← Назад к обзору

Гарри Тосака и его Арчер

Ход Королевы

Тишина.

Это было первое, что ударило по сознанию. Косой переулок, всегда гудящий, как растревоженный улей, полный гомона, смеха, криков зазывал и стука волшебных палочек, внезапно замолчал. Словно невидимый дирижер одним взмахом оборвал какофонию жизни. Сотни волшебников замерли на полушаге, на полуслове, их взгляды были прикованы к одной точке – к белоснежным ступеням банка Гринготтс.

Воздух, еще секунду назад теплый от осеннего солнца, стал холодным и плотным, как вода на большой глубине. Он пах озоном, далекой грозой и чем-то еще – сталью, экзотическими цветами и едва уловимым ароматом пороха.

Джеймс Поттер почувствовал, как волосы на его затылке встали дыбом. Он стоял в тени аптеки вместе с Лили и Сириусом, и его сердце, еще мгновение назад колотившееся от нервного ожидания, теперь замерло, превратившись в кусок льда. Он видел их.

Это был не тот Гарри, которого он помнил. Не испуганный мальчик, которого он видел мельком у Дурслей, и даже не тот холодный, полный ненависти юноша, который изгнал их из своего дома в Японии. Человек, стоявший в центре группы, был кем-то иным.

Он был одет в черное, и ткань его длинного пальто, казалось, впитывала свет, делая его фигуру резкой, вырезанной из самой реальности. Его лицо было спокойным, почти скучающим, но зеленые глаза, такие же, как у Лили, обводили Косой переулок не с любопытством или страхом, а с холодным, оценивающим выражением хищника, попавшего в новый вольер. Взгляд, который взвешивал, классифицировал и отбрасывал все, как несущественное.

Рядом с ним стояли три женщины, каждая из которых сама по себе была аномалией. Одна, в строгом синем платье, держалась с такой врожденной властностью, что рядом с ней министр магии показался бы суетливым школьником. Другая, закутанная в плащ, была подобна сжатой пружине; от нее исходила аура чистой, смертельной эффективности, заставлявшая инстинкты аврора внутри Джеймса вопить об опасности.

Но третья… Третья женщина была кошмаром и видением одновременно. В своем алом, расшитом золотом кимоно она была осколком иного мира, брошенным на блеклый холст магической Британии. Ее красота была дикой, необузданной, а на губах играла ленивая, хищная улыбка, обещавшая неземное блаженство и быструю, огненную смерть. Джеймс вспомнил ее. Женщина, которая хотела их сжечь. Ода Нобунага. Жена его сына.

– Гарри… – прошептала Лили рядом с ним, ее голос был полон боли и неверия. Она сделала было шаг вперед, но рука Сириуса, мертвой хваткой вцепившаяся в ее плечо, остановила ее.

– Не смей, – прорычал Блэк, его лицо было бледным как полотно. – Ты не видишь? Это не он. Это… не он.

И он был прав. Это была не встреча с сыном. Это было явление чужой, непонятной силы.

Гарри Тосака сделал шаг, и мир снова пришел в движение. Но это было другое движение. Толпа не загомонила вновь. Она молча, почти благоговейно расступилась, образуя живой коридор к дверям банка. Никто не смел заговорить. Никто не смел встать на их пути. Звук их шагов – четыре разные мелодии, сливающиеся в одну – гулким эхом разносился по внезапно опустевшему переулку.

Они шли не как беглецы или просители. Они шли как монархи, прибывшие с инспекцией в отдаленную провинцию.

– Какое унылое место, – громким, мелодичным шепотом произнесла Нобунага, ее голос был слышен в мертвой тишине. – Архитектура безвкусна, люди одеты в мешки, а в воздухе пахнет пылью и самодовольством. Мой господин, ты уверен, что хочешь забрать что-то из этой дыры? Может, проще ее сжечь и построить на этом месте парк развлечений с моим именем?

– Позже, Нобу, – ровным голосом ответил Гарри, не поворачивая головы. – Сначала дела.

Их диалог, произнесенный на незнакомом для большинства языке, был понятен лишь на уровне интонаций. И эти интонации несли в себе угрозу.

Два гоблина-стражника у дверей, обычно взирающие на волшебников с нескрываемым презрением, замерли, когда группа приблизилась. Их копья даже не дрогнули. Они смотрели не на волшебников. Они смотрели на силу. На богатство. На нечто, что они уважали куда больше, чем магию палочек. Они узнали запах власти, когда он был так близко.

Рин Тосака, шедшая чуть впереди, даже не удостоила их взглядом. Она подошла к массивным бронзовым дверям и, не дожидаясь, пока их откроют, просто толкнула одну из створок. Дверь, которая обычно открывалась с тяжелым, протяжным скрипом, под ее рукой распахнулась легко и бесшумно, словно была сделана из картона.

