеля взбирался по каменистой горной грунтовке. В салоне воняло гарью, оружейным маслом и крепчайшим растворимым кофе, который варился прямо на портативной керосинке.
– Ниним... Я требую военного переворота. Прямо сейчас. Немедленно.
Гарри Вэйн Арбалест висел на кожаных поручнях, прижимаясь лбом к холодной стальной стенке броневика. Его зеленые глаза выражали беспредельное, вселенское отчаяние человека, которого заставили мыть полы на титанике за пять минут до айсберга.
– За мятеж и попытку свержения конституционного строя предусмотрена смертная казнь через повешение, – невозмутимо отозвалась Ниним Райлей.
Девушка-флам сидела напротив, уперев ноги в ящик с патронами. Несмотря на дикую тряску, ее спина оставалась идеально прямой, а на коленях покоилась очередная бухгалтерская ведомость, страницы которой она переворачивала с легким, умиротворяющим шелестом.
– Я помилую тебя! – с жаром воскликнул Гарри, вскидывая руки. – Своим последним президентским указом я объявлю амнистию всем участникам восстания, назначу тебя верховным диктатором, а сам сбегу в Марсель под фальшивым паспортом на имя бедного скрипача! Ниним, подумай сама: это идеальный план! Ты получаешь страну, армию и триста тонн первосортного швейцарского шоколада, полученного по бартеру! А я получаю сон! Двенадцать часов сна в сутки на мягкой кровати с балдахином!
– В Марселе сейчас забастовка докеров, цены на жилье выросли на сорок процентов, а швейцарский шоколад уже распределен по детским домам и военным госпиталям Августграда, – методично разбила его надежды помощница. – Кроме того, ты забыл мелкую деталь.
– Какую еще деталь?!
– Если ты сбежишь, парламент примет закон о твоем пожизненном розыске, армия объявит священный поход за возвращение Главнокомандующего, найдет тебя в твоем Марселе, сотрет город в щебень и на руках притащит обратно в президентский кабинет. И на этот раз тебя прикуют к креслу титановыми наручниками.
Гарри издал звук, средний между всхлипом раненого оленя и рычанием голодного василиска, и снова уронил голову на броню.
– За что?.. За что мне это? Я просто хотел, чтобы нас захватили! Я выставил этим венским ублюдкам такой наглый ультиматум, что любой уважающий себя феодал должен был прийти в бешенство, объявить нам тотальную войну, пригнать сюда тридцать тысяч солдат и стереть наши пограничные заставы! Я рассчитывал, что австрийцы займут перевал, мы объявим о невозможности сопротивления превосходящим силам коалиции, сдадим южные провинции, спишем военные расходы и объявим технический дефолт!
– Граф Генрих фон Розенберг привел всего две тысячи бойцов, – напомнила Ниним, заглянув в разведсводку. – Элитный корпус венской чистокровной кавалерии на гиппогрифах, батальон швейцарских наемников с боевыми жезлами и три сотни тирольских горных стрелков-колдунов. Граф рассчитывал на легкую прогулку. Он думал, что после инцидента с Малфоем наша армия отвлечена на восточный сектор, и решил оттяпать серебряные рудники под шумок.
– Две тысячи?! – Гарри вскинулся, в его взгляде засквозила неподдельная ярость оскорбленного стратега. – Он притащил ДВЕ ТЫСЯЧИ человек против укрепрайона?! Он держит меня за идиота?! Он что, не читал уставы Суворова?! Он не знает элементарных норм плотности артиллерийского огня на километр фронта?! Это оскорбление! Плевок в лицо военному искусству!
– Именно поэтому вы должны преподать ему урок, господин президент, – раздался спокойный голос из полумрака десантного отделения.
Роберта сидела на узкой лавке, методично загоняя двенадцатимиллиметровые латунные гильзы в подствольный магазин своего верного дробовика. На коленях горничной лежал расстеленный брезент, где ровными рядами лежали запасные магазины к пистолетам и связки ребристых гранат.
– Если этот граф не уважает законы тактики, я могу подобраться к его шатру ночью, – произнесла Розарита, поправляя круглые очки. – Его охрана использует стандартные чары обнаружения живых существ. У меня есть сыворотка на основе яда перуанской змеи, снижающая температуру тела и маскирующая сердцебиение до трех ударов в минуту. Я сниму часовых бесшумно, перережу графу сухожилия и притащу его вам в мешке для угля. К утру все закончится.
