Гарри Поттер и Берсерк Ле Фей
Незваные гости из тумана
Осенний туман над проливом Урага стелился низко, цепляясь за острые верхушки сосен и скрывая под белесым саваном тихие улочки приморского городка в префектуре Канагава. Здесь, вдали от неоновых джунглей Токио, время текло иначе — размеренно, словно вода в бамбуковом желобе сада камней.
В традиционном поместье, выстроенном из темного кедра и окруженном глухой каменной стеной, утро начиналось без суеты.
На веранде, выходящей во внутренний двор, стоял Гарри. Утренний бриз с океана холодил обнаженную грудь, покрытую сетью бледных шрамов — памятью о взрывах, ядовитых клинках и столкновениях со слугами в Сноуфилде. Гарри медленно выдохнул, и облачко пара сорвалось с его губ. Его глаза, когда-то скрытые нелепыми круглыми очками, теперь сияли чистейшим изумрудным огнем без всяких стекол. Взгляд был спокоен, тяжел и глубок — взгляд бойца Отдела Безопасности Часовой Башни, прошедшего чистилище и вышедшего победителем.
Он сосредоточился. Вдоль рук, от запястий к плечам, вспыхнули лазурные магические цепи.
*Укрепление: Старт.*
Воздух вокруг его кулаков сжался со звуком лопнувшей струны. Плотность мышц и костей мгновенно возросла в десятки раз, переходя барьер человеческой физиологии. Гарри сделал короткий, почти незаметный выпад вперед, не сдвинув плеча. Удар кулака разорвал воздух — звуковая волна ударила в пустоту, всколыхнув тяжелую листву старого клена в десяти ярдах от него, но не повредив ни единой ветки. Идеальный контроль. Техника, отточенная в спаррингах с самой Базетт Фрагой МакРемитц, где ценой ошибки были переломанные ребра.
– Твоя стойка стала ниже, мой король, – раздался мягкий, шелковый голос из полумрака комнаты. – Но левое плечо все еще помнит ту рану, что нанес тебе слуга Лучника.
Гарри погасил цепи, позволяя пране плавно растечься по телу, и обернулся.
Моргана ле Фэй стояла в дверном проеме, грациозно прислонившись к косяку. На ней было длинное домашнее кимоно глубокого василькового цвета с вышитыми серебряными терновником и туманами — цветами ее утраченного королевства. Пепельно-белые волосы были небрежно заколоты нефритовой шпилькой, несколько прядей падали на тонкую лебединую шею. Ее красота была нечеловеческой, гипнотической и опасной, словно лезвие меча, выкованного из лунного света.
На руках она держала годовалую девочку с крошечными серебристыми кудряшками и поразительно яркими зелеными глазами отца. Малышка сонно зевала, цепляясь крошечными ручками за ворот материнского платья.
– Она уже проснулась? – с теплой улыбкой спросил Гарри, подходя ближе. Вся жесткость мага-ликвидатора растаяла без следа, стоило ему взглянуть на жену и дочь.
– Эвелин капризничала, – Моргана протянула ребенка мужу, и ее холодные льдистые глаза потеплели. – Чувствует неспокойную мантру земли. А Эмерис еще спит. Мой маленький рыцарь утомился вчера, пытаясь поднять деревянный меч.
Гарри бережно принял дочь на руки. Эвелин уткнулась носом в его ключицу и тихо засопела, окутанная знакомым запахом отцовской магии.
– Мантра земли? – Гарри нахмурился, скользнув взглядом по кромке сада. – Опять сикигами из Ассоциации? Или Церковь снова шлет своих ищеек проверить статус Воплощенной Слуги?
– Нет, – тонкие губы Морганы искривились в презрительной усмешке. – Церковники слишком хорошо помнят, что случилось с их карательным отрядом в лесах Мияги. Они не посмеют нарушить договор, подписанный лично Бартомелоем. Это другие. Неуклюжие. Слишком много пыли, слишком много шума... и отвратительный, затхлый запах старой островной магии. Той самой, которой так гордился твой родитель.
