Глаза любви
Законы притяжения
Утро началось с запаха. Не с запаха кофе, который варила на кухне мама, и не с промозглой сырости, тянувшей из приоткрытой форточки. Утро началось с запаха Дениса. Его темно-серый шарф, который Рита так и не решилась снять вчера вечером, лежал на стуле рядом с кроватью, и его тонкий, едва уловимый аромат — свежий, чуть терпкий, с нотками чего-то древесного — казалось, заполнил всю комнату.
Рита села на кровати и уставилась на этот комок мягкой шерсти. Вчера, придя домой, она не смогла заставить себя просто бросить его в стирку или повесить в шкаф. Она долго держала его в руках, вдыхая чужой запах, а потом аккуратно сложила и положила на стул. Словно это был не просто шарф, а какой-то редкий, хрупкий артефакт. Улика. Доказательство того, что вчерашний вечер ей не приснился.
«Идиотка», — беззлобно сказала она сама себе, тряхнув головой. Она поднялась, подошла к зеркалу и привычным, отработанным за последние сутки движением вставила черные линзы. Снова смотреть на себя в зеркало и видеть эти предательски-розовые глаза было выше ее сил. Это было как признание в собственной слабости. А Рита слабостей не терпела. Особенно своих.
Она надела шарф. Просто потому, что на улице было холодно, убеждала она себя. И потому, что он подходил к ее серому свитеру. И совершенно точно не потому, что ей хотелось снова ощутить это чувство защищенности и тепла. Она плотнее закуталась в него, уткнувшись подбородком в мягкую вязку, и пошла в школу, чувствуя себя самозванкой в собственной жизни.
***
В школе их уже ждали. Юля, тоже с идеально-черными глазами, но с нервным блеском, который не могли скрыть никакие линзы. И они. Саша и Денис стояли у окна в конце коридора, о чем-то споря. Денис размахивал руками, а Саша спокойно слушал, иногда вставляя короткие фразы. У обоих глаза были привычно-темными, непроницаемыми. Рита почувствовала одновременно укол облегчения и странного, глухого разочарования.
— Привет, полуночники! — весело крикнула Юля, подходя к ним. Она явно переигрывала, пытаясь скрыть собственное напряжение.
— О, а вот и наши заговорщицы, — усмехнулся Денис, прекращая спор. Его взгляд скользнул по Юле, а потом задержался на Рите. Точнее, на ее шее. — Шарфик прижился, я смотрю.
Рита почувствовала, как вспыхнули щеки.
— На улице не май месяц, — буркнула она, пряча нос в мягкой шерсти. — И я собиралась его постирать и вернуть.
— Не торопись, — он подмигнул ей. — Тебе идет. Делает тебя… почти милой.
— «Почти» — ключевое слово, — отрезала она, но сердце предательски подпрыгнуло.
Их перепалку прервало явление Кристины. Она не шла, она неслась по коридору, как торпеда, нацеленная на одну-единственную цель. На ней было короткое красное платье, которое совершенно не подходило для школы, и выражение лица у нее было такое, словно она шла на решающий бой. Ее свита семенила позади, не поспевая.
Рита инстинктивно напряглась.
Кристина подлетела к их компании и, даже не притормозив, грубо оттолкнула Риту плечом, чтобы оказаться прямо перед Денисом.
— Дэнчик! Привет! — пропела она, и ее розовые глаза горели лихорадочным, почти безумным огнем. — Я тебе тут… подарочек принесла.
Она протянула ему небольшую, обернутую в блестящую бумагу коробочку с огромным бантом.
Денис опешил. Он посмотрел на Кристину, потом на коробочку, потом на Риту, которая, потирая ушибленное плечо, смотрела на эту сцену с ледяной яростью.
— Кристина, что это? — спросил он, даже не пытаясь взять подарок.
— Ну открой! — нетерпеливо взвизгнула она. — Это тебе! Просто так!
Денис с тяжелым вздохом взял коробочку и сдернул обертку. Внутри, на бархатной подушечке, лежал массивный серебряный браслет с подвеской в виде баскетбольного мяча, усыпанного мелкими блестящими камушками, которые отчаянно пытались сойти за бриллианты.
Повисла неловкая тишина. Даже Юля и Саша смотрели на этот «шедевр» с нескрываемым изумлением.
— Кристина… — медленно начал Денис, подбирая слова. — Спасибо, конечно, но я не могу это принять.
— Почему?! — в голосе Кристины прозвучали панические нотки. — Тебе не нравится?
Денис вздохнул, и на его лице появилась та самая язвительная усмешка, которую Рита одновременно и любила, и ненавидела.
— Скажем так, — протянул он, взвешивая браслет на ладони. — Прости, но я не могу это принять, потому что это слишком дорого и безвкусно.
Слова ударили по Кристине, как пощечина. Ее лицо на мгновение исказилось, но она тут же взяла себя в руки.
— Ну пожалуйста, возьми! — заканючила она, хватая его за руку. Ее голос дрожал. — Пожалуйста-пожалуйста! Для меня!
