Гарри Рэдфилд
Холодная сталь и старая кровь
Вспышка боли выжгла остатки боевого транса Аластора Грюма.
Осколки раздробленных костей пробили плоть кисти, горячая кровь хлестнула по рукаву драконьей кожи, а его верная палочка — оружие, прошедшее три десятка лет рейдов и кровавых стычек, — разлетелась на щепки от попадания крупнокалиберной пули. Старый аврор рухнул на колени, судорожно зажимая изувеченное запястье, и в его единственном живом глазу впервые за четверть века мелькнул первобытный, животный страх.
Он даже не услышал звука выстрела. Пуля опередила грохот.
– Аластор! – истошно закричала Лили, бросаясь к наставнику.
– Назад, дура! – прохрипел Грюм сквозь зубы, но было слишком поздно.
С крыш и из-за бетонных парапетов не полетели лучи заклинаний. Маглы не кричали пафосных формул на латыни. Они не вставали в дуэльные стойки. Они работали по армейским протоколам зачистки зон биологического заражения четвертого уровня.
С глухим металлическим щелчком на асфальт перед магами упали четыре цилиндрических снаряда.
– *Авис! Протего!* – в панике взмахнул палочкой Сириус Блэк, пытаясь закрыть крестницу и друга.
Грохот светошумовых гранат M84 разорвал ночь с силой в сто восемьдесят децибел, сопровождаясь ослепительной вспышкой в два с половиной миллиона кандел.
Для людей, чьи органы чувств были обострены магией, этот удар оказался чудовищным. Световая стена выжгла сетчатку глаз даже сквозь зажмуренные веки. Звуковая волна мгновенно разорвала барабанные перепонки, превратив мир в свистящий, пульсирующий кошмар. Сириус взвыл, роняя палочку и хватаясь за окровавленные уши, его координация мгновенно разрушилась, и он тяжело завалился набок, скребя ногтями гравий.
Римус Люпин, чье обостренное волчье чутье приняло на себя десятикратный удар акустического удара, рухнул на четвереньки. Из его ушей и носа толчками потекла кровь, тело оборотня забилось в судороге от сенсорного шока.
Следом за вспышками площадь заволокло едким, белым дымом. Но это был не магловский слезоточивый газ, к которому волшебники могли применить головной пузырь.
– Внимание всем группам, – раздался спокойный, ледяной голос Гарри в радиоэфире, разносившийся из внешних динамиков базы. – Подавление. Работать без летального исхода. Они нужны мне живыми для протокола.
Из белесой завесы выступили тени. Они двигались с пугающей скоростью, в глухих противогазах, с приборами ночного видения, светящимися фосфорно-зелеными линзами.
Кингсли Бруствер, один из лучших боевых магов аврората, попытался вслепую крутануться на пятке, наугад выбрасывая веер режущих чар:
– *Диффиндо! Сектум…*
Сухой треск электрошокера прервал заклинание на полуслове.
Два дротика системы «Тазер» с металлическими зубцами вонзились магу в плечо и бедро, пробив легкую ткань мантии. Пятьдесят тысяч вольт электрического тока разом замкнули нервную систему великана. Мышцы Кингсли окаменели, он захрипел, выронил палочку и рухнул на бетон, не в силах пошевелить даже пальцем. Через секунду двое оперативников BSAA скрутили его руки за спиной сверхпрочными пластиковыми стяжками.
Джеймс Поттер ослеп. Перед глазами плясали багровые пятна, в ушах стоял непрерывный колокольный звон, а горло драл химический реагент.
– Лили! – хрипел он, лихорадочно выставив перед собой палочку. – Лили, где ты?! Я убью вас, магловские выродки! *Инсендио! РЕДУКТО!*
Огненная струя взметнулась в небо, бесполезно опалив пустоту.
Чья-то тяжелая рука перехватила запястье Джеймса. Хватка была настолько нечеловечески мощной, что кости предплечья затрещали. Древко из красного дерева выскользнуло из онемевших пальцев.
– Ты слишком много шумишь, Джеймс, – раздался над самым его ухом тихий, абсолютно знакомый и в то же время смертельно чужой голос.