Гарри замер. Пальцы едва заметно сжались, но он тут же взял себя в руки, чтобы не потревожить дочь.
– Значит, нашли.
– Они топчутся на внешнем контуре уже полчаса, – Моргана подошла вплотную, положив ладонь ему на грудь, прямо поверх шрамов. – Твой старый наставник пытается расплести мои чары. Своей палочкой. Он думает, что наткнулся на забытые руны викингов или древний барьер синтоистов. Какая вопиющая, самоуверенная слепота.
– Сколько их? – ровным тоном спросил Гарри.
– Пятеро. Твой генетический донор. Пес с надломленной душой. Оборотень, пахнущий сыростью и травами. Девица с кипой бесполезных бумаг в сумке. И старик. Он ведет их, словно пастух овец на бойню.
– Джеймс, Сириус, Люпин, Гермиона и Дамблдор, – перечислил Гарри без тени удивления. – Значит, Альбус решил лично почтить меня своим присутствием. Видимо, дела в Британии совсем плохи, раз верховный чародей бросил фронт ради мертвого груза.
– Позволь мне превратить их в пепел, – прошептала Моргана, и в ее голосе прорезался рокот истинной королевы Фейри, уничтожавшей миры. Пространство вокруг нее задрожало, от пола повеяло замогильным холодом, а тени в углах комнаты начали сгущаться в острые пики. – Один взмах руки, Гарри. Мои черные копья прошьют их насквозь раньше, чем их деревяшки успеют вспыхнуть искрами. Никто не посмеет явиться в наш дом без приглашения. Никто не посмеет смотреть на тебя как на свою собственность.
– Нет, Моргана, – Гарри мягко коснулся ее щеки свободной рукой. – Не здесь. Дети в доме. Я не хочу, чтобы их первый осознанный день рождения был запачкан кровью этих дураков.
Моргана тяжело вздохнула, но смертоносная аура мгновенно угасла. Она послушно склонила голову, принимая его волю. В их союзе Гарри не был подчиненным — он был ее избранником, ее якорем в этой реальности, и его слово имело абсолютный вес.
– Как пожелаешь, мой супруг, – произнесла она, забирая Эвелин обратно. – Но если они посмеют коснуться тебя... даже твой запрет не спасет их души от вечных мук в моем лабиринте.
– Я помню, – усмехнулся Гарри. Он накинул темное пальто с высоким воротником поверх рубахи и поправил манжеты, скрывающие печати праны. – Пойду встречу гостей. Посмотрим, насколько хватит их высокомерия, когда они поймут, что пришли не к мальчику из подвала.
***
За пределами высоких кедровых ворот особняка царила растерянность.
Альбус Дамблдор тяжело опирался на витую палочку из бузины. Его лоб покрывала испарина, а мантия цвета лаванды промокла от утренней сырости. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Джеймс Поттер. На лорде Поттере была глухая боевая мантия с гербом рода — оленем, вышитым золотом. Лицо Джеймса за прошедшие недели превратилось в маску раздражения и скрытого отчаяния.
– Альбус, мы стоим здесь уже сорок минут! – прошипел Джеймс, сжимая в руке палочку из красного дерева. – Ты уверен, что это здесь? Это какая-то глушь! Магловская деревня на краю света! Почему он не в Токио? Почему не в трущобах? На что этот неблагодарный щенок вообще здесь живет, если он даже палочку сломал?!
– Успокойся, Джеймс, – тихо, но властно оборвал его Дамблдор, не отрывая взгляда от тяжелых деревянных створок, увитых сухими лозами. – Барьер перед нами... он экстраординарен. Я никогда не видел подобного плетения. Это не герметическая магия, не кельтские круги и даже не традиционное восточное чародейство. Никаких следов палочковой магии. Сила, удерживающая этот замок запертым, невероятно плотная... и древняя.