– Роберта, душа моя, спрячь нож, – взмолился Гарри, потирая переносицу. – Если ты убьешь графа, его наследники объявят траур, замкнутся в своих замках, и кто тогда будет оплачивать счет за сожженную солярку?! Нам нужен живой, трясущийся от ужаса граф с чековой книжкой наперевес!
Броневик резко затормозил, взвизгнув тормозами. Кормовые двери распахнулись, впуская в душное чрево машины свежий, колючий горный воздух, пахнущий сосновой хвоей, снегом и близким дождем.
На пороге возникла лейтенант Лиза Вайлдман. Ее серебристые волосы были стянуты под полевую камуфляжную панаму, янтарные волчьи глаза азартно блестели, а на шее болтался полевой бинокль с просветленной рунической оптикой.
– Товарищ Верховный, гости пожаловали, – Лиза оскалилась, обнажив острые белые клыки. – Развернулись в боевые порядки на плато Реген. Красиво идут, мерзавцы. Знамена с золотыми орлами, шелковые плащи, офицеры в полированных кирасах. Прямо парад на венском плацу.
– На что они надеются? – Гарри спрыгнул на каменистую землю, застегивая полевую ветровку.
Ветер тут же взъерошил его темные волосы. Они находились на гребне перевала. Внизу, в узкой чаше межгорной котловины, расстилалось плато, по которому ровными каре двигались австрийские войска. Солнце вспыхивало на наконечниках зачарованных пик и начищенных шлемах. Над колоннами парил десяток всадников на мощных гиппогрифах, выписывая в воздухе сложные разведывательные круги.
– Они думают, что мы заперлись в бетонных дотах на высоте, – доложила Лиза, протягивая Гарри бинокль. – Их маги возводят стационарные атакующие контуры. Судя по сигнатурам – собираются накрыть наш склон комбинированным огненным шквалом и обвалом скальных пород, а затем пустить кавалерию на зачистку.
Гарри прижал бинокль к глазам.
В окулярах отчетливо проступило надменное, холеное лицо графа фон Розенберга. Австрийский аристократ восседал на белом жеребце, покрытом зачарованной кольчужной попоной, и лениво помахивал жезлом из слоновой кости, отдавая распоряжения своим штабным офицерам. Никаких окопов. Никакой маскировки. Армия стояла плотными рядами, словно на дворе был 1790 год.
– Ниним... – тихо, зловещим шепотом произнес Гарри, не отрываясь от оптики.
– Слушаю, господин главнокомандующий, – девушка уже держала наготове полевой планшет.
– Сколько, говоришь, у нас тех бракованных мин на складе третьей батареи?
– Две тысячи четыреста штук, Гарри. У них дефект взрывателей – пороховой замедлитель срабатывает не при ударе о землю, а на высоте пяти-семи метров. Заводской брак Луганского патронного завода. Военная приемка отказалась их оплачивать.
– Брак?.. – На губах Гарри медленно расплылась широкая, хищная улыбка, от которой даже привычная ко всему Лиза Вайлдман невольно повела ухом. – Ниним, моя дорогая... В артиллерии это называется не браком. В артиллерии это называется идеальным дистанционным воздушным подрывом с образованием сплошного осколочного поля.
Гарри опустил бинокль и повернулся к соратникам. В его зеленых глазах не осталось ни следа от утренней меланхолии. Включился режим безжалостного тактического гения, привыкшего выжимать победу из любого мусора.
– План следующий. Лиза, твои оборотни-снайперы рассредоточиваются по верхнему карнизу. Приоритетные цели – офицеры с перьями на шляпах и наводчики атакующих ритуалов. Огонь только по моей зеленой ракете.
– Есть, – хищно усмехнулась девушка-волчица.
– Расчетам ста двадцатимиллиметровых минометов – занять позиции в обратном скате высоты. Графу фон Розенбергу кажется, что он находится вне досягаемости нашего огня, потому что его магические дальномеры считают предельную дистанцию по британским стандартам. Дать пристрелочный залп дымовыми шашками по флангам котловины. Запереть их в мешке.
