← Назад к обзору

Гарри Поттер и слуги бывшей войны в Имперской столицы за святой грааль

Суд Восходящего Солнца

Тишина, сковавшая Большой зал, стала физически осязаемой. Казалось, даже зачарованный потолок, отражавший ненастное осеннее небо Шотландии, замер, прекратив движение грозовых туч. Тысяча глаз — испуганных, потрясённых, не верящих — была прикована к юноше, стоящему в центре зала.

Вокруг него воздух дрожал от жара концентрированной праны. Слуги не скрывали своего присутствия. Напротив, каждый из них источал ауру такой древней и подавляющей мощи, что привычная магия замка скукоживалась, признавая превосходство существ из эпохи легенд.

Годрик Поттер, ещё минуту назад гордо выпячивавший грудь и наслаждавшийся овациями в роли национального спасителя, вжался в спину матери. Его губы мелко подрагивали, а хвалёный шрам-молния на лбу налился болезненным, багровым пульсом. Взгляд старшего брата — тяжёлый, лишённый жалости, словно смотрящий не на человека, а на пустое место — выворачивал душу наизнанку.

– Гарри… сыночек… – Лили Поттер сделала ещё один шаг вперёд, не обращая внимания на предупреждающий жест мужа. Её изумрудные глаза, точь-в-точь как у стоящего перед ней юноши, блестели от наворачивающихся слёз. – Мы искали тебя… Мы думали… Альбус сказал, что тебя забрали из дома Петунии неизвестные колдуны… Мы столько лет надеялись, что ты вернёшься домой!

– Домой? – Гарри слегка склонил голову к правому плечу. На его губах не появилось даже намёка на усмешку — лишь абсолютный, арктический холод. – Вы называете домом место, где продают первенца ради величия второго отпрыска? Где старый манипулятор решает, кому жить в шелках, а кому гнить на пороге магловского дома под осенним дождём?

– Держи язык за зубами, мальчишка! – взревел Джеймс Поттер, окончательно потеряв самообладание. Глава британского Аврората, привыкший к безоговорочному подчинению подчиненных и всеобщему почтению, резко выбросил руку вперёд. Палочка из красного дерева уставилась прямо в лицо Гарри. – Я не потерплю подобной клеветы в адрес директора Дамблдора и моей семьи! Кем бы ни были эти наёмники в маскарадных тряпках за твоей спиной, ты сейчас же опустишь оружие, отдашь палочку…

– Палочку? – Гарри тихо, едва слышно хмыкнул.

Он не сделал ни единого движения, но позади него раздался сухой, щелкающий звук взводимого курка.

Ода Нобунага плавно шагнула вперёд. Её алый мундир развевался, словно пропитанный кровью сотен сражений, а на тонких бледных губах играла улыбка истинного тирана. Вокруг Арчера в единое мгновение соткались из багрового пламени три десятка старинных фитильных аркебуз. Стволы намертво зафиксировались на жизненно важных точках Джеймса Поттера: лоб, горло, солнечное сплетение, сердце.

– Эй, пустоголовый петух, – лениво протянула Повелитель Шестого Небес, поправляя козырёк офицерской фуражки длинным холёным ногтем. – Ты действительно настолько туп или просто очень торопишься на аудиенцию к Эмме Дайо? Ты целишься деревянной зубочисткой в нашего господина? В того, кто несёт в себе кровь объединителей империй?

– Джеймс, нет! Опусти палочку! – вскрикнула Лили, чувствуя, как от каждой из парящих аркебуз исходит не просто магия, а концептуальная угроза уничтожения. Это оружие отрицало саму суть тайны, подавляло мистицизм, обращая его в пепел.

– Какое невежество, микон~! – сладко пропела Тамамо-но-Маэ, грациозно взмахнув широким рукавом синего кимоно.

Девять призрачных лисьих хвостов распушились за её спиной, мерцая первозданным небесным огнём. Златовласая красавица прищурила янтарные глаза, и воздух вокруг стола Гриффиндора мгновенно насытился запахом серы и ядовитого персика. Ученики, сидевшие поблизости, сдавленно захрипели, почувствовав, как их собственные магические каналы начинают перекручиваться в узлы под действием тончайшего даосского проклятия.