Джеймс моргнул, слезы градом катились из обожженных глаз, размывая силуэт.
Перед ним стоял Гарри.
Но в этом мужчине не осталось ни единой черты того затравленного, худенького мальчика, которого запирали в подвале Поттер-мэнора за разбитые чашки Годрика. Перед ним возвышался рослый, широкоплечий оперативник в тактическом шлеме, с бронежилетом, иссеченным следами когтей и осколков. На его поясе висели гранаты, запасные магазины и тяжелый боевой нож из черненой стали. Лицо Гарри было открыто — он даже не надел противогаз, его легкие, закаленные токсинами биооружия, без труда фильтровали взвесь.
– Г-гарри?.. – прохрипел Джеймс, пытаясь свободной рукой нанести удар. – Щенок… Как ты смеешь… Я твой отец! Я глава…
Гарри даже не поморщился.
Короткое, выверенное движение плеча — и бронированный локоть врезался Джеймсу точно в основание челюсти. Хруст сломанной кости утонул в гуле базы. Лорд Поттер захлебнулся собственным криком, его ноги подкосились, и Гарри резким подсекающим движением бросил отца на асфальт, прижав его шею коленом к холодной земле.
Вес снаряженного бойца вдавил Джеймса в крошку бетона так, что тот не мог даже вдохнуть.
– Ты не отец, – произнес Гарри, глядя сверху вниз в слезящиеся глаза Джеймса. В изумрудном взоре сына не было ни ярости, ни мести. Там была лишь брезгливая пустота, с которой ликвидаторы смотрят на выползшего из канализации мутанта. – Ты биологический материал, совершивший фатальную тактическую ошибку.
– Гарри! Сынок! Умоляю, не надо!
Лили Поттер ползла к ним на коленях. Ее мантия была разорвана, лицо испачкано копотью и кровью из разбитого носа, рыжие волосы спутались. Она потеряла свою палочку еще во время разрыва гранаты и теперь тянула дрожащие руки к сыну:
– Гарри… Пожалуйста… Мы пришли поговорить! Мы пришли спасти семью! Посмотри на меня, я твоя мать!
Из дымовой завесы, мягко ступая тяжелыми армейскими ботинками, вышла Клэр Редфилд.
В ее руках был автоматический карабин, направленный прямо в лоб Лили. Карие глаза женщины горели той первобытной материнской яростью, перед которой пасовали даже инфицированные солдаты в подземных бункерах Umbrella.
– Семью? – голос Клэр хлестнул Лили, словно пощечина. – Вы пришли сюда под чарами скрытности, с оружием в руках, посреди ночи на суверенную военную базу другой страны. Вы пришли забрать моего сына. Вы хотели стереть мне память и выжечь мою кровь из живого ребенка, тварь!
– Нет… вы не понимаете! – зарыдала Лили, отшатнувшись от дула автомата. – Годрик… он спас всех нас! Он ранен! Ему нужен наследник! Гарри должен был понять… ради Высшего Блага…
– Пошла ты нахрен со своим Высшим Благом, – отчеканила Клэр. Палец на спусковом крючке дрогнул, но женщина сдержала себя. – Если бы не Гарри, я бы пустила тебе пулю между глаз прямо сейчас. За каждую мысль о моем ребенке.
Дым начал рассеиваться под холодным пустынным ветром.
Картина, открывшаяся магам, была сокрушительной.
Лучшие бойцы Ордена Феникса, победители величайшего темного мага современности, элита британского колдовства лежали лицом в грязи.
Аластор Грюм стонал, прижатый к земле дулом пулемета Криса Редфилда; пальцы старого аврора были перетянуты жгутом, чтобы остановить кровотечение. Сириус Блэк, оглушенный и дезориентированный, бессмысленно хватал ртом воздух, будучи намертво закованным в магловские титановые наручники за спиной. Римус Люпин лежал без сознания. Кингсли Бруствер тихо хрипел под тяжелым сапогом бойца штурмовой группы.
Все их палочки — величайшие магические реликвии, проводники их воли и силы — лежали в металлическом поддоне у ног Гарри.
