Генри Фон Айнцберн
Парад параллельных бездн, юрский аншлюс и любовь во имя Высшего Блага
Иллюзия спасения продлилась ровно три с половиной секунды.
Когда Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор коснулся полированной ручки Кубка Огня на развороченном постаменте в центре хогвартского лабиринта, его истерзанное, покрытое кошачьим кормом и машинным маслом тело должно было мягко приземлиться на сочную шотландскую траву перед судейской ложей. По крайней мере, именно так гласили древние трактаты по пространственной магии седьмого века.
Но древние мерсийские чародеи ничего не знали о Второй Магии. Они не подозревали о существовании Кишкура Зелретча Швайнорга, не держали в руках калейдоскопических линз и уж тем более не догадывались, что произойдет, если зачаровать артефакт с помощью чипа от нелегальной японской игровой приставки «Сега Мега Драйв».
Вместо того чтобы захлопнуться, сине-зеленый портал Кубка издал мерзкий, дребезжащий звук зажеванной магнитофонной ленты: *«КХР-Р-Р-ВЖИК-ТР-Р-Р!»*
Пространство вокруг директора Хогвартса лопнуло, словно гнилой арбуз. Вспышка ультрамаринового света не вернула его на стадион — она засосала столетнего чародея внутрь бесконечной фрактальной воронки, вращающейся со скоростью промышленной центрифуги.
– Опять сбились тайминги в южном мосту! – донесся откуда-то из стратосферы довольный старческий хохот Зелретча. – Терпи, Альбус! Система выполняет автоматическую дефрагментацию твоей экзистенции через тридцать три параллельных сектора!
Дамблдор успел лишь издать утробный вопль, в котором смешались все непростительные заклятия, прежде чем его швырнуло сквозь ткань мироздания прямо в бездну.
***
Япония. Префектура Канагава, город Фуюки. Особняк Айнцбернов.
На террасе западного крыла царило священнодействие, достойное Римского сената в дни величайших триумфов.
Гигантский трехмерный экран, сотканный из эфирных нитей Третьей Магии, внезапно пошел рябью, сменив трансляцию шотландского поля на панораму, заставившую даже невозмутимого Геракла замереть с ложкой земляничного пломбира у рта.
Генри фон Айнцберн подался вперед в своем шезлонге, сдвинув темные очки на лоб. На его губах блуждала та самая хищная, предвкушающая ухмылка, от которой у врагов клана обычно начинались спазмы желудка.
– Твоя следующая фраза, дорогая Моргана: «Неужели этот старый безумец умудрился пробить пространственную мембрану эпохи мел-палеогенового вымирания?» – щелкнув латунной зажигалкой, протянул юноша.
Моргана ле Фэй, полулежавшая рядом в шелковом лазурном платье, лениво опустила хрустальный бокал с айсвайном на серебряный столик. Тонкие пальцы Зимней Королевы слегка сжали плечо мужа, а в глазах ее цвета полярного льда вспыхнуло неподдельное, жестокое любопытство:
– Неужели этот старый безумец умудрился... – Королева осеклась, прищурилась и с легким укором дернула Генри за мочку уха: – Ты становишься предсказуем в своей проницательности, мой дерзкий консорт. Но зрелище действительно превосходит даже фантазии безумных друидов Оркнейских островов. Взгляни на эту грязь. Это не Шотландия.
– Это не просто не Шотландия, – раздался с подоконника сухой, насмешливый голос Кухулина.
Ирландский герой, скрестив ноги, жадно грыз зеленое яблоко, указывая алым наконечником Гае Болга в центр голограммы:
– Ставлю пятьдесят пинт стаута: дед упал прямо в окопы Восточного фронта. Только вместо фрицев там шевелятся какие-то чешуйчатые гады в касках!
В нижнем углу экрана с сухим щелчком вспыхнула неоновая плашка: *«CHAOS RADIO: ГЛУБОКОЕ БУРЕНИЕ МУЛЬТИВЕРСА»*.
Сквозь клубы тяжелого, сизого табачного дыма в кадре материализовался Неко-Арк Хаос.
Черный кот в рваном плаще восседал за винтажным микрофоном, поправляя съехавшую набок широкополую шляпу частного детектива. В его зубах тлела циклопическая сигара, пепел с которой падал прямо на карту боевых действий времен Второй мировой войны.