– Сметь угрожать будущему супругу этой скромной девятихвостой девы… – Кастер прикрыла нижнюю часть лица веером, но в её взоре полыхнула неприкрытая ярость тысячелетнего духа. – Знаете, мистер «великий аврор», в прежние времена за подобный выпад в сторону благородного господина с вашей семьи содрали бы кожу заживо, а печень скормили горным воронам. Желаете примерить старинные традиции на своей шкуре?

– Довольно! – голос Альбуса Дамблдора, усиленный древней магией замка, прокатился по залу, подобно раскату грома.

Старый волшебник медленно спустился с помоста. Его серебряная мантия шуршала по каменным плитам, а лицо, обычно сиявшее добродушием, превратилось в суровую гранитную маску. Старшая Палочка в его руке не была направлена на гостей открыто, но испускала глухое, вибрирующее сияние. Дамблдор остановился в пяти шагах от Гарри, пристально вглядываясь в черты юноши.

Верховный чародей попытался сделать то, что всегда приносило ему безоговорочную победу над непокорными умами. Тончайшая, невидимая игла легилименции бесшумно сорвалась с его взгляда, стремясь проникнуть в разум мальчика, вскрыть пласты памяти, подчинить волю и выяснить природу существ, стоявших за его спиной.

В следующее мгновение Дамблдор пошатнулся.

Его ментальный щуп не просто натолкнулся на стену. Он врезался в пылающий горизонт горящего храма Хонно-дзи, отразился от несокрушимой чести сотен клинков Синсэнгуми и был безжалостно разорван диким, нечеловеческим хохотом бога войны.

– О-хо-хо! Какая наглость! – Нагао Кагетора шагнула наперерез старику.

Её семилезвийное копьё с глухим лязгом ударило в пол, пробив вековой гранит, словно сухой пергамент. Волна чистой божественной праны ударила Дамблдору в грудь, заставив величайшего светлого мага столетия сделать шаг назад, чтобы удержать равновесие. Глаза Кагеторы сияли безумным, незамутнённым экстазом битвы. На её лице цвела та самая улыбка, при виде которой в эпоху Воюющих Провинций целые армии обращались в бегство.

– Пытаться осквернить своими грязными мыслями разум того, кого благословил Бисямонтен?! – звонко рассмеялась Лансер. – Старик, если ты жаждешь поединка душ, выйди против меня! Моё копьё давно не вкушало крови тех, кто мнит себя вершителями судеб!

– Альбус! – вскрикнула Минерва Макгонагалл, вскакивая со своего места за учительским столом. – Что здесь происходит?! Мерлин великий, мальчик… Гарри, останови их! Ты же в безопасности, ты в Хогвартсе!

– В безопасности? – Гарри медленно перевёл взгляд на декана Гриффиндора.

В его взгляде не было злобы. Там царила лишь абсолютная, подавляющая пустота человека, перешагнувшего через детские обиды и оставившего от них лишь холодный пепел.

– Профессор Макгонагалл. Вы присутствовали в ту ночь, когда этот старик отдавал меня на растерзание маглам? Нет, вас там не было. Зато там были мои так называемые «родители». И они без колебаний согласились вычеркнуть меня из рода, поверив сказке о «разрушенном ядре».

– Но твоя магия была уничтожена! – крикнул Джеймс, отчаянно пытаясь вернуть почву под ногами. – Любой диагност подтвердил бы! В тебе не осталось ни капли волшебства!

– В нём не осталось вашей дешёвой, ограниченной магии, – ледяным тоном отозвалась Окита Содзи.

Мечница вышла вперёд, встав по левую руку от Гарри. Её хрупкая ладонь покоилась на рукояти катаны. Окита держалась с безупречным достоинством самурая, но в глубине её фиалковых глаз клубилась смертоносная концентрация.

– Вы измеряете силу своими палочками и детскими искрами. Вы ослепли в своём сытом покое. Наш господин несёт в себе силу героических душ. Его плоть, кровь и дух перекованы в горниле, о котором ваши трусливые волшебники не смеют даже помыслить.

