Гарри Мэйбли
Крах иллюзий и стальной рассвет
Пространство в приёмном покое экстренной магомедицины Больницы Святого Мунго содрогнулось от бешеного, нестабильного вихря.
Воздух с сухим хлопком вытеснило волной тошнотворного запаха горелой плоти, навоза и озона. Медный чайник с оглушительным звоном ударился о кафельный пол, и следом за ним из воронки портального перехода кубарем вывалились пять человеческих тел.
Дежурные целители и стажёры в лимонно-зелёных мантиях замерли, ошарашенно глядя на месиво из шёлка, крови и порванной драконьей кожи.
– На помощь! Мерлин правый, помогите же! – раздался душераздирающий, срывающийся на ультразвук крик.
Лили Поттер сидела на коленях посреди лужи крови и сукровицы. Её дорожная накидка была изодрана, лицо вымазано пылью и размазанной тушью, а пальцы судорожно скрючились, вцепившись в волосы. Женщина раскачивалась из стороны в сторону, безостановочно рыдая и давясь собственными соплями.
Но страшнее всего было то, что лежало перед ней.
Четверо величайших мужей магической Британии — опора нации, непобедимые триумфаторы над Тёмным Лордом — валялись на стерильном полу в позах выпотрошенных туш. Ни о каком величии больше не напоминало ничего. Их штаны были срезаны, панталоны изодраны в кровавые лохмотья, а из обнажённых, покрытых синяками и ссадинами ягодиц торчали деревянные рукояти их собственных волшебных палочек.
– А-а-а-а-а... р-р-х-х... – Годрик Поттер, национальный герой, скрёб ногтями кафель, оставляя багровые полосы. Его лицо превратилось в бесформенный кусок мяса после сокрушительного удара коленом Арнетт, нос был вдавлен внутрь, а изо рта пузырилась розовая слюна. Но главным источником непрекращающегося кошмара было то, что сидело глубоко в его плоти. Двенадцать дюймов остролиста, забитые по самый кончик в анальное отверстие, при каждом судорожном вздохе посылали по нервам Избранного волны такой адской боли, что парень выгибался дугой и истошно скулил, как раздавленный телегой щенок.
Рядом, уткнувшись лицом в пол и мелко подрагивая, стонал Джеймс Поттер. Лорд древнейшего рода сжимал искалеченную, раздробленную каблуком Элизабет руку, а из его зада торчало красное дерево его фамильного инструмента. Он потерял добрую половину зубов и не мог членораздельно вымолвить ни слова, только пускал пузыри и хрипел:
– П-па... п-палош-ка... вынь... выньте...
Сириус Блэк лежал на боку, поджав колени к разбитому подбородку. Обе его ключицы были сломаны, плечи висели неестественными углами, а палочка из шерсти единорога, вогнанная внутрь умелой рукой Ингрид, заставляла его конвульсивно сжимать зубы до кровавого скрежета.
И, наконец, Альбус Дамблдор.
Верховный чародей Визенгамота, Победитель Грин-де-Вальда, чей портрет украшал вкладыши от шоколадных лягушек в миллионах домов, валялся на животе. Его серебряная мантия задралась до лопаток, выставляя напоказ старческий тощий зад, из которого вертикально вверх, словно издевательский памятник павшему высокомерию, торчала пятнадцатидюймовая Бузинная палочка. Резные утолщения легендарного артефакта Смерти намертво застряли в сфинктере великого мага. Дамблдор не кричал. Он только тихо, утробно сипел, его глаза были широко распахнуты и полны чистого, безумного ужаса, а седая борода плавала в луже его собственных нечистот.
– Что здесь... Во имя Морганы! – в приёмный покой влетел целитель Сметвик, на ходу выхватывая диагностический жезл. Следом за ним в коридор выбежали Молли и Джинни Уизли, дежурившие в Мунго в ожидании «триумфального возвращения семьи Поттеров с наследником».
– Годрик! Милый! – Джинни с радостным возгласом бросилась вперёд, сжимая в руках нарядную шапочку для новорождённого племянника, но внезапно споткнулась и застыла на месте.
