Имперский офицер
Тень императорского стяга
Гул тяжелых турбин и низкочастотная вибрация нано-генераторов стали новым сердцебиением Годриковой Лощины. Земля, веками впитывавшая в себя шепот древних родовых чар и шелест мантий чистокровных волшебников, теперь отзывалась на поступь многотонных шагоходов и сухой треск охладительных систем.
В центральном командном модуле объединенной базы «Авангард» царил полумрак, рассекаемый лишь мягким лазурным светом тактических голограмм. Над круглым металлическим столом парил трехмерный план окрестностей в масштабе один к ста. Каждая возвышенность, каждый старый дуб и каждый деревенский коттедж были оцифрованы, размечены координатной сеткой и снабжены индексами потенциальной баллистической угрозы.
Тоёхиса Симадзу стоял, опершись ладонями о край консоли. Его темно-красные доспехи были сняты; сейчас на нем было простое черное тренировочное косодэ с короткими рукавами, открывавшими предплечья. Прямо под кожей, переплетаясь со связками и венами, пульсировали тонкие, изумрудно-зеленые нити магических цепей. Они не затухали ни на секунду, тихо резонируя с электромагнитным полем базы.
Рядом, скрестив ноги на эргономичном армейском стуле, сидела Лизетт Ханли, лениво помешивая кофе в алюминиевой кружке. Напротив нее Такара Сато с сосредоточенным видом перебирала отчеты инженерных бригад.
– Данные квантового сканирования неутешительны, – нарушила тишину Такара, проведя пальцем по сенсорной панели. Голограмма сменилась диаграммой энергетических потоков. – Пространственный разрыв, сквозь который нас выдернуло, полностью захлопнулся в ту секунду, когда их старик закончил свой пассаж с кровью. Энергетический след рассеялся. Чтобы запустить собственный хроно-туннель расчетной мощности и вернуть хотя бы треть корпуса обратно на Кюсю, нам потребуется не менее трех тераватт чистой энергии и порядка пятидесяти килограммов стабильных сверхтяжелых элементов.
– В этом примитивном мирке нет термоядерных реакторов нашего поколения, – сухо бросила Лизетт. – Их маглы все еще топят углем и только-только экспериментируют с делением урана на морально устаревших станциях. А местное волшебное сообщество… – она усмехнулась с явным сарказмом, – эти господа используют свечи для освещения комнат и пишут птичьими перьями на свиньях. Никаких транзисторов, никаких полупроводников. Их среда буквально пропитана статическим полем, которое выводит из строя обычную гражданскую электронику.
– Но не военные микросхемы Империи и Альянса с оптико-волоконной защитой, – заметил Тоёхиса. Его голос звучал ровно, без тени раздражения или тревоги. – Мы не беспомощны, генерал. Нано-ульи продолжают синтез легких сплавов. Батареи базы держат заряд. Каковы запасы боеприпасов?
– Полный боекомплект на две недели непрерывных боевых действий высокой интенсивности, – ответила француженка, посерьезнев. – Если против нас выставят стандартную дивизию местных маглов с пороховым оружием, мы продержимся полгода. Если этих… колдунов — боезапас фактически бесконечен, потому что кинетическое оружие против них избыточно. Хватит крио-пехоты и импульсных карабинов на минимальной мощности. Но дефицит тяжелого сырья даст о себе знать, если придется восстанавливать броню «Царей Они» или менять оптические линзы у «Тэнгу».
– Значит, ресурсы придется добывать здесь, – подытожил Тоёхиса. Он коснулся одной из светящихся точек на карте. – Местные называют это место Лондоном. Под их так называемым Министерством магии и в старых катакомбах банкиров-гоблинов зафиксированы колоссальные скопления естественной геотермальной и эфирной энергии. Магические жилы. Если мы установим на одну из таких жил полевой конвертер Империи, вопрос с зарядкой реакторов будет решен.
– Вторжение в столицу? – приподняла бровь Лизетт. – Не слишком ли опрометчиво, командир? Мы даже не знаем численности их регулярных сил.
– У них нет регулярных сил, – холодно усмехнулся Тоёхиса. – Во время утреннего столкновения я считал поверхностные мысли их министра и командира стражи. У них на всю страну чуть больше сотни так называемых «мракоборцев». Это не армия. Это жандармерия мирного времени, привыкшая гонять мелких воров и пьяных квиддичистов. Реальную угрозу представляют лишь радикалы этого их полукровки Тома Реддла. Но и они — всего лишь банда напуганных террористов с дворянскими замашками.
