← Назад к обзору

Генри Фон Айнцберн

Кровь богов и яд королей

Морозный ночной воздух Фуюки пах не снегом, а паленым хитином, серой и озоном.

Поместье Мато за их спинами медленно, величественно погружалось в объятия очистительного огня. Это было не обычное пламя: Генри фон Айнцберн не поскупился на алхимические гранаты с вытяжкой из фосфора и святой соли, а Моргана ле Фэй небрежным жестом запечатала весь особняк в полупрозрачный купол искаженного пространства, чтобы ни одна живая душа в городе не заметила столб белого дыма, уходящий в самое небо. Вместе с каменными стенами и старинной мебелью в небытие уходили сотни лет пыток, грязи и мерзости, которую старый Зокен копил в этих подвалах.

– Дело сделано, – негромко произнесла Базетт, поправляя воротник пальто. Ее новая адамантитовая рука слабо мерцала под тканью рукава, рассеивая излишки праны. – Синдзи мы оставили на ступенях полицейского участка в Синто, как ты и хотел. Память о магии стерта, переломы... ну, жить будет. В тюрьме или дурдоме.

– Туда этому кудрявому петуху и дорога, – Генри с наслаждением потянулся всем телом, так что в суставах что-то звонко хрустнуло. – Главное, что груз доставлен без тряски.

Грузом была Сакура.

Девочка, укутанная в тяжелый шерстяной плед, спала глубоким, целебным сном на заднем сиденье массивного черного седана Айнцбернов. Ее дыхание впервые за долгие годы было ровным, без судорожных всхлипов, а на бледных щеках появился едва заметный персиковый румянец. Рядом с ней, сжимая ее тонкую ладошку в обеих руках, сидела Рин Тосака. Наследница великого рода магов больше не пыталась казаться надменной аристократкой. Ее глаза покраснели от выплаканных слез, плечи мелко дрожали, а взгляд был прикован к лицу младшей сестры.

Широ Эмия сидел на пассажирском сиденье впереди, вцепившись пальцами в колени. Его лицо было бледным, взгляд устремлен в темноту за лобовым стеклом.

– Она... она правда поправится? – глухо спросил он, когда Генри сел за руль и повернул ключ зажигания. Двигатель отозвался утробным, басовитым урчанием.

– Твоя следующая фраза, Широ: «Я должен был заметить раньше, это всё моя вина!» – бросил Генри через плечо, переключая передачу.

Широ судорожно вдохнул, его губы шевельнулись:

– Я должен был заметить раньше, это всё моя... – Он замер, ошарашенно захлопнул рот и уставился на Генри. – Прекрати...

– Не прекращу, пока до тебя не дойдет простая истина, братец, – Генри плавно вывел машину на обледеневшую лесную трассу, ведущую к замку Айнцбернов. – Сакура молчала не потому, что не доверяла тебе. Она молчала, потому что знала: если ты полезешь в подвал Мато со своими деревянными мечами и идеалами рыцаря на белом осле, тебя сожрут за три секунды. Она защищала тебя ценой собственной жизни. Так что вместо того, чтобы пускать сопли и заниматься самоедством, скажи спасибо судьбе за то, что у твоей подруги появился шанс на нормальное будущее.

Широ опустил голову, но его пальцы на коленях разжались.

Рядом с машиной, не отставая ни на метр от летящего на скорости ста километров в час автомобиля, по верхушкам заснеженных сосен бесшумно скользили Слуги.

Сейбер бежала легкой тенью, ее лазурный плащ развевался на ветру, а невидимый клинок рассекал летящие хлопья снега. Чуть поодаль, словно фиолетовая молния, перемахивала с ветки на ветку Райдер. Медуза не отходила от седана ни на шаг, ее слепые глаза под повязкой были непрерывно направлены на спящую Сакуру. А над ними, высоко в черном небе, парила Моргана. Королева фей не утруждала себя бегом по сугробам: гравитационные чары несли ее сквозь метель с царственным величием, а острие ее темного посоха оставляло в низких тучах сапфировый след.

Когда массивные кованые ворота замка Айнцбернов распахнулись перед машиной, на часах было три часа ночи.

