Гарри Поттер и Берсерк Ле Фей
Судный день над Альбионом
Шпалерные ткани в гостиной дома на площади Гриммо, 12, казались пропитанными могильным холодом. Ни потрескивающий в камине огонь, подкармливаемый высушенными дубовыми поленьями, ни кружки с обжигающим чаем, который дрожащими руками разносила Молли Уизли, не могли разогнать удушливую мглу.
Лили Поттер сидела у окна, не отрывая взгляда от тусклого стекла. Капли мелкого лондонского дождя чертили на нем извилистые дорожки, похожие на слезы. Женщина постарела на двадцать лет за последние несколько недель. Ее огненно-рыжие волосы потеряли блеск, плечи ссутулились, а изумрудные глаза — те самые глаза, которые она когда-то передала своему второму сыну, — были сухими и воспаленными.
– Они должны были вернуться еще утром, – хрипло произнесла она в пустоту комнаты. – Портключ был настроен на шесть часов. Сейчас почти полдень.
– Лили, дорогая, Альбус с ними, – попыталась успокоить ее Молли, хотя ее собственный голос предательски дрожал. – Если возникли задержки, значит, Гарри просто... растерялся. Мальчику нужно время, чтобы осознать. Столько лет вдали от дома, среди маглов... Он, наверное, напуган.
– Напуган? – раздался от двери ядовитый, холодный голос.
Северус Снейп стоял, скрестив руки на груди, прислонившись к дверному косяку. Черная мантия зельевара висела на нем мешком. Темные круги под глазами свидетельствовали о том, что он провел последние трое суток в лаборатории, варя заживляющие зелья для остатков аврората.
– Вы продолжаете утешать себя сказками, миссис Поттер, – процедил Снейп. – Поттер никогда не был трусом в привычном вам понимании. Он был скрытен, упрям и невероятно опасен в своей холодности. Если Дамблдор не вернулся вовремя, значит, ваш отпрыск не бросился в объятия блудного отца со слезами раскаяния.
– Замолчи, Северус! – воскликнул Рон, нервно сжимая кулаки за столом. – Гарри обязан вернуться! Мама права, он просто выпендривается! У него нет палочки! Что он может сделать против директора?! Он вернется, как миленький, поцелует мантию Дамблдора и займет место Годрика!
Флёр Делакур, сидевшая в самом дальнем углу и чистившая яблоко серебряным ножом, лишь тихо, презрительно хмыкнула.
– Ты так ничего и не понял, Рональд, – протянула она с безупречным французским акцентом. – Твой узкий лоб не способен вместить мысль о том, что мир не вращается вокруг Хогвартса. Гарри сломал вашу палочку, потому что перерос ее. Вы искали побитую собаку. Но боюсь, то, что вы найдете... заставит вас молить о возвращении Темного Лорда.
Договорить ей не дали.
В прихожей с оглушительным, натужным треском разорвалось пространство. Сработали тяжелые защитные чары особняка, заставив портрет Вальбурги Блэк за занавеской истошно взвизгнуть, прежде чем чары тишины заглушили ее вопли.
Дверь распахнулась настежь.
В комнату ввалился Сириус Блэк. Он не шел — он почти волочил ноги, тяжело опираясь на плечо Ремуса Люпина. Лицо анимага было бледнее полотна, губы бессильно кривились, а в глазах застыл парализующий, дикий ужас. Следом за ними, спотыкаясь, вошла Гермиона Грейнджер. Ее мантия была перепачкана сырой землей, блокнот с расчетами выпал из ослабевших пальцев прямо на ковер, а нижняя челюсть мелко дрожала.
Замыкали шествие Джеймс Поттер и Альбус Дамблдор.
При виде мужа Лили вскрикнула и вскочила на ноги.
Джеймс выглядел как человек, переживший встречу с дементором без шанса на шоколад. Его боевая мантия с золотым гербом была разорвана на груди, палочки в руках не было, а взгляд блуждал по комнате, не задерживаясь ни на ком. Он просто опустился на ближайший стул, уставившись в пол остекленевшими глазами.
Но страшнее всего выглядел Дамблдор.