Внезапно динамик тактической связи на стене тихо пискнул, сменившись голосом дежурного офицера внешнего периметра:
– Господин командующий! Сектор четыре, северная тропа. Сенсоры движения засекли единичную цель. Скорость перемещения — четыре километра в час. Сигнатура тепла человеческая. Объект без оружия, защитных силовых полей не обнаружено.
Тоёхиса нахмурился.
– Оптический зум на главный экран.
Голограмма дрогнула, уступая место высокочеткому изображению с камеры наблюдения на сторожевой вышке.
По раскисшей от дневного дождя грунтовой дороге, ведущей от холмов к блокпосту Альянса, медленно шла девушка. Ей было на вид не больше тринадцати-четырнадцати лет. Темно-каштановые волосы, собранные в аккуратную косу, выбивались из-под капюшона темно-синей мантии с серебряной каймой. Лицо бледное, решительное, с тонкими, аристократическими чертами. В руках она не держала ничего, кроме толстой книги в кожаном переплете, прижатой к груди, а ее волшебная палочка была демонстративно заткнута за пояс, рукоятью вниз.
– Это еще кто? – Лизетт прищурилась, изучая изображение. – Ребенок? Они что, решили подослать парламентера школьного возраста?
Тоёхиса молчал несколько секунд. Его изумрудные глаза медленно расширились, когда он считал черты лица приближающейся гостьи. В его феноменальной памяти, не потерявшей ни одного воспоминания даже после пространственного перехода, всплыли архивные генетические совпадения. Форма носа, разрез глаз, линия подбородка.
– Розалин, – негромко произнес он.
– Кто? – переспросила Такара, мгновенно положив руку на рукоять нагинаты.
– Моя кровная сестра, – ровным, почти безжизненным тоном пояснил Тоёхиса. – Розалин Поттер. Младшая дочь Джеймса и Лили. Родилась через год после того, как меня сдали в приют Дурслей.
Лизетт присвистнула.
– Семейные драмы продолжаются. Каков приказ, командир? Сбить тепловым лучом под ноги или пригласить на чай?
– Задержать на внешнем рубеже, – приказал Тоёхиса. – Провести сканирование на наличие скрытых артефактов, проклятий и ментальных закладок. Если чиста — доставить в малый зал для допросов. Я поговорю с ней лично.
***
Розалин Поттер не боялась. Точнее, она запретила себе бояться в тот самый момент, когда бесшумно выскользнула из поместья на площади Гриммо, воспользовавшись всеобщей паникой и спорами взрослых на кухне.
Она слышала всё. Слышала крики матери, надрывный, жалкий лай отца, бессильную ярость Годрика и осторожные, уклончивые речи Дамблдора. Вся ее семья, кичившаяся своей безупречной репутацией защитников Света, оказалась колоссом на глиняных ногах. Они предали своего первенца. Они лгали годами. И теперь прошлое вернулось в виде ревущих стальных чудовищ, обративших в бегство ночной кошмар всей Британии.
Когда из кустов у обочины с резким гидравлическим шипением выросли две трехметровые фигуры в глухой синей броне штурмовиков Альянса, Розалин лишь вздрогнула, но не отступила ни на шаг.
– Стой, где стоишь, гражданка, – раздался металлический голос из динамика шлема. – Руки в стороны. Не прикасаться к поясу.
Перед ней завис круглый металлический диск размером с тарелку. От него протянулись сетчатые зеленые лазерные лучи, ощупавшие девочку с головы до ног за долю секунды. Прибор издал мелодичный сигнал, и один из солдат опустил массивный ствол шокового карабина.
– Чисто. Концентраторов темной материи нет. Проводим к командующему.
Ее не связывали и не толкали. Солдаты двигались с выверенной, смертоносной грацией людей, прошедших сотни боев. Они провели ее через лабиринт выдвижных бронированных плит, мимо ангаров, где десятки механиков в защитных очках лихорадочно перебирали узлы странных угловатых истребителей, способных менять форму прямо на стапелях. Розалин жадно впитывала каждую деталь: четкие строевые команды на незнакомом гортанном языке, монолитные башни орудий, мерцание силовых щитов. Никаких рун. Никаких следов древнегреческого или латыни. Это была магия разума, закованная в полимеры и сталь.