Гарри медленно поднялся, убирая колено с шеи Джеймса. Лорд Поттер судорожно закашлялся, сплевывая на асфальт кровь и выбитые зубы. Он попытался приподняться на локтях, с ужасом глядя на своего брошенного, забытого первенца.
– Вы назвали меня трусом шесть лет назад, – спокойно заговорил Гарри, доставая из кобуры свой армейский нож. Клинок хищно блеснул в свете прожекторов. – Вы заявили в Больничном крыле, что я недостоин носить имя Поттер, потому что я не полез в пасть к психопату с манией величия ради вашей дешевой славы.
– Гарри… – прохрипел Джеймс, держась за сломанную челюсть. – Мы… мы были на взводе… шла война…
– Война? – Гарри тихо, жутко усмехнулся.
Он подошел к металлическому поддону, взял палочку Джеймса — гибкое, полированное красное дерево, которым лорд так гордился.
Хруст.
Гарри сломал ее пополам двумя пальцами, словно сухую ветку, и бросил обломки обратно в лицо отцу.
– Вы не знаете, что такое война, – голос Гарри стал жестким, чеканящим каждое слово. – Ваша «война» — это потасовка кучки снобов в одном маленьком графстве. Вы прятались по гостиным, бросались разноцветными искрами и спорили о чистоте крови, пока горстка фанатиков в масках терроризировала ваше жалкое министерство. Вы даже убивать боялись, слушая сказки вашего полоумного директора о спасении заблудших душ!
Гарри шагнул к Сириусу. Палочка Блэка — древний артефакт с рунической вязью — с сухим треском разлетелась на три части.
– Нет! – взвыл Сириус, дернувшись в наручниках, но оперативник BSAA мгновенно прижал его голову прикладом к бетону. – Моя палочка! Щенок, ты ответишь за это!
– Я видел настоящую войну, Блэк, – Гарри наступил сапогом на обломки, превращая их в мелкую стружку. – Я был в Раккун-Сити в девяносто восьмом. Я видел, как сто тысяч мирных граждан за три дня превратились в гниющее мясо, пожирающее собственных детей. Я видел, как люди сдирали с себя кожу живьем, сходя с ума от Т-вируса. Я стрелял в тварей, созданных в пробирках, чьи раны затягивались быстрее, чем вы успели бы взмахнуть своими деревяшками. Я жег напалмом целые исследовательские комплексы, пока вы пили тыквенный сок в Хогвартсе!
Гарри повернулся к Лили. В ее зеленых глазах стоял немой, парализующий ужас. Она смотрела на обломки палочек, на кровь своих друзей, на непоколебимых американских солдат вокруг и понимала: мир, который она знала, рухнул. Магия не сделала их всемогущими. Магия сделала их слепыми.
– Гарри… – слезы текли по ее щекам, смывая грязь. – Неужели в тебе… совсем ничего не осталось? Ни капли любви к нам? К твоему брату? Годрик умирает без наследника… он же твой брат! Твоя плоть и кровь!
– Моя плоть и кровь спит в жилом секторе под охраной моих людей, – Гарри указал лезвием ножа в сторону двухэтажного корпуса. – Моя семья — это женщина, которая вытаскивала меня из горящих лабораторий в Париже, когда я захлебывался кровью. Моя семья — это Крис, который прикрывал мне спину против Тиранов в Африке. А вы… вы чужие люди, совершившие вооруженное нападение на военный объект Альянса.
Из темноты плаца вышел Крис Редфилд. Он подошел к Гарри, держа в руках спутниковый телефон:
– Гарри. Вашингтон на проводе. Генерал требует отчет. Системы слежения зафиксировали всплеск пространственной аномалии в нашем секторе. Министерство обороны готово объявить террористическую угрозу высшего уровня.
Услышав слова «Министерство обороны», Кингсли Бруствер, все еще лежащий на земле, с трудом повернул голову:
– Сквиб… если ты передашь нас магловским властям… это конец Статута. Начнется мировая война. Миллионы погибнут…
– Статут? – Гарри бросил холодный взгляд на темнокожего аврора. – Ваша глупая ширма держится только потому, что немагическим правительствам плевать на вас, пока вы сидите в своих гетто. Но вы пришли сюда. Вы нарушили границы государства, обладающего ядерным арсеналом и армией в миллион штыков. Вы действительно думали, что Дамблдор правит миром?