Великий светлый маг, казалось, уменьшился в размерах. Его серебряная борода была всклокочена, мантия промокла от соленой океанской воды, а Бузинная палочка в правой руке слабо, неровно пульсировала, словно раненое живое существо. На лице директора застыло выражение, которого никто в Ордене Феникса не видел никогда прежде: абсолютная, сокрушительная беспомощность.
– Джеймс... – Лили бросилась к мужу, упав перед ним на колени и хватая его за ледяные руки. – Джеймс, что случилось?! Где Гарри?! Почему вы одни?!
Джеймс не ответил. Его губы лишь беззвучно шевельнулись, издав сухой щелчок.
– Альбус? – с нарастающей паникой обратилась к директору Минерва Макгонагалл, выходя вперед. – Объяснитесь! Вы нашли мистера Поттера? На вас напали Пожиратели Смерти в Японии?
– Нет, Минерва, – голос Дамблдора звучал так глухо, словно он говорил из глубокого колодца. – Пожирателей там не было.
– Тогда в чем дело?! – взвился Рон. – Где этот придурок?! Он отказался идти?! Вы должны были связать его «Инкарцеро» и притащить сюда!
– Заткнись... – вдруг прохрипел Ремус Люпин.
Оборотень рухнул на диван, обхватив голову руками. Все его тело сотрясала крупная дрожь.
– Заткнись, Рональд, во имя всего святого, заткнись... Ты не знаешь... ты даже представить себе не можешь, что там было...
– Мисс Грейнджер? – нахлестнул холодом голос Снейпа. Зельевар подошел ближе, буравя девушку тяжелым взглядом. – Прекратите эту жалкую истерику и доложите факты. Что произошло на Востоке?
Гермиона всхлипнула, прижав ладони к лицу.
– Мы... мы нашли его, – ее голос сорвался на визг, полный первобытной паники. – Мы нашли его поместье в Канагаве. Но там... профессор, там не было маглов! Там не было магии Министерства! Барьер... барьер просто проглотил бомбарду мистера Поттера! А потом... вышел Гарри.
– Ну и что?! – Лили сжала плечи Джеймса. – Он жив? Он здоров?! Почему он не с вами?!
– Потому что он больше не человек, Лили! – внезапно сорвался Сириус, и его крик эхом ударил по темным стенам гостиной. – Он не твой сын! Он чудовище! Он стоял там... без палочки! Он разорвал заклинание Джеймса голыми руками! Одним сжатием кулака! От него исходило такое давление, что земля под ногами плавилась!
– О чем ты говоришь, Блэк? – нахмурился Грюм, постукивая деревянной ногой. – Какое сжатие кулака? Он использовал беспалочковую магию?
– Это была не магия, – тихо, с трудом разжимая губы, заговорил Дамблдор. Старик медленно поднял глаза на собравшихся. – То, чем владеет Гарри... это первородная Мистерия. Сила времен Эпохи Богов. Он не просто выжил за пределами нашего мира. Он стал частью иной структуры. Организации, о которой наше Министерство предпочитало забыть столетия назад. Часовая Башня. Ассоциация Магов.
Повисла мертвая тишина. Лишь Флёр Делакур медленно опустила нож, ее прекрасное лицо озарилось странным, благоговейным пониманием.
– Ассоциация... – прошептала вейла. – Значит, слухи в Шармбатоне были правдой. Тайный мир за кулисами нашего цирка.
– Он ликвидатор, – продолжала всхлипывать Гермиона. – Он участвовал в американской войне... Война Святого Грааля в Сноуфилде! Это засекреченная бойня, где маги призывают древних духов героев! И он... Гарри выжил там! Он заключил союз с правящими семьями магов, его тело укреплено до состояния живого артефакта!
– Плевать мне на его укрепление! – в слезах закричала Лили, вскочив на ноги. – Он мой сын! Мой маленький мальчик! Почему вы не привели его ко мне?! Джеймс, почему ты позволил ему остаться там?!
Джеймс Поттер наконец поднял голову. В его глазах стояли слезы абсолютного, уничтожающего краха.
– Он... он женат, Лили, – глухо произнес лорд Поттер.
– Ч-что? – Лили замерла. – Женат? На ком? На какой-нибудь богатой японке? Мы расторгнем этот брак! Мы Лорд и Леди Поттер, по законам Визенгамота...