Ее ввели в светлую комнату с белыми стенами, посреди которой стоял простой стол из шлифованного металла и два стула.
За столом сидел он.
Розалин остановилась у порога. Она видела колдографии четырехлетнего Гарри в старых семейных альбомах, которые мать иногда тайком пересматривала по ночам. Но юноша перед ней не имел с теми снимками ничего общего.
Высокий, жилистый, с идеальной военной выправкой. Плечи расправлены, черные волосы перехвачены стальной заколкой, лицо будто высечено из гранита. Единственное, что связывало его с родом Поттеров, — форма скул и этот невозможный, пронзительный цвет глаз. Но если у Лили эти глаза светились теплом и состраданием, то у Тоёхисы они походили на грани полированного изумруда, за которыми скрывался холодный, расчетливый интеллект.
– Розалин Поттер, – произнес он на чистейшем английском. Голос был глубоким и абсолютно спокойным. – Студентка факультета Когтевран. Третий курс. Возраст — тринадцать лет. Твои родители знают, что ты здесь?
Девочка сглотнула ком в горле, сделала три шага вперед и села на предложенный стул. Она положила книгу перед собой на стол.
– Нет, – твердо ответила она, глядя прямо в глаза старшему брату. – Они слишком заняты тем, что оплакивают свою разрушенную гордость и спорят с директором о том, как заставить тебя служить их «Высшему благу».
Тоёхиса едва заметно приподнял бровь.
– Прямолинейно. И зачем же ты пришла? Умолять о прощении от лица семьи? Попытаться разбудить во мне детские воспоминания о доме, которого у меня никогда не было?
– Я пришла вернуть долг, – Розалин пододвинула книгу по гладкой поверхности стола к нему. – Это родовая книга Дореи Поттер, урожденной Блэк. Твоей… нашей бабушки.
Пальцы Тоёхисы дрогнули. Он опустил взгляд на переплет из темной кожи, на котором серебром был вытиснен щит с вороном и мечом.
– Дорея, – тихо повторил он. В его голосе впервые прорезалась тень эмоций — не теплоты, но глубокого, почтительного уважения. – Единственная из всей этой своры, кто встал между мной и проклятием Тома Реддла.
– Она знала, что погибнет, – быстро заговорила Розалин. Ее пальцы нервно сжались в замок. – Она начертила защитный круг на полу детской собственной кровью. Отец и Дамблдор думали, что щит был поставлен для Годрика. Но в ее дневнике… в ее записях, которые я нашла в тайнике на Гриммо, написано другое. Круг был замкнут на тебя. Ты был первенцем. Ты принял удар на себя, чтобы спасти этого идиота, а магия бабушки Дореи спасла твою душу, разорвав ядро на цепи, чтобы тебя не разорвало сырой энергией смерти!
Тоёхиса медленно открыл книгу. Страницы из тончайшего пергамента пахнули сухой лавандой и старой магией. Его глаза бегло скользнули по каллиграфическим строкам, написанным уверенной женской рукой. Схемы ритуалов, рунические цепочки, анатомические зарисовки распределения маны. Все сходилось с тем, чему его учили мастера Онмёдо в Киото. Его магические цепи были не мутацией — они были высшим искусством защиты, оплаченным жизнью последней истинной леди рода Блэк.
– Почему ты принесла это мне? – Тоёхиса поднял взгляд на сестру. – Ты могла отдать это Дамблдору. Или своему брату-герою.
Розалин горько усмехнулась. На ее юном лице отразилась такая недетская усталость, что Тоёхиса невольно вспомнил молодых рекрутов Империи перед их первым боем.
– Годрик — напыщенный индюк, который не способен выучить простейшее согревающее заклинание без подсказки Гермионы Грейнджер. Он хвастается шрамом, которого не заслужил, и считает, что весь мир обязан падать перед ним ниц. Отец поощряет каждое его самодурство, а мать… мать просто закрывает на все глаза. Когда они узнали, что я поступила на Когтевран, а не в Гриффиндор, отец неделю со мной не разговаривал. А потом они попытались сосватать меня за Рона Уизли — шестого сына из нищей семьи просто потому, что они верные сторонники Дамблдора.