Гарри наклонился к Джеймсу, схватив его за ворот разорванной мантии и приподняв над землей:
– Ты хотел забрать моего сына? Ты хотел провести ритуал очищения крови? Слушай меня сюда, лорд Поттер. Если бы мы следовали законам этого мира, вы все уже лежали бы в черных пластиковых мешках в качестве неопознанных террористов. Ваши тела вскрыли бы в закрытом морге Пентагона, а ваши мозги законсервировали бы для изучения паранормальных явлений. И никакой Дамблдор не нашел бы даже ваших могил.
Джеймс мелко дрожал. Спесь чистокровного аристократа, строившаяся на десятилетиях безнаказанности, испарилась без следа. Перед ним был не просто его брошенный сын. Перед ним был представитель огромного, безжалостного, технологического мира, о масштабах которого маги даже не догадывались.
– Ч-что… ты собираешься делать? – с трудом выговорил Джеймс разбитыми губами.
– Я отправлю вас обратно, – ответил Гарри, отпуская его воротник. Джеймс бессильно осел на асфальт. – Не из милосердия. И не потому, что я боюсь вашего Визенгамота. Я отправлю вас обратно в качестве наглядного пособия.
Гарри повернулся к бойцам BSAA:
– Освободить их от стяжек. Палочки уничтожить полностью. Оставить только одну — для создания возвратного портала.
Один из бойцов вытащил из поддона палочку Лили — тонкую ивовую веточку — и бросил ее на колени женщине. Все остальные палочки — Джеймса, Сириуса, Грюма, Кингсли и Римуса — легли под гусеницу бронетранспортера, который с мерным дизельным рокотом сдал назад, превратив бесценные магические артефакты в пыль и мелкие щепки.
Сириус глухо застонал, закрыв лицо руками. Для чистокровного мага зрелище уничтожения родового оружия было страшнее физической пытки.
– Грюма погрузите на носилки, – приказал Гарри. – Ему оказали первую помощь, жгут наложен. До Лондона дотянет, если ваш великий директор не забудет применить зелья.
Солдаты грубо вздернули пленных на ноги. Джеймс едва держался, опираясь на рыдающую Лили. Сириус волочил ноги, его взгляд был абсолютно пустым, словно дементоры высосали из него душу без всякого поцелуя.
Гарри подошел к матери вплотную. Лили вздрогнула, ожидая удара, но Гарри лишь достал из разгрузки небольшой прозрачный пластиковый контейнер.
Внутри контейнера, в густой желтоватой жидкости, плавал фрагмент живой мышечной ткани — темно-багровый, пульсирующий, покрытый мелкими щупальцами и наростами, которые непрерывно шевелились, пытаясь пробить толстый пластик.
Лили отшатнулась с гримасой отвращения:
– Что… что это за мерзость?!
– Это образец ткани существа, зараженного улучшенным штаммом Т-вируса с внедрением паразита «Лас-Плагас», – ровным, почти лекторским тоном произнес Гарри. – Мы ликвидировали эту вспышку в Испании три месяца назад. Это существо уничтожило целый гарнизон вооруженных людей за сорок минут. Оно не чувствует боли. Его плоть регенерирует быстрее, чем действует «Редукто». Оно размножается спорами.
Гарри убрал контейнер обратно в подсумок и заглянул матери прямо в глаза:
– Вы считаете своего Волан-де-Морта абсолютным злом. Вы считаете его чудовищем. Вы глупцы. Настоящие чудовища создаются в лабораториях людьми в белых халатах, и они не оставляют шансов на жизнь. Моя работа — уничтожать этот ад. И если ваш Дамблдор еще раз пошлет сюда своих ручных птиц… если Годрик хотя бы во сне произнесет имя моего сына…
Гарри сделал паузу. Воздух вокруг него словно сгустился, тяжелая подавляющая аура заставила Лили опустить голову.