– Замолчи! – с неистовой болью рявкнул Джеймс. – Прекрати этот бред, Лили! Никакой Визенгамот не имеет власти над ней! Ты не понимаешь! Она... она вышла из тумана за его спиной!
– Кто «она»? – с ледяным спокойствием спросил Снейп, хотя его пальцы невольно сжались на рукояти палочки в кармане.
Дамблдор тяжело опустился в кресло во главе стола.
– Моргана ле Фэй, – произнес старик, и само звучание этого имени заставило пламя в камине вспыхнуть черным и жалобно зашипеть.
Минерва схватилась за сердце. Молли Уизли покачнулась, уронив поднос с чашками, которые со звоном разлетелись на осколки.
– Моргана... – прошептал Ремус. – Истинная Королева Фейри. Берсеркер Потерянного Пояса. Она материализовалась благодаря Граалю. Она обрела плоть. И она назвала Гарри своим мужем. Своим королем.
– У них двое детей, Лили, – Джеймс закрыл лицо руками и зарыдал — тяжело, сдавленно, как плачут сломленные мужчины. – Твои внуки. Эвелин и Эмерис. Но они носят фамилию ле Фэй. Они не Поттеры. Гарри сказал... он сказал, что наш род мертв. Что Годрик погиб, как собака, а мы заслужили все, что с нами происходит.
Лили пошатнулась. Ее мир — мир, где она была любящей матерью героя, где все ошибки можно было исправить материнским объятием и ласковым словом, — рухнул, превратившись в груду зловонного пепла.
– Нет... – шептала она, пятясь назад, пока не уперлась спиной в холодную стену. – Нет, Гарри не мог... Он добрый мальчик... Он любил сказки...
– Он ненавидел нас, Лили, – безжалостно оборвал ее Сириус. – Он смотрел на нас так, будто мы грязь под его подошвами. А эта тварь... эта ведьма... Она держала копье, одно присутствие которого заморозило кровь у меня в жилах. Если бы Гарри не остановил ее, мы бы не вернулись. Она сожгла бы наши души прямо там.
– Альбус... – Минерва посмотрела на директора с неприкрытым ужасом. – Что же нам делать? Если Гарри отказывается помочь... Пророчество...
– Пророчество мертво, – отрезал Аластор Грюм, мрачно глядя на Дамблдора. – Как и наши шансы на выживание. Мы поставили не на ту лошадь, Альбус. А ту, которую выкинули на мороз, подобрала королева кошмаров.
Дамблдор молчал долгие две минуты. Его морщинистые пальцы нервно перебирали звенья серебряной цепочки на часах. В его глазах, лишенных привычного мягкого света, начала разгораться опасная, фанатичная искра. Искра человека, который зашел слишком далеко по тропе «Высшего блага», чтобы признать абсолютное поражение.
– Нет, – тихо, но весомо произнес старик, поднимаясь на ноги. Все взгляды тут же обратились к нему. – Мы не можем опустить руки.
– Альбус, ты спятил?! – взревел Сириус. – Ты слышал, что он сказал?! Если мы сунемся туда снова, она сотрет Министерство в порошок!
– Гарри находится под влиянием древнего духа тьмы, – Дамблдор заговорил тоном проповедника, и этот тон заставил даже Снейпа внутренне содрогнуться. – Неужели вы не видите? Обида и жажда силы ослепили бедного мальчика. Моргана ле Фэй — воплощение первобытного хаоса. Она использует его! Она использует кровь Поттеров, чтобы закрепиться в этом мире! Она осквернила его разум, внушила ему ложные воспоминания о семье!
– Альбус... – неуверенно позвала Лили, в глазах которой блеснула безумная надежда. – Ты думаешь... она опоила его? Прокляла?
– Несомненно, девочка моя! – Дамблдор подошел к ней, ободряюще сжав ее плечо. – Гарри — плоть от плоти Поттеров. Светлый ребенок. Он не мог добровольно пасть так низко. Его держит этот демонический брак и дети, рожденные от духа тьмы! Мы обязаны спасти его. Спасти его душу, очистить от скверны ле Фэй и вернуть законному предназначению!