– А если они попытаются прорваться по воздуху? – спросила Ниним, быстро записывая команды. – Гиппогрифы несут тяжелые бомбардировочные артефакты.
– Роберта, – Гарри посмотрел на горничную. – Спаренная зенитная установка ЗУ-23 на замаскированной позиции у старой мельницы в твоем распоряжении.
В глазах колумбийки блеснули рубиновые искорки истинного восторга:
– Ни одно пернатое создание не упадет на землю целым, господин Гарри. Обещаю вам безупречную чистоту сектора.
– Отлично. А теперь... – Гарри достал из кармана сигнальный пистолет СПШ, вогнал тяжелый патрон в патронник и с лязгом защелкнул ствол. – Покажем венскому дворянству истинную рыночную стоимость нарушения границ суверенной республики.
***
На плато Реген граф Генрих фон Розенберг брезгливо стряхнул невидимую пылинку с бархатного обшлага своего темно-синего мундира.
– Жалкое зрелище, – протянул граф, обращаясь к своему адъютанту, молодому барону с тоненькими усиками. – Вы посмотрите на эти так называемые укрепления. Куски серого бетона, колючая проволока... Ни вкуса, ни величия. И этот бастард Поттеров возомнил себя правителем? Малфой просто растерял былую хватку в своих лондонских салонах. Испугался пары магловских петард.
– Господин генерал, – почтительно склонил голову барон. – Магический контур готов к активации. Мы можем сжечь весь склон горы за три минуты. От их заставы останется только стеклянная корка.
– Не торопитесь, мой дорогой, – снисходительно улыбнулся граф. – Пусть эти плебеи увидят наше величие. Подайте сигнал кавалерии. Пусть гиппогрифы сделают круг почета над перевалом. Демонстрация силы часто решает исход кампании до первого пролития благородной крови. Мы заставим этого Арбалеста ползти к нам на коленях с ключами от рудников.
В этот момент высоко в небе над перевалом с сухим, хлопающим звуком распустилась ярко-зеленая звезда ракеты.
– Салютуют? – усмехнулся граф. – Какая трогательная капиту...
Договорить он не успел.
С противоположного склона горы, из-за глухой каменной гряды, донеслось странное, незнакомое волшебникам уханье. Словно десяток великанов синхронно захлопнули гигантские железные сундуки:
*Тум... Тум... Тум-тум-тум...*
Звук был негромким, но от него по каменистой почве плато прошла мелкая, неприятная дрожь.
– Что это? – нахмурился фон Розенберг, вскидывая жезл. – Защитные чары! Развернуть «Протего Тоталум» над первой линией!
Маги авангарда слаженно взмахнули палочками. Над плотными шеренгами австрийцев вспыхнул золотистый купол, переливающийся сложными рунами венской школы защитной магии. Граф самодовольно кивнул – такой щит выдерживал прямое попадание драконьего пламени.
Но с неба летело не пламя.
С неба с нарастающим, душераздирающим воем падало железо.
Двадцать четыре тяжелые мины со спаренными взрывателями рухнули не на землю. На высоте семи метров над головами застывших в строю солдат воздух взорвался.
*БА-БАХ!*
Черно-рыжие вспышки разорвали пространство в клочья. Это не было заклинанием – это была чистая физика взрыва: мгновенное расширение раскаленных газов и десятки тысяч зазубренных стальных осколков, разлетающихся во все стороны со скоростью полторы тысячи метров в секунду.
Золотой купол «Протего» не лопнул сразу – он просто захлебнулся. Кинетическая энергия сотен осколков, помноженная на ударную волну, вдавила мерцающую пленку магии внутрь. Защитные амулеты на шеях офицеров начали взрываться от чудовищной перегрузки, выжигая кожу владельцев.
– Воздух! Рассредоточиться! – истошно завопил барон-адъютант, но его голос утонул во втором залпе.
*Тум-тум-тум!*
Снова вой. Снова серии чудовищных разрывов над головами.
Осколочный дождь косил строй с математической беспощадностью. Падали штандарты, расшитые золотом. Лошади офицеров, обезумев от грохота и боли, сбрасывали седоков и топтали ряды пехоты. Воздух на плато мгновенно заполнился едким пороховым дымом, пылью и криками раненых.
