← Назад к обзору

Гарри Тосака и его Арчер

Капкан для призрака

– Мы должны заставить его сделать ход, – голос Альбуса Дамблдора был тих, но в нем звенела сталь. Он стоял у окна своего кабинета, глядя на темнеющие земли Хогвартса. В комнате, помимо него, находились лишь двое – Аластор Грюм и Минерва Макгонагалл. – Наша игра в тени провалилась. Они знают, что мы наблюдаем. Они водят нас за нос, скармливая дезинформацию, которая сводит с ума.

– Я же говорил, Альбус, – прорычал Грюм, его магический глаз бешено вращался, осматривая каждый угол. – Нужно было сразу нанести удар. Найти их и…

– И быть уничтоженными? – спокойно прервала его Макгонагалл, ее губы были сжаты в тонкую линию. – Аластор, мы видели их силу. Прямое столкновение – это самоубийство.

– Минерва права, – кивнул Дамблдор, поворачиваясь к ним. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня. – Мы не можем сражаться с ними на их поле. Значит, нужно перетащить их на наше. Нам нужна приманка. Нечто, что Гарри не сможет проигнорировать.

– И что же это? – с сомнением спросила Макгонагалл. – Он отверг свою семью, свою страну. Он плюнул на свое имя. Что у нас есть такого, что могло бы его заинтересовать?

Дамблдор медленно подошел к своему столу и сложил кончики пальцев домиком. В его глазах-бусинках зажегся холодный, расчетливый огонек.

– У него, может, и ничего. Но у призрака Гарри Поттера, которого он так старательно пытается похоронить, кое-что осталось. Наследие. Родовой сейф в Гринготтсе.

Минерва ахнула. – Альбус, ты не можешь! Это… это низко! Это его по праву рождения, даже если он от него отказался! Пытаться забрать его деньги…

– Это не просто деньги, Минерва, – возразил Дамблдор, его голос стал вкрадчивым, убеждающим. – Это символ. Это статус Наследника рода Поттер. Статус, который сейчас пустует. В то время как другой сын Джеймса и Лили, Годрик, готовится встретить свою судьбу, ресурсы его семьи лежат мертвым грузом в подземельях банка.

– Так ты хочешь отдать их Годрику? – недоверчиво спросил Грюм.

– Я хочу инициировать процедуру, – уточнил Дамблдор. – Я, как опекун магического мира и близкий друг семьи Поттер, подам официальный запрос в Гринготтс. О признании Годрика Поттера действующим Наследником ввиду отсутствия и очевидного отречения старшего брата. Гоблины, по своим законам, обязаны будут уведомить Гарри. Они пришлют ему официальный вызов. И вот тогда мы посмотрим.

– Это ловушка, – констатировал Грюм, и в его обычном глазе мелькнуло уважение. – Если он проигнорирует вызов – прекрасно. Годрик получит доступ к ресурсам, которые ему сейчас ох как нужны. А если он явится… он будет здесь. В Лондоне. На нашей территории. Вдали от своей крепости и своей армии.

– Именно, – подтвердил Дамблдор.

– Но это жестоко, Альбус! – не сдавалась Макгонагалл. – Мы используем его собственное наследие против него! Мы тычем ему в лицо тем самым миром, который его предал!

– Война жестока, Минерва, – мягко, но непреклонно ответил директор. – Мальчик-Тосака, как его теперь называют, играет с нами в свою игру. Пора встряхнуть доску. Если он не хочет исполнять свой долг, то наследие Поттеров должно служить тому, кто готов. Это не воровство. Это… перераспределение ресурсов для высшего блага.

Он встал, давая понять, что разговор окончен. – Я отправлю запрос в банк завтра утром. А теперь нам остается только ждать. И надеяться, что призрак, на которого мы ставим капкан, все еще помнит, что у него есть плоть и кровь.

***

– Ха-ха-ха! Вы бы видели его лицо! – Нобунага с грохотом опустила на стол пустую бутылку из-под сакэ и победно обвела взглядом всех собравшихся на веранде. – Этот маленький шпион выглядел так, будто проглотил собственную шляпу! «О, боже, это якудза! О, боже, он разбирает пистолеты голыми руками!» Какая комедия! Мой господин, твоя роль холодного убийцы была безупречна!

Гарри лишь улыбнулся, принимая из рук Сакуры чашку с чаем. Прошла неделя после их «спектакля» в порту Йокогамы. Шпион Дамблдора, Дедалус Дингл, спешно покинул страну на следующий же день, и система слежения Рин подтвердила, что замену ему пока не прислали. В их маленьком мире снова воцарился хрупкий, но ощутимый мир.