– Эй, Рёма, – пробасила Орё, повиснув на плече мужа и с откровенным аппетитом разглядывая сидевшего неподалёку судью Людо Бэгмена. – Этот толстяк в полосатом похож на большую зелёную гусеницу. Можно я откушу ему голову?

– Орё-сан, пожалуйста, воздержись, – вздохнул Сакамото Рёма, мягко потянув спутницу за руку. – Мы здесь для официального дипломатического урегулирования. Хотя, признаться… – Райдер окинул собравшихся грустным, понимающим взором человека, видевшего падение целой эпохи Сёгуната. – Глядя на этих господ, я вспоминаю худшие дни падения Бакуфу. Та же спесь, то же цепляние за рушащиеся законы и абсолютная слепота перед новым веком.

– Хватит трепаться! – прорычал Мори Нагаёси. Берсеркер с размаху вогнал лезвие своего массивного копья в пол рядом с гриффиндорским столом. Деревянная лавка с треском раскололась пополам, заставив Рона Уизли и Невилла Долгопупса с визгом отпрянуть в сторону. – Хозяин! Дай мне приказ! Я разрублю на четыре части этого бородатого деда, сниму скальп с того очкарика, и мы пойдём жрать мясо! Меня бесит этот сырой воздух!

– Молчать, Мори, – спокойно произнёс Гарри.

Голос юноши не был громким, но в нём прозвучала несокрушимая сталь. Нагаёси мгновенно осёкся, захлопнул клыкастую пасть и лишь глухо зарычал, отступая на полшага назад и склоняя буйную голову в знак абсолютного подчинения.

Этот короткий эпизод произвёл на Дамблдора и преподавателей куда более жуткое впечатление, чем все угрозы до этого. Демонический гигант, от жажды крови которого дрожали каменные стены, повиновался четырнадцатилетнему подростку по первому слову. Без заклятий Империуса, без связывающих цепей — лишь силой непререкаемого авторитета сюзерена.

– Гарри… мистер Поттер, – заговорил Бартемиус Крауч-старший, выходя из тени помоста. Его лицо было бледным, как мел, но чиновничья выправка не позволила голосу дрогнуть. – Как представитель Министерства Магии и глава Департамента международного магического сотрудничества, я обязан прояснить ситуацию. Ваше имя вышло из Кубка Огня.

– Я заметил, – отозвался Гарри.

– Согласно древнейшим правилам Турнира Трёх Волшебников, – продолжал Крауч, нервно теребя рукав мантии, – выброс пергамента из Кубка формирует нерушимый магический контракт. Тот, чьё имя оглашено, обязан принять участие в состязаниях. В противном случае… магия нарушителя будет полностью выжжена, а его жизнь прервётся.

– Ха! Контракт? – Нобунага запрокинула голову и издала звонкий, раскатистый смешок. – Вы слышали этого бюрократа? Ва-ха-ха! Эй, чернильная душа, ты хоть понимаешь, к кому обращаешься? Наш господин связан узами с семью венценосными душами Трона Героев! Какая-то замшелая деревянная кружка смеет диктовать условия правителю?!

– Успокойся, Нобу, – мягко остановил её Гарри, слегка коснувшись ладонью плеча Арчера.

Прикосновение подействовало мгновенно: ярость Шестого Демона Небес угасла, сменившись тёплым, собственническим блеском в рубиновых глазах. Она чуть прижалась щекой к его ладони, демонстративно бросив победный взгляд в сторону застывшей Лили. Сердце матери болезненно сжалось — чужая, взрослая, невероятно опасная женщина прикасалась к её сыну с нескрываемой нежностью, которой сам Гарри явно не противился.

– Мистер Крауч говорит правду о природе контракта, – произнёс Гарри, вновь обращаясь к судьям. – Кубок Огня — древний артефакт. Он тянет свои истоки из магии раннего Средневековья, времён, когда клятвы вязались на самой сути бытия. Я чувствую нить, протянувшуюся от пламени к моим Цепям.