– Ты с ума сошел, старик, – холодно произнесла Флёр, поднимаясь со стула. В ее взгляде сквозило такое омерзение, что Билл Уизли, сидевший рядом, невольно вжался в кресло. – Он счастлив. Он нашел женщину, которая встала горой за него, пока вы швыряли его в подвалы. Он отец. А ты... ты хочешь разрушить его семью во имя своих бредовых шахмат?
– Миссис Уизли, вы слишком молоды, чтобы понимать масштабы угрозы, – холодно оборвал ее Дамблдор. – Волан-де-Морт мобилизовал все силы. Разведка Северуса сообщает: вчера пала крепость авроров в Шотландии. Министерство падет со дня на день. У нас нет выбора. Если Гарри не придет добровольно... мы призовем его.
– Как? – выдохнул Джеймс, поднимая воспаленные глаза. – Он сломал палочку, Альбус! Он не отзовется на зов!
– Кровь, Джеймс, – Дамблдор наклонился к нему, понизив голос до заговорщического шепота. – Древний ритуал Крови Альбиона. Ты — глава рода. В твоих жилах течет первородная кровь первых владык этих земель. Мы проведем ритуал в сердце Хогвартса. Мы задействуем лей-линии замка и твою кровную связь. Мы выдернем его из Японии силой магического призыва рода. А когда он окажется здесь, в замке, защитные чары основателей отрежут влияние ведьмы. Мы спасем его, Джеймс. И спасем Британию.
Гермиона испуганно ахнула:
– Профессор, но ритуалы принудительного кровного связывания... они запрещены Международным Статутом еще в семнадцатом веке! Это может разорвать пространственную ткань! Это черная магия!
– Это белая магия высшей жертвенности, мисс Грейнджер, – отрезал Дамблдор, и в его голосе не осталось ни капли прежнего добродушия. – Ради спасения мира законы людей должны отступить. Мы отправляемся в Хогвартс немедленно.
Флёр молча развернулась, накинула дорожную мантию и, ни слова не говоря мужу, шагнула к выходу из особняка. Она знала, что этот дом обречен. Как обречена и вся эта прогнившая, ослепленная собственным эгоизмом страна.
***
*Хогвартс. Три дня спустя.*
Небо над Шотландией напоминало запекшуюся рану. Тяжелые свинцовые тучи опустились так низко, что, казалось, цеплялись за острые шпили Астрономической башни.
Министерство Магии пало вчера утром. Руфус Скримджер был повешен на золотой статуе в атриуме, а флаги с черной меткой взметнулись над Уайтхоллом. Армия Волан-де-Морта — сотни пожирателей, своры оборотней Фенрира Сивого, горные великаны и полчища дементоров — окружила Черное озеро, сжимая кольцо осады вокруг древнего замка.
В кабинете директора царил полумрак. Все портреты великих волшебников прошлого застыли, с тревогой взирая на происходящее на полу.
Там, прямо на старинном ковре, серебряной краской и свежей кровью Джеймса Поттера была начертана сложнейшая диаграмма. В центре круга лежало разорванное детское одеяло Гарри — единственный предмет, сохранивший эманации его ранней магии, и чаша, наполненная смесью крови Джеймса и Лили.
Альбус Дамблдор стоял на краю круга, облаченный в парадную белую мантию. В его руке пылала Бузинная палочка, испуская зловещее, слепящее золотисто-багровое сияние. Рядом стоял Джеймс, с перебинтованным предплечьем, его лицо было землисто-серым от потери крови. Лили стояла чуть поодаль, прижимая руки к груди и безостановочно молясь неведомым богам.
– Пора, – торжественно произнес Дамблдор. – Чары замка синхронизированы с лей-линиями. Родовая магия Поттеров требует возвращения блудного сына. Повторяй за мной, Джеймс.
Джеймс сглотнул вязкую слюну и поднял палочку над чашей:
– *Сангвис... де сангвине...* – начал он хриплым шепотом. – *Кровь от крови моей! Я, Лорд Джеймс из древнего дома Поттер, взываю к семени своему! Силой долга, силой рода, силой земли предков — вернись! Разорви чужие узы, отвергни чужую власть! Предстань пред отцом своим!*
Дамблдор взмахнул Бузинной палочкой, вплетая в призыв всю мощь вековых чар Хогвартса. Золотые руны на стенах кабинета вспыхнули с ослепительной яростью. Воздух сжался, запахло озоном, серой и паленым пергаментом.