– Я не стану дуэлировать. Я привезу образцы этого вируса в Косой переулок. Я распылю его в Хогвартсе. Я превращу вашу чистокровную Британию в один большой морг, в котором ваши дети сожрут своих родителей заживо. Передай это Дамблдору. Дословно.
Лили зажала рот ладонью, задыхаясь от накатившей тошноты и первобытного ужаса. Она поняла: он не блефует. В этом человеке не осталось ничего английского, ничего магического, ничего поттеровского. Он был солдатом другой, беспощадной эпохи.
– Активируй портал, – бросил Гарри.
Дрожащими, окровавленными пальцами Лили подняла ивовую палочку. Ее магия сбоила, искры сыпались из кончика древка, словно из перегоревшей лампочки. С пятой попытки, сквозь рыдания, она сумела наложить заклинание пространственного переноса на аварийный медальон Ордена:
– *Портус…*
Вспышка грязно-синего света скрутила пространство над плацем. Изувеченные, сломленные волшебники исчезли, оставив после себя лишь пятна крови на бетоне, запах озона и кучку раздавленных деревянных щепок под колесами броневика.
На базе снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь свистом пустынного ветра и мерным рокотом дизельных генераторов.
Крис подошел к Гарри и тяжело опустил руку ему на плечо:
– Жестко ты с ними.
– Они иначе не понимают, Крис, – Гарри снял тактический шлем, тряхнув темными волосами. – Магическое сообщество веками жило в иллюзии собственного превосходства. Для них маглы — это скот. Безмозглые овцы, которых можно грабить, стирать им память и отбирать детей. Если бы я проявил хоть каплю слабости, завтра здесь был бы весь их Аврорат.
Клэр подошла сзади, мягко обвив руками его талию и прижавшись щекой к бронежилету на его спине. Гарри накрыл ее ладони своими загрубевшими пальцами, чувствуя, как ледяное напряжение боя постепенно отступает.
– Ты в порядке? – тихо спросила она.
– Да, – Гарри повернулся к жене и нежно поцеловал ее в лоб. – Как Чарли?
– Спит, – улыбнулась Клэр, хотя в ее глазах все еще тлел огонек недавней тревоги. – Даже не проснулся от ваших фейерверков. Весь в отца — нервы как стальные тросы.
– Крис, – Гарри посмотрел на шурина. – Нужно усилить внешний контур. Запроси у штаб-квартиры автоматические турели с тепловизорами и датчиками пространственных возмущений. Если британцы решат совершить глупость и нарушить международный протокол — мы должны встретить их на дальних подступах.
– Сделаю, – кивнул Крис, разворачиваясь к командному пункту. – Свяжусь с Леоном. У него есть выходы на спецслужбы, перекроем им любые неофициальные каналы переброски через границу.
Гарри обнял жену за плечи, и они медленно пошли в сторону жилого сектора, оставляя позади залитый светом прожекторов плац.
***
*Лондон. Площадь Гриммо, 12. Тот же час.*
В штаб-квартире Ордена Феникса царило напряженное ожидание.
В длинной мрачной кухне, освещенной десятками плавающих свечей, собрались те, кто с замиранием сердца ждал новостей о спасении рода Поттер. Во главе стола сидел Альбус Дамблдор, чинно потягивая чай из фарфоровой чашки. Рядом расположился Годрик, чье бледное лицо то и дело кривилось от раздражения. Молодой герой не находил себе места, нервно постукивая здоровой рукой по полированному дереву.
– Ну сколько можно?! – в очередной раз вспылил Годрик, бросив яростный взгляд на настенные часы, чьи стрелки показывали глубокую ночь. – Директор, операция должна была занять двадцать минут! Проникнуть на магловскую базу, оглушить охрану, забрать ребенка и уйти! Что там можно делать два часа?!
– Терпение, Годрик, – невозмутимо отозвался Дамблдор, поверх очков глядя на своего протеже. – Аластор Грюм — опытнейший стратег. Он действует методично. Магловские военные объекты могут иметь сложную систему замков и сигнализаций. Кроме того, твоя мать настаивала на мирном диалоге с Гарри. Женское сердце ищет примирения. Нам важно не просто забрать дитя, но и оставить в душе Гарри зерно раскаяния.