Она сжала кулаки, в ее серых глазах вспыхнули злые слезы:
– Я не хочу быть разменной монетой в их войне! Я видела, что ты сделал прошлой ночью. Ты уничтожил дементоров так, словно они были сухой травой. Твои солдаты не кланяются никому, кроме тебя. Ты не Гарри Поттер. Гарри умер бы в том чулане. Ты — тот, кто выжил по-настоящему. И я хочу… я хочу знать правду. Каков твой мир?
Тоёхиса долго смотрел на нее. В тишине комнаты было слышно лишь ровное гудение вентиляции.
Затем он протянул руку и аккуратно закрыл родовую книгу.
– Мой мир жесток, Розалин. Там бушует война, охватившая всю планету. Океаны горят от плазменных взрывов, города рушатся под ударами орбитальных пушек, а миллионы людей гибнут за право своих держав определять судьбу человечества. Но в моем мире есть порядок. Есть честь. Солдат знает, за что он умирает, а правитель не прячется за спинами детей.
Он поднялся со стула.
– Ты проявила смелость, придя сюда в одиночку. В клане Симадзу смелость и верность крови ценятся превыше любых магических талантов. Ты отдала мне память Дореи Поттер. За это я гарантирую тебе личную неприкосновенность.
– А моя семья? – тихо спросила она.
– Твоя семья сделала свой выбор много лет назад, – отрезал Тоёхиса. – Но если начнется бойня, и ты окажешься рядом, мои солдаты не тронут тебя. Запомни этот знак.
Он коснулся пальцем металлического жетона на своем запястье. На экранчике вспыхнула голограмма: крест в круге, герб дома Симадзу.
– Назови это имя любому имперцу или бойцу Альянса, и тебя доставят ко мне в целости и сохранности. А теперь… тебе пора возвращаться, пока твои непутевые родители не подняли тревогу.
– Подожди! – Розалин вскочила. – Ты… ты собираешься воевать с ними? С Министерством? С Волан-де-Мортом?
– Я не воюю с насекомыми, сестра, – холодно произнес Тоёхиса. – Но если насекомые попытаются заползти на мой клинок… я просто стряхну их в огонь.
***
Министерство магии. Зал Визенгамота. Тот же день, 16:00.
Атмосфера под сводами древнего подземного амфитеатра напоминала кипящий котел с ядом.
Пятьдесят членов верховного магического суда Британии, облаченные в тяжелые сливовые мантии с вышитыми серебряными буквами «В», орали одновременно. Эхо их голосов металось между каменными ярусами, заглушая удары судейского молотка Корнелиуса Фаджа.
– Тихо! Я требую тишины! – срывая голос, вопил министр, его лицо приобрело цвет перезревшего баклажана. – Леди и джентльмены! Мы собрались здесь не для базарной перебранки!
– Какая к черту перебранка, Корнелиус?! – громогласно взревел старый лорд Нотт с верхнего яруса. – На нашей земле высадилась магловская армия! В Годриковой Лощине стоят механические чудовища размером с замок Малфоев! Мои арендаторы в панике бросают дома! Где авроры?! Почему граница графства оцеплена неведомыми железными машинами?!
– Это не просто маглы, Теодорус, – раздался ледяной, плавный голос с противоположной стороны.
Люциус Малфой поднялся со своего места. Его платиновая трость со змеиным набалдашником глухо стукнула о полированный пол. Внешне он казался абсолютно невозмутимым, но те, кто знал его близко, заметили бы смертельную бледность вокруг его тонких губ и беспокойный огонек в глубине зрачков.
Малфой помнил ночные вести. Помнил ярость Темного Лорда, помнил пепел сожженных заживо Пожирателей, который принесли уцелевшие соратники. Хозяин был напуган. А если боялся Волан-де-Морт — дрожать следовало всей чистокровной верхушке.
– Наш глубокоуважаемый министр скрывает от нас масштабы бедствия, – продолжал Люциус, обводя собрание тяжелым взглядом. – По моим сведениям, эти пришельцы обладают оружием, способным уничтожать магические сущности высшего порядка. Они стерли отряд дементоров за несколько секунд. Вы понимаете, что это значит? Ни один щит рода, ни одно охранное заклинание древних поместий не защитит нас, если эти варвары двинутся на Лондон!