***

– Господи помилуй... – Селла застыла в дверях парадного холла, прижимая серебряный поднос к груди. Ее идеальная осанка горничной дала трещину при виде компании, ввалившейся в замок. – Молодой господин Генри! Вы привели в дом... весь состав Войны Святого Грааля?!

– Селла, радость моя, дыши глубже и считай до десяти! – Генри первым внес на руках спящую Сакуру, бережно передавая ее на попечение подоспевшей Лизритт. – Нам нужны две лучшие гостевые комнаты в западном крыле, три литра дистиллированного физраствора с эссенцией мандрагоры, горячий чай с бергамотом в промышленных масштабах и... пожалуй, пару бутылок того рейнского вина, которое дедушка Ахат прячет за фальшивой панелью в винном погребе.

– Трогать личные запасы лорда Юбстахата категорически запрещено! – автоматически отчеканила Селла, но тут же осеклась, встретившись взглядом с Морганой.

Зимняя Королева переступила порог, стряхнув с плеч невидимый снег. Ее вуаль плавно скользнула назад, открывая лицо, прекрасное и смертоносное, как полированный лед.

– Открой вино, служанка, – холодно произнесла владычица Британии. – Моему мужу требуется восстановить силы. Если этот дряхлый старик из склепа посмеет возразить — я превращу его бороду в сосульки и скормлю ее волкам в лесу.

Селла сглотнула, коротко поклонилась и торопливо засеменила в сторону кухни, увлекая за собой Лизритт с Сакурой на руках. Рин, бросив тревожный взгляд на сестру, последовала за ними, не отходя от Сакуры ни на шаг.

– Уютно у вас, – раздался с порога хриплый, насмешливый голос.

Все присутствующие мгновенно обернулись.

Сейбер выхватила свой невидимый меч, встав в полуоборот. Широ застыл, Арчер на втором этаже холла материализовался у перил с натянутым черным луком.

В дверях стоял Лансер.

Кухулин опирался на свое багровое копье Гаэ Болг, словно на простую пастушью палку. Его синее трико было покрыто пятнами засохшей грязи, длинные синие волосы растрепались, но в алых глазах больше не было пустоты марионетки. За его спиной, спокойно отряхивая снег с рукава мужского пальто, стояла Базетт.

– Спокойно, святые рыцари, – кельтский герой оскалился в своей фирменной волчьей улыбке, обнажив острые зубы. – Я сегодня не на службе у церкви. Моя хозяйка провела со мной очень... убедительную разъяснительную беседу в городском парке.

– Он сопротивлялся ровно три минуты, – невозмутимо добавила Базетт, проходя в холл и демонстрируя свою новую серебряную руку. – Пока я не пробила этой штукой его защитную стойку и не напомнила ему, кто призвал его в этот мир.

– Ты едва не сломала мне ребра, женщина! – фыркнул копейщик, но в его голосе звучало неприкрытое восхищение. – Клянусь богами, эта железка бьет сильнее, чем молот самого Дагды. Эй, пацан! – Лансер уставился на Генри. – Это твоя работа?

– Твоя следующая фраза, синий пес: «Не думал, что встречу смертного с такими стальными... нервами!» – ухмыльнулся Генри, плюхаясь в глубокое кожаное кресло у камина.

Лансер моргнул, его челюсть дернулась:

– Не думал, что встречу смертного с такими стальными... – Кельт захлебнулся собственным смехом, запрокинув голову. – Ха-ха-ха! Черт побери, Базетт, где ты откопала этого наглеца?! Он мне уже нравится!

– Он сын Эмии Кирицуги, – холодно произнесла Сейбер, не опуская клинка. Ее изумрудный взгляд буравил Генри. – И он использует методы, недостойные истинного мага. Обман, манипуляции, запретная алхимия...

– А твои благородные методы привели тебя на плаху в Камлане, сестрица, – ледяной голос Морганы заставил огонь в камине припасть к углям.

Королева фей подошла к креслу, в котором сидел Генри, и с естественной, подавляющей властностью положила ладонь в черной перчатке ему на плечо.

– Ты проиграла свою войну, Артурия. Ты потеряла страну, потеряла рыцарей, потеряла саму себя, цепляясь за пустые химеры о чести. Мой муж вытащил эту девочку из пасти червей, пока ты стояла на коленях и оплакивала собственную беспомощность. Не смей раскрывать свой рот в присутствии тех, кто вершит историю действиями, а не молитвами.