– Значит… ты останешься? – с робкой надеждой спросила Лили. – Гарри, если ты примешь участие, ты должен жить в замке! Мы выделим тебе покои в башне Гриффиндора, ты сможешь познакомиться с Годриком, мы всё исправим…

– Вы так ничего и не поняли, мадам Поттер, – перебил её Гарри, и в его голосе впервые прозвучало нескрываемое презрение. – Я не собираюсь уклоняться от вызова. В землях, где я вырос, отказ от брошенной перчатки считается несмываемым позором для воина. Я буду участвовать в этом турнире. Но я буду выступать не за Хогвартс. И уж тем более не за имя рода Поттер.

– Что за вздор! – воскликнул Джеймс. – Ты носишь мою фамилию! Ты родился в Годриковой Лощине! Род Поттеров…

– Род Поттеров пал в ту ночь, когда ты предал волю своего отца Чарльза, – отчеканил Гарри.

Юноша опустил руку в складки своего хаори и извлёк на свет тяжёлый перстень из чернёного серебра, увенчанный массивным кроваво-красным рубином, внутри которого пульсировал фамильный герб с драконом и скрещёнными клинками.

Глаза Джеймса расширились от шока.

– Перстень Главы Рода… Но он был утерян! Отец забрал его в могилу! Гоблины отказались выдать его из главного сейфа!

– Твой отец, лорд Чарльз Поттер, и моя бабушка, леди Дорея, прекрасно знали цену твоей верности, Джеймс, – с ледяной насмешкой произнёс Гарри, надевая перстень на безымянный палец правой руки. Магия рода с радостным, ликующим гулом отозвалась на кровь истинного наследника, окутав его кисть мягким лазурным сиянием. – Ты отказался от родовых традиций ради сладких речей Дамблдора. Ты опустошил библиотеку предков, выбросив знания веков. Поэтому Чарльз Поттер лишил тебя первородства задолго до своей гибели. Тайное хранилище, истинные реликвии и статус Патриарха были переданы мне. Ты — всего лишь регент угасающей ветви. Я — глава Дома Поттер.

В Большом зале послышались ошеломлённые вздохи слизеринцев. Драко Малфой, сидевший с открытым ртом, переглянулся с Теодором Ноттом. Чистокровные ученики мгновенно поняли суть происходящего: старший сын не просто вернулся — он юридически и магически растоптал авторитет своего отца перед лицом всей школы.

– Это… юридически сомнительно, – неуверенно пробормотал Людо Бэгмен, вытирая вспотевший лоб платком.

– Это безупречно с точки зрения древнего права магии, – холодно отрезал Гарри. – И моё имя для Кубка звучит иначе. Я выступаю как представитель клана Йоцуба и суверенный лорд.

Он обернулся к судьям, заставив даже верховного судью Дурмстранга Игоря Каркарова вжаться в спинку стула:

– Я принимаю условия турнира. Но жить под этой крышей я не стану. Мне претит воздух места, где фальшивые герои упиваются незаслуженной славой, а старые пауки плетут свои интриги.

– Мистер Поттер… Гарри, – Дамблдор предпринял последнюю попытку перехватить инициативу, сделав шаг вперёд и сложив руки на груди. – Вы находитесь на территории школы Хогвартс. Безопасность Турнира требует, чтобы все чемпионы оставались в пределах досягаемости преподавательского состава. Мы не можем позволить вам покинуть замок, тем более в сопровождении… столь нестабильных и опасных сущностей. Ради вашей же защиты…

Гарри даже не дослушал. Он просто развернулся к старику спиной.

– Окита.

– Да, мой господин, – мгновенно отозвалась мечница.

Её движение было быстрее взгляда. Ни один человек в зале — даже Грюм с его волшебным оком, даже сам Дамблдор — не успел заметить, как клинок покинул ножны.

Раздался сухой, тонкий металлический звон: «Чинь».

Луч света преломился в воздухе. Защитный барьер, который Дамблдор невербально возвёл вокруг помоста, отделяя гостей от выхода из зала, распался на миллион стеклянных искр. Верхняя треть массивной дубовой кафедры директора, стоявшей в трёх метрах позади него, медленно сползла по идеальному диагональному срезу и с грохотом рухнула на пол.

Окита уже стояла, опустив катану остриём вниз, и её бледные пальцы мягко защёлкнули гарду в ножнах.