Они вошли внутрь.

Мраморный зал Гринготтса был огромен и внушителен. Десятки гоблинов сидели за высокими стойками, скрипя перьями и взвешивая драгоценные камни. Когда вошла группа Гарри, все до единого гоблина подняли свои умные, темные глаза. Скрип перьев прекратился.

Вперед вышла Рин. Ее каблуки отчетливо цокали по мраморному полу. Она подошла не к одному из младших клерков, а прямо к центральной стойке, за которой сидел старый, морщинистый гоблин с золотым моноклем. Судя по его одежде, он был одним из старших управляющих.

– Меня зовут Рин Тосака, – ее голос был холоден и чист, как звон кристалла. Она говорила на идеальном английском, но с едва заметным, режущим акцентом, который придавал ее словам вес. – Я глава дома Тосака. Я здесь по финансовому вопросу, касающемуся члена моей семьи.

Гоблин, которого звали Горнук, окинул ее оценивающим взглядом. Он видел перед собой не просто волшебницу. Он видел аристократку другого толка. В ее осанке была сталь, в ее взгляде – интеллект и безжалостность, которые он привык видеть лишь в отражении в зеркале. А за ее спиной стояли три фигуры, от которых исходила такая мощь, что воздух в зале, казалось, загустел.

– Имя этого «члена семьи»? – проскрипел Горнук, его тон был уже не презрительным, а осторожно-деловым.

– Его нынешнее имя – Гарри Тосака, – ответила Рин. – Однако ваше учреждение знает его под именем, указанным в этом документе.

Она положила на стойку черный пергамент, присланный банком.

Горнук взял его, пробежал глазами и его тонкие губы скривились в подобии улыбки. – А, да. Запрос от мистера Дамблдора. Очень… настойчивый запрос. Слушание назначено на сейчас. И, как я вижу, одна из сторон явилась.

– Слушания не будет, – отрезала Рин. – Будет транзакция. Мы не оспариваем и не обсуждаем. Мы пришли закрыть счет.

Горнук поднял бровь. – Закрыть счет Наследника Поттеров? Это весьма… необычно. Для этого требуется личное присутствие Наследника и подтверждение его личности.

– Он здесь, – Рин кивнула в сторону Гарри.

Именно в этот момент массивные двери банка снова распахнулись. В зал быстрым, строевым шагом вошли шестеро авроров. Возглавлял их высокий темный волшебник с суровым лицом и золотой серьгой в ухе – Кингсли Шеклболт. За ними спешил бледный, вспотевший Перси Уизли с кипой бумаг в руках.

– Именем Министерства магии! – громко объявил Кингсли, его глубокий голос эхом разнесся по залу. – Гарри Джеймс Поттер, вы арестованы по подозрению в незаконном пересечении границы, использовании нелицензированной магии и связях с…

Он осекся. Он ожидал увидеть загнанного в угол подростка. Он увидел четырех человек, которые смотрели на него так, будто он был назойливой мухой, влетевшей в окно во время важного разговора.

Гарри даже не повернулся. Рин бросила на авроров быстрый, раздраженный взгляд. Базетт чуть сместилась, занимая позицию, с которой могла контролировать весь отряд.

А Нобунага… Нобунага улыбнулась. – О, еще статисты, – промурлыкала она. – Эта пьеса становится все интереснее.

Воздух вокруг нее начал нагреваться. Мраморный пол у ее ног пошел тонкими трещинами, из которых поднимался едва заметный дымок. Золотое шитье на ее кимоно вспыхнуло призрачным светом. Авроры, стоявшие ближе всех, попятились, инстинктивно поднимая палочки. Они почувствовали это – не магию, а чистую, первобытную жажду разрушения, настолько концентрированную, что она была почти осязаема. В их сознании на долю секунды возник образ – бесконечное поле, усеянное черепами, и трон, сделанный из них, на котором сидела эта женщина, смеясь над горящим миром.

– Достаточно, – голос Кингсли дрогнул, но он устоял. Он был одним из лучших. – Мы не хотим неприятностей. Просто проследуйте с нами.

– Неприятности? – Рин повернулась к нему, и в ее глазах был холод полярной ночи. – Мистер… как вас там? Вы находитесь на суверенной территории нации гоблинов. Вы прерываете финансовую операцию, проводимую главой дома Тосака. Вы угрожаете члену моей семьи и моим вассалам. Это вы, а не мы, создаете неприятности. И я бы настоятельно рекомендовала вам их прекратить. Немедленно.