– *Авенито!* – выкрикнул Дамблдор, ударив концом палочки в центр чаши. – *Именем Высшего Блага — покорись!*
Луч концентрированной пространственной магии ударил из чаши прямо в потолок, пробивая каменные своды и устремляясь в свинцовое небо. Пространство затрещало, словно гигантский лист пергамента, разрываемый надвое.
Лили затаила дыхание:
– Получилось? Он идет?!
Но вместо золотого сияния возвращения руны на полу внезапно почернели.
Серебряные линии диаграммы задымились, мгновенно обращаясь в жирную черную копоть. Вода в каменном омуте памяти закипела, а приборы на серебряных столиках с оглушительным звоном начали взрываться один за другим, осыпая комнату острыми стеклянными брызгами.
– Альбус?! – вскрикнул Джеймс, отшатываясь. – Что происходит?! Руны горят!
Дамблдор попытался оборвать поток праны, вскинув палочку:
– *Фините Инкантатем!*
Ничего не произошло.
Напротив, сила, текущая через разрыв, начала стремительно нарастать. Но это был не зов Поттеров. Это была обратная тяга. Нечто по ту сторону канала перехватило инициативу, словно гигантское чудовище ухватилось за брошенную в воду леску и с легкостью потащило рыбака на дно.
– Глупцы... – раздался чужой, ледяной, нечеловеческий шепот прямо из трещины в воздухе. Звук разнесся не только по кабинету — он эхом прокатился по всем коридорам Хогвартса, заставив плачущих привидений забиться в щели подземелий.
Температура в комнате рухнула на десятки градусов. Стены покрылись толстой коркой черного, колючего инея.
А затем пространство лопнуло.
Ударная волна выбила все стрельчатые окна кабинета. Осколки хрусталя и стекла дождем полетели вниз, на каменные плиты двора.
В образовавшемся разломе не было золотого света магии Хогвартса. Там клубилась беспросветная, тяжелая, как спрессованный свинец, космическая тьма Потерянного Пояса.
Из этой тьмы, ступая по воздуху, словно по ступеням невидимой лестницы, вышли двое.
Гарри стоял впереди. На нем был строгий черный костюм ликвидатора Часовой Башни — тяжелое армированное пальто, высокие боевые сапоги и перчатки с вышитыми на тыльной стороне рунами подавления концепций. Его лицо было неподвижным, высеченным из камня. В изумрудных глазах не было гнева. Там была абсолютная, хирургическая пустота палача, пришедшего на зачистку зараженного сектора.
Справа от него, держа его за руку, шла Моргана.
Она больше не носила домашнее кимоно. Королева Фейри предстала в своем истинном, царственном величии. Черно-синее платье-доспех, сотканное из плотной магии проклятия, облегало ее совершенное тело. За ее спиной развевался полупрозрачный шлейф из темной вуали, усеянный искрами погибших звезд. На голове сияла корона из черного терновника, а в левой руке она держала длинный обсидиановый скипетр, увенчанный лезвием копья.
Ее льдисто-голубые глаза пылали чистым, незамутненным безумием Берсеркера.
– Вы посмели, – тихо произнес Гарри. Его голос, усиленный праной, раздался громовым раскатом над замком. – Вы посмели протянуть свои грязные руки через континент. Вы попытались дернуть за кровную нить, задев ауру моего дома. Моих спящих детей.
Лили упала на колени, зажимая рот руками. Присутствие Морганы давило на грудь с такой силой, что легкие отказывались делать вдох.
– Гарри... сынок... – прохрипел Джеймс, судорожно сжимая палочку сломанными пальцами. – Мы... мы хотели спасти тебя...
– Спасти? – Гарри медленно перевел взгляд на отца. – Ты использовал свою кровь, чтобы наложить на меня рабское ярмо подчинения роду. Ты хотел вырвать меня из моей жизни, стереть мою семью и заставить убивать за тебя твоих врагов. И ты называешь это спасением?