– Дистанция стёрта, – тихо произнесла девушка, бросив на Дамблдора взгляд, от которого кровь стыла в жилах. – Если ваш барьер ещё раз посмеет перекрыть путь нашему Мастеру, в следующий раз мой клинок рассечёт не дерево.

– Кха-кха! – Окита внезапно прижала ладонь к губам, издав глухой, болезненный кашель, но её глаза оставались холодными и ясными, как сталь.

– Окита, не перенапрягайся, – Гарри мягко поддержал её за локоть, передавая через духовную связь порцию чистой, тёплой праны, стабилизирующей её духовное тело. Мечница благодарно улыбнулась, её бледные щёки тронул лёгкий румянец.

– Я в порядке, Гарри-сама… Ради вас — я сокрушу любого.

– Уходим, – бросил Гарри своим Слугам.

– А где мы остановимся, хозяин? – с оскалом спросил Окада Идзо, закинув руки за голову и лениво потягиваясь. – Неужели в этом сыром каменном свинарнике? От него несёт тухлятиной и дешёвыми фокусами.

– На территории есть прекрасное озеро, – ровным тоном ответил Гарри, шагая к распахнутым дверям Большого зала. – И опушка древнего леса. Мы разобьём собственный лагерь. Тамамо, за тобой барьеры.

– С превеликим удовольствием, любимый господин! – промурлыкала лисица, игриво крутанув веером. – Мои чары превратят наше временное пристанище в райский дворец! Ни одна мышь, ни один назойливый бородатый шпион не сумеет даже взглянуть в нашу сторону! Микон~!

– Эй, пацан! – крикнул Годрик Поттер, в котором уязвлённая гордость наконец пересилила первобытный страх. Он выскочил из-за спины матери, сжимая в кулаке свою палочку. Лицо Мальчика-Который-Выжил пылало от унижения. – Ты думаешь, что можешь просто так прийти сюда, оскорбить моих родителей и уйти?! Ты — никто! Сквиб, которого подобрали бродячие демоны! Турнир покажет, кто здесь истинный герой! Я раздавлю тебя на первом же испытании! Слышишь меня?! Раздавлю!

Гарри остановился в дверях. Он даже не обернулся.

Лишь слегка повернул голову, скользнув взглядом по кричащему брату.

– Ты всё ещё жив лишь потому, Годрик, что я не пачкаю клинки о чучела, – тихо произнёс Гарри. – Готовься к первому туру. И молись богам, чтобы тебе не пришлось встретиться со мной на арене один на один. Ибо здесь нет мамы и папы, которые смогут принять удар за тебя.

Шелест шагов восьми фигур затих в каменных коридорах Хогвартса.

Большой зал остался погружённым в тягостное, удушливое молчание. Лили Поттер опустилась на колени прямо на холодный пол, закрыв лицо руками и безутешно рыдая. Джеймс стоял, сжав челюсти так, что скрипели зубы, а его палочка бессильно подрагивала в опущенной руке.

Дамблдор медленно подошёл к срезанной кафедре. Старик коснулся пальцами идеально гладкого среза древесины. Никаких следов магии. Никакой Режущей чары. Это было чистое физическое явление, поправшее законы пространства.

– Альбус… – глухо позвала Макгонагалл. – Что это было? Что за чудовища пришли с ним?

– Не чудовища, Минерва, – медленно, свинцовым голосом отозвался Дамблдор, глядя в темноту распахнутых дверей. – Это те, кого этот мир давно забыл. Героические Духи. Живые легенды… И наш мальчик держит их поводья железной хваткой.

***

Холодный шотландский ветер трепал гладь Чёрного озера, поднимая мелкую рябь. Ноябрьская ночь вступала в свои права, укутывая холмы вокруг Хогвартса непроглядной тьмой.

Однако на восточном берегу, прямо на стыке с Запретным лесом, привычная реальность перестала существовать.

Тамамо-но-Маэ не стала размениваться по мелочам. Вонзив в землю четыре нефритовых свитка, испещрённых даосскими письменами, Кастер развернула полноценное Владение Территорией. Пространство согнулось, словно лист бумаги. Внутри возник традиционный японский павильон эпохи Хэйан: изящные террасы из тёмного дерева, тонкие перегородки сёдзи, светящиеся мягким тёплым светом бумажные фонари и аккуратный сад камней, окружённый цветущими ветвями иллюзорной сакуры, ронявшей розовые лепестки прямо на пожухлую шотландскую траву.

