← Назад к обзору

Гнусность

Особое распоряжение штаба

Пробуждение в жилом секторе «Г-4» никогда не было приятным. Здесь не пели птицы за окном, не шумел весенний дождь и не пробивались сквозь шторы первые лучи солнца. Единственным сигналом к началу дня служил протяжный механический зуммер общей побудки, после которого блеклые лампы под потолком с мерзким гудением ступенчато набирали яркость.

Гуля лежала на своей узкой койке, уставившись в серый бетонный потолок, и боялась пошевелиться.

Всё ее тело казалось натянутой струной. Но хуже всего обстояли дела с лицом: нижняя губа ощутимо пульсировала, была непривычно тяжелой, припухшей и саднила при каждом прикосновении. Стоило Гуле лишь на долю секунды прикрыть глаза, как память услужливо подсовывала вчерашний полумрак аварийного шлюза, холодную сталь переборки за спиной, запах дорогого табака и то всесокрушающее, безумное пламя, с которым Гриша вжимал ее в себя.

«Заткнись», – эхом отдавалось в ушах его хриплое, горячее дыхание.

Гуля судорожно натянула жесткое казенное одеяло до самых глаз, чувствуя, как щеки снова заливает предательский, испепеляющий румянец.

– Так, Икромова, ты либо заболела лучевой болезнью прямо во сне, либо у тебя начался бред, – раздался с соседней койки насмешливый голос Ани.

Подруга уже сидела на краю матраса, торопливо заплетая свои светлые волосы в тугой рабочий узел. Она прищурилась, внимательно разглядывая пунцовое лицо Гули, а затем ее взгляд медленно опустился на девичьи губы. Глаза блондинки мгновенно полезли на лоб.

– Опаньки… – протянула Аня, позабыв про шпильки. – Это что такое? Тебя ночью мутант в коридоре покусал? Или… стой. Подожди.

– Никто меня не кусал! – испуганно пискнула Гуля, в панике закрывая рот ладошкой. – Я просто… я упала! О край ящика ударилась, когда накладные несла!

– Ага, конечно, прямо лицом о ящик, два раза подряд и со страстью, – фыркнула Аня, поднимаясь на ноги. – Гуль, у тебя губы такие, будто ты всю смену к вакуумному насосу прижималась. Ты вчера вернулась ни жива ни мертва, отчеты забыла, в душ на автопилоте сходила. Признавайся, это Ляхов?!

– Аня, перестань, ради бога! Нас же услышат! – Гуля вскочила с кровати, нервно одергивая форменную майку. Ее длинные черные волосы волнами рассыпались по хрупким плечам, едва прикрывая тонкую талию и пышную грудь. – Ничего не было! Он просто… он невыносимый грубиян, вот и всё!

Договорить она не успела. На настенной коммуникационной панели у входной двери, которая обычно использовалась только для сигналов тревоги или экстренных общих сборов, внезапно вспыхнул ярко-синий индикатор. Следом раздался резкий, требовательный писк электронного вызова.

Девушки замерли. В бункере синий сигнал означал только одно: персональное распоряжение из верхнего, командного сектора.

Аня сглотнула и первой подошла к сенсорному терминалу, ткнув пальцем в мигающую пиктограмму. На крошечном монохромном экране высветилась строгая системная строчка:

*«ВНИМАНИЕ. Разнорабочая Икромова Г. (личный номер 7-Р-0442). Распоряжением командующего сектором № 7 Ляхова Г. В. надлежит явиться в Главный командный штаб к 09:00. Пропуск первого уровня авторизован. Форма одежды – уставная».*

В крошечной комнатушке повисла такая звенящая тишина, что стало слышно, как в вентиляционной решетке скребется пылевой фильтр.

Гуля стояла посреди кубрика, босиком на холодном полу, и ее черные глаза стали размером с чайные блюдца.

– Он… он что, с ума сошел? – одними губами прошептала она, прижимая похолодевшие ладони к груди. – В штаб? Меня?! Зачем?!

– «Я для тебя личный график приема выделю», – передразнила Аня, вспомнив вчерашние обрывки причитаний подруги, и нервно хихикнула. – Гулечка, подруга моя дорогая… Кажется, твои накладные на клапаны переходят под юрисдикцию высшего руководства. Одевайся давай. К девяти не успеешь – он за тобой взвод автоматчиков пришлет, я его знаю.