Она смотрела на него так, словно от этого браслета зависела ее жизнь. Весь ее королевский лоск слетел, осталась только жалкая, отчаянная девчонка.
Денис посмотрел на ее цепкие пальцы, потом на Риту, которая наблюдала за всем этим с нечитаемым выражением лица, и снова тяжело вздохнул. Ему явно хотелось просто покончить с этим цирком.
— Ладно, — бросил он, вырывая свою руку и засовывая браслет вместе с коробкой в карман куртки. — Только отстань.
Лицо Кристины мгновенно просияло. Она расплылась в торжествующей улыбке, словно не слышала унизительного тона, которым это было сказано.
— Я знала, что тебе понравится! — проворковала она, бросив на Риту победный взгляд. — Носи с удовольствием!
И, развернувшись, она гордо удалилась, увлекая за собой ошарашенную свиту.
Когда они скрылись за углом, Юля не выдержала и прыснула со смеху.
— «Слишком дорого и безвкусно»! Дэн, это было жестоко! Но гениально!
Саша только покачал головой, но в уголках его губ тоже пряталась улыбка.
Рита молчала. Она смотрела на Дениса, который с отвращением вытащил из кармана коробку и вертел ее в руках.
— Ну и зачем тебе эта побрякушка? — наконец спросила она. Ее голос звучал ровно, но внутри все кипело от смеси злорадства и раздражения.
Денис посмотрел на нее, и его взгляд смягчился.
— Да низачем, — он пожал плечами. — Потом выкину. Просто она бы не отстала. Ты в порядке? Она тебя сильно толкнула.
Вопрос застал Риту врасплох. Она ожидала чего угодно — шутки, сарказма, но не этого простого, прямого беспокойства.
— Нормально, — коротко ответила она, чувствуя, как тает лед в ее голосе. — У меня броня толще, чем ее чувство такта.
Денис улыбнулся. Настоящей, теплой улыбкой, без тени насмешки.
— Вот это уже больше похоже на мою Колючку.
Он сунул коробку обратно в карман, и они все вместе пошли в класс. Рита шла рядом с ним, и ей отчаянно хотелось, чтобы он прямо сейчас, на ее глазах, выбросил этот дурацкий браслет. Чтобы стереть с лица земли последнее напоминание о триумфе Кристины.
Ее желание сбылось на следующей перемене. Когда они шли в столовую, Денис, поравнявшись с мусорным баком в коридоре, как бы невзначай вытащил из кармана коробочку и, не глядя, бросил ее прямо в урну. Он сделал это так буднично, так легко, словно выбрасывал фантик от конфеты. Он даже не посмотрел на Риту, продолжая что-то рассказывать Саше. Но Рита видела. И этот жест значил для нее больше, чем тысяча слов. На ее губах появилась легкая, почти незаметная улыбка, которую она тут же поспешила скрыть, уткнувшись в его шарф.
***
Вечером Рита возвращалась домой, чувствуя приятную усталость. День, начавшийся так напряженно, прошел на удивление хорошо. После инцидента с браслетом Кристина ходила чернее тучи, но больше ни к кому не лезла. А Денис, казалось, стал еще внимательнее. Он постоянно находил предлог, чтобы оказаться рядом, отпускал свои обычные колкости, но в них теперь не было яда — только теплое поддразнивание.
Она вошла в квартиру, бросила сумку на пол и разулась.
— Мам, я дома!
— Рита, иди сюда! — донесся из зала голос мамы. В ее тоне слышались какие-то загадочные, веселые нотки.
Рита с любопытством прошла в зал. Мама сидела в кресле с книгой, но смотрела не на страницы, а на журнальный столик. И на то, что на нем стояло.
На столике, в простой стеклянной вазе, стоял букет. Большой, немного растрепанный, но невероятно милый букет белых ромашек. Яркие желтые серединки, как маленькие солнышки, сияли в лучах вечернего света, пробивавшегося в окно.
— Что это? — удивленно спросила Рита, подходя ближе.
— А вот это, милая моя, тебе, — хитро улыбнулась мама. — Час назад звонок в дверь. Открываю — никого. Только на коврике вот эта прелесть лежит. И записка, — она кивнула на маленький клочок бумаги, лежавший рядом с вазой.
Рита почувствовала, как ее сердце ускорило свой бег. Дрожащими пальцами она взяла записку. На ней неровным, явно мужским почерком было выведено всего одно слово: «Колючке».
Колючке.
У нее перехватило дыхание. Она опустилась на диван, не сводя глаз с букета. Ромашки. Не розы, не лилии, не какая-нибудь пафосная экзотика. Простые, полевые ромашки. Именно те цветы, которые она втайне любила больше всего, но никогда никому в этом не признавалась. Откуда он мог знать? Или… просто угадал?
— Рит, тебе какой-то мальчик букет принес, — с нескрываемым удовольствием повторила мама, откладывая книгу. — И кто же этот таинственный поклонник? Уж не тот ли симпатичный молодой человек, чей шарф ты сегодня надела?