Защитный купол мерцал невидимой плёнкой, блокируя любые попытки магического сканирования из замка. Любой, кто попытался бы приблизиться к лагерю со злым умыслом, мгновенно затерялся бы в бесконечных лабиринтах искажённого пространства.

В центральной комнате павильона на мягких циновках татами сидел Гарри.

Юноша сменил парадное хаори на простое чёрное юката. Перед ним стоял низкий столик, на котором покоилась чаша с горячим зелёным чаем. Рядом лежали обе катаны, начищенные до зеркального блеска.

Вокруг него собрались Слуги. Атмосфера напряжённости, царившая в Хогвартсе, здесь окончательно рассеялась, уступив место привычному для этой необычной семьи уюту.

– Фу-у-ух! Ну и клоуны! – Ода Нобунага сидела, небрежно закинув ногу на ногу и расстегнув ворот своего мундира. В её руке материализовалась чаша с саке, которую она осушила одним глотком. – Ты видел рожу своего папаши, Гарри? Ва-ха-ха! Он выглядел так, будто проглотил жабу целиком! «Я твой отец, подчинись!» Какой жалкий, ограниченный червь! В моё время таких «лордов» привязывали к бамбуковым шестам и пускали по реке!

– Нобу, пожалуйста, веди себя приличнее, – с мягким укором произнёс Сакамото Рёма, разливая чай по пиалам. – Мы находимся на вражеской территории. Замок полон древней магии, а старик Дамблдор куда опаснее, чем кажется. Он искушён в интригах.

– Орё согласна с Рёмой, – кивнула дева-змей, с хрустом перекусывая крупное яблоко, сорванное в саду павильона. – Но старик невкусный. От него пахнет сушёными грибами и старой пылью. А вот мальчишка со шрамом… у него внутри сидит червяк. Грязный, чёрный червяк с чужой душой. Он воняет падалью.

Гарри слегка приподнял бровь, взглянув на Орё:

– Осколок души Реддла.

– Именно так, господин, – подала голос Тамамо-но-Маэ.

Кастер опустилась на колени рядом с Гарри, её пушистый лисий хвост обвился вокруг его поясницы, мягко согревая и передавая ощущение абсолютного уюта. Девушка протянула тонкие пальцы и бережно коснулась ладони юноши, заглядывая в его изумрудные глаза с безграничной преданностью и нежностью.

– В том мальчишке запечатан кусок разорванной души того Тёмного Лорда. Тот старик, Дамблдор… он знает об этом. Я почувствовала структуру его чар, когда он сканировал зал. Он не просто знает — он растит вашего брата как жертвенного агнца. Когда придёт время, этот старый лис намеревается бросить Годрика под удар, чтобы уничтожить крестраж.

– Какая мерзость, – тихо, с отвращением произнесла Окита Содзи.

Она сидела по другую сторону от Гарри, подобрав под себя ноги. Её пальцы бережно полировали лезвие клинка шёлковым платком.

– Использовать собственного ученика и спасителя нации как одноразовый инструмент… В Синсэнгуми за подобное предательство воина приговаривали к сэппуку без права на помилование.

Окита подняла глаза на Гарри. В её фиалковом взгляде сквозила затаённая тревога:

– Гарри-сама… встреча с ними… с теми, кто дал вам жизнь. Ваше сердце… оно не болит?

Гарри посмотрел на мечницу. На мгновение ледяная маска, которую он носил в Большом зале, дала трещину, являя миру тепло, предназначенное лишь для тех немногих, кто был рядом с ним все эти годы. Он протянул руку и мягко коснулся щеки Окиты, стирая кончиком пальца невидимую соринку. Девушка замерла, её дыхание перехватило, а щёки залил яркий румянец.

– Нет, Окита, – тихо ответил Гарри. – Моё сердце осталось в Японии. В додзё, где ты учила меня наносить первые удары. На террасах, где Тамамо читала мне свитки эпохи Хэйан. В оружейных, где Нобу показывала мне карты сражений, и на холмах, где Кагетора учила меня слышать голос бури. Те люди в замке… они чужие. Чужие по духу, чужие по чести. Моя настоящая семья сидит в этой комнате.