– Я никуда не пойду! – в панике взмолилась Гуля, пятясь к своей койке. – Я спрячусь в гидропонике! Скажи мастеру, что я отравилась белковой пастой!

– Ты с дуба рухнула? – Аня решительно схватила с вешалки серый рабочий комбинезон и буквально всунула его в руки девушке. – Это приказ Ляхова! За невыполнение – карцер или высылка на внешний шлюз! Быстро заплетай свои косы, застегивайся на все пуговицы и марш на лифт. И губы… хотя нет, с губами ты уже ничего не сделаешь. Поздравляю, боец Икромова, ты попала по-крупному.

Спустя сорок минут Гуля стояла перед массивными бронированными дверями центрального командного сектора на минус первом ярусе.

Здесь царил совершенно другой мир. Никакой ржавчины, никаких протекающих труб и запаха горелой проводки. Зеркальный наливной пол отражал идеальную белизну светильников, по стенам тянулись пучки оптоволоконных кабелей в прозрачных защитных коробах, а воздух пах морозной свежестью, мятой и дорогими фильтрами глубокой очистки. Двое рослых охранников в черной тактической броне с автоматами наперевес молча сканировали ее биометрический чип на запястье.

Терминал негромко тренькнул, озарившись зеленым светом: *«Доступ разрешен. Уровень: Гость Командующего».*

Створки шлюза с тихим шипением разъехались в стороны, и Гуля, сжав маленькие кулачки так, что ногти впились в ладони, сделала шаг вперед.

Штаб поражал своими масштабами. Огромный круглый зал с панорамными мониторами во всю стену, на которых мерцали карты радиационного фона поверхности, схемы вентиляционных шахт и сектора внешнего периметра. В центре возвышался тактический голографический стол.

И прямо сейчас за этим столом кипела жизнь.

– Я тебе в сотый раз повторяю, Никитин, их скауты не полезут через восточный коллектор, – звучал быстрый, эмоциональный голос Анара.

Стример сидел в глубоком кожаном кресле, закинув ноги в тяжелых кроссовках прямо на край тактической панели. Перед ним на коленях стоял кастомный светящийся ноутбук, по экрану которого с пулеметной скоростью бежали строчки защитного кода. В одной руке Анар держал надкусанный энергетический батончик, а второй виртуозно щелкал по клавишам.

– А если полезут, Абдулаев? – лениво отозвался Артем.

Майот полулежал на соседнем диване, закинув руки за голову. Его светлая челка падала на точеные брови, а форменный черный китель был расстегнут, демонстрируя белоснежную футболку и тонкие цепочки татуировок на ключицах. – Если полезут, ты лично пойдешь заваривать люки своей клавиатурой?

– Я им туда вирус залью, у них в глазах пиксели поплывут, – отмахнулся Анар и вдруг замер, скосив темные глаза на входную группу. – Опа. Смотрите, кто пришел.

Артем медленно повернул голову. Его холодные голубые глаза скользнули по миниатюрной фигуре Гули, застывшей у порога в своем рабочем комбинезоне, с двумя толстыми косами, чинно лежащими на груди. На красивом лице Майота мгновенно расплылась ядовитая, саркастичная ухмылка.

– Надо же. Сама начальник департамента стратегических коробок, – протянул Артем, не меняя расслабленной позы. – Здорово, Икромова. Живая, гляжу? А я думал, Гришаня тебя вчера прямо на складе в устав завернул и на запчасти пустил.

Гуля почувствовала, как земля уходит из-под ног. Щеки моментально вспыхнули алым пожаром.

– З-здравствуйте, товарищ командир… – еле слышно выдавила она, вытягиваясь по струнке и старательно глядя в пол, лишь бы не встречаться с насмешливым взглядом блондина.

– Да брось ты, мелкая, расслабься, – хохотнул Анар, захлопывая ноутбук и с неподдельным восторгом разглядывая гостью. – Тут все свои. Чо встала как на расстреле? Проходи, присаживайся. Гриха щас выйдет, он там в оружейной с патронами воюет. Мы, кстати, ставки делали: придешь ты или через вентиляцию в шестой бункер сбежишь. Тема ставил на побег.