Её взгляд упал на обнажённый, залитый кровью и экскрементами зад её наречённого жениха. Из разорванной плоти Избранного торчала ветка остролиста. Годрик в этот момент повернул к ней изуродованное, распухшее лицо, из которого через выбитые зубы брызнула кровавая пена:
– Дж-джинни... м-мама... бо-о-ольно... вытащ-щ-щи...
Джинни отшатнулась, прижав ладонь ко рту. Её стошнило прямо на подол собственного нарядного платья. Тот самый сияющий герой, образ которого ей вбивали в голову с одиннадцати лет, великий победитель Тёмного Лорда, сейчас лежал перед ней в виде жалкого, обосравшегося калеки с палкой в заднице. Романтический флёр, ореол избранности, богатство и статус будущей леди Поттер — всё это растворилось в зловонном воздухе приёмного покоя за долю секунды.
– Быстро! Носилки! Противошоковые зелья! Бригаду хирургов и чародеев-травматологов сюда, немедленно! – орал Сметвик, взмахивая жезлом над телом Дамблдора. – Что с ними произошло?! Лили, ответьте! На вас напали остатки Пожирателей?!
– Нет... нет... – качала головой Лили, забившись в угол под кушетку и обхватив колени. – Никаких Пожирателей... Там были... женщины... Девочки... Они двигались быстрее мысли... Они сломали пространство... Они сказали, что мы черви...
– Женщины?! – взвизгнула Молли Уизли, пытаясь подойти к стонущему Джеймсу. – Какие ещё женщины?! Где Гарри?! Где ребёнок?! Вы забрали мальчика?!
– Закрой пасть, Молли! – внезапно сорвалась на дикий, истерический визг Лили, её глаза налились безумием. – Ребёнка?! Они убьют нас! Ты слышишь?! Они придут на своих летающих кораблях и сотрут наше Министерство в пыль! Они не люди! Гарри больше нет! Там чудовище! Чудовище в броне!
– Успокоительное ей! Быстро! – рявкнул Сметвик подоспевшей медсестре. Та метнулась к Лили со шприцем, наполненным усыпляющим экстрактом валерианы и мандрагоры.
Сметвик тем временем опустился на колени возле Дамблдора, осторожно потянувшись рукой к древку Бузинной палочки:
– Директор, потерпите. Сейчас я применю локальное манящее заклятие или расширяющие чары, чтобы извлечь инородное тело...
– Н-нет... не с-смей... – прохрипел Дамблдор, но было поздно.
Сметвик коснулся палочки и тихо произнёс:
– *Акцио палочка Дамблдора.*
В то же мгновение воздух внутри палаты сгустился до плотности бетона.
Бузинная палочка, вошедшая в резонанс с остаточными частицами поля Фризинга, оставленными Гарри Поттером, не сдвинулась ни на миллиметр. Напротив — по древесине пробежала синяя квантовая молния. Пространство вокруг зада директора схлопнулось в микроскопический гравитационный узел.
– А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АЙ-Й-Й! – Дамблдор издал вопль такой силы, что в окнах Мунго лопнули зачарованные витражи. Старик подскочил на полу на полметра, его позвоночник неестественно выгнулся, а сфинктер сжался с чудовищной силой, намертво закусив бузинное дерево.
Сметвика отбросило ударной волной на три метра, он с грохотом снёс стойку с флаконами зелий, порезав лицо осколками.
– Нельзя применять магию! – задыхаясь, поднялся целитель, вытирая кровь со щеки. – Мерлиновы кальсоны... Пространство вокруг ран заблокировано абсолютным стазисом! Любое заклинание вызывает отторжение и усиливает сжатие тканей!
– И... и как же их доставать?! – заикаясь, спросил подоспевший Римус Люпин, чьё лицо было бледнее простыни.
Сметвик тяжело, обречённо выдохнул, глядя на корчащихся лидеров Ордена Феникса:
– Только вручную. Как маглы. Хирургическими щипцами, расширителями, без обезболивающих чар... потому что обезболивающие зелья нейтрализуются этой аномалией. Мы должны вытаскивать их живьём.