– Ты тоже была убедительна, Нобу, – заметила Рин с легкой усмешкой. – Твоя «скучающая королева преступного мира» была верхом театрального искусства. Я почти поверила, что ты сейчас начнешь жаловаться на сломанный ноготь.

– Хмф! Я импровизировала! – гордо заявила Нобунага. – Великие правители должны быть и великими актерами!

Широ, как всегда хлопотавший у гриля, рассмеялся. – В любом случае, это сработало. Рин говорит, их активность на наших границах упала до нуля. Похоже, мы их здорово озадачили.

– Они вернутся, – ровным голосом сказала Базетт, сидевшая чуть в стороне и чистившая свои рунические перчатки. – Дамблдор не из тех, кто сдается. Он просто меняет тактику. Сейчас он анализирует. Ищет новую лазейку.

– Пусть ищет, – Гарри сделал глоток чая. Спокойствие. Тишина. Смех друзей. Тепло руки Нобунаги, лежащей на его колене. Это было все, что имело значение. Мир за пределами Фуюки казался далеким и нереальным.

И в этот самый момент идиллия была разрушена.

Это не было похоже на грубое вторжение Поттеров. Не было крика барьеров или вспышек магии. Просто воздух в центре сада на мгновение сгустился, почернел, и из этой точки тьмы вылетел объект. Небольшой, стремительный, окутанный серой дымкой. Это была сова. Но не обычная почтовая сова из Британии. Эта была крупной, черной, как сама ночь, с горящими, словно уголья, глазами. Она несла в когтях свиток из темного, почти черного пергамента, перевязанный золотой лентой.

В одно мгновение все замерли. Кухулин, дремавший в углу, был уже на ногах, его копье материализовалось в руке. Нобунага вскочила, ее тело напряглось, как пружина, а в воздухе запахло озоном.

Сова не пыталась приблизиться. Она подлетела к границе веранды, на которой стояли невидимые защитные руны, и просто разжала когти. Свиток упал на деревянный пол с глухим, тяжелым стуком. После чего птица развернулась и так же бесшумно растворилась в воздухе.

– Гоблинская почта, – констатировала Рин, ее лицо стало серьезным. – Она проходит через любые магические барьеры, кроме тех, что основаны на их собственной магии. Это официальное послание из Гринготтса.

Она посмотрела на Гарри. – Оно адресовано тебе. Вернее, не тебе. Имени «Гарри Тосака».

Все взгляды обратились на свиток. На нем, выведенные острым, угловатым почерком, золотыми чернилами, которые, казалось, впитали в себя свет, были начертаны два слова:

*Гарри Поттер*.

Гарри почувствовал, как внутри все похолодело. Это имя. Призрак, от которого он так старательно избавлялся, снова явился на его порог. Он медленно встал, подошел к свитку и поднял его. Пергамент был холодным и жестким, как кожа ящерицы. Печать была сделана не из воска, а из застывшего золота, и на ней был оттиск скрещенных ключей и кинжала.

Он сломал печать. Внутри оказался один-единственный лист. Текст был написан на идеальном английском, но формулировки были сухими и безжалостными, как удар молота по наковальне.

*«Уведомление о запросе на изменение статуса Наследника рода Поттер. Получен официальный запрос от Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора, действующего от имени Годрика Джеймса Поттера, на передачу прав и доступа к сейфу №687 и всем связанным с ним активам. В соответствии со статьей 37-гамма Гоблинского кодекса о наследовании, действующий Наследник, Гарри Джеймс Поттер, вызывается для подтверждения своего статуса или официального отречения. Слушание назначено на полдень, 31-е октября, сего года. Неявка будет расценена как молчаливое согласие с запросом. Поверенные банка Гринготтс, Лондонское отделение».*

Гарри дочитал до конца. Потом прочел еще раз. Его руки не дрожали. Его лицо было абсолютно спокойным. Но внутри бушевала ледяная ярость.

– ОНИ СМЕЮТ?! – взревела Нобунага, заглянув ему через плечо. Ее магическая энергия взорвалась, окутав ее фигуру алым сиянием. Трава у веранды начала дымиться. – ОНИ СМЕЮТ ТРОГАТЬ ТО, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ ТЕБЕ?! Я СОЖГУ ИХ БАНК! Я СОЖГУ ИХ ВОНЮЧИЙ ОСТРОВ И РАЗВЕЮ ПЕПЕЛ НАД ОКЕАНОМ!