Сейбер побелела. Ее пальцы на невидимой рукояти побелели от напряжения.

– Моргана... Ты породила Мордред. Ты разорвала Британию на части своей жаждой власти!

– Мордред была лишь зеркалом твоей собственной слепоты, – парировала Зимняя Королева. Ее лазурные глаза вспыхнули первобытной, беспощадной силой Потерянного Пояса. – Ты хотела быть идеальным королем, забыв, что люди не могут жить под властью бесчувственного камня. Ты создала мир, в котором не было места слабости, и этот мир рухнул, похоронив тебя под своими обломками. И здесь, в этом жалком ритуале, ты продолжаешь бежать по тому же кругу, надеясь, что какая-то чаша перепишет твою глупость!

– Хватит! – Широ шагнул вперед, встав между двумя королевами.

Его голос дрожал, но в глазах горело упрямство, столь знакомое Генри:

– Сейбер защищает меня! Она защищает этот город! Мы не враги вам! Если вы спасли Сакуру — я благодарен вам всей душой. Но я не позволю оскорблять своего Слугу!

Моргана медленно приподняла бровь, словно разглядывая крошечного жука, посмевшего пискнуть из-под травинки. Ее посох уже начал материализоваться в воздухе, готовый стереть рыжего идеалиста в атомы, но Генри лениво поднял руку и накрыл ее пальцы на своем плече.

– Отставить стрельбу по воробьям, Ваше Величество, – мягко, но уверенно произнес юноша. – Парень просто пытается быть хорошим мальчиком. Кирицугу промыл ему мозги своей справедливостью так тщательно, что там даже хлорка не поможет.

Генри поднялся на ноги, обошел кресло и встал лицом к собравшимся.

В гостиной замка Айнцберн воцарилась тишина. Шесть Слуг высшего ранга — Сейбер, Арчер, Лансер, Райдер (бесшумно спустившаяся с верхнего этажа), Геракл, стоявший за спиной вошедшей Иллии, и Моргана — все они затаили дыхание. Мастера — Рин, Базетт, Широ, Иллия — смотрели на темноволосого юношу со шрамом в виде молнии на лбу.

– Итак, господа присяжные заседатели, – начал Генри, заложив руки в карманы брюк. – Время детских обид и рыцарских разборок закончилось. Давайте я расскажу вам, в какой выгребной яме мы все оказались по милости отцов-основателей этого цирка.

Он подошел к стене, на которой висел герб рода Айнцберн, и небрежно постучал по нему костяшками пальцев.

– Война Святого Грааля — это ложь. От первого до последнего слова. Вы думаете, что сражаетесь за всемогущую чашу, способную исполнить любое желание? Забудьте. Грааль был осквернен еще в Третьей Войне, когда мои многоуважаемые немецкие предки решили призвать класс Авенджер — Ангра-Майнью, Все Зло Этого Мира.

Рин, только что спустившаяся в холл с чашкой чая, замерла на ступенях:

– Что?! Ангра-Майнью?! Но это же... это зороастрийское божество тьмы!

– Это не божество, Тосака, – холодно перебил ее Генри. – Это был обычный человек, деревенский парень, которого его соплеменники объявили воплощением всех грехов человечества, замучили до смерти и сбросили в бездну. Но Великий Грааль воспринял его концепцию буквально. Теперь внутри чаши клокочет бесконечная, самовоспроизводящаяся грязь первородного проклятия. Любое желание, которое вы попытаетесь загадать через этот Грааль, будет исполнено через один-единственный метод: абсолютное, тотальное уничтожение всего живого.

Широ отшатнулся, его взгляд метнулся к Сейбер:

– Сейбер... это правда? Ты знала?

Артурия опустила голову, ее плечи поникли:

– Десять лет назад... Кирицугу приказал мне уничтожить Грааль моим мечом. Я не понимала, почему. Я думала, он предал меня. Но когда чаша раскололась... из нее полился черный огонь. Огонь, который сжег город.