По приёмному покою эхом прокатился дружный, полный первобытного ужаса вой четырёх поверженных героев.
***
Четыре дня спустя. Закрытое крыло Министерства Магии. Зал заседаний Визенгамота.
Атмосфера в зале была тяжелее свинцовой плиты.
На возвышении, где обычно восседал Верховный чародей, царила пустота. Сам Альбус Дамблдор присутствовал, но сидел в дальнем углу, в глубоком кресле-каталке, подложив под свой многострадальный зад специальную зачарованную подушку с воздушной прослойкой и отверстием посередине. Великий маг кутался в толстый плед, его руки мелко дрожали, а взгляд выцветших глаз блуждал по полу, начисто лишённый привычной хитрости и величия. Процедура извлечения пятнадцати дюймов Бузинной палочки заняла шесть часов. Без наркоза. Дамблдор потерял не только палочку — легендарный артефакт после контакта с полем Фризинга треснул вдоль всего древка, потеряв сердцевину из волоса фестрала, и превратился в бесполезную сухую щепку. Вместе с палочкой старик потерял нечто большее: свою абсолютную непогрешимость.
Рядом, опираясь на костыли и точно так же морщась от каждого движения тазом, сидел Джеймс Поттер. На его лице красовалась сложная шина, удерживающая сломанную челюсть, а выбитые зубы целители пока не могли восстановить — ткани десен отторгали костерост из-за остаточного радиационно-квантового фона.
Годрика в зал не пустили. Национальный герой лежал в закрытой палате Святого Мунго, накачанный снотворным. У него развился острый психоз: при виде любой продолговатой палочки или столового прибора парень начинал истошно орать, мочиться под себя и забиваться под кровать. А вчера утром Джинни Уизли официально прислала через сову расторжение помолвки, заявив, что «семья Уизли не может связать свою судьбу с человеком, столь глубоко опорочившим воинскую честь».
Сириус Блэк сидел с зафиксированными в гипсе плечами, глядя в пространство мёртвым, остекленевшим взглядом. Он не произнёс ни слова с момента возвращения из Японии.
– Мы... мы обязаны ответить! – шепелявил Джеймс сквозь проволочные скобы на челюсти. Его глаза горели слепой, бессильной яростью. – Э-это акт войны! Магловские шлюхи напали на Лордов Британии! Мы должны поднять Международную Конфедерацию! Отправить боевые отряды невыразимцев! Стереть их базу «Адской серой»! Мой сын... мой сын Гарри стал предателем рода! Он террорист!
В зале стоял приглушённый ропот. Молодые чистокровные авроры сжимали кулаки, требуя мести, но старшие лорды сидели тихо, переглядываясь с явной тревогой.
К трибуне медленно вышел Кингсли Бруствер. Высокий темнокожий аврор не носил парадной мантии — он был одет в строгий костюм магловского покроя, а под мышкой держал массивную папку с грифом высшей секретности Отдела Тайн.
– Заткнись, Джеймс, – негромко, но с такой тяжестью в голосе произнёс Кингсли, что зал мгновенно затих.
– Ч-что?! – взвился Джеймс, но тут же взвыл от боли в разорванном сфинктере и рухнул обратно на подушку-бублик. – Как ты смеешь, Бруствер?!
– Я сказал — заткнись, лорд Поттер, – Кингсли с грохотом швырнул папку на дубовый стол перед председателями. – Благодаря твоей безграничной спеси, твоей глупости и слепому высокомерию нашего глубокоуважаемого директора, магическая Британия едва не совершила коллективное самоубийство четыре дня назад.
– Кингсли, мальчик мой... – тихо, сипло подал голос Дамблдор из своего пледа. – Мы лишь хотели вернуть заблудшую душу... защитить род...
– Вы сунули голову в пасть левиафану, Альбус! – рявкнул Бруствер, теряя привычное хладнокровие. – Вы хоть понимаете, КУДА вы заявились со своими деревяшками?! Отдел Тайн и канцелярия премьер-министра Магловской Британии потратили последние сорок восемь часов на экстренные консультации с зарубежными наблюдателями. Вот! Читайте!