– Тихо, Нобу, – голос Рин был острым, как бритва. Она тоже прочла письмо. – Это ловушка. Очевидная, как яма посреди дороги.

– Ловушка или нет, они посягнули на собственность моего мужа! – не унималась Нобунага. – Это объявление войны!

– Да, это оно, – согласилась Рин, ее глаза сверкали от холодного гнева. – Но не той войны, которую ты думаешь. Это не призыв к битве. Это вызов на дуэль. Юридическую. Они не могут просто забрать деньги. Законы Гринготтса священны. Но они могут заставить тебя, Гарри, либо явиться и подтвердить, что ты все еще Гарри Поттер, либо официально от всего отказаться в пользу своего братца. Они загоняют тебя в угол.

Гарри молчал. Он смотрел на пергамент в своих руках. На это ненавистное имя. Деньги. Ему были не нужны эти деньги. Он был совладельцем корпорации Тосака, его личное состояние было в сотни раз больше, чем все золото в этом проклятом сейфе. Ему не нужно было имя Поттер. Он был Гарри Тосака, муж Королевы-Завоевательницы.

Но позволить им… позволить Дамблдору, Джеймсу, Лили… просто взять и отдать его наследие, его прошлое, каким бы омерзительным оно ни было, их «золотому мальчику»… Это было не просто воровство. Это было окончательное унижение. Это было стирание его личности, подтверждение того, что он – всего лишь временная помеха, пустое место, чье наследство можно передать «настоящему» герою.

Это был плевок в лицо не только ему, но и его предкам, тем Поттерам, которые жили и умирали до Джеймса.

– Я не хочу этого имени, – тихо сказал он, и все замолчали, прислушиваясь. – Я не хочу этих денег. Я не хочу иметь ничего общего с этим миром.

Он поднял голову, и в его зеленых глазах горел тот же лед, что и в день визита Поттеров. – Но я не позволю им это взять. Не для *него*.

Нобунага перестала метать молнии. Она подошла к нему и взяла его руку. – Тогда мы идем. И мы заберем все до последнего кната. А если они попробуют нам помешать, мы заберем и их банк.

– Это не так просто, – вмешалась Базетт. – Явиться в Лондон – значит ступить на их территорию. Они будут ждать. Министерство, Орден Феникса… весь их магический мир будет против нас.

– Пусть, – Гарри посмотрел на нее. – Мы не будем прятаться. Мы не будем прокрадываться.

– Именно, – подхватила Рин, ее мозг уже работал на полную мощность, просчитывая варианты. – Мы не будем играть по их правилам. Они ждут, что явится озлобленный, одинокий мальчишка, которого легко будет схватить. Они не ждут нас.

Она обвела взглядом всех присутствующих. – Это будет не тайная вылазка. Это будет официальный дипломатический визит. Мы не будем вступать в контакт с их Министерством. Мы будем иметь дело только с Гринготтсом. Гоблины – независимая нация. Их банк – суверенная территория. Мы прибудем как представители дома Тосака для урегулирования финансового вопроса нашего члена семьи.

– Дипломатический визит? – хмыкнул Кухулин. – Звучит скучно.

– Дипломатия – это война, ведущаяся другими средствами, Пес, – отрезала Рин. – А в этой войне у нас есть преимущество. Они думают, что мы – банда головорезов и контрабандистов. Они не ожидают от нас тонкой игры.

– Кто едет? – спросил Широ, его лицо было серьезным. – Я с тобой, Гарри.

– Нет, – твердо сказал Гарри. – Ты нужен здесь. Илия, Сакура, вы все. Это не полномасштабное вторжение. Это хирургический удар. Нужна небольшая, элитная команда.

– Я еду, – сказала Рин. – Я – глава дома Тосака и твой официальный представитель. Я буду вести переговоры. – Я еду, – сказала Нобунага. – Я – твой щит и твой меч. Мое присутствие будет лучшим аргументом в любых переговорах. – Я еду, – сказала Базетт. – Я – специалист по тактике и силовому противодействию. Если их «дипломатия» провалится, понадобится моя.

Гарри посмотрел на них. Сестра-стратег. Жена-разрушитель. Наставник-воин. Идеальная команда. – Решено. Мы вчетвером.

– Когда вылетаем? – спросила Базетт.

– Мы не полетим, – улыбнулась Рин. – Это слишком медленно и оставит слишком много следов. У меня есть кое-что получше. Древний ритуал пространственного переноса семьи Тосака. Требует много энергии и точных координат, но он мгновенный и не отслеживается их примитивной магией. Мы появимся прямо на пороге Гринготтса.