– Добрый вечер, потерянные души, любители межпространственного туризма и жертвы школьного образования, – зазвучал в эфире его низкий, прокуренный, загробный баритон. – Говорит Неко-Арк Хаос. Метеосводка по сектору 1944-Юра: небо затянуто сажей, давление семьсот сорок миллиметров ртутного столба, плотность абсурда превышает критическую отметку в триста мегатонн. Наш чемпион только что совершил аварийную посадку на нейтральной полосе между наступающей армией зауроподов и укрепрайоном тероподов. Запасайтесь транквилизаторами. Это будет долгая реконкиста.
***
Шотландия... вернее, то, что должно было ею быть.
Альбус Дамблдор с чавкающим, мокрым звуком рухнул лицом вниз в густую, маслянистую, пахнущую дизельным топливом и тухлой рыбой жижу.
– Кха-а-а!.. – старик судорожно выплюнул ком глины вперемешку с сосновыми иглами и поднял голову.
Его очки-половинки окончательно лишились левого стекла. Кевларовый комбинезон спецназа превратился в свисающие с бедер ошметки, обнажая фланелевую рубаху, на которой всё еще отчетливо читался след ноги Принцессы Бубл. На плече мага по-прежнему намертво сидел красный сантехнический вантуз, а борода была густо усыпана рыбными гранулами кошачьего корма. В правой руке директор судорожно сжимал обугленный корень ядовитого тиса, а левой прижимал к груди потухший, холодный Кубок Огня.
Вокруг бушевал ад.
Но это не был ад людей.
Небо над головой было грязно-багровым, затянутым тяжелыми тучами от горящих торфяников. Воздух дрожал от канонады сотен тяжелых орудий.
Дамблдор находился на дне циклопической воронки от фугасного снаряда. А по краям воронки, за брустверами из мешков с песком, тянулись бесконечные линии траншей, опутанные колючей проволокой.
И в этих траншеях шла война.
Прямо над головой опешившего директора с оглушительным металлическим лязгом пронеслась бронемашина.
Это был тяжелый немецкий танк «Тигр», но вместо башни на нем была установлена бронированная люлька, в которой восседал массивный Трицератопс в стальном шлеме с характерными рогами, торчащими сквозь прорези в бронещите. Ящер яростно вращал налитыми кровью глазами, крутил лапами маховик наведения спаренного пулемета MG-42 и орал в ларингофон гортанным, утробным клекотом:
– ХАЛЬТ! АХТУНГ! ДИ РУССИШЕН ПТЕРОДАКТИЛЕН АНФЛИГЕН!
В небе с пронзительным, леденящим душу визгом сирен пикировали гигантские Птеранодоны.
На их кожистых крыльях были намалеваны красные звезды, а на брюхах висели кассетные авиабомбы, которые летающие ящеры сбрасывали на позиции трицератопсов, сопровождая бомбежку трубным, победным клекотом на чистейшем русском матерном диалекте мезозоя:
– КУР-Р-Р-ВА-А-А-Х! ПОЛУЧАЙ, ЧЕШУЙЧАТАЯ КОНТРА! ЗА РОДИНУ! ЗА МЕЛОВОЙ ПЕРИОД!
Земля вздыбилась сотнями фонтанов грязи. Осколки визжали над головой Дамблдора, срезая ветви обугленных хвощей.
– Что... где я?.. – старик в панике вжался в дно воронки, закрывая голову Кубком. – Годрик... Мерлин... Это кошмар! Это галлюцинация от испорченного зелья трезвости!
– *«О нет, мой наивный бородатый друг, это не галлюцинация, – меланхолично пророкотал из воздуха голос Неко-Арк Хаоса, сопровождаемый звоном наливаемого в стакан виски. – Это реальность номер 1944-Юра-Плюс. Мир, где млекопитающие так и не вылезли из нор, а динозавры открыли диалектический материализм, паровую тягу и концепцию тотальной аннигиляции ближнего своего. И прямо сейчас к вашему окопу приближается верховное командование».*
Земля задрожала.
Это не были взрывы снарядов. Это была поступь титана.
Тяжелые, размеренные удары многотонных лап заставили грязь на дне воронки закипеть мелкими пузырями. Бруствер из мешков с песком просто смело, словно сухие листья.
В воронку медленно, пригибаясь под натянутой маскировочной сеткой, ступило существо.