– Мы должны мобилизовать всех! – взвизгнула Долорес Амбридж, сидевшая по правую руку от Фаджа, похожая на гигантскую розовую жабу. – Призвать добровольцев! Наложить на этих выродков Непростительные заклятия! Какое право имеют маглы диктовать условия волшебникам?! Они должны быть поставлены на колени и уничтожены во славу магической чистоты!
– Замолчите, дура, – бросила Амелия Боунс, даже не глядя на помощницу министра.
Глава Департамента магического правопорядка встала во весь рост. Ее монокль тускло блеснул в свете факелов.
– Если вы пошлете туда наших магов с палочками, Долорес, вы отправите их на скотобойню. Я лично видела их передовые заслоны. Их тяжелые орудия бьют на расстояние до тридцати миль с абсолютной точностью. Их летающие механизмы развивают скорость, втрое превышающую скорость «Молнии». У нас нет шансов в открытом столкновении. Никаких.
– И что вы предлагаете, мадам Боунс? – язвительно прищурился Фадж. – Сдаться? Отдать Британию маглам?!
– Я предлагаю дипломатию, – отрезала Амелия. – Их командующий — если верить докладу Дамблдора и четы Поттеров — урожденный волшебник. Первенец Джеймса и Лили.
По залу прокатился изумленный, испуганный гул. Чистокровные лорды переглядывались, не веря своим ушам.
– Гарри Поттер? – подал голос престарелый лорд Гринграсс. – Тот самый мальчик, которого объявили сквибом и спрятали от общественности?
– Именно он, – подтвердил поднявшийся со своего места Дамблдор. Великий волшебник выглядел сокрушенным, его мантия казалась слишком просторной для внезапно ссутулившихся плеч. – Увы, много лет назад произошла трагическая ошибка. Магическое ядро мальчика не погибло, оно трансформировалось. Он попал в иной мир, где вырос среди воинов восточной империи. Он не признает своего происхождения. Он называет себя Симадзу Тоёхиса. Но в его жилах течет кровь Поттеров и Блэков. Мы должны попытаться воззвать к его разуму, к его родовому долгу.
– Родовому долгу? – раздался резкий, насмешливый голос из ложи прессы.
Рита Скитер, с хищным блеском в глазах, уже строчила что-то в своем блокноте прытко пишущим пером:
– Директор Дамблдор, вы хотите сказать, что Орден Феникса и чета Поттеров выбросили собственного наследника на помойку, а теперь, когда он вернулся с армией терминаторов, вы собираетесь просить его о защите?! О, какой восхитительный заголовок для завтрашнего выпуска! «Мальчик, которого предали: возвращение железного лорда»!
– Скитер, придержите язык! – рявкнул Фадж. – Никаких публикаций! Цензура Министерства!..
Договорить министр не успел.
Стены подземного зала Визенгамота содрогнулись. Это не было землетрясением — вибрация была ритмичной, металлической, словно прямо над сводами Министерства шагал исполинский титан.
Потолочные люстры из горного хрусталя жалобно зазвенели. Магические факелы на стенах вспыхнули багровым пламенем и погасли, сменившись резким, мертвенно-белым свечением неизвестного происхождения.
– Что происходит?! – взвизгнула Амбридж, хватаясь за палочку. – Нападение?!
– Тревога! – закричали авроры у дверей. – Прорыв защитного контура Атриума! Все охранные чары Министерства… они просто испарились!
Тяжелые дубовые двери зала заседаний не слетели с петель. Они бесшумно, аккуратно раздвинулись в стороны, словно подчиняясь гидравлическому механизму.
В наступившей гробовой тишине в зал вошел Тоёхиса Симадзу.
Он был один. Без брони, без свиты, без оружия в руках. На нем было строгое черное хаори с серебряными гербами Симадзу на рукавах и широкие серые хакама. Лишь у левого бедра, за поясом, покоилась неизменная катана в лакированных ножнах, а в правой руке он держал тонкую бамбуковую трость с золотым наконечником.
Его шаги по мраморным плитам пола звучали как удары метронома, отмеряющего последние секунды старого мира.
За его спиной, в дверном проеме, маячили две неясные тени в камуфляже с технологическими устройствами на плечах, но сам командующий вошел в святилище британской магии так, словно это был его личный загородный сад.