– Может, он попал в рабство к местным темным колдунам? – предположил Сириус Блэк.
Его глаза лихорадочно блестели. После гибели крестника Годрика Сириус словно потерял рассудок, бросаясь из ярости в апатию. Мысль о том, что ненавистный Гарри — трус и предатель — теперь их единственный шанс на спасение рода, сжигала его изнутри.
– Если этот щенок продался узкоглазым чернокнижникам ради теплой постели, я лично выбью из него всю дурь! Мы спасем его, Альбус, вправим мозги, снимем проклятия, а потом заставим исполнить долг перед семьей!
– Сириус, придержи язык, – глухо произнес Ремус Люпин.
Оборотень выглядел хуже всех: изможденный, в поношенном твидовом пиджаке, он тревожно принюхивался к влажному воздуху. Внутренний зверь внутри него не просто скулил — он забился в самый темный угол сознания, парализованный первобытным, всепоглощающим ужасом.
– Здесь что-то не так, – прошептал Ремус, отступая на полшага назад. – Воздух... он пахнет не магией. Он пахнет смертью. Зимой, железом и... богами. Сириус, Джеймс, прошу вас, опустите палочки. Если то, что находится за этой стеной, решит напасть, мы не успеем даже аппарировать.
– Не говори ерунды, Ремус! – фыркнула Гермиона Грейнджер, лихорадочно листая зачарованный блокнот. – Я подняла все архивы Международной Конфедерации Магов! В Японии действует Министерство Магии под надзором школы Махотокоро. Никаких темных культов в этом регионе не зарегистрировано. Гарри просто использовал магловские лазейки, чтобы скрыться. Мои расчеты показали, что он числится здесь владельцем недвижимости под именем «Гарри Эдельфельт». Очевидно, какая-то богатая европейская семья помогла ему с фальшивыми документами из жалости!
– Эдельфельт? – Дамблдор едва заметно вздрогнул. Старое имя всколыхнуло в его памяти обрывки донесений из закрытых отделов невыразимцев. – Семья гиен из Финляндии? Если Гарри связался с ними... это тревожный знак. Они не знают жалости, мисс Грейнджер.
– Плевать, с кем он связался! – рявкнул Джеймс, окончательно теряя терпение. – Он мой сын! Моя кровь! Я лорд Поттер, и я требую, чтобы он вышел!
Джеймс вскинул палочку и направил ее прямо на створки ворот:
– *Редукто!*
Сгусток ослепительно-синей энергии сорвался с кончика древесины, рассекая утренний туман, и с грохотом устремился к деревянным балкам.
– Джеймс, нет! – крикнул Дамблдор, но было поздно.
Заклинание не долетело до дерева ровно трех дюймов. Воздух перед воротами внезапно пошел рябью, словно замерзшая гладь пруда, по которой ударили молотом. Синий луч магии просто... растворился. Ни взрыва, ни искр, ни дыма. Барьер поглотил концентрированное разрушительное проклятие так же легко, как океан поглощает брошенную каплю росы.
А в следующее мгновение барьер ответил.
Тонкая, едва заметная алая руна вспыхнула прямо в воздухе. Невидимая ударная волна чудовищной плотности ударила вперед. Джеймса сдуло, словно сухой лист; он пролетел добрых десять футов и с глухим стуком врезался спиной в ствол вековой сосны, выронив палочку и судорожно хватая ртом воздух.
– Джеймс! – вскрикнул Сириус, бросаясь к другу.
Гермиона застыла с побелевшим лицом, прижав блокнот к груди. Дамблдор мгновенно вскинул Бузинную палочку, выставляя перед группой мощнейший золотой щит, но старик чувствовал, как отдача от рикошета заставила задрожать его собственную кость.
В наступившей звенящей тишине раздался сухой щелчок деревянного засова.
Тяжелые кедровые ворота бесшумно распахнулись.
Из тумана, ступая по влажной гальке, вышел молодой мужчина.