– Именно, – Генри скрестил руки на груди. – Старик понял правду в последний момент. Он спас этот город от полного апокалипсиса, но оставил за собой незавершенные дела. И главное из этих дел сидит в Церкви Фуюки.

– Котомине Кирей, – процедила Базетт. Ее серебряная рука сжалась в кулак с глухим металлическим щелчком.

– Кирей не просто наблюдатель, – продолжил Генри. – Он психопат, червь, упивающийся чужими страданиями. Он купался в грязи Грааля десять лет назад. Его сердце мертво — оно поддерживается только проклятием Ангра-Майнью. И у него на поводке сидит Гильгамеш. Царь Урука, переживший прошлую войну благодаря той же самой скверне.

– Золотой ублюдок... – глухо прорычал Лансер, крутанув копье. – Так вот кто прятался в подвалах этого попа. Я чувствовал этот мерзкий запах сокровищ, но Командные Заклинания не давали мне сунуться дальше исповедальни.

– План Кирея прост, – Генри обвел взглядом присутствующих. – Он ждет, пока мы перебьем друг друга. Души павших Слуг должны наполнить малый сосуд. Сосудом изначально должна была стать Иллия.

Маленькая хозяйка замка весело хмыкнула, прижавшись к боку Геракла:

– Но дедушка Ахат не знал, что Генри перестроил мои Цепи еще три года назад! Я больше не сосуд, я просто маленькая девочка с очень большим телохранителем!

Геракл издал низкий, согласный рокот, сотрясший балки потолка.

– Кирей понял это, – жестко закончил Генри. – И поэтому его запасным планом была Сакура. Оскверненная червями Зокена плоть Мато должна была послужить вратами для Черной Грязи. Мы выбили у него этот козырь полчаса назад. Теперь у священника остался только один выход: идти ва-банк. Он выпустит Гильгамеша на улицы. И если мы не уничтожим их обоих прямо сейчас — к утру от Фуюки останется только дымящаяся воронка, залитая проклятием, перед которым померкнет даже трагедия десятилетней давности.

В холле повисла тяжелая тишина.

Даже Арчер, обычно державшийся в тени со своей вечной циничной ухмылкой, опустил лук и медленно спустился по лестнице:

– Царь Героев... Врата Вавилона. Против такого противника обычная стратегия бессмысленна. Он может засыпать нас тысячами фантазмов высшего ранга с дистанции в несколько километров.

– У него бесконечный арсенал, – подал голос Широ. – Но... если оружие существует, его можно спроецировать. Можно отразить.

– Замолчи, идиот, – огрызнулся Арчер, смерив своего молодого «я» испепеляющим взглядом. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Твои жалкие копии рассыплются в прах от одного удара оригинала.

– Твоя следующая фраза, Арчер: «Я сам займусь золотым ублюдком, даже если это будет стоить мне жизни!» – насмешливо выкрикнул Генри, ткнув пальцем в смуглого лучника.

Арчер осекся. Его серые глаза сузились, на скулах заходили желваки:

– Я сам займусь золотым... – Он с силой прикусил язык, вперив в Генри взгляд, полный бешенства. – Ты... невыносимый паяц. Твой отец был куда более сдержанным человеком.

– Мой отец сдох в одиночестве от легочной недостаточности, а я намерен дожить до глубокой старости в окружении прекрасных женщин и внуков! – парировал Генри. – Так что оставь свои суицидальные замашки для другого случая, красноперый. У нас есть кое-что получше слепого самопожертвования. У нас есть стратегия.

Он повернулся к Моргане:

– Дорогая, покажи им наш сюрприз.

Зимняя Королева едва заметно усмехнулась.

Она взмахнула тонкой рукой, и в центре холла пространство дрогнуло. Из мерцающего синего марева материализовалась сложнейшая трехмерная проекция холма Энзоджи и церкви Котомине.

Вокруг здания храма пульсировали десятки красных линий — потоки лей-линий города, которые Кирей перенаправил в свой подземный алтарь.

– Это не просто церковь, – заговорила Моргана, и в ее бархатном голосе зазвучали нотки верховного стратега Камелота. – Это узел жертвоприношений. Под полом нефа находится подземный склеп, где этот смертный червь удерживает души похищенных детей. Их жизненная сила служит щитом для золотого стрелка. Если мы атакуем церковь в лоб — барьер отразит любой удар ранга А, а энергия детей будет поглощена Граалем.