Горнук, наблюдавший за сценой с хищным интересом, откашлялся. – Мисс Тосака права, аврор Шеклболт. Банк Гринготтс – нейтральная территория. Ваши законы здесь действуют лишь постольку, поскольку не противоречат нашим. А наш главный закон – клиент всегда прав. Особенно такой… состоятельный клиент.

Он бросил многозначительный взгляд на Рин, и та едва заметно кивнула.

– Мы не можем позволить ему уйти, – упрямо сказал Кингсли, хотя пот уже стекал по его вискам. Сила, исходившая от женщины в кимоно, была почти невыносимой.

– Позволить? – переспросил Гарри. Он наконец повернулся. Он посмотрел не на Кингсли, а сквозь него, на замерших в дверях Джеймса и Лили. Его голос был спокоен, но в нем не было ни капли тепла. – Вы ничего не можете мне «позволить» или «не позволить». Вы не имеете надо мной никакой власти. Никто из вас.

Он снова повернулся к Горнуку. – Я – Гарри Джеймс Поттер. Я здесь, чтобы подтвердить свою личность.

– Требуется доказательство, – проскрипел гоблин, протягивая ему серебряный стилет и кусок пергамента. – Капля крови.

Гарри без колебаний взял стилет и провел им по ладони. Он не поморщился. Он просто позволил капле крови упасть на пергамент. Кровь зашипела и собралась в буквы, складывающиеся в его имя.

– Личность подтверждена, – удовлетворенно кивнул Горнук. – Теперь, что касается запроса мистера Дамблдора о передаче прав на сейф номер 687 вашему брату, Годрику Поттеру…

– Запрос отклонен, – сказал Гарри.

– Но… вы должны официально отречься… – начал было Перси Уизли, но осекся под взглядом Рин.

– Мой брат ничего вам не должен, – ледяным тоном произнесла она. – Мы не отрекаемся. Мы забираем свое.

Она положила на стойку тонкую платиновую карточку с гербом Тосака. – Я хочу, чтобы все активы из сейфа номер 687, включая золото, артефакты и ценные бумаги, были немедленно оценены по текущему рыночному курсу. После чего вся сумма должна быть конвертирована в международную валюту – доллары США, и переведена на счет корпорации «Тосака Электроникс». Вот реквизиты. Мы закрываем счет. Навсегда.

В зале воцарилась гробовая тишина. Даже гоблины замерли от изумления. Авроры выглядели так, будто их ударили по голове. Джеймс и Лили, стоявшие в дверях, смотрели на происходящее с ужасом.

Ликвидировать родовой сейф? Превратить вековое наследие Поттеров, полное истории, артефактов и магии, в презренные маггловские деньги? Это было не просто отречение. Это было кощунство. Это было уничтожение.

Горнук смотрел на Рин, потом на Гарри. На его лице отразилась целая гамма эмоций, главной из которых было глубочайшее, профессиональное уважение. Это был не просто ход. Это был шедевр. Они не просто забирали деньги у Дамблдора. Они стирали само понятие «наследия Поттеров» из системы Гринготтса.

– Это… займет некоторое время, – наконец произнес он, беря карточку. – Комиссия банка составит…

– Комиссию вычтете из общей суммы, – нетерпеливо махнула рукой Рин. – Мы подождем.

Она повернулась и, не обращая больше внимания на остолбеневших авроров, направилась к одной из мраморных скамей у стены. Гарри, Нобунага и Базетт последовали за ней. Они сели, создав вокруг себя невидимый барьер из тишины и силы, и стали ждать. Нобунага достала откуда-то веер и с ленивой грацией начала им обмахиваться, с веселым любопытством разглядывая перепуганных волшебников.

Кингсли Шеклболт был в тупике. Он не мог напасть на них здесь. Он не мог их арестовать. Он мог только стоять и смотреть, как наследие «Мальчика-Который-Выжил» превращается в цифры на счету маггловской корпорации. Его миссия провалилась с оглушительным треском.

Джеймс Поттер наконец обрел голос. – Гарри! – крикнул он через весь зал. Его голос был полон отчаяния. – Зачем?! Зачем ты это делаешь?! Это твое наследие! Наследие нашей семьи!

Гарри медленно повернул голову. Он посмотрел на Джеймса, и в его взгляде не было ненависти. В нем было лишь холодное, безразличное любопытство, с каким энтомолог разглядывает насекомое.

– У меня нет семьи по имени Поттер, – сказал он тихо, но его голос разнесся по всему залу. – У меня есть семья Тосака. А это, – он неопределенно махнул рукой в сторону стоек гоблинов, – не наследие. Это просто старый счет, который пришло время закрыть. Имя «Поттер» для меня не более чем юридическое недоразумение, которое мы сегодня исправляем.