Члены Ордена Феникса замерли. Перед ними стоял человек, черты лица которого смутно напоминали того тощего, угрюмого подростка, которого они в последний раз видели три года назад на арене Турнира. Но сходство было лишь поверхностным. Высокий, широкоплечий, в безупречно скроенном черном пальто поверх расстегнутой рубахи. Его осанка излучала спокойную, несокрушимую уверенность хищника на вершине пищевой цепи. На его лице не было ни очков, ни тени былой неуверенности. Знаменитый шрам в виде молнии больше не выглядел уродливой красной ссадиной — теперь он казался серебряным клеймом, органично вплетенным в черты лица.
Руки Гарри покоились в карманах пальто. Никакой палочки. Никакой стойки дуэлянта.
Он просто стоял и смотрел на них. И в его изумрудных глазах не было ни злости, ни обиды, ни удивления.
Только холодное, бесконечное равнодушие. Словно перед ним стояла кучка бродячих собак, по ошибке забредших на ухоженный газон.
– Вы повредили мое дерево, – негромко произнес Гарри. Его голос изменился: стал глубже, бархатистее, с отчетливой металлической ноткой власти. – Сакура у ворот стоила приличных денег. Лорд Поттер, как всегда, считает, что законы приличия писаны для кого угодно, кроме него?
– Гарри... – выдохнул Дамблдор, опуская палочку, хотя пальцы старика продолжали крепко сжимать древко. – Мальчик мой...
– Не называй меня так, старик, – оборвал его Гарри, даже не моргнув. – Твой мальчик сгнил в могиле неделю назад, когда не смог отбить элементарное проклятие Тома Реддла. А передо мной у тебя нет ни прав, ни власти. Зачем вы явились в мои владения?
Джеймс, с трудом поднявшись на ноги с помощью Сириуса, оправил измятую мантию. Боль в спине и унижение перед соратниками мгновенно трансформировались в привычную, слепую ярость.
– Как ты смеешь?! – взревел Джеймс, тыча пальцем в сына. – Как ты смеешь так разговаривать с директором?! И со мной! Я твой отец!
– По биологическим показателям — возможно, – спокойно отозвался Гарри, не вынимая рук из карманов. – По законам Магической Британии — чужой человек. Мое заявление об эмансипации было подписано и зарегистрировано в Гринготтсе и Министерстве еще в ноябре девяносто четвертого. Вы сами одобрили изгнание, когда я отказался жениться на дурнушке Эджком. Ты забыл свои слова, Джеймс? «Убирайся вон, ты больше не носишь имя Поттер». Я убрался. Чего тебе еще надо?
– Твой брат погиб! – выкрикнул Сириус, выступая вперед. Глаза крестного горели безумием. – Годрик пал смертью храбрых в битве за всех нас! А ты... ты прячешься здесь, как крыса! Жрешь магловскую еду, живешь в магловском доме! Страна в огне, Пожиратели казнят семьи сотнями, а ты смеешь бросать нам упреки?!
– И чья это вина? – Гарри чуть наклонил голову, и в его взгляде мелькнула злая, ядовитая насмешка. – Не твоя ли, Сириус? Не твоя ли, Джеймс? Вы пятнадцать лет лепили из Годрика картонного рыцаря. Вы кормили его байками о величии, учили его пафосным речам и заставляли кидаться разоружающими искрами. Вы не научили его убивать. Вы не научили его выживать. Вы бросили его под ноги монстру, который полвека резал людей, и ждали чуда. Чуда не произошло. Жалкий дурак умер жалкой смертью.
– Заткнись! – взвыл Джеймс и снова вскинул палочку. – Не смей порочить память брата! Ты вернешься в Британию! Добровольно или в кандалах! Род Поттеров не прервется из-за твоих детских обид! Ты примешь метку наследника, встанешь во главе Ордена и закончишь то, для чего был рожден!
– В кандалах? – брови Гарри медленно поползли вверх.