Пятьдесят палочек мгновенно взметнулись в его сторону. Воздух затрещал от статического напряжения сотен боевых заклятий, готовых сорваться в любую секунду.
Тоёхиса даже не замедлил шаг. Он прошел к центру амфитеатра, остановился прямо перед судейской трибуной Фаджа и опперся обеими руками на бамбуковую трость. Его изумрудные глаза медленно, с ленивым безразличием скользнули по бледным лицам волшебников.
– Опустите деревяшки, – негромко произнес он.
Его голос не был громким, но какая-то чудовищная, подавляющая внутренняя сила заставила звук проникнуть в самые дальние уголки зала. Магические цепи на его шее тускло пульсировали.
– Если бы я пришел сюда убивать, ваши головы уже украшали бы парапет фонтана в Атриуме. Ваши охранные чары тринадцатого века устарели на семьсот лет. Полевой генератор подавления Альянса обнулил их за сорок секунд.
– Вы… вы посмели явиться в святая святых Министерства! – заикаясь от ярости и ужаса, прохрипел Фадж, прячась за дубовую кафедру. – Стража! Арестовать его! Немедленно!
Ни один мракоборец не сдвинулся с места. Руфус Скримджер, стоявший у дверей, лишь отрицательно качнул головой своим подчиненным. Опытный боевой командир чувствовал то, чего не понимал трусливый чиновник: перед ними стоял хищник абсолютного порядка. Одно неверное движение — и этот зал превратится в братскую могилу.
– Гарри… – тихо, с болью произнес Дамблдор, поднимаясь со своего кресла. – Зачем ты пришел? Ты ищешь возмездия?
Тоёхиса медленно повернул голову к старику.
– Я пришел сюда не ради вас, Альбус Дамблдор. И уж тем более не ради детских обид. Империя не опускается до кровной мести дикарям.
Он повернулся к онемевшему собранию:
– Моему корпусу требуются ресурсы. Тяжелые металлы, энергоносители и беспрепятственный доступ к старым шахтам Корнуолла и Уэльса. Ваши законы запрещают магловским машинам приближаться к этим зонам. Я пришел уведомить вас: с сегодняшнего дня эти ограничения аннулируются. Любой, кто попытается препятствовать работе наших геологоразведочных дронов, будет уничтожен на месте по законам военного времени.
– Вы объявляете нам войну?! – взвился Люциус Малфой, сжимая трость побелевшими пальцами.
– Чтобы объявить войну, нужен равный противник, господин Малфой, – Тоёхиса смерил чистокровного аристократа таким взглядом, словно тот был грязью на подошве. – Вы — не противники. Вы — локальная администрация на изолированной территории.
Он вынул из складок хаори запечатанный свиток плотной рисовой бумаги с золотой печатью и небрежно бросил его на стол перед Фаджем.
– Это договор о временном нейтралитете и разграничении сфер влияния. В обмен на беспрепятственную добычу сырья мы берем на себя уничтожение незаконных вооруженных формирований, действующих под эгидой вашего так называемого «Темного Лорда».
По залу пронесся испуганный шепот.
– Уничтожение? – переспросила Амелия Боунс, подавшись вперед. – Вы предлагаете военную помощь против Сами-Знаете-Кого?
– Я не предлагаю помощь. Я ликвидирую помеху, – отчеканил Тоёхиса. – Этот ваш недобитый террорист имел наглость направить своих слуг на базу Империи. В нашем мире за подобную дерзость стирают с лица земли целые кланы до седьмого колена. Том Реддл подписал себе смертный приговор прошлой ночью. Вопрос лишь в сроках его исполнения.
– Ты не можешь убить его! – внезапно раздался крик из гостевой ложи.
Все повернулись. На галерее стоял Годрик Поттер в парадной школьной мантии Гриффиндора, сжимая в руке палочку. Рядом с ним бледный, осунувшийся Джеймс пытался удержать сына за плечо, но мальчик вырвался:
– На нем лежит пророчество! Только я могу победить его! Так сказал Дамблдор! Ты… ты всего лишь сквиб-переросток со своими железными игрушками! Ты украл мою славу! Украл внимание родителей!
Годрик перегнулся через перила, его лицо исказила гримаса слепой, бессильной зависти:
– Ты никто! Понял?! Ты урод, которого выкинули на помойку! И если бы не старик с его ритуалом, ты бы так и сгнил в своей Японии!