Слова ударили по Лили сильнее любого проклятия. Она рухнула на колени, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Он не просто отрекся от них. Он вычеркнул их из своей жизни, стер, как случайную запись в бухгалтерской книге.

Через полчаса, которые показались вечностью, Горнук снова подозвал их. – Все готово, мисс Тосака. Сумма, за вычетом нашей комиссии и налогов на конвертацию, переведена. Сейф номер 687 пуст и аннулирован. Вот подтверждающий документ.

Рин взяла документ, быстро пробежала его глазами и кивнула. – Благодарю за эффективную работу, управляющий Горнук. Дом Тосака ценит профессионализм. Возможно, в будущем мы рассмотрим Гринготтс в качестве партнера для наших европейских операций.

Глаза Горнука блеснули от жадности. – Мы всегда открыты для предложений, мисс Тосака.

– Прекрасно, – Рин развернулась. – Наше дело здесь закончено.

Они направились к выходу, все так же рассекая толпу авроров и зевак. Никто не посмел их остановить. Когда они поравнялись с рыдающей Лили и окаменевшим Джеймсом, Гарри на мгновение остановился. Он посмотрел на женщину, которая его родила.

– Не плачьте, миссис Поттер, – его голос был ровным, без всякого выражения. – Теперь у вас остался только один сын. Вам будет проще. Больше никаких сложных выборов.

И он прошел мимо, не оглядываясь.

Они вышли на ступени банка. Косой переулок все еще был тих. Они остановились в той же точке, где и появились.

– Ну что, мой господин? – спросила Нобунага, закрывая веер с громким щелчком. – Теперь можно немного поразвлечься? Хотя бы маленький фейерверк?

– В другой раз, Нобу, – сказал Гарри. Он посмотрел на небо над Лондоном. Серое, унылое небо. – Пора домой.

Рин подняла руку, и пространство вокруг них снова начало искажаться. – Домой, – согласилась она.

В последнюю секунду перед тем, как они исчезли, Гарри бросил взгляд на замок Хогвартс, видневшийся вдалеке, на горизонте. Он знал, что старик сейчас все видит. И он позволил легкой, холодной улыбке тронуть его губы. Улыбке победителя.

Миг – и они исчезли, оставив после себя лишь холодный озоновый ветер и ошеломленный, униженный магический мир.

***

В своем кабинете Альбус Дамблдор смотрел в пустоту. Феникс Фоукс на своей жердочке тихо, тревожно защебетал, чувствуя смятение своего хозяина. Все приборы, отслеживающие магическую активность в Косом переулке, замолчали.

План провалился. Нет, хуже. Он сработал с точностью до наоборот.

Он хотел заманить Гарри в ловушку, на свою территорию. А вместо этого Гарри сам пришел, но не как жертва, а как завоеватель. Он привел с собой свою свиту, свою силу. Он парализовал авроров одним своим присутствием. Он унизил Министерство, продемонстрировав его бессилие на нейтральной территории.

И он забрал наследие. Не просто золото. Он забрал саму идею, символ. Он превратил его в пыль, в маггловские деньги, и унес с собой, как трофей. Это был не просто отказ. Это был акт доминирования.

Дамблдор подошел к столу и посмотрел на отчет, который только что прислал ему Кингсли. Сухие, протокольные фразы не могли скрыть шока и бессилия, которые испытал опытный аврор. «Нечеловеческая сила… подавляющая аура… полный контроль над ситуацией…»

Старый волшебник понял свою главную ошибку. Он все это время думал, что играет против Гарри Поттера, обиженного, сломленного мальчика. Он пытался манипулировать его чувствами, его прошлым.

Но он играл не против Гарри Поттера. Он играл против Гарри Тосака. И его сестры, Рин Тосака. Главы древнего и могущественного рода магов, которые смотрели на мир иначе. Для них магия была не чудом, а наукой. Политика – не переговорами, а войной. А деньги – не богатством, а оружием.

Они не просто отбили его атаку. Они нанесли сокрушительный контрудар. Они показали всему магическому миру, что есть сила, которая не считается с Дамблдором. Сила, которая играет по своим правилам.

И теперь эта сила, обогащенная ресурсами Поттеров, вернулась в свою крепость, оставив Дамблдора с руинами его хитроумного плана.

Он поставил капкан на призрака. А в него попался лев. И теперь этот лев знал, где живет охотник. И он больше не будет просто ждать.

Война перешла на новый уровень. И Альбус Дамблдор впервые за свою долгую жизнь не был уверен, что знает, как в ней победить.