В этот момент Гермиона сделала шаг вперед, с надеждой заглядывая Гарри в лицо:
– Гарри, пожалуйста, послушай! Ты не понимаешь! Пророчество... профессор Дамблдор выяснил, что оно относилось к тебе! Ты истинный Избранный! Твой шрам... это знак судьбы! Мы поможем тебе. Я нашла способ восстановить твою магию, мы купим тебе новую палочку у Олливандера, мистер Поттер проведет ритуал очищения крови... Ты сможешь стать героем! Все ошибки прошлого будут забыты, тебя примут в семью обратно!
Гарри посмотрел на Гермиону так, словно перед ним была говорящая жаба.
– Восстановить магию? Купить палочку? – он тихо, сухо рассмеялся. Звук его смеха заставил Люпина снова сжаться от страха. – Мисс Грейнджер. Вы всегда были поразительно эрудированны в чужих книгах и абсолютно слепы к реальности. Вы действительно думаете, что я сломал ту деревяшку от бессилия?
Гарри медленно вынул правую руку из кармана.
Он не вставал в стойку. Он просто раскрыл ладонь.
*Структурный анализ. Укрепление.*
Воздух над его ладонью с треском деформировался. Плотность магической энергии, вырвавшейся из его тела, была настолько чудовищной, что гравий под ногами волшебников начал мелко подрагивать. Лазурные линии на руке Гарри вспыхнули с ослепительной яркостью, высвобождая первородную прану — густую, тяжелую, насыщенную чистой концепцией разрушения.
Дамблдор побледнел. Его вековая мудрость и опыт подсказывали ему нечто немыслимое: это была не магия волшебников. Это была Мистерия. Та самая сила, что исчезла из мира с окончанием Эпохи Богов.
– Вы, британские затворники, загнали себя в клетку из латыни и палочек, – произнес Гарри, сжимая руку в кулак. Сгусток праны с громоподобным хлопком схлопнулся, взметнув полы его пальто. – Вы понятия не имеете, что такое истинное чародейство. Вы не знаете о Часовой Башне. Вы не знаете об Ассоциации. Вы не видели, как рушатся небеса над Сноуфилдом, где герои древности стирали города с лица земли ради одного желания. Я сражался с чудовищами, рядом с которыми ваш безносый Реддл показался бы безобидным клоуном. И вы... жалкие, высокомерные идиоты... пришли сюда требовать, чтобы я стал вашим новым пушечным мясом? Чтобы я раздвинул ноги для какой-нибудь чистокровной кобылы ради продолжения вашей сгнившей фамилии?
– Гарри, довольно, – Дамблдор сделал шаг вперед, повысив голос, пытаясь вернуть контроль, пытаясь включить свою непререкаемую ауру Великого Светлого Мага. – Я вижу, ты нашел опасные, темные пути силы. Но ты заблуждаешься. Твой долг...
– У меня нет долга перед вами! – отрезал Гарри, и его голос ударил, как хлыст. – Я ничем вам не обязан! Когда меня запирали в подвале, пока Годрик ломал мои вещи — где был твой долг, Дамблдор? Когда меня морили голодом — где была твоя материнская любовь, Лили? Ах да, ее здесь нет, она наверняка рыдает над портретами своего драгоценного первенца! Когда надо мной издевалась вся школа на четвертом курсе — кто из вас встал рядом со мной?! Никто. Только Дафна. Только Флёр. Только те, кого вы считали второсортными или темными.
– Мы совершили ошибки, мальчик мой, – с неподдельной скорбью произнес Дамблдор, но в его глазах блеснул холодный расчет. – Но сейчас речь идет о судьбе всего мира. Если падет Британия, падет весь магический мир. Волан-де-Морт не остановится. Ты должен вернуться. Если не ради нас, то ради высшего блага. Ради невинных жизней.
– Высшее благо? – Гарри усмехнулся одними губами. – Старик, ты забыл одну простую вещь. Я больше не британец. И мне плевать, если твой туманный остров завтра утонет в крови вместе со всеми вашими министерствами и чистокровными лордами.