– Атаковать! Кавалерия, в атаку на высоту! – в панике взревел граф фон Розенберг, с трудом удерживая пляшущего на месте жеребца.
Всадники на гиппогрифах взмыли в небо, пытаясь набрать высоту для бомбардировочного пике. Дюжина гордых крылатых бестий расправила мощные пернатые крылья, готовясь обрушить на вражеские позиции колдовские сферы...
В этот момент у старой мельницы на восточном склоне с грохотом отвалилась маскировочная сеть.
*ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА!*
Зенитная установка ЗУ-23-2 плюнула в небо сплошной трассирующей струей огня. Двадцать три миллиметра бронебойно-зажигательных снарядов со скоростью две тысячи выстрелов в минуту разрезали горный воздух.
Роберта стояла за прицелом с ледяным, застывшим лицом. Ее фартук трепетал от пороховых газов, а гильзы с оглушительным звоном веером сыпались на камни.
Первого гиппогрифа разорвало в клочья прямо в воздухе. Оперение, куски плоти и обломки зачарованного седла разлетелись кровавым дождем. Второй лишился крыла и с жутким клекотом рухнул в ущелье. Маги-наездники, чьи индивидуальные щиты лопались от первых же попаданий крупнокалиберных снарядов, падали с небес, как подстреленные куропатки.
Бой в воздухе продолжался ровно сорок пять секунд. Из двенадцати всадников не уцелел ни один.
– Отступаем! Трубите отход! – визжал граф фон Розенберг, закрывая лицо рукавом от летящей земли. – К перевалу! Назад, в Тироль!
– Не выйдет, ваше сиятельство, – раздался холодный девичий голос прямо над его ухом.
Граф дернулся, вскидывая палочку, но сухожилие на его запястье обожгло дикой болью. Снайперская пуля калибра семь шестьдесят два, выпущенная Лизой с полукилометра, срезала жезл из слоновой кости под самый корень, выбив его из окровавленных пальцев аристократа.
А в следующую секунду из порохового тумана с тяжелым лязгом выкатился бронетранспортер.
На его броне, небрежно закинув ногу на ногу и потягивая кофе из армейской кружки, сидел молодой человек в расстегнутом зеленом френче. Рядом стояла беловолосая девушка с аforce-папкой в руках.
Вокруг броневика из кустов, камней и воронок мгновенно выросли бойцы в камуфляже. Автоматные стволы взяли в прицел остатки австрийского штаба. Оборотни не рычали – они методично щелкали предохранителями, занимая круговую оборону.
– Добрый день, граф, – приветливо произнес Гарри Арбалест на чистейшем немецком, глядя на трясущегося генерала сверху вниз. – Прекрасная погода для горной прогулки, не находите?
Фон Розенберг медленно сполз с седла на колени прямо в рыжую глину. Его роскошный мундир был разорван, щека рассечена осколком камня, а в глазах плескался первобытный, парализующий ужас.
– Вы... вы демоны... – прохрипел граф. – Без магии... без чести... Это бойня!
– Это не бойня, господин фельдмаршал, – Гарри спрыгнул с брони, мягко приземлившись на сапоги, и подошел к пленнику. – Это эффективное использование устаревших боеприпасов с истекающим сроком хранения. Ниним, сколько мин мы израсходовали?
– Четыреста двадцать штук, господин президент, – моментально отозвалась девушка, сверяясь с часами. – Расход патронов к зенитной установке – шестьсот единиц. Амортизация техники и топливный сбор – тридцать тысяч долларов.
– Слышали, граф? – Гарри присел на корточки перед Розенбергом, заглядывая в его побелевшие глаза. – Вы влетели моей бедной, разоренной республике в копеечку. А я очень не люблю, когда иностранные туристы мусорят на моей территории и заставляют моих солдат работать сверхурочно.
– Я... я заплачу выкуп, – заикаясь, выдохнул граф. – Дом Розенбергов богат! У нас есть золото в Вене!..
– Золото оставьте себе, – поморщился Гарри. – Ваша венская макулатура подвержена инфляции. Мне нужно серебро. Необработанное тирольское серебро высокой магической проводимости. Скажем... восемьдесят тонн. По льготной цене с отсрочкой платежа на двадцать пять лет.