Рита вспыхнула до корней волос. Она совершенно забыла, что все еще закутана в шарф Дениса.
— Да это… — начала она, лихорадочно соображая, что ответить. Признаться? Ни за что. — Это… по ошибке, наверное. Или кто-то из класса пошутил.
— Ну да, конечно, — хмыкнула мама, явно ей не поверив. — Такая милая шутка. Ладно, не буду тебя пытать. Но цветы очень красивые.
Рита молча кивнула.
— Ладно, спасибо, мам, — пробормотала она, осторожно беря вазу с цветами. — Я… я к себе унесу.
Она быстро ретировалась в свою комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Поставила вазу на письменный стол, прямо рядом с компьютером. Села на стул и просто смотрела на них. На эти белые лепестки и желтые, как солнце, серединки.
Денис. Он подарил ей цветы. Он не вручил их лично, не стал устраивать шоу. Он просто оставил их у двери, как тайный подарок. Робкий, почти мальчишеский жест, который так не вязался с его образом наглого и уверенного в себе шутника. И от этого несоответствия у Риты внутри все переворачивалось. Это было так… мило. До ужаса, до невозможности мило. И это пугало ее больше, чем что-либо еще.
Она достала телефон. Ей нужно было с кем-то поговорить. С единственным человеком, который мог ее понять. Она набрала номер Юли.
— Алло? — раздался в трубке веселый голос подруги.
— Юль, привет. Ты не занята?
— Для тебя — никогда! Что стряслось? У тебя голос такой… странный.
Рита глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.
— Юля… ты сейчас не поверишь. Ты представляешь, мне Денис, похоже, цветы подарил.
На том конце провода на несколько секунд повисла тишина.
— В смысле… подарил? — наконец переспросила Юля. — Прямо в руки отдал? Сказал: «Рита, это тебе, потому что ты сводишь меня с ума»?
— Нет! — Рита невольно улыбнулась. — Хуже. Или лучше, я не знаю. Я пришла домой, а у меня на пороге букет ромашек. И записка: «Колючке».
Снова тишина. Но на этот раз какая-то другая. Напряженная.
— Ромашки? — тихо переспросила Юля.
— Да, ромашки. А что?
— Рит… — голос Юли звучал совершенно ошарашенно. — А мне Саша подарил.
Теперь настала очередь Риты молчать.
— Что? — наконец выдавила она. — Тоже… так же?
— Да! — голос Юли дрожал от волнения и смеха одновременно. — Я пришла домой, а мама говорит, что какой-то парень заходил, просил передать. Я захожу в комнату, а у меня на столе… букет. Только не ромашек, а васильков. Синие-синие, как небо. И тоже записка. Там было написано: «Самой смелой альпинистке».
Они обе замолчали, переваривая информацию. Два букета. Два тайных подарка. Два парня, которые вели себя как самые отъявленные циники, а на деле оказались… робкими романтиками? Ситуация была настолько невероятной, что казалась сценой из одного из тех сентиментальных романов, которые так любила Таня.
Первой не выдержала Юля. Она рассмеялась — громко, счастливо, с нотками истерики.
— О боже, Рита! Они оба! Они сговорились, что ли? Решили нас добить своей милотой?
Рита, слушая смех подруги, тоже не сдержалась и тихо хихикнула. Напряжение отпустило, оставив после себя только тепло и какое-то головокружительное, пьянящее счастье.
— Я не знаю, сговорились они или нет, — сказала она, глядя на свои ромашки. — Но это так…
— Мило, — закончила за нее Юля. — Это так невероятно мило. Я сейчас умру от переизбытка чувств.
— Согласна, — выдохнула Рита. Она коснулась пальцем нежного лепестка. — Главное, чтобы они завтра от смущения не умерли, когда нас увидят.
Юля снова рассмеялась.
— Это да! Представляю их лица. Будут делать вид, что вообще не в курсе, о чем речь. Ладно, — она вздохнула, успокаиваясь. — Пойду поставлю своих красавцев на самое видное место. Спокойной ночи, Рит.
— И тебе, — улыбнулась Рита.
Она закончила звонок и откинулась на спинку стула. В комнате пахло ромашками и его шарфом. Два совершенно разных запаха, которые сплелись в один, создавая новую, ее личную атмосферу. Атмосферу, в которой больше не было места ледяному цинизму и выстроенной годами броне.
Она посмотрела на свое отражение в темном экране телефона. Черные, фальшивые глаза. И улыбка на губах — настоящая, счастливая, которую она даже не пыталась скрыть.
Завтра будет сложный день. День неловких взглядов, недомолвок и попыток сделать вид, что ничего не произошло. Но Рита впервые в жизни ждала этот день с нетерпением. Потому что законы физики и биохимии, в которые она так верила, дали сбой. А на смену им пришли другие законы. Законы притяжения. И против них у нее не было ни одного аргумента.