– Мерзавец! – не выдержал Сириус. – Ты чудовище! Ты хуже Волан-де-Морта! Джеймс, вяжи его!
Джеймс вскинул палочку, его губы начали формировать формулу мощного связывающего проклятия клана Поттеров:
– *Инсидиас Вент...*
Он не успел закончить.
Гарри даже не шелохнулся. Но воздух за его спиной внезапно раскололся.
Температура упала ниже нуля за долю секунды. Лужицы утренней воды на камнях мгновенно затянулись ледяной коркой. И из распахнутых ворот поместья, не касаясь ногами земли, выплыла тьма.
– Кто дал право ничтожествам лаять на моего короля?
Голос прозвучал не в ушах — он раздался прямо в черепах магов, сковав их сознание смертным ужасом.
Из морозного тумана шагнула Моргана.
Она больше не скрывала свою природу. Вокруг ее хрупкой, неземной фигуры кружилась плотная буря из чистого проклятия и первобытной магии фей. Ее васильковое кимоно развевалось на несуществующем ветру, пепельные волосы взметнулись короной, а в льдисто-голубых глазах полыхало безжалостное пламя Небесного Фантазма. В ее тонкой руке материализовался массивный, словно выкованный из черного обсидиана посох-копье, на конце которого пульсировала сжатая сингулярность пространства.
Дамблдор пошатнулся. Старик схватился за сердце, Бузинная палочка в его руке отчаянно запульсировала, предупреждая хозяина: *Беги. Против этого нет защиты. Это смерть.*
– М-мерлин... – прошептал Люпин, падая на колени. Его волк окончательно сломался, заставив взрослого мужчину дрожать крупной дрожью под тяжестью ауры существа, стоявшего на вершине иерархии духов.
– Что... что это такое?! – взвизгнула Гермиона, роняя блокнот в грязь. Магическое давление вдавило ее в землю, воздух стал настолько плотным, что его невозможно было вдохнуть.
– Плебеи, – холодно произнесла Моргана, сделав шаг вперед и встав плечом к плечу с Гарри. Ее рука собственническим, царственным жестом легла на плечо мужа. – Грязные, слепые черви, осмелившиеся нарушить покой моего двора. Вы пришли забрать моего супруга? Вы хотите использовать его семя для возрождения вашего убогого скотного двора?
– К-кто ты? – выдавил Джеймс, бледный как полотно. Его рука с палочкой тряслась так, что он едва удерживал древко.
– Я — Моргана ле Фэй, – прогремел голос королевы, и от этого имени сам воздух вокруг зазвенел тысячами трескающихся стекол. – Владычица Зимнего Двора. Истинная правительница Британии, о величии которой вы, жалкие вырожденцы, можете только слагать сказки. И этот мужчина — мой муж. Мой король. Единственный повелитель моей души и тела.
Джеймс ошеломленно перевел взгляд с жуткой женщины на Гарри.
– Ты... ты женился? На... на ком?!
– На той, кто выбрала меня равным, а не инструментом, – холодно ответил Гарри. – На той, чья сила держит в страхе ваш так называемый волшебный мир. У нас двое детей, Джеймс. Твои внуки. Но ты никогда не увидишь их. Они не будут носить твою фамилию. Они будут носить имя ле Фэй.
– Гарри, одумайся! – взмолился Дамблдор, и в его голосе впервые за многие десятилетия прозвучала чистая паника. Старик понял. Слишком поздно, но понял.
Перед ними был не сбежавший ребенок, которого можно было пристыдить, убедить или заставить. Перед ними стоял человек, ставший частью совершенно иного, непостижимого порядка мироздания. Они пришли с сетью для бабочек на охоту за драконом.
– Эта женщина... она воплощение первородной тьмы! – закричал Дамблдор, пытаясь воззвать к остаткам света в душе ученика. – Это древний дух погибели! Она поглотит твою душу, Гарри! Вернись к свету! Мы поможем тебе очиститься!