– Дети... – Широ сжал кулаки так, что побелели костяшки. – Он всё еще держит их там?!

– Двенадцать выживших сирот, – подтвердил Генри. – Они спят под чарами анабиоза. Кирей использует их как живые батарейки. Но у нас есть преимущество. Они не знают, что Базетт жива. Они не знают, что Лансер перешел на нашу сторону. Они уверены, что Мато держат оборону, а Айнцберны сидят в своем лесу и ждут нападения.

– Мы нанесем удар первыми, – Базетт шагнула к проекции. Ее серые глаза горели холодным огнем. – Я пойду в авангарде. Я лично выбью дверь церкви. Кирей думает, что сломал меня. Он выйдет на бой сам — его гордыня палача не позволит ему спрятаться за чужими спинами.

– И как только он появится, – подхватил Генри, – Лансер и Райдер отрежут ему пути к отступлению. Скорость Медузы плюс смертоносность Гаэ Болга — священник не успеет даже активировать свои Черные Ключи.

– А что с Гильгамешем? – нахмурилась Рин. – Если Царь Героев откроет Врата, он сметет их за секунду!

– Для золотого петуха у нас приготовлено особое меню, – Генри оскалился в широкой, хищной улыбке. – Блюдо первое: Король Рыцарей Артурия Пендрагон в качестве приманки. Гильгамеш одержим идеей заполучить Сейбер в свою коллекцию. Десять лет назад он пытался сделать ее своей наложницей прямо на руинах города. Он не сможет устоять перед возможностью растоптать ее гордость лично.

Сейбер стиснула зубы, но твердо кивнула:

– Я приму этот бой. Я заставлю его ответить за осквернение моего меча.

– Блюдо второе, – продолжил Генри, повернувшись к Арчеру и Широ. – Вы двое. Снайперская дуэль на подавление. Арчер работает с дальней дистанции, сбивая тяжелые фантазмы типа Града Бурь. Широ... ты прикрываешь Сейбер в ближнем бою, проецируя щиты Ро Аякс, которые этот красноперый упрямец покажет тебе по ментальной связи. Хватит корчить из себя героя-одиночку, Широ. Твоя проекция несовершенна, но с поддержкой Арчера ты сможешь выиграть те драгоценные секунды, которые нам понадобятся.

Широ переглянулся с Арчером. Слуга в красном пальто скривился, словно проглотил лимон, но промолчал, что для него было равносильно согласию.

– А главное блюдо? – тихо спросила Иллия, лукаво щурясь. – Что будут делать мои любимые Берсеркеры?

– Главное блюдо — это кувалда судного дня, сестренка, – Генри подошел к Моргане и встал рядом с ней плечом к плечу. – Пока вы будете связывать боем Кирея и отвлекать Гильгамеша, Геракл проломит восточную стену склепа и вынесет детей под защитой Лизритт и Селлы. А мы с Морганой... – юноша поднял руку, и в его ладони закружился вихрь черного и сапфирового пламени, – мы нанесем пространственный удар прямо в сердце алтаря. Мы разорвем связь Гильгамеша с Граалем и сотрем саму грязь до того, как она успеет вырваться на поверхность.

Моргана плавно вскинула подбородок:

– Зимний Престол не делит небо с самозванцами из пустыни. Этот король древности кичится своими богатствами, но его золото — лишь прах перед вечностью первородного льда. Мы сломаем его корону и развеем его прах над заливом.

– Выдвигаемся через два часа, – объявил Генри. – На рассвете, когда силы священных чар церкви ослабевают перед утренним светом. Всем проверить снаряжение, перезарядить Цепи и выпить кофе. Время пошло!

***

Когда холл опустел, и участники грядущего штурма разошлись по залам замка готовиться к битве, Генри поднялся на широкую каменную террасу восточной башни.

Здесь, на высоте птичьего полета, метель почти утихла. Небо над горизонтом начало бледнеть, наливаясь холодным свинцовым светом раннего зимнего утра. Лес Айнцбернов лежал внизу гигантским белым ковром, застывшим в мертвом сне.

