← Назад к обзору

Гнусность

Приказ расти быстрее

В подземных коридорах четвёртого сектора пахло машинным маслом, сырой землёй гидропонных ферм и дешёвым ягодным чаем, который разливали в рабочей столовой. Здесь не было той стерильной, звенящей тишины, что царила на офицерских ярусах. Металлические переборки глухо вибрировали от гула очистительных турбин, а по трубам под потолком с мерным шипением циркулировал технический пар.

Гуля сердито катила перед собой тяжелую грузовую тележку, доверху набитую сменными воздушными мембранами. Колесики противно поскрипывали на каждом стыке пола, и этот звук только подливал масла в огонь ее праведного негодования.

– Нет, ты представляешь, Аня? – эмоционально всплеснула свободной рукой Гуля, на мгновение остановившись. Ее длинные, толстые черные косы качнулись, чиркнув по округлым бедрам. – Он на меня посмотрел так, будто я… будто я какой-то гном из сказки! «Кнопка»! «Хомяк»! Ты вообще слышала, чтобы высшее командование так разговаривало с персоналом? Где субординация? Где военная выдержка?

Шедшая рядом Аня – высокая, светловолосая девушка в таком же сером мешковатом комбинезоне – едва сдерживала приступ хохота. Она поправила на плече лямку холщовой сумки с инструментами и с сочувственной улыбкой посмотрела на подругу:

– Гуль, ты уже третий день только об этом и трещишь. «Гриша то, Ляхов сё». Да любая девчонка из нашего блока отдала бы месячный рацион за то, чтобы сам Ог Буда хотя бы на секунду задержал на ней взгляд! А он мало того, что ящик у тебя из рук забрал, так еще и лично с тобой пререкался.

– Да не трещу я о нем! – возмущенно пискнула Гуля, и ее пухлые губы моментально сложились в обиженную трубочку. Огромные черные глаза сердито сверкнули из-под пушистых ресниц. – Я просто в шоке от его хамства! Звезды нацепил на плечи и думает, что ему всё можно? Подумаешь, певец бывший… Подумаешь, высокий, как шкаф трехстворчатый…

– И чертовски красивый, скажи еще, – подмигнула Аня, подтолкнув подругу локтем в бок.

– Ничего подобного! Наглый он! – отрезала Гуля, решительно толкнув тележку дальше по коридору. – И челка эта его дурацкая… вечно на глаза лезет. Лучше бы подстригся нормально по уставу, командир нашелся!

В этот момент впереди, за массивной герметичной дверью тринадцатого шлюза, раздался щелчок электронного замка. Тяжелая створка с мягким шипением пневматики скользнула в стену.

Гуля осеклась на полуслове.

Из открывшегося перехода уверенной, вальяжной походкой вышел мужчина. Даже на расстоянии полутемного технического коридора его фигуру невозможно было спутать ни с кем другим. Черная, безупречно подогнанная военная форма с иголочки контрастировала с блеклой серостью рабочих ярусов. Золотые звезды на жестких погонах тускло отражали свет потолочных ламп. Верхняя пуговица кителя была небрежно расстегнута, открывая сильную шею, оплетенную замысловатыми узорами татуировок. Темно-каштановые пряди его объемной челки чуть закрывали брови, а в глубоких глазах плескалась привычная насмешливая лень.

Гриша Ляхов шел один, держа руки в карманах форменных брюк. В зубах он крутил незажженную зубочистку, словно находился не на стратегическом объекте закрытого типа, а на прогулке по бульвару в довоенной Москве.

Аня мгновенно подобралась, вытянулась по струнке и испуганно замерла на месте, вжав голову в плечи. Для простого рабочего встретить главнокомандующего в техническом отсеке было равносильно явлению божества.

– Зд-здравствуйте, товарищ командир… – робко выдохнула Аня, опустив глаза в пол.

Гриша даже бровью не повел. Он вообще не взглянул в ее сторону. Для него высокой блондинки в сером комбезе попросту не существовало – она была частью пейзажа, деталью коридора, как пожарный гидрант или аварийный вентиль.

Его взгляд, стоило двери открыться, мгновенно выцепил миниатюрную девичью фигурку.

Гуля судорожно сжала пальцы на металлической ручке тележки. Сердце предательски ухнуло куда-то в район желудка, но отступать было некуда. Она задрала подбородок, изо всех сил пытаясь изобразить каменное бесстрашие, хотя предательский румянец уже начал медленно заливать ее щеки.

Гриша остановился в двух шагах от нее, возвышаясь над ней темной монументальной скалой. Разница в росте была почти комичной: ее аккуратная макушка едва доставала ему до груди. На его губах медленно расплылась широкая, ленивая и чертовски наглая ухмылка.

– Кого я вижу, – протянул он своим низким, слегка бархатным голосом, в котором звенела неприкрытая издевка. – Сама гроза седьмого бункера соизволила спуститься на грешную землю. Здорово, малышка.

Гуля почувствовала, как внутри нее всё вспыхнуло жаркой волной.