Моргана презрительно усмехнулась.
– Очиститься? От тебя пахнет гнилью и ложью, фальшивый мудрец. Ты смеешь говорить о свете, когда сам отправил ребенка на убой ради своих жалких амбиций?
Она подняла свое черное копье.
– *Lordless...*
– Моргана, стой, – негромко произнес Гарри, накрыв ее пальцы своей ладонью.
Королева замерла. Черное пламя на конце копья неохотно угасло, но ледяной взгляд продолжал буравить оцепеневших британцев.
– Гарри... – прошептала она с укором. – Они заслуживают распада на атомы.
– Знаю, – Гарри посмотрел прямо в расширенные от ужаса глаза Джеймса Поттера. – Но они должны вернуться. Они должны донести весть до остатков своего Ордена и до Волан-де-Морта.
Гарри сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Джеймс невольно отшатнулся, споткнувшись о корень дерева.
– Слушай меня внимательно, Джеймс Поттер, – голос Гарри звучал тихо, но каждое слово впечатывалось в сознание магов, как раскаленное железо. – Вы пришли сюда в последний раз. Если хоть один член вашего Ордена, хоть один аврор или шпион Министерства пересечет границы префектуры Канагава... я перестану сдерживать свою жену. И тогда она не просто убьет вас. Она призовет свои черные башни прямо на Косой переулок. Она сотрет Министерство в стеклянную пыль. И поверь мне, твой хваленый директор не сможет защитить даже собственные носки, не говоря уже о стране.
Он перевел взгляд на Дамблдора:
– Твое пророчество сбылось, Альбус. Тёмный Лорд действительно пометил равного себе. Но равный отказался играть в твои шахматы. Убирайтесь вон. И готовьтесь к финалу. Потому что, когда Волан-де-Морт придет за вашими жизнями... никто не придет к вам на помощь.
Гарри повернулся спиной к застывшим магам — абсолютный жест презрения к людям с палочками — и взял Моргану за руку.
– Пойдем домой, дорогая. Эмерис, должно быть, уже проснулся.
– Да, мой король, – Моргана одарила британцев последним, уничтожающим взглядом, полным неприкрытого отвращения. – Воздух здесь стал слишком зловонным от их страха.
Они шагнули в туман за воротами.
Тяжелые кедровые створки с глухим, окончательным стуком захлопнулись.
В ту же секунду алая руна на барьере вспыхнула в последний раз, ослепив магов, и вытолкнула их на десятки ярдов прочь от поместья, швырнув на обочину грязной приморской дороги.
Тишина опустилась на окрестности. Только крики чаек над заливом нарушали мерный рокот океанских волн.
Гермиона сидела на мокрой траве, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Люпин тяжело дышал, уткнувшись лбом в колени. Сириус бессмысленно смотрел на свои дрожащие руки, не в силах сжать кулаки.
Джеймс Поттер стоял посреди дороги. Его лицо было серым, словно пепел из камина. Его палочка — символ чистокровного величия и чести древнего рода — лежала в луже у его ног, растоптанная и грязная.
– Альбус... – хриплым, сорванным голосом выдавил Джеймс, глядя на директора остекленевшими глазами. – Что... что мы наделали?
Альбус Дамблдор не ответил.
Великий светлый волшебник, победитель Грин-де-Вальда и верховный чародей Визенгамота стоял, сгорбившись под тяжестью прожитых лет. Его рука с Бузинной палочкой безжизненно висела вдоль тела. Он смотрел на глухую стену поместья, за которой скрылся мальчик со шрамом-молнией, и впервые в своей долгой, безупречной жизни понимал:
Они не просто проиграли войну.
Они сами вырыли себе могилу, выбросив клинок, который должен был спасти их всех. И теперь этот клинок принадлежал королеве, не знающей пощады.
А на востоке, сквозь рассеивающийся туман, медленно поднималось холодное, безразличное солнце.