Граф задохнулся:
– Восемьдесят тонн?! Это годовая добыча трех имперских рудников! Это разорение!
– Ниним, – Гарри устало поднялся на ноги. – Передай Лизе, пусть готовит колышки для расстрела. Граф отказывается от мирового соглашения.
– Стойте! Стойте, ради всех святых! – взвыл аристократ, хватаясь за полы президентского френча грязными пальцами. – Я подпишу! Я подпишу концессию! И поставки зерна... мы снизим таможенные пошлины на зерно из Австрии на пятьдесят процентов! Только не убивайте!
Гарри победоносно посмотрел на Ниним. Девушка лишь едва заметно закатила свои прекрасные рубиновые глаза и достала из сумки заранее заготовленный типовой бланк бессрочного торгового договора.
– Ручку одолжить, ваше сиятельство? – ласково поинтересовалась она.
***
Вечер того же дня. Августград. Президентский дворец.
Главный зал заседаний парламента Натры гудел, как турбина гидроэлектростанции. Депутаты – суровые бородатые шахтеры, маги в строгих серых сюртуках, вожди кланов оборотней и представители профсоюзов железнодорожников – стояли на ногах, оглашая своды неистовыми овациями.
На трибуне стоял министр финансов, потрясая кипой свежеотпечатанных документов.
– Товарищи! Сограждане! Гений нашего Верховного Главнокомандующего вновь спас республику! – надрывался министр в микрофон. – Агрессия австрийских интервентов полностью разгромлена за двадцать минут! Потери противника – свыше четырехсот человек, наш экспедиционный корпус отделался двумя легкими контузиями! Но главное! Граф фон Розенберг подписал акт о полной экономической капитуляции! Натра получает восемьдесят тонн тирольского серебра для нашей танковой промышленности! Беспошлинный ввоз австрийской ржи на три года! Дефицит бюджета ликвидирован! Мы вышли в чистый плюс на два миллиона долларов!
Зал взорвался ревом:
– Слава Арбалесту!
– Пожизненное президентство!
– Короновать его! Создать социалистическую монархию!
– Запретить уход в отставку под страхом государственной измены!
А в это самое время, этажом выше, в президентском кабинете...
Гарри Вэйн Арбалест лежал на ковре, раскинув руки в форме морской звезды, и тупо смотрел в лепной плафон на потолке.
– Ниним...
– Да, Гарри?
Девушка сидела за его столом, аккуратно раскладывая по папкам новые серебряные контракты. На ней было легкое домашнее платье, а белые волосы свободно рассыпались по плечам.
– Скажи мне честно. Я проклят?
– С точки зрения британской школы высшей магии – безусловно. Твой шрам, разрыв ядра, родовое проклятие Поттеров...
– Да к черту Поттеров! – Гарри сел на ковре, обхватив колени руками. На его лице читалась экзистенциальная скорбь космических масштабов. – Я говорю о другом проклятии! Почему?! Почему каждый раз, когда я пытаюсь разорить эту проклятую страну, чтобы с чистой совестью бросить все и уехать на пляж... она становится только богаче и сильнее?!
Ниним не выдержала. Она опустила перо, прикрыла лицо узкими ладонями и тихо, заразительно рассмеялась. Ее плечи подрагивали, а рубиновые глаза сияли неподдельным, искренним счастьем.
– Потому что ты идиот, Гарри, – сквозь смех выговорила она. – Гениальный, блестящий, непобедимый и совершенно безнадежный военный идиот. Ты не умеешь проигрывать. Твой мозг просто отказывается совершать глупости на поле боя, даже когда ты сам этого хочешь.
Гарри застонал и снова повалился на спину:
– Восемьдесят тонн серебра... Ты понимаешь, сколько это работы?! Это же нужно расширять плавильные цеха! Строить новую ветку узкоколейки до третьего завода! Нанимать еще две тысячи рабочих! Русские уже звонили – они хотят обменять это серебро на партию тяжелых гаубиц «Мста-Б»! Я не хочу гаубицы! Я хочу спать!
Дверь бесшумно приоткрылась. В кабинет вошла Роберта. На ее белоснежном фартуке не было ни единого пятнышка пороха, волосы были безупре