– Абдулаев, закрой рот, пока я тебе туда этот батончик поперек горла не запихал, – раздался из бокового отсека низкий, густой бас.

Тяжелая переборка сдвинулась, и в главный зал вошел Гриша.

Гуля невольно затаила дыхание.

Ляхов выглядел пугающе великолепно. Черная военная форма сидела на нем как влитая, подчеркивая монументальный размах широких плеч и подтянутый торс. Золотые звезды на погонах сияли чистотой, темные каштановые волосы были слегка влажными после душа, а объемная непослушная челка небрежно падала на лоб, частично прикрывая хищный разрез карих глаз. Он на ходу застегивал манжеты рукавов, туго стягивая ткань на мощных, татуированных запястьях.

Стоило ему переступить порог, как вся его показная небрежность мгновенно испарилась.

Его взгляд – тяжелый, цепкий, собственнический – намертво пригвоздил Гулю к месту. Гриша даже не посмотрел в сторону сидящих на диване друзей. Он просто шел к ней. Широким, уверенным, неторопливым шагом хищника, который точно знает, что добыче бежать некуда.

Остановившись в полушаге от девушки, Ляхов скрестил руки на груди и смерил ее взглядом с головы до ног. Его глаза насмешливо блеснули, зафиксировав ее пунцовые щеки, надутые пухлые губы и то, как отчаянно подрагивают кончики ее смоляных кос.

– Вольно, боец Икромова, – протянул он своим тягучим, бархатным голосом, в котором отчетливо звенели нотки вчерашнего коридорного жара. – Дыши давай, а то в обморок грохнешься, потом перед Константином отчитывайся за падение трудовых ресурсов.

– Товарищ командующий… – Гуля упрямо задрала подбородок, изо всех сил пытаясь вернуть себе хотя бы каплю достоинства, хотя ее сердечко колотилось о ребра, как птица в клетке. – Вы вызвали меня официальным приказом. С отрывом от рабочей смены! У нас фильтры в шестом секторе не чищены!

– Фильтры подождут, – невозмутимо отрезал Гриша.

Он наклонился чуть ближе, сокращая дистанцию настолько, что Гуля снова почувствовала его сводящий с ума запах – дорогой табак, свежесть мяты и чистое мужское тепло.

– А вот мое терпение – нет. Ты чего такая колючая с утра пораньше, кнопка? Плохо спала? Губы, смотрю, не болят больше?

Гуля от возмущения задохнулась. Она метнула испуганный взгляд на диван, где Анар уже откровенно сползал на пол от беззвучного рта, зажимая рот ладонью, а Тема с ленивой усмешкой крутил в пальцах пустую кружку.

– Прекратите! – зашипела она свирепым полушепотом, сердито сдвинув брови. – Здесь же люди! Вы надо мной издеваетесь?! Зачем вы меня сюда притащили?!

– Затем, – Гриша усмехнулся, и в уголках его глаз залегли лукавые морщинки. Внезапно его большая, сильная рука легко и властно легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах у основания шеи, слегка сжав нежную кожу. Гуля ойкнула от неожиданности. – Затем, что я так захотел. Пошли.

– Куда?!

– В мой кабинет, маленькая. Не на глазах же у этих двух оболтусов тебя воспитывать.

– Гришаня, имей совесть, мы же трансляцию включим! – крикнул вслед Анар, давясь хохотом. – У меня на закрытом сервере такой контент миллионы просмотров соберет!

– Абдулаев, еще одно слово – и я отключу твоему ноутбуку питание на трое суток, – не оборачиваясь, бросил Гриша, железной хваткой увлекая Гулю за собой через боковую дверь.

– Понял, молчу, начальник, любовь зла! – донеслось из зала, прежде чем тяжелая звукоизолирующая створка с глухим щелчком отрезала их от остального штаба.

Они оказались в личных апартаментах командующего.