– Какая я вам «малышка»?! – выпалила она, забыв обо всяком страхе и субординации. Черные глаза гневно расширились. – Я разнорабочая Икромова! А вы… вы опять нарушаете личные границы, товарищ Ляхов!

Гриша тихо, хрипло рассмеялся, запрокинув голову. Его челка взметнулась, открывая чистое, красивое мужское лицо с идеальной кожей. Он опустил взгляд обратно на Гулю, демонстративно проигнорировав стоявшую рядом и едва дышащую от ужаса Аню. Ляхов смотрел только на Гулю – пристально, жадно, впитывая каждую эмоцию на ее круглом, кукольном личике.

– Личные границы? – переспросил он, сделав шаг вперед и сократив расстояние между ними до непозволительного минимума.

От него исходила мощная волна тепла, смешанная с тонким ароматом дорогого парфюма, табака и свежей мяты. Гуля невольно вжалась в ручку тележки, чувствуя, как его тяжелая тень буквально поглощает ее.

– Маленькая, в этом бункере границы определяю я, Тема и Анар, – мягко, почти интимно понизил голос Гриша, наклонившись к ней так, что его дыхание коснулось ее пылающего уха. – А всё, что входит в периметр седьмого, находится в моем полном распоряжении. Включая тебя и твою тачку с хламом.

– Это не хлам! – Гуля отчаянно задрала голову, встречая его насмешливый взгляд. Пухлые губы надулись от досады, а грудь под серым полотном комбинезона вздымалась от возмущения, опасно натягивая ткань. – Это фильтры тонкой очистки для сектора «Д»! Если мы их не доставим, там вентиляция забьется! Так что отойдите, пожалуйста, вы мешаете рабочему процессу!

Гриша скользнул взглядом вниз – по ее тонкой талии, которую не мог скрыть даже рабочий крой, по пышной груди и округлым бедрам, – и в его темных глазах на долю секунды мелькнул отнюдь не командирский интерес. Но он тут же вернул на лицо маску вальяжного превосходства.

– Ого, сколько агрессии в таком маленьком объеме, – он покачал головой с наигранным сочувствием. – Ты чего такая сердитая сегодня, а, маленькая? Не выспалась? Или кашу манную по утрам не доедаешь, поэтому и не растешь совсем?

– Я ем всё, что положено по нормам! – Гуля сжала маленькие кулачки, отчего ее суставы побелели. – И рост у меня абсолютно нормальный! Я взрослая девушка, мне двадцать один год! Хватит называть меня маленькой!

– Да ты что? Целый двадцать один? – Гриша театрально округлил глаза, приложив широкую, покрытую черными татуировками ладонь к груди. – А по виду – лет двенадцать, отобрали у старших комбинезон и пустили в шахты. Тебе вообще разрешено такие тяжести толкать? Ты же сейчас пупок надве Costs надсадишь.

– Сама разберусь со своим пупком! – в сердцах буркнула она, топнув ногой.

Косичка дернулась, и Гриша, не удержавшись, протянул руку. Его длинные сильные пальцы легко перехватили смоляной кончик волос девушки, чуть потянув его вниз. Жест был до того непринужденным и собственническим, будто они знали друг друга сотню лет.

Гуля ойкнула и попыталась отшатнуться, но отступать было некуда – сзади стояла неподвижная тележка.

– Руки уберите! – прошипела она, пытаясь вырвать волосы из его хватки, но Гриша держал крепко, хоть и не причиняя боли.

– А то пожалуешься генералу Константину? – с насмешкой поинтересовался он, глядя прямо в ее темные омуты. – Скажешь: «Дядя Костя, командир Ляхов за косички дергает»?

– И скажу! – Гуля вызывающе прищурилась, тяжело дыша. Ее щеки пылали так, что, казалось, к ним можно было прикуривать. – Думаете, раз вы рэпер и у вас звезды на погонах, так вам управы нет? Вы самый невыносимый человек во всем бункере! Хуже сатанистов на поверхности!

Гриша не выдержал и громко, искренне заржал на весь коридор. Звук его смеха, густой и раскатистый, заставил Аню в углу окончательно онеметь, а саму Гулю – растерянно моргнуть. В этой искренней веселости не было злобы или высокомерия. Ему действительно безумно нравилось выводить ее из себя. Он отпустил косу, но тут же, опередив ее реакцию, щелкнул ее кончиком указательного пальца по кончику вздернутого носика.

– Дерзкая малышка, – подытожил он с широкой улыбкой. – Мне нравится. Только вот с логикой у тебя беда. Сатанисты бы тебя съели, маленькая. На один зубок бы хватило, даже без соли. А я тебя, между прочим, воспитываю. Бесплатно, заметь. Прививаю уважение к старшим по званию.

– Не нужно меня воспитывать! – Гуля потерла ушибленный нос, сверля его убийственным взглядом. – У меня мама с папой есть… были. А вы мне никто! Пропустите нас!