– О-хо-хо! – раздался звонкий, торжествующий смех Нагао Кагеторы.

Богиня войны сидела у открытой перегородки сёдзи, глядя на тёмную гладь озера. Она запрокинула голову, прижав к губам тяжёлую керамическую чашу с саке. Её глаза светились нечеловеческим счастьем.

– Прекрасные слова, мой господин! Бисямонтен улыбается нам этой ночью! Кровь не решает ничего, если в ней нет пламени! А твоё пламя, Гарри… оно горит ярче полуденного солнца!

Кагетора отставила чашу, повернулась и на коленях подползла ближе к Гарри. Её высокая фигура нависла над ним, от неё исходил пьянящий аромат горного ветра, железа и дорогого алкоголя. Без малейшего смущения она положила обе ладони ему на плечи, приблизившись лицом почти вплотную. На её безупречных губах играла хищная, собственническая улыбка:

– Когда начнётся Турнир… позволь мне выйти на арену вместе с тобой. Я хочу растоптать их хвалёных монстров. Я хочу увидеть, как побледнеют лица тех напыщенных магов, когда моё копьё рассечёт само небо!

– Эй-эй-эй! Руки убрала, пьяная воительница! – возмущённо заверещала Тамамо, вспыхнув от ревности. Лисий хвост Кастера сердито хлестнул по воздуху. – Наш драгоценный Мастер ещё не отдохнул от перелёта через океан, а ты уже лезешь к нему с битвами и перегаром! Гарри-сама принадлежит своей идеальной будущей жене! Я уже приготовила для него целебную ванну с лепестками лотоса и массаж магических каналов! Микон!

– Ва-ха-ха! Размечталась, лисья морда! – захохотала Нобунага, подсаживаясь к Гарри с другой стороны и собственнически обнимая его за шею рукой в чёрной кожаной перчатке. – Наш Мастер — будущий объединитель! Ему нужна женщина, способная править империей вместе с ним, а не кухарка с хвостом! Гарри, когда мы закончим с этим цирком, мы захватим этот остров целиком! Я уже присмотрела Лондонский Тауэр под командный штаб!

Гарри лишь тихо, искренне рассмеялся, чувствуя, как от их привычной перепалки с души спадает последний осадок тяжёлого дня.

Рядом тихо хихикала Окита, смущённо пряча улыбку в рукав кимоно. Рёма и Орё делили яблоко, а Окада Идзо с ухмылкой наблюдал за происходящим, точа клинок о брусок в дальнем углу комнаты. Лишь Мори Нагаёси мирно храпел на веранде, обняв своё гигантское копьё, словно любимую подушку.

Гарри посмотрел сквозь распахнутые двери павильона на далёкие, тусклые огни башен Хогвартса.

Там, в кабинете директора, сейчас наверняка кипели споры. Там плелись новые сети лжи, строились планы, как вернуть блудного «сквиба» под контроль, как заставить его служить «всеобщему благу». Они думали, что втянули его в ловушку, бросив его имя в огонь древней чаши.

Они ошибались.

Это не Гарри попал в их капкан. Это они распахнули ворота своей крепости перед шествием богов и демонов.

Юноша сжал пальцы в кулак, чувствуя, как фамильный перстень Поттеров отзывается на ритм его бьющегося сердца.

– Пусть плетут свои сети, – негромко произнёс Гарри, прерывая девичий спор вокруг себя. Девушки мгновенно затихли, внимая каждому его слову. – Первый тур через три недели. Мы покажем этой дряхлой Британии, что эпоха их слепого высокомерия подошла к концу.

– До самого конца с вами, мой господин, – тихо и твёрдо произнесла Окита, склонив голову.

– До пепла и перерождения, Мастер, – улыбнулась Тамамо, прижавшись щекой к его груди.

– До последней капли божественной крови! – оскалилась Кагетора.

– Ва-ха-ха! Мы сожжём их мир дотла и построим новый! – рявкнула Нобунага, поднимая кубок к ночному небу.

Над Чёрным озером занимался холодный предрассветный туман. Но в лагере Восходя