Гуля невольно замерла, озираясь по сторонам. Это помещение совершенно не походило на спартанские каморки нижних ярусов. Огромная комната была залита мягким теплым светом. В углу стояла широкая, застеленная темным шелковым покрывалом кровать, у противоположной стены – массивный дубовый стол с кипой отчетов и сенсорными мониторами, а рядом – глубокие кожаные кресла и низкий журнальный столик. Здесь царил идеальный, почти хирургический порядок, и всё пространство было насквозь пропитано Гришиным ароматом.

Ляхов отпустил ее затылок, небрежно подошел к столу и бросил на полированную поверхность связку ключей. Затем он повернулся к Гуле, прислонившись бедром к краю столешницы, и засунул руки в карманы брюк.

– Ну? – с нескрываемым удовольствием протянул он, разглядывая растерянную девушку. – Чего застыла у порога, будто тебя на расстрел привели? Проходи, садись.

– Я постою, товарищ Ляхов, – насупилась Гуля, скрестив руки на груди под насмешливым мужским взглядом. Ее пухлые губы снова обиженно надулись. – Вы злоупотребляете своими полномочиями! Выдернули меня с работы, опозорили перед Майотом и Анаром… Они теперь надо мной смеяться будут!

– Пусть только попробуют, – в голосе Гриши на долю секунды прорезалась опасная, ледяная сталь, но тут же растаяла, сменившись привычной мягкой иронией. – Я Темычу быстро напомню, кто здесь главный, а Анару клавиатуру об голову сломаю. Никто над тобой смеяться не будет, успокойся.

Он сделал шаг вперед, подошел к небольшому встроенному холодильнику в стене, открыл его и достал нечто, от чего у Гули перехватило дыхание.

На журнальный столик легла настоящая, шуршащая фольгой плитка шоколада с цельным фундуком – невероятная, фантастическая редкость в подземном мире, доступная лишь высшему генералитету из неприкосновенных довоенных запасов, – и две спелые, ярко-желтые груши из спецсектора закрытой оранжереи.

– Это… это что? – растерянно моргнула Гуля, забыв о своей обиде.

– Радиация, Икромова, – фыркнул Гриша, подходя к ней вплотную. – Шоколад это. И фрукты. Ты сегодня завтракала вообще своей баландой в столовой?

– Пила чай… – честно призналась она, зачарованно глядя на угощение.

– Вот именно. Чай она пила, – Ляхов покачал головой с наигранной строгостью.

Прежде чем Гуля успела сделать хоть шаг назад, его руки снова оказались на ее теле. Сильные мужские ладони уверенно легли на ее тонкую талию, легко сминая плотную ткань комбинезона, и одним плавным, не терпящим возражений движением Гриша оторвал ее от пола.

– Опять вы за свое! – вскрикнула она, но сопротивляться всерьез сил уже не было.

Гриша шагнул к широкому кожаному креслу у стола, опустился в него сам и без малейших церемоний усадил Гулю прямо к себе на колени, надежно заперев ее в кольце своих сильных, татуированных рук.

– Сиди смирно, кнопка, – низко выдохнул он ей на ухо, прижимая ее округлые бедра к своим бедрам.

Гуля попыталась заерзать, но его хватка на ее пояснице стала только крепче, а вторая ладонь легла ей на бедро, собственнически оглаживая изгиб. От этой близости, от твердости его тела под ней у Гули по спине побежали пьянящие, сладкие мурашки. Она шумно выдохнула, опустив руки на его широкие плечи, прямо поверх холодных золотых звезд на погонах.

– Вы сумасшедший… – прошептала она, пряча пылающее лицо и глядя на пуговицы его кителя. – Нас же могут увидеть… Дверь не заперта!

– Заперта на три электронных замка, маленькая, – усмехнулся Гриша.

Он свободной рукой ловко разломил плитку шоколада прямо через упаковку, отломил увесистый кусок и поднес его к ее лицу. В воздухе сладко запахло какао и ванилью.

– Рот открывай, давай. Приказ командира.

– Я не буду… – заупрямилась Гуля, но ее темные глаза блеснули неподдельным детским восторгом.

– Икромова, я сейчас сам этот шоколад съем, а потом тебя съем, – предупредил Ляхов с такой интонацией, что у девушки пересохло в горле. – На один зубок хватит. Открывай, говорю.