Она повернулась к Гарри. – У нас есть два дня на подготовку. Я соберу все необходимые документы, подтверждающие твой статус в семье Тосака. Базетт, подготовь защитные артефакты. Нобу… постарайся не сжечь Лондон в первые пять минут.

– Постараюсь, – промурлыкала Королева Демонов, но в ее глазах плясали черти.

***

Два дня спустя, в мастерской Рин, все было готово. На полу светился сложный магический круг, сотканный из света и теней. В его центре стояли четверо.

Рин была в строгом, но элегантном темно-синем платье, которое не сковывало движений. На ее шее висел кулон с гербом Тосака – фамильный артефакт, усиливающий ее магию.

Базетт была в своем обычном боевом облачении, поверх которого был накинут длинный плащ, скрывающий ее фигуру. Ее лицо было непроницаемо, но ее аура вибрировала от сжатой энергии.

Нобунага отказалась от европейского костюма. На ней было роскошное боевое кимоно алого и черного цветов, расшитое золотыми драконами. Оно не было доспехом, но Гарри знал, что под тонкой тканью скрыта концептуальная защита, способная выдержать прямое попадание артиллерийского снаряда. Она выглядела как императрица, явившаяся судить своих вассалов.

И Гарри. Он был одет в черные брюки, черную рубашку и длинное, сшитое на заказ пальто из темной, матовой ткани, которая, казалось, поглощала свет. Его волосы были коротко подстрижены, а зеленые глаза смотрели на мир с холодным спокойствием. Он не был похож ни на запуганного мальчика из чулана, ни на «золотого мальчика» Годрика. Он был Гарри Тосака.

Широ, Сакура, Илия и остальные стояли за пределами круга. – Будь осторожен, Гарри-нии-чан, – сказала Илия, ее голос был непривычно серьезным. – Если они тебя обидят, Берсеркер придет и всех сломает.

– Мы справимся, – улыбнулся ей Гарри.

Он в последний раз оглядел свой дом, свою семью. И повернулся к кругу. – Готовы?

– Всегда, – ответила за всех Нобунага.

Рин подняла руку, и магический круг вспыхнул ослепительным светом. – Активация. Координаты: Лондон, Косой переулок, ступени банка Гринготтс.

Мир за пределами круга исчез, сменившись вихрем цветов и звуков. Гарри почувствовал, как пространство и время скручиваются вокруг них. Это было не похоже на грубую аппарацию волшебников. Это было похоже на то, как игла пронзает ткань мироздания, выходя в другой точке.

***

Полдень в Косом переулке был оживленным. Волшебники спешили по своим делам, не обращая внимания на величественное белое здание банка Гринготтс. Джеймс и Лили Поттер, а также Сириус Блэк стояли в тени аптеки, нервно поглядывая на часы. Дамблдор заверил их, что Гарри не явится, и это была лишь формальность, чтобы передать права Годрику. Но они все равно ждали. Надеялись. Боялись.

Ровно в полдень, когда часы на здании Министерства магии пробили двенадцать раз, воздух перед ступенями Гринготтса замерцал. Это не было хлопком аппарации. Это было тихое, почти благоговейное искажение реальности.

На глазах у изумленной толпы из этого мерцания шагнули четыре фигуры.

Они появились из ниоткуда, ступив на каменные плиты с такой уверенностью, будто весь мир принадлежал им. Молодая женщина в элегантном синем платье с аурой власти. Другая женщина в длинном плаще, от которой веяло смертельной угрозой. Третья, в экзотическом алом кимоно, чья красота была хищной и опасной, а улыбка обещала гибель.

И в центре – молодой человек в черном пальто, с пронзительными зелеными глазами и лицом, лишенным всяких эмоций.

Гарри Поттер вернулся.

Но это был не тот мальчик, которого они помнили. Это был не тот сломленный ребенок, которого они ждали.

Это был король, прибывший в сопровождении своей свиты, чтобы забрать то, что принадлежит ему по праву.

Джеймс Поттер открыл рот, чтобы позвать сына. Но слова застряли у него в горле. Он смотрел не на сына. Он смотрел на чужого, могущественного мага, который остановился на ступенях банка и обвел Косой переулок холодным, оценивающим взглядом. Взглядом завоевателя, осматривающего свои новые владения.

Лондон ждал. Но он не был готов к таким гостям. Капкан захлопнулся, но, похоже, поймал он не ту жертву, на которую был рассчитан.