Генри опперся локтями о каменные зубцы парапета, глубоко затягиваясь ледяным воздухом.

Он был один. Беспечная, шутовская маска Джозефа Джостара сползла с его лица, открыв осунувшееся, смертельно уставшее лицо юноши, несущего на своих плечах непосильный груз. Парень поднял правую руку и с силой прижал пальцы ко лбу.

Шрам пульсировал.

Пожирание духовной сущности Зокена не прошло бесследно. Черный червь древнего мага, втянутый в осколок души Волан-де-Морта, вызвал свирепый резонанс внутри его Магических Цепей. Тьма ворочалась в глубине его подсознания, словно потревоженная гадюка, шипя на незнакомом парселтанге и требуя крови, власти и разрушения. Виски ломило так, будто в череп вбивали раскаленные стальные клинья.

– Заткнись... – сквозь зубы процедил Генри, зажмурившись до цветных кругов перед глазами. – Ты просто мусор из прошлого... Ты сдох в Годриковой Лощине...

– Он не сдохнет, пока ты пытаешься справиться с ним в одиночку, глупый мальчик.

Генри вздрогнул.

Он не слышал шагов. Моргана ле Фэй появилась рядом с ним, словно соткалась из утренней дымки. На ней не было дорожного пальто — лишь тяжелое темно-синее платье правительницы фей, расшитое серебряными нитями. Ветер трепал ее длинные пепельные волосы, но холод не смел коснуться ее бледной кожи.

– Ваше Величество... – Генри попытался натянуть привычную ухмылку. – Твоя следующая фраза: «Ты выглядишь как побитая собака, муж мой»...

Слова застряли у него в горле.

Моргана не стала язвить. Она не отстранилась и не вздернула надменно подбородок.

Вместо этого королева фей сделала шаг вперед, сократив дистанцию между ними до нуля. Ее тонкие, прохладные ладони в черных шелковых перчатках легли на его виски, мягко, но непреклонно повернув его лицо к себе. Ее лазурные глаза, глубокие как полярные впадины, заглянули ему прямо в зрачки.

– Перестань паясничать, Генри, – тихо, без тени высокомерия произнесла она. – Передо мной не нужно защищаться шутками. Я видела гибель миров. Я видела, как рушатся троны и гибнут боги. Думаешь, я не чую гниль этого паразита в твоей голове?

Генри тяжело выдохнул, опустив плечи:

– Она жжет, Моргана. Этот старый ублюдок Зокен... он пытался стать бессмертным через разложение. А тот, первый, из Англии... он разорвал свою душу на куски из страха перед смертью. Когда они слились во мне, это было похоже на глоток концентрированного яда. Я держу их под контролем, но если во время боя с Киреем мои Цепи закоротит...

– Они не закоротят, – отрезала Моргана.

Она сняла перчатки, уронив их на заснеженный парапет. Ее обнаженные пальцы — тонкие, бледные, пахнущие цветущим вереском и морозной свежестью — коснулись его лба.

Прямо по шраму в виде молнии.

Генри судорожно втянул воздух сквозь зубы. Боль, секунду назад разрывавшая череп, сменилась ошеломляющим, всепоглощающим холодом. Но это был не мертвый холод склепа: это была спасительная стужа чистейшего ледника, сковавшая ядовитое пламя черного осколка.

– В моем мире феи предавали меня тысячи раз, – заговорила Моргана, ее голос звучал в его сознании тихим колокольным звоном. – Они молили о спасении, а затем вонзали кинжалы мне в спину. Я построила королевство на пепле и ненависти, потому что вокруг не было никого, кто был бы достоин стоять со мной рядом. Никого, кроме пешек и слуг.

Она наклонилась ближе. Ее дыхание коснулось его губ — прохладное, свежее, словно первый вдох после зимней бури.

– Но ты... Ты пришел из другого мира, выброшенный собственным родом, искалеченный и преданный теми, кто должен был защищать тебя. И вместо того, чтобы сломаться и утонуть в жалости к себе, ты взял оружие. Ты научился улыбаться в лицо смерти. Ты дерзишь богам, защищаешь свою сестру и бросаешь вызов королям с гранатой в кармане и шутовской ухмылкой на губах.