В зале повисла мертвая, леденящая тишина. Даже Фадж притих, понимая, какую чудовищную глупость совершил подросток.
Тоёхиса медленно поднял голову.
Его взгляд встретился с взглядом брата. И в ту же секунду температура в зале Визенгамота упала на добрых десять градусов. Воздух вокруг Тоёхисы замерцал изумрудным пламенем. Его магические цепи вспыхнули с такой яростью, что ткань хаори на плечах едва заметно задымилась.
Он не вынул меч. Он просто сделал один шаг вперед и ударил бамбуковой тростью о мраморный пол.
Раздался звук, похожий на раскат грома внутри замкнутого пространства.
Волна чистейшей кинетической энергии, усиленная искусством Онмёдо, ударила во все стороны. Магические щиты Визенгамота лопнули с хрустальным звоном. Перила галереи, за которые держался Годрик, разлетелись в щепки. Четырнадцатилетнего «героя» сшибло с ног и швырнуло на спину с такой силой, что из его легких выбило весь воздух, а волшебная палочка вылетела из пальцев и покатилась по ступеням вниз, прямо к ногам Тоёхисы.
Старший брат наступил на палочку носком сапога. Сухой щелчок сломанного дерева прозвучал как выстрел.
– Пророчества — удел слабых, не способных вершить свою судьбу собственным мечом, – произнес Тоёхиса. Его голос рокотал, заглушая стоны ушибленного Годрика. – Ты держишься за пустые слова шарлатанов, щенок, потому что без них ты — пустое место. Избалованный, трусливый паразит, не знающий цены пролитой крови.
Он поднял глаза на побелевшего Джеймса, стоявшего над сыном:
– Забирай своего недоноска, Джеймс Поттер. И молись богам этого мира, чтобы он больше никогда не попадался на моем пути. В следующий раз я не стану сдерживать силу удара.
Тоёхиса повернулся спиной к трибунам и направился к выходу.
– Срок на подписание договора — сорок восемь часов, министр, – бросил он через плечо, уже выходя в коридор. – Если через двое суток на свитке не будет вашей печати… мы начнем добычу ресурсов без вашего согласия. А любые попытки сопротивления будут классифицированы как военные действия. Честь имею.
Двери закрылись за ним с мягким, зловещим щелчком.
В зале Визенгамота стояла тишина, прерываемая лишь всхлипами Годрика и тяжелым, прерывистым дыханием министра магии.
Дамблдор медленно опустился обратно в свое кресло. Его старые руки мелко дрожали, а взгляд был устремлен на обломки палочки Годрика, сиротливо лежавшие посреди полированного мрамора.
– Мерлин упаси нас… – прошептал кто-то из чистокровных лордов на дальнем ярусе. – Это не Гарри Поттер. Это сам бог войны сошел на нашу землю.
***
Окрестности Литтл Хэнглтона. Особняк Реддлов. Полночь.
В темной зале старого поместья, где пахло тленом, змеиным ядом и застарелой сыростью, горел единственный тусклый факел.
Волан-де-Морт стоял у высокого окна, сжимая костлявыми пальцами тисовую палочку. Его змеиное, лишенное носа лицо было перекошено от бешенства, но красные щелевидные зрачки метались в немом, лихорадочном напряжении.
На коленях перед ним стоял Люциус Малфой, уткнувшись лбом в пыльный ковер. Его мантия была испачкана дорожной грязью, плечи мелко вздрагивали.
– Повтори… – прошипел Темный Лорд, и этот шепот был страшнее крика. – Повтори то, что ты только что сказал, Люциус.
– М-мой Лорд… – с трудом сглатывая слюну, пробормотал аристократ. – Он… мальчик… Гарри Поттер. Он вошел в Визенгамот один. Он разбил чары зала одним ударом трости. Он сломал палочку своего брата… и он передал ультиматум Министерству. Он объявил войну… вам, Повелитель.
– Войну мне?! – внезапно взревел Волан-де-Морт.
Волна неконтролируемой сырой магии сорвалась с его палочки, разнеся в пыль старинное зеркало на противоположной стене. Огромная змея Нагайна с шипением скользнула под кресло, испуганная вспышкой ярости хозяина.
– Мальчишка-сквиб! Щенок, вырос