Дамблдор медленно поднял взгляд. Его челюсть отвисла так низко, что борода легла прямо в лужу машинного масла.
Перед ним возвышался Альбертозавр.
Десятиметровый плотоядный теропод позднего мела. Чешуя грязно-пепельного цвета, бугристая, покрытая шрамами от осколков. Мускулистые задние лапы толщиной с вековые дубы, увенчанные серповидными когтями из черного рога.
Но самым чудовищным было не это.
На массивной, зубастой морде хищника, прямо над ноздрями, сидели циклопические золотые очки-половинки размером с велосипедные колеса.
Из-под нижней челюсти динозавра до самой земли свисала роскошная, ослепительно-белая, заплетенная в аккуратную косу борода, украшенная серебряными колокольчиками. На массивное туловище ящера был натянут сшитый на заказ парадный китель рейхсмаршала из тончайшего фиолетового сукна с серебряными полумесяцами вместо петлиц. На широкой груди звенел Большой крест Железного креста, инкрустированный лимонными леденцами, а на крошечных передних лапках были надеты белые лайковые перчатки.
В правой рудиментарной лапке Альбертозавр сжимал полутораметровое бревно из белого ясеня — точную, увеличенную в десять раз копию Бузинной палочки.
Ящер склонил массивную голову набок.
Его фасеточные, налитые вековой печалью и маниакальным блеском лазурные глаза за стеклами очков уставились на человеческого Дамблдора. Из пасти, усаженной сотней бритвенно-острых зубов длиной с кухонный нож, с шипением вырвалась струя пара с отчетливым запахом лимонного шербета и свежей плоти.
– Батюшки мои... – произнес Альбертозавр.
Его голос не был рыком. Это был тот самый глубокий, бархатный, убаюкивающий, бесконечно мудрый и исполненный отеческой снисходительности баритон Альбуса Дамблдора, усиленный до мощности корабельного репродуктора.
– Альбус?.. – в ужасе прошептал человек из грязи.
– Альбус, мальчик мой! – радостно взревел ящер, отчего с ближайшего дерева осыпалась стая перепуганных археоптериксов. – Ты вернулся! Пророчество древних моллюсков сбылось! Ткань пространства наконец-то исторгла из себя недостающее звено нашей великой эволюционной цепочки!
Динозавр-Дамблдор присел на массивных задних лапах, приблизив свою зубастую пасть вплотную к лицу съежившегося человека. Горячее, влажное дыхание с ароматом миндаля и крови обдало старика с ног до головы.
– Ты так мал... так хрупок... так восхитительно лишен чешуи, – ласково, почти интимно проурчал Альбертозавр, и его длинный, раздвоенный фиолетовый язык игриво скользнул по лысине человеческого мага, оставив на ней полосу густой, фосфоресцирующей слюны. – Чистейшая, незамутненная протоплазма млекопитающего! Концентрированный генетический материал истинного Света!
– Отойди... – заикаясь, захрипел Дамблдор, выставляя перед собой тисовый корень. – Именем Визенгамота... Я требую соблюдения конвенции о правах магов!
– Полноте, Альбус, к чему эти формальности между двумя половинками единой великой души? – укоризненно покачал зубастой головой ящер, поправляя очки крошечной лапкой в перчатке. – Мы вели эту войну тридцать миллионов лет. Мы выжигали континенты, мы делили уран и ману, но ради чего? Ради Высшего Блага! А Высшее Благо требует абсолютной, совершенной жертвы!
Альбертозавр расправил мощные плечи, его фиолетовый китель угрожающе натянулся на чешуйчатой груди:
– Взгляни на меня! Мое тело совершенно, но мой дух страждет утонченности млекопитающих! Взгляни на себя: твой разум глубок, но твоя плоть увядает без чешуи и хвоста! Сама Вселенная свела нас в этой воронке, чтобы мы совершили величайшее таинство! Мы должны слиться воедино, Альбус! Наш плотский, генетический союз положит начало новой расе — Чешуйчатым Чародеям Света!
Человеческий Дамблдор медленно, с нарастающим леденящим ужасом осознал смысл сказанного.
– Ты... ты хочешь... ЧТО?!
– Я хочу овладеть тобой во имя Высшего Блага, дитя мое! – торжественно, с пафосом ветхозаветного пророка провозгласил ящер, распахивая пасть в счастливой улыбке. – Это будет акт чистейшей трансцендентной любви! Болезненный, возможно, несовместимый с целостностью твоих тазовых костей, но абсолютно необходимый для спасения таймлайна!