– Да плевать мне на его раскаяние! – огрызнулся Годрик. – Он сквиб! Отщепенец! Он предал семью на Турнире, бросил меня на кладбище! Если бы не он, я не получил бы это чертово проклятие! Он обязан отдать мне своего щенка! Это меньшее, чем он может искупить свой позор!
– Годрик прав, Альбус, – поддержала жениха Джинни Уизли, сидевшая рядом. Ее лицо было напряженным, в глазах читалась холодная жадность. – Мы с Годриком заслужили право на счастье. Магический мир ждет наследника победителя Темного Лорда! Вся Британия празднует победу, мы не можем объявить народу, что род Поттеров угас! Гарри должен знать свое место.
Молли Уизли хлопотала у плиты, подогревая куриный бульон:
– Бедный мальчик… Я приготовлю для малыша детскую в Норе. Конечно, кровь этой американской маглы нужно будет выводить зельями и ритуалами, но Джинни станет прекрасной матерью. Мы воспитаем истинного волшебника, верного свету!
Дамблдор благодушно улыбнулся в бороду:
– Вот видишь, мой мальчик. Все устроится. Великие цели требуют непростых решений. Мы вернем ребенка, привяжем его к алтарю Поттер-мэнора, и через двадцать лет он займет твое место во главе света.
Воздух в центре кухни внезапно взвыл, словно раненый зверь.
Пространство закрутилось грязно-синей воронкой, выбросив в комнату чудовищную волну запаха пороха, паленой плоти, химикатов и свежей крови.
С глухими ударами на каменные плиты пола посыпались тела.
– Вернулись! – вскочил Годрик с сияющей улыбкой. – Наконец-то! Где…
Слова застряли у него в горле.
Чашка чая в руке Дамблдора замерла на полпути ко рту. Улыбка сползла с лица Верховного чародея, превратившись в маску ошеломленного недоверия. Молли Уизли выронила половник, который со звоном ударился о чугунную плиту.
На полу кухни не было ребенка в пеленках.
Там лежали окровавленные, изувеченные останки элиты Ордена Феникса.
Аластор Грюм лежал на животе, из его перетянутого грубым магловским жгутом запястья сочилась сукровица; три пальца отсутствовали начисто, разорванная плоть почернела от порохового ожога. Старый аврор хрипел, скребя ногтями пол.
Римус Люпин лежал без сознания, из его ушей тонкой струйкой текла темная кровь, пропитавшая воротник ветхой мантии.
Кингсли Бруствер сидел у стены, обхватив голову руками. Здоровый гигант безостановочно дрожал мелкой дрожью, его взгляд был расфокусирован, а на шее багровели ожоги от электрических контактов шокера.
Сириус Блэк сидел на полу, прислонившись к ножке стола. Его глаза были широко раскрыты, в них плескался чистый, незамутненный ужас. На его запястьях зияли глубокие кровавые борозды от стальных браслетов, а губы непрерывно шептали:
– Монстры… Это не магия… Они разорвали нас за секунды… Мы для них ничто…
А посреди кухни, на коленях, стояли Джеймс и Лили Поттер.
Джеймс держался за сломанную челюсть, его лицо превратилось в сплошной багрово-синий отек, сквозь разбитые губы пузырилась кровавая слюна. Парадная мантия лорда висела клочьями, покрытая следами копоти и магловских сапог.
Лили рыдала в голос, уткнувшись лицом в подол своей изодранной мантии. Ее тело сотрясали конвульсии такого дикого, животного ужаса, какого Дамблдор не видел у нее даже в ночь нападения Волан-де-Морта.
– Что… что произошло?! – в панике вскрикнул Годрик, пятясь от стола. – Где ребенок?! Папа! Мама! Где палочки?!
– Нет… палочек… – с трудом, шепелявя выбитыми зубами, выдавил Джеймс. Каждое слово давалось ему с мучительной болью. – Он… сломал их… Все…
– КТО?! – взревел Годрик. – Этот мелкий сквиб?! Вы что, не могли оглушить его?! Вы — величайшие маги! Папа, ты победитель Пожирателей!