Гуля несмело, капризно приоткрыла свои пухлые губы. Гриша аккуратно, почти благоговейно вложил сладкий ломтик ей в рот, задержав подушечку большого пальца на ее нижней губе, слегка погладив саднящую припухлость. Его темные глаза потемнели еще сильнее, превращаясь в два бездонных колодца.

Шоколад мгновенно начал таять на языке. Гуля блаженно прикрыла глаза, не сдержав тихого, восторженного стона:

– Боже… как вкусно… Я сто лет такого не ела…

Гриша тихо, хрипло рассмеялся, любуясь ее искренней реакцией. Его рука на ее затылке мягко потянула за одну из смоляных кос, заставляя девушку откинуться чуть назад, открывая нежную шею.

– Нравится, сластена? – прошептал он, подаваясь вперед. Его губы коснулись чувствительной кожи прямо под мочкой ее уха, заставив Гулю мелко вздрогнуть и судорожно вцепиться пальчиками в его погоны. – Будешь хорошо себя вести, не будешь на меня шипеть по углам – каждый день будешь шоколад есть. И фрукты. И на нижние ярусы больше не пойдешь тачки с хламом таскать.

Гуля распахнула глаза, в которых сквозь туман сладкой неги пробилась привычная настороженность:

– Это еще почему? Я разнорабочая! У меня распределение!

– Была разнорабочая, – Гриша отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в ее черные омуты. На его лице больше не было насмешки – только непререкаемая, абсолютная уверенность хозяина положения. – С сегодняшнего дня ты приписана к штабу связи. Личным помощником командующего Ляхова. Документы уже у Константина на подписи.

– Кем?! – Гуля от шока едва не выронила остатки шоколада. – Каким еще помощником?! Я же ничего не умею! Я в ваших кодах и картах ничего не понимаю!

– А тебе и не надо понимать, кнопка, – Гриша широко, обезоруживающе улыбнулся, и его объемная каштановая челка смешно качнулась на лбу. – Твое дело – сидеть вот здесь, на моем столе. Чай мне носить. И злиться, когда я над тобой шучу. У тебя это чертовски красиво получается.

– Ах ты… наглый… бессовестный эксплуататор! – Гуля возмущенно ударила маленьким кулачком по его бронированному плечу, но удар получился настолько слабым и несерьезным, что Гриша лишь шире оскалился. – Вы это специально подстроили! Чтобы издеваться надо мной круглые сутки!

– Конечно специально, маленькая, – не стал отпираться он.

Его лицо снова стало серьезным, а взгляд – обжигающе тяжелым. Гриша подался вперед, прижимаясь своим лбом к ее лбу, заставляя ее замолчать на полуслове. Их дыхание смешалось, пахнущее шоколадом и мятой.

– Я тебя на этих нижних горизонтах не оставлю, Гуля, – тихо, веско, без тени шутки произнес он, и от звука ее имени, сорвавшегося с его губ, у девушки сладко защемило сердце. – Там опасно. Там люди звереют от голода и страха. А здесь – моя территория. Здесь тебя никто пальцем не тронет. Поняла меня?

Гуля смотрела в его глаза – такие близкие, такие глубокие и пугающе искренние. Вся ее напускная броня, все девичье упрямство и страх перед будущим окончательно рассыпались в пыль. Она медленно, робко расслабила плечи, позволяя себе полностью опереться на его мощную грудь, и тихонько вздохнула.

– Поняла… – еле слышно выдохнула она, непроизвольно надув свои сладкие губы. – Только попробуйте меня еще раз кнопкой назвать при всех… Я вам в этот ваш чай соли насыплю, товарищ командир.

Гриша тихо, раскатисто засмеялся. Его руки крепче сжались на ее талии, притягивая ее хрупкое тело еще ближе, а затем он склонился к ее лицу, уверенно накрывая ее припухшие, шоколадные губы новым, жадным и невыносимо нежным поцелуем, окончательно ставя точку во всех ее сомнениях.

За герметичными дверями бушевал апокалипсис, мерзла выжженная земля и щелкали коды на терминалах штаба, но здесь, в надежных руках главнокомандующего, для маленькой девочки с черными косами наконец-то наступил абсолютный, несокрушимый мир.