Кингсли взмахнул рукой, и зачарованные копии документов разлетелись по столам лордов Визенгамота.
– Организация, на базу которой вы вторглись, называется «Шевроле», – чеканил слова Кингсли. – Это не маглы. Вернее, не те маглы, о которых вы читали в своих замшелых сказках трёхсотлетней давности. Уже более двадцати лет планета Земля ведёт необъявленную войну за выживание всего человеческого вида. На нас нападают существа из параллельных измерений — Новы. Это чудовища размером с наш замок Хогвартс, способные генерировать поля искривления пространства, которые сминают материю в пыль.
По залу прокатилась волна растерянного шепота.
– Какое нам дело до магловских чудовищ? – презрительно фыркнул кто-то со стороны скамей консерваторов. – У нас есть Статут! Барьеры скроют нас!
– Ваши барьеры для Новы — как паутина для дракона! – Кингсли с силой ударил кулаком по трибуне. – Один такой монстр способен поглотить всю ману Британских островов за сорок минут! И знаете, кто держит рубежи, пока мы здесь спорим о чистоте крови и пьём тыквенный сок?! Проект «Пандора». Те самые «магловские девки», как изволил выразиться наш дорогой лорд Поттер.
Кингсли ткнул пальцем в колдографию, прикреплённую к делу. На ней в полный рост была запечатлена Элизабет Мэйбли в доспехах Вольт-текстуры, стоящая на разрубленной туше колоссального пятидесятиметрового кристаллического монстра.
– Элизабет Мэйбли, урождённая наследница восточноазиатского финансово-промышленного консорциума. Сильнейшая Пандора Азии, известная как «Белый Дьявол» и «Императрица». Скорость перемещения — быстрее звука. Физическая сила — достаточная, чтобы поднять и швырнуть магловский танк весом в шестьдесят тонн. Её вибро-клинок разрубает атомные связи материи. Любое заклинание высшей магии распадается при контакте с её Вольт-барьером, как капля воды на раскалённой сковороде.
Лили Поттер, сидевшая на гостевой трибуне, зажала рот ладонями, снова начиная тихо подвывать.
– А кто такой Гарри? – подал голос министр Фадж, чьё лицо приобрело землистый оттенок. – Он... он управляет ими?
– Гарри — Ограничитель высшего ранга, – голос Кингсли звучал как приговор. – Человек, обладающий уникальной мутацией квантового ядра. Своей волей он способен останавливать физические и магические процессы в пространстве. То, что вы испытали в ангаре — поле «Фризинг» — это локальная остановка времени и мерности. Никакая магия не работает там, где законы пространства заморожены.
Кингсли подошёл вплотную к скрючившемуся Джеймсу Поттеру:
– Вы угрожали забрать её сына. Вы назвали выродком наследника клана, чьё состояние превышает весь золотой запас Гринготтса в тридцать раз. Вы приставили палочку к лицу человека, который спасает мир от буквального конца света каждый чертов месяц.
Кингсли обвёл тяжёлым взглядом весь притихший зал:
– Полчаса назад я получил депешу из штаб-квартиры Военного Совета «Шевроле». Они были предельно кратки. Если хоть один волшебник, хоть одна птица, хоть одно заклинание пересечёт границу Японии со стороны Великобритании... Они не станут подавать жалобы в Конфедерацию. Они поднимут три эскадрильи стратегических бомбардировщиков с антиматерией и высадят в Лондоне полк Пандор во главе с Элизабет Мэйбли. Хогвартс будет зачищен за пятнадцать минут. Министерство сожжено до фундамента. Все мы будем уничтожены как биологическая угроза шестого класса.
– Мы... мы можем воззвать к разуму Гарри! – вскочила со своего места Лили, её голос срывался на визг. – Он мой сын! В нём течёт кровь Поттеров! Он не позволит убить родную мать!
Кингсли посмотрел на неё с такой безграничной, вымораживающей жалостью, что Лили осеклась.