– НЕТ! – истошно взвизгнул Дамблдор, попытавшись вжаться в землю на глубину трех метров. – Я НЕ ДАВАЛ СОГЛАСИЯ!
– Согласие отдельной личности — ничто перед величием исторической необходимости, – раздался сзади второй голос.
Голос резкий, аристократичный, вибрирующий от холодного фанатизма и застарелой тевтонской гордыни.
Земля снова содрогнулась.
Из порохового дыма на краю воронки выступил второй титан.
Это был Гиганотозавр.
Четырнадцать метров первобытной мощи. Чешуя иссиня-черная, отливающая вороненой сталью. На черепе ящера красовалась безупречно выбритая бледная кожа с короткой щетиной платиновых волос, один глаз был мертвенно-белым, слепым, а второй горел ледяным янтарным пламенем.
На чудовище был надет кожаный плащ офицера СС черного цвета с серебряными рунами «Знак Даров Смерти» на петлицах. На массивной шее висел золотой медальон на массивной цепи, а в крошечной лапке хищник сжимал дымящуюся трубку из корня вереска.
Геллерт Грин-де-Вальд Юрского периода.
– Геллерт... – благоговейно выдохнул Альбертозавр-Дамблдор, кокетливо вильнув массивным шипастым хвостом, отчего стена траншеи с грохотом обвалилась.
– Альбус, любовь моя, – холодно, сдержанно кивнул Гиганотозавр-Геллерт, выпустив из ноздрей струю едкого табачного дыма. – Я вижу, ты нашел нашего маленького беглеца. Тот самый примитивный гоминид, о котором говорили руны древних аммонитов?
– Да, Геллерт! – взволнованно защелкал зубами ящер-директор, его борода затряслась от возбуждения. – В нем скрыта искра первородного гуманизма! Если мы объединим наши силы... если мы разделим это хрупкое тело на двоих прямо здесь, на капоте подбитого бронетранспортера, наш будущий отпрыск сотрет большевистских птеродактилей с лица земли!
Гиганотозавр медленно склонился над воронкой.
Его янтарный глаз сфокусировался на дрожащем старике в лохмотьях кевлара. Черные кожистые губы растянулись в хищном, безжалостном оскале:
– Ради Высшего Блага, Альбус. Только ради него. Я подержу его за ноги своим клювом, пока ты будешь внедрять в него искру величия. А затем... затем настанет моя очередь. Мы перекуем историю в огне тройственного экстаза.
– ОНИ ОБА СОШЛИ С УМА! – заверещал Дамблдор, окончательно сорвав голос.
***
Фуюки. Особняк Айнцбернов.
В гостиной особняка звенел такой оглушительный, гомерический, первобытный хохот, что в старинном серванте полопались две хрустальные вазы династии Мин.
Генри фон Айнцберн не просто смеялся — юноша сполз с шезлонга на доски террасы, свернулся калачиком и яростно колотил кулаком по полу, задыхаясь от слез:
– А-ХА-ХА-ХА-ХА! О БОГИ! О ИСТОК! НЕТ, ВЫ СЛЫШАЛИ?! «РАЗДЕЛИТЬ НА ДВОИХ НА КАПОТЕ БРОНЕТРАНСПОРТЕРА»! ВО ИМЯ ВЫСШЕГО БЛАГА! АЛЬБЕРТОЗАВР-НАСИЛЬНИК И ГИГАНОТОЗАВР-КУКОЛД! ЗЕЛРЕТЧ, ТЫ ГЕНИЙ! ТЫ САТАНА В ПЕРЬЯХ!
Моргана ле Фэй сидела в кресле, прикрывая лицо обеими ладонями.
Плечи владычицы фейри сотрясались в беззвучных судорогах. Ее ледяная мана вокруг пальцев вспыхивала крошечными снежинками в форме совокупляющихся ящеров, а из-под шелковых рукавов доносилось прерывистое, царственное повизгивание:
– Остановите... я требую... Генри, прикажи им прекратить! Мое сердце... я не выдержу такой степени вульгарности! Архимаг Британии в роли племенной самки для мезозойского рейха... Это слишком жестоко даже для Камелота!