Ее пальцы мягко скользнули по его щеке, заправив прядь черных волос ему за ухо:

– Ты назвал меня своей женой перед лицом своих слуг. Ты играл словами, пытаясь скрыть за наглостью свое одиночество. Но Зимний Престол не принимает шутовских клятв, Генри фон Айнцберн. Если ты надел на меня венец своего доверия — я забираю твою боль себе.

Лазурный свет хлынул из ее ладоней.

Генри почувствовал, как сложнейшая руническая вязь древнего Камелота оплетает его мозг, впечатываясь в сами структуры его Магических Цепей. Осколок души Волан-де-Морта и остатки червя Зокена забились в панике, зашипели, но ледяная хватка королевы фей намертво запечатала их в несокрушимый обсидиановый саркофаг внутри его разума. Боль утихла полностью. Прана в его жилах потекла ровно, мощно, очищенная от малейших следов скверны.

Генри медленно открыл глаза.

Моргана стояла вплотную к нему. Ее щеки едва заметно порозовели от напряжения, дыхание было чуть прерывистым, но в лазурном взгляде горело нечто такое, от чего сердце юноши пропустило удар. Это не было отношением Слуги к Мастеру. Это был взгляд женщины, нашедшей равного себе среди пепла умирающего мира.

Генри не стал отшучиваться.

Он медленно поднял руку, коснулся тыльной стороной пальцев ее холодной щеки и тихо, искренне произнес:

– Спасибо, Моргана.

Королева замерла, словно не привыкшая к простым человеческим словам благодарности. На мгновение ее губы дрогнули, но затем она надменно приподняла подбородок, возвращая себе царственный вид:

– Не благодари меня раньше времени, муж мой. Если ты погибнешь в этой церкви от руки какого-то жалкого священника, я лично спущусь в загробный мир, вытащу твою душу за шкирку и заставлю драить полы в моем дворце на протяжении следующей тысячи лет.

Генри тихо рассмеялся, перехватив ее руку и запечатлев легкий, почтительный поцелуй на костяшках ее бледных пальцев:

– Договорились, Ваше Снежнейшее Величество. Обещаю не умирать. Тем более что у нас впереди еще столько нерастоптанных королей.

Моргана не отдернула руку. Напротив, ее пальцы слегка сжали его ладонь в ответ.

– Пора, – сказала она, глядя на восток, где над горизонтом поднималось бледное, зимнее солнце. – Армия готова.

***

Холм Энзоджи встретил их звенящей, неестественной тишиной.

Церковь Фуюки возвышалась на вершине заснеженного утеса подобно серому надгробию. Ни птиц в окрестных рощах, ни шороха ветра — лишь тяжелый, удушливый запах ладана, застарелой крови и застоявшейся морской воды.

У подножия холма, укрытые от оптического и магического наблюдения сложнейшим преломляющим барьером Морганы, застыли штурмовые группы.

Базетт стояла во главе первой колонны. Ирландка была собрана, ее лицо напоминало маску из серого гранита. Левая серебряная рука, благословленная магией фей, тихо гудела, резонируя с приближающейся битвой. Рядом с ней Лансер поигрывал своим алым копьем, на его губах блуждала предвкушающая волчья усмешка. Чуть позади, словно фиолетовая тень смерти, замерла Райдер, сжимая в тонких пальцах тяжелые цепи с шипами.

– План помните? – шепотом уточнил Генри, проверяя барабан модифицированного револьвера, заряженного пулями с адамантитовым сердечником.

– Вломиться, сломать попу пальцы, вырезать мои Командные Заклинания, – коротко отчеканила Базетт.

– И не дать синему псу увлечься дракой, – добавил Генри.

– Эй, пацан, я профессионал! – фыркнул Кухулин. – Я просто проткну его сердце, как только Базетт снесет ему челюсть!

– Вторая группа, – Генри повернулся к Сейбер, Широ и Арчеру.

Король Рыцарей стояла в полном боевом облачении, лазурный доспех тускло мерцал в утренних сумерках. Широ держал в руках наспех спрессованный из углеродного волокна щит, укрепленный грубой проекцией. Арчер стоял на ветке высокой сосны, его черный лук был опущен, но пальцы уже лежали на те