– Гарри Поттер умер в шестнадцать лет, миссис Поттер, – тихо произнёс аврор. – Вы сами убили его, когда бросили в подвале, когда заставляли его прислуживать брату, когда продали его брак и когда объявили трусом. Человек, который сломал вам палочки и забил их в ваши зады — это офицер международной армии Гарри Мэйбли. И для него... вы просто грязь под подошвой армейского ботинка. Вопрос закрыт. Род Поттеров официально лишается места в Верховном Совете до особого распоряжения. Дело отправляется в архив под грифом «Абсолютная ликвидация при попытке контакта».
Кингсли развернулся и зашагал к выходу. За его спиной стояла гробовая, леденящая тишина. Ни Джеймс, ни Дамблдор не посмели поднять глаз. Их эпоха, их спесь и их мнимое всемогущество были раздавлены в пыль — жестоко, необратимо и навсегда.
***
Япония. Префектура Канагава. Западная Генетика.
Здесь не было ни мрачных серых туч, ни затхлого запаха многовековых интриг. Над базой раскинулось высокое, пронзительно-синее небо, озаренное ярким полуденным солнцем. Тёплый бриз с океана шелестел листвой цветущих сакур, высаженных вдоль дорожек жилого комплекса для высшего офицерского состава.
На просторной веранде двухэтажного особняка, увитой плющом и белыми розами, царило благословенное спокойствие.
Гарри сидел в удобном плетёном кресле, одетый в простую льняную рубашку с закатанными рукавами и лёгкие светлые брюки. На его коленях лежал маленький свёрток из тончайшего шёлка.
Александру исполнилось пять месяцев. Малыш был удивительно спокойным и смышлёным для своего возраста: он не капризничал, а с любопытством разглядывал мир огромными, чистыми изумрудными глазами, в точности как у отца. Но форма носа, изящный подбородок и тонкий пушок ослепительно белых волос на макушке выдавали в нём чистокровного Мэйбли.
Мальчик с упоением сжимал в крошечном кулачке палец Гарри, издавая забавные булькающие звуки. Внутри маленького тела уже дремала колоссальная мощь: сенсоры в детской кроватке ежедневно фиксировали микроскопические вспышки гармоничного синтеза магии и квантовой энергии стигмат. Это было новое поколение — ребёнок, свободный от рамок древних суеверий и готовый к вызовам нового мира.
Дверь веранды мягко отъехала в сторону, и наружу вышла Элизабет.
«Белый Дьявол», перед именем которой трепетали генералы и чудовища, сейчас сменила тяжелые доспехи на элегантное домашнее платье из белого хлопка. Её длинные волосы были собраны в небрежный узел, открывая тонкую, грациозную шею. На лице девушки не осталось и следа той ледяной жестокости, с которой она вбивала сапогом зубы лорда Поттера в бетон. В её алых глазах светилась безграничная, всепоглощающая нежность.
Она подошла сзади, мягко опустила руки на плечи мужа и наклонилась, коснувшись губами его виска.
– О чём задумался? – тихо спросила она, вдыхая знакомый запах его кожи, пахнущей ветром и озоном.
– О том, как легко разрушить то, что строилось веками на лжи, – Гарри перехватил её тонкую ладонь и прижал к своим губам. – Кингсли передал сводку через наши каналы связи. Визенгамот проглотил пилюлю. Вся их спесь выветрилась. Они забились по своим норам и выставили тройные барьеры вокруг островов, молясь, чтобы мы не пришли за ними.
Элизабет усмехнулась — красивой, хищной улыбкой истинной аристократки:
– Много чести — тратить керосин на кучку полоумных сектантов с палочками. Если бы они посмели тронуть хотя бы волос с головы нашего мальчика, я бы лично стёрла их остров с географических карт. Но раз они усвоили урок... пусть гниют в своём тумане.
– Ма-а-а... – внезапно выдал Александр, уставившись на мать и забавно сморщив носик.
Элизабет тут же растаяла. Она опустилась на колени перед креслом, осторожно забирая малыша на руки и прижимая его к своей груди:
– Мой маленький принц... Никто и никогда не посмеет забрать тебя. Мы уничтожим любого, кто встанет на твоём пути.