– А-а-а-а-а! – Артурия Пендрагон сидела под столом, зажав уши ладонями и зажмурив глаза с такой силой, что ее ахоге на макушке свернулся в тугой штопор: – Не слушай их, Широ! Не смотри на экран! Это проклятие! Это темная магия разложения ума!
Широ Эмия сидел на коленях перед телевизором с абсолютно пустым, остекленевшим взглядом деревенского дурачка, механически помешивая остывший суп мисо:
– Я... я думаю, концепция героизма переоценена. Герои не должны этого видеть. Никто не должен этого видеть...
В Лондоне тем временем ситуация вышла из-под контроля окончательно.
На экране связи из Часовой Башни было видно, как лорд Эль-Меллой Второй просто лежит лицом вниз на ковре своего кабинета, сжимая в вытянутой руке наполовину пустую бутылку с медицинским спиртом.
Рядом на коленях стояла Бартомелой Лорелей.
Командующая корпусом Исполнителей, бледная, как труп утопленника, истово водила пальцем по раскрытому требнику святого Августина, шепча молитвы об экзорцизме на двенадцати мертвых языках:
– *Exorcizamus te, omnis immundus spiritus...* Господи, сожги эту планету... Сожги ее дотла вместе с Шотландией, динозаврами и лимонными дольками...
А в эфире тем временем продолжал звучать бархатный, прокуренный джаз.
Неко-Арк Хаос невозмутимо стряхнул пепел с сигары прямо на объектив камеры:
– *«И мы переходим к кульминации первого акта, дорогие радиослушатели. Коэффициент романтического напряжения в окопе зашкаливает. Альбертозавр расстегивает нижние пуговицы рейхс-кителя. Гиганотозавр затягивается вересковой трубкой, оценивая габариты человеческого таза. Директор Хогвартса вспоминает все известные ему молитвы, включая гимн Хаффлпаффа. Ставки принимаются один к десяти на то, что целостность его мантии не переживет прелюдии».*
***
Шотландия. 1944-Юра. Воронка смерти.
Альбертозавр-Дамблдор сделал шаг вперед.
Его циклопическая чешуйчатая лапа опустилась в грязь в двух дюймах от бедра лежащего человека, обдав старика волной жидкой глины. Ящер грациозно, насколько позволяли десять тонн живого веса, вильнул крупом, задрав в воздух мощный хвост с кисточкой из белых перьев.
– Не бойся, Альбус, – ласково пророкотал динозавр, и его зубастая морда с горящими очками опустилась к самому уху человека: – Первый раз всегда полон метафизической тревоги. Но когда наши хромосомы сплетутся в пламени первородного творения, ты узришь сияние Истинного Света! Расслабь свои каналы, дитя мое... Впусти Высшее Благо внутрь себя!
Сзади Гиганотозавр-Геллерт тяжело щелкнул челюстями, выпустив клуб черного дыма:
– Быстрее, Альбус. Артиллерия большевистских анкилозавров пристреляла этот квадрат. У нас есть ровно три минуты до начала артподготовки. Срывай с него этот смехотворный кевлар!
Крошечная лапка Альбертозавра в белой лайковой перчатке потянулась к остаткам штанов Дамблдора.
И в этот критический, последний миг земного бытия, когда честь, достоинство и физическая целостность величайшего мага Британии висели на волоске тоньше паутины акромантула, в душе Альбуса Дамблдора взорвалась сверхновая.
Это не было вдохновением мага.
Это было абсолютное, незамутненное наследие тайных техник выживания, переданное через века всеми загнанными в угол трусами вселенной.
– ТВОЯ СЛЕДУЮЩАЯ ФРАЗА: «ЭТО РАДИ ОБЩЕГО ДЕЛА!» – внезапно взревел человеческий Дамблдор, вскинув безумные, налитые кровью глаза прямо в фасеточные линзы динозавра.
Ящер опешил, моргнул круглыми глазами за стеклами очков и машинально выпалил:
– Это ради общего дела!.. ЧТО?!
В эту долю секунды замешательства Дамблдор не стал колдовать.
Он резко сорвал с правого плеча намертво присосавшийся красный резиновый сантехнический вантуз, сжал его деревянную рукоять обеими руками и с нечеловеческим воплем:
– ВОТ ТЕБЕ ВЫСШЕЕ БЛАГО, ЯЩЕРИЦА ПОХОТЛИВАЯ! – со всей дури вогнал резиновую присоску прямо в правую ноздрю Альбертозавра!