Гриша медленно выпрямился во весь свой немалый рост, снова засунул руки в карманы и окинул ее взглядом с головы до пят. Он словно заново запоминал каждую черточку: пухлые, капризно сжатые губы, огромные глаза, полные искреннего бунта, и эти забавные косы, доходившие до поясницы.

– Ладно, боец Икромова, – сказал он, и в его голосе прозвучали командирские нотки, впрочем, изрядно разбавленные весельем. – На первый раз амнистия. Кати свои фильтры в сектор «Д». Но если по дороге упадешь под тяжестью тележки – я лично приду проверять, как тебе гипс накладывают.

– Не упаду! – огрызнулась Гуля, с силой навалившись на ручку.

Тележка со скрипом сдвинулась с места. Гриша небрежно сделал шаг в сторону, освобождая проход, но не отводя от нее глаз ни на секунду. Когда Гуля поравнялась с ним, стараясь держаться как можно дальше, он наклонился чуть ближе и негромко, так, чтобы слышала только она, бросил:

– И комбинезон себе по размеру найди, маленькая. А то этот слишком… отвлекает личный состав от службы.

Гуля поперхнулась воздухом, моментально поняв намек, и едва не впечатала тележку в ближайший косяк. Она резко прибавила шагу, буквально перейдя на бег, лишь бы скрыться от этого невыносимого взгляда.

Аня, очнувшись от оцепенения, мелкими перебежками бросилась вслед за подругой, стараясь даже не дышать в сторону Ляхова. Сам Гриша на блондинку так и не взглянул: он развернулся всем корпусом, прислонился плечом к стальной балке и с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как Гуля торопливо улепетывает вдаль по коридору, а ее смоляные косы забавно подпрыгивают на каждом шагу.

– Приказ расти быстрее, Икромова! – крикнул он ей вдогонку, перекрывая гул турбин. – В следующий раз сантиметром измерю!

Гуля не обернулась, лишь сердито махнула рукой в воздухе, заставив его снова усмехнуться.

Когда за поворотом лязгнули защитные двери сектора «Д», отрезая их от центрального коридора, Гуля наконец отпустила ручку тележки и обессиленно привалилась спиной к прохладной переборке. Сердце колотилось в груди как бешеное, готовое пробить ребра, а к щекам все еще приливала горячая кровь.

– Ты… ты… – Аня задыхалась, хватая ртом воздух, словно только что пробежала стометровку в противогазе. Она уставилась на Гулю круглыми, безумными глазами. – Гуля, ты сумасшедшая! Ты абсолютно, наглухо контуженная!

– Почему это я контуженная?! – возмущенно вскинулась та, нервно поправляя сбившуюся косу. – Ты видела, как он себя вел? Он издевался надо мной! На всю базу опозорил! «Малышка», «кашу не доедаешь»… Да я его… я его придушить готова!

– Придушить?! – Аня истерично взвизгнула, понизив голос до шепота и оглядываясь на полупустой отсек. – Гуль, это командующий бункером! Гриша Ляхов! Он людей на поверхности пачками кладет, когда они рейды зачистки проводят! Его полковник из третьего сектора боится, как огня! А ты ему… ты ему дерзила прямо в лицо!

– И буду дерзить! – упрямо насупилась Гуля, хотя в глубине души сама поражалась собственной смелости. – Он не имеет права так со мной разговаривать. Я ему не игрушка какая-то!

– Да какая игрушка, дура ты с косичками! – Аня схватилась за голову. – Он на меня вообще ни разу не посмотрел! Понимаешь? Меня рядом с тобой будто не было! Он стоял, смотрел только на тебя и лыбился, как мартовский кот! Он с тобой флиртовал, Гуля! В открытую!

– Ничего он не флиртовал, – тихо, но неуверенно возразила девушка, опуская глаза и теребя пальцами край рукава комбинезона. Кончики ушей предательски запылали снова. – Он просто смеялся надо мной. Потому что я маленькая.

– Да плевать ему на твой рост! Вернее, не плевать, его это явно заводит! – не унималась подруга, понизив голос до заговорщического шепота. – Ты слышала, что он сказал про твой комбез? «Отвлекает от службы»! Гуля, у него на тебя глаз горит, как прожектор на периметре!

– Хватит ерунду молоть, Аня, – попыталась взять себя в руки Гуля, хотя внутри всё сжалось от странного, щемящего и пугающе приятного чувства. – Пошли лучше фильтры сдавать. Нам еще третий гидропонный до вечера мыть.

Она снова взялась за тележку и покатила ее к шлюзу склада. Но как бы она ни старалась казаться невозмутимой, в голове все еще стоял низкий, чуть хриплый голос, опалявший ухо: *«Маленькая, в этом бункере границы определяю я…»*

Гуля непроизвольно коснулась кончиками пальцев своего носа – того самого места, по которому Гриша щелкнул ее несколько минут назад. Кожа все еще хранила легкое, фантомное ощущение его сильных пальцев.

– Наглый, бессовестный шкаф… – пробормотала она себе под нос, изо всех сил стараясь скрыть зарождающуюся на пухлых губах робкую, смущенную улыбку.