– Замолчи! – истошно закричала Лили, поднимая заплаканное, перекошенное лицо. В ее взгляде на Годрика впервые в жизни не было слепой любви — там была дикая, безумная злоба загнанного зверя. – Замолчи, идиот! Ты ничего не понимаешь! Ничего!
– Лили, девочка моя, успокойся, – Дамблдор наконец поднялся из-за стола.
Его руки слегка подрагивали, когда он достал Бузинную палочку. Директор мгновенно направил древко на Грюма, накладывая диагностические и кровоостанавливающие чары:
– *Вулнера Санентур. Энервейт.* Аластор, ответь мне. Вас предало американское министерство? На вас напал их Аврорат?
– Не было… никакого Аврората, Альбус, – прохрипел Грюм, с трудом приподнимаясь на единственном локте. Его синий волшебный глаз бешено вращался, налившись кровью. – Маглы. Обычные маглы. И пацан.
– Это невозможно! – вмешалась Джинни, скрестив руки на груди. – Маглы не могут противостоять высшей магии! У вас были дезилюминационные чары! У вас были щиты!
– Твои щиты, девка, – Грюм сплюнул кровь на пол, – их пулеметы сожрали за две секунды! ДВЕ СЕКУНДЫ! Они даже не подошли к нам! Они забросали нас железом, от которого лопаются барабанные перепонки и выгорают глаза! Они двигались в дыму, как призраки! Мы не успели произнести ни одного чертового заклинания!
Грюм тяжело посмотрел на Дамблдора:
– Гарри сломал мою палочку руками. Он сломал челюсть Джеймсу одним ударом. Он быстрее вампира, Альбус. Его тело… в нем нет магии в нашем понимании. Там что-то другое. Они называют себя Альянсом по борьбе с биологическим терроризмом.
– Биологическим?.. – нахмурился Дамблдор. Впервые за долгие десятилетия великий стратег почувствовал, как почва уходит у него из-под ног. В его выверенной картине мира маглы были медлительными, уязвимыми созданиями, всецело зависящими от чар забвения и защиты Статута. – Альбус… – прошептала Лили, поднимаясь на ноги. Ее била крупная дрожь. Она подошла к Дамблдору и схватила старика за рукав расшитой мантии, пачкая шелк кровью. – Гарри… он передал тебе послание.
– Какое послание, Лили? – мягко спросил директор, но в его голосе прорезались тревожные нотки.
– Он показал мне плоть, – Лили зажмурилась, и слезы снова брызнули из ее глаз. – Живую плоть, созданную магловской наукой. Оно двигалось… оно регенерировало без магии. Гарри сказал… он сказал, что наш Волан-де-Морт — просто клоун по сравнению с тем, с чем они воюют каждый день.
Она впилась ногтями в руку Дамблдора, заглядывая ему в глаза:
– Он сказал, что если мы еще раз… хоть один раз появимся рядом с его сыном… если Годрик посмеет потребовать ребенка… он не пойдет в суд. Он не станет дуэлировать. Он привезет в Лондон их вирус. Он распылит его в Косом переулке и в Хогвартсе. Он превратит нас в чудовищ, которые сожрут друг друга живьем. Он сделает это, Альбус! Я видела его глаза! Он не волшебник… Он палач!
На кухне воцарилась гробовая, леденящая тишина.
Даже пламя свечей, казалось, притухло, реагируя на ужас, заполнивший комнату. Молли Уизли прижала ладони к щекам, тихо скуля от страха. Джинни побледнела, ее высокомерная маска треснула, обнажив растерянность избалованной девчонки.
– Блеф… – неуверенно подал голос Годрик, но в его тоне не было прежней спеси. Голос Избранного дрожал. – Он просто пугает нас… Магловские болезни лечатся простыми зельями! Экстракт бадьяна, рябиновый отвар…
– Заткнись, щенок! – внезапно взревел Сириус Блэк.
Он поднялся на ноги, шатаясь, словно пьяный. Его лицо было бледным, в глазах застыло безумие пережитого унижения:
– Ты сидел в Мунго и грел задницу на подушках