ЧПОК!
Звук был подобен выстрелу из мелкокалиберной пушки.
Вантуз сел идеально. Резина намертво перекрыла дыхательное отверстие титана, создав внутри носовой полости абсолютный вакуум.
– ГХ-Х-Х-Р-Р-Р-КХ! – взвыл Альбертозавр-Дамблдор, отшатнувшись назад и бешено затрясши головой. Очки-половинки слетели с его носа, белая борода взметнулась тучей, а передние лапки в перчатках судорожно пытались ухватиться за рукоять вантуза: – СНИМИТЕ! ОНО СОСЕТ МОЙ МОЗГ! ГЕЛЛЕРТ, ПОМОГИ!
Гиганотозавр-Грин-де-Вальд в ярости взревел, опустил пасть, пытаясь перекусить человека пополам:
– ЖАЛКИЙ ПРИМАТ! Я СОЖРУ ТЕБЯ ЦЕЛИКОМ!
Но Дамблдор уже не слушал.
Включив древнейшую, совершеннейшую технику школы Джостаров — «Священное тактическое отступление», старик совершил безумный прыжок в сторону, перекатился через спину подбитого бронетранспортера и, вцепившись ногтями в золотую ручку лежащего на капоте Кубка Огня, со всей силы врезал по донцу артефакта обугленным тисовым корнем!
– КУДА УГОДНО! – взвыл Альбус Дамблдор, слезы отчаяния градом катились по его щекам: – В АД! К ДЕМОНАМ! В ПУСТОТУ! ТОЛЬКО ПОДАЛЬШЕ ОТ ЭТИХ ПЕДОФИЛОВ МЕЗОЗОЯ!
Кубок Огня, среагировав на удар концентрированной паники и остаточную команду чипа Зелретча, издал оглушительный визг циркулярной пилы:
*«ДЗ-З-З-З-З-ВЖУХ!»*
Сине-зеленый портал вспыхнул прямо под ногами директора, раскручиваясь в гигантскую гравитационную воронку.
В последний миг Гиганотозавр успел щелкнуть челюстями в воздухе — его зубы сомкнулись ровно в том месте, где секунду назад находился зад директора Хогвартса, вырвав лишь клочок зеленой фланели.
Дамблдор рухнул спиной в пространственный тоннель, уносясь прочь из 1944 года.
Позади него, в клубах дизельной гари и разрывов советских авиабомб, Альбертозавр с вантузом в носу всё еще катался по земле, отчаянно мыча:
– Альбус... вернись... Мы даже не поцеловались во имя Света-а-а-а!..
***
Фрактальный тоннель калейдоскопа встретил Дамблдора ревом перегруженных пространственных струн.
Директора крутило, швыряло и выворачивало наизнанку. Реальности мелькали перед его очумевшим взором со скоростью кадров в сломанном кинопроекторе.
Вспышка!
Мир номер 404: Викторианский Лондон, но все жители — разумные тостеры, стреляющие поджаренными хлебцами во славу королевы Виктории. Дамблдор пролетел сквозь Биг-Бен, получив горячим круассаном по лысине.
Вспышка!
Мир номер 777: Древний Рим, где легионеры Юлия Цезаря маршируют на гигантских боевых мопсах, а вместо копий используют светящиеся неоновые палочки для суши. Директор шмякнулся спиной о щит центуриона и с воплем рикошетом отлетел в следующую червоточину.
Вспышка!
Мир номер 13: Постапокалиптический мир безумного Макса, где банды орков на ржавых «Кадиллаках» поклоняются гигантской статуе Септимуса Снейпа, изрыгающей кипящий шампунь против перхоти.
– ХВАТИТ! – орал Дамблдор, болтаясь в невесомости между измерениями и судорожно колотя по Кубку Огня кулаком: – ОСТАНОВИТЕ ЭТУ ШАЙТАН-МАШИНУ! Я СДАЮСЬ! Я ПРИЗНАЮ АЙНЦБЕРНОВ! Я ОТДАМ ГОДРИКА В ЦИРК! ТОЛЬКО ВЕРНИТЕ МЕНЯ НА ЗЕМЛЮ!
В эфире, пробиваясь сквозь визг пространственных вихрей, невозмутимо зазвучал голос Неко-Арк Хао