– Мальчик мой... – Дамблдор сделал шаг вперед, изо всех сил пытаясь удержать ментальный щит. Старик чувствовал, как защита Бузинной палочки трещит под чудовищной гравитацией существа, стоящего перед ним. – Послушай голос разума! Твоя жена... она затуманила твой взор! Она призрак прошлого, чудовище, разрушившее древнюю Британию! Отпусти ее руку! Вернись к Свету, пока не поздно!
Моргана тихо, мелодично рассмеялась. Этот смех был подобен звуку падающих сосулек, разбивающихся о могильные плиты.
– Свет? – королева сделала шаг вперед, и пол под ее ногами покрылся трещинами, из которых заструился черный туман. – Жалкий червь, прячущийся за бородой и чужими жертвами. Ты смеешь говорить о Британии? Я *есть* Британия! Я земля, которую ты топчешь, я туман, которым ты дышишь, я первородная боль этого проклятого острова, которую ты и твои предки пытались кастрировать своими нелепыми палочками!
Она повернула голову к мужу:
– Мой король. Этот старик посмел потревожить покой наших детей. Каков твой приговор?
Гарри даже не посмотрел на Дамблдора.
– Истребить, – спокойно произнес он. – Корень должен быть вырван.
– Гарри, нет! – в отчаянии закричала Лили, бросаясь вперед, но невидимый барьер отшвырнул ее назад к стене.
Дамблдор понял, что времени нет. Годы дипломатии и манипуляций закончились. Великий светлый маг вскинул Бузинную палочку, вкладывая в удар всю свою вековую мощь, всю силу величайшего артефакта Смерти:
– *ПАРТИС ТЕМПОРИС! АВАДА КЕДАВРА!*
Ослепительный, чудовищный шквал изумрудного огня, способный расщепить на атомы крепостную стену, сорвался с кончика палочки Дамблдора, устремляясь прямо в сердце Морганы.
Королева даже не подняла скипетр.
Она просто посмотрела на летящее проклятие.
Магия Смерти, считавшаяся в Британии абсолютной и неостановимой, ударила в невидимую пленку перед лицом Морганы... и замерла. Луч смертоносного пламени начал сминаться, терять цвет, выцветая из ядовито-зеленого в грязно-серый. Моргана лениво протянула тонкую руку в черной перчатке и сжала пальцы в кулак.
Величайшее непростительное заклятие рассыпалось с тихим стеклянным звоном, превратившись в безвредную горстку пепла.
Дамблдор застыл с широко раскрытыми глазами. Бузинная палочка в его руке жалобно заскулила и покрылась сетью продольных трещин.
– Смерть? – усмехнулась Моргана, и ее голос зазвучал с высоты небес, раскалывая само пространство. – Ты пытаешься запугать меня концепцией смертности, старик? Меня, правившую миром, где даже концепция конца была стерта моей волей?
Она подняла скипетр высоко над головой.
Небо над Хогвартсом окончательно разорвалось. Сквозь дыру в облаках проступили очертания гигантских, циклопических черных башен — призрачный силуэт ее утраченного трона.
– *Познай же тяжесть короны, которую ты никогда не смог бы удержать,* – прошептала Моргана, активируя истинное имя своего благородного фантазма. – *Пади ниц перед истинным величием.*
– *Lordless Camelot!*
С небес ударили не молнии. Ударили циклопические копья из спрессованного пространства, проклятий и первобытной магии фей.
Одно из копий прошло сквозь каменный купол башни, пробивая этажи Хогвартса, словно они были сделаны из мокрой бумаги. Оно ударило прямо в центр защитного круга Дамблдора.
Старик успел лишь поднять Бузинную палочку в последней, отчаянной попытке возвести щит.
Но щит даже не сформировался.
Божественная тайна Потерянного Пояса смела защиту величайшего мага эпохи, как песчинку в жерле вулкана. Бузинная палочка — непобедимый инструмент смерти — с сухим треском разлетелась на тысячи щепок. А в следующее мгновение черное копье прошило тело Альбуса Дамблдора насквозь.
Не было ни крови, ни крика.
Тело директора начало стремительно распадаться на мелкие черные кристаллы. Магия фантазма выжигала саму его концепцию, стирая воспоминания, душу и физическую оболочку. Старик посмотрел на Гарри в последний раз — в его угасающих глазах плескалось осознание масштаба той бездны, которую он сам потревожил.
Через секунду на месте верховного чародея Визенгамо