– Эй! Мы не опоздали к чаю?! – раздался с садовой дорожки громкий, жизнерадостный голос.
Через калитку, весело переругиваясь, ввалилась целая компания.
Впереди шествовала Арнетт МакМиллиан, балансируя на одном пальце огромной коробкой с клубничными пирожными из лучшей кондитерской Иокогамы. За ней, с неизменной мягкой улыбкой и плетёной корзиной свежих фруктов, шла Шифон Фэйрчайлд. Чуть поодаль Ингрид Бернштейн негромко отчитывала Аттию Симмонс за нарушение формы одежды — Аттиа нацепила короткие джинсовые шорты и яркий топ, ничуть не смущаясь строгих взглядов дисциплинарного офицера. Замыкали шествие Клео Бранд и Тисси Фенилл, оживлённо спорившие о графиках калибровки сенсорных датчиков нового поколения.
– Александр-кун! Твоя любимая тётушка Арнетт принесла сладкое! – заголосила копейщица, взлетая по ступеням веранды и плюхаясь прямо на деревянный настил у ног Элизабет.
– Арнетт, веди себя прилично, ты в гостях у правящей четы, – сухо одёрнула её Ингрид, хотя сама уже с теплом смотрела на младенца, осторожно протягивая ему палец в перчатке. Малыш тут же ухватился за него, заставив суровую немецкую воительницу смущенно покраснеть до кончиков ушей.
– Ой, да брось ты, Ингрид, мы же семья! – весело отмахнулась Аттиа, усаживаясь на перила веранды и закидывая ногу на ногу. – Ну что, Гарри, как твои «породистые» родственнички? Отошли от анальной терапии?
Девушки дружно прыснули со смеху. Даже сдержанная Клео прикрыла рот ладонью, пряча улыбку.
– Говорят, верховный чародей Британии теперь может сидеть только на надувных кругах для плавания, – невозмутимо сообщил Гарри, разливая зелёный чай по фарфоровым чашкам. – А мой бывший брат вздрагивает каждый раз, когда видит карандаш или указку.
– Так им и надо, – фыркнула Арнетт, с аппетитом откусывая половину пирожного. – Полезли со своими куриными мозгами к лучшей паре Академии! Да я бы той рыжей девке, которая на пергаменте требовала ребёнка, её косы повыдёргивала и тоже куда-нибудь забила!
– Ну-ну, девочки, всё закончилось хорошо, – промурлыкала Шифон, присаживаясь рядом с Гарри и с материнской заботой поправляя воротник его рубашки. – Главное, что наш дом в безопасности. А маленькому Александру нужны покой и забота, а не воспоминания о дурно воспитанных варварах.
Шифон перевела взгляд на Гарри. В её тёплых глазах читалась безмолвная благодарность. Она знала, через какой ад одиночества и предательства прошёл этот парень до того, как пересёк океан. И она видела, кем он стал теперь.
Гарри больше не был ненужным запасным мальчиком из сырого чулана под лестницей.
Он был стержнем этой стальной семьи. Он был несокрушимым щитом для величайших воительниц планеты, верным мужем гордой Императрицы и отцом новой эры.
Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая воды залива в багряные и золотые тона, малыш Александр сладко уснул на руках у матери. Подруги, насытившись чаем и сплетнями, нестройной, шумной толпой побрели обратно в сторону жилых корпусов Академии, наперебой споря о том, кто из них первой будет учить мальчика стрельбе и рукопашному бою.
Гарри стоял у перил, обнимая Элизабет за талию. Она прижалась спиной к его груди, положив голову ему на плечо и слушая мерное, спокойное биение его сердца.
Где-то далеко на западе, за тысячами миль океана, в сыром тумане доживал свои дни умирающий магический мирок. Там лорды пересчитывали тусклое золото в пыльных сейфах, калека-Избранный рыдал в подушку от бессильной ярости, а старый интриган Дамблдор пытался склеить осколки своей разбитой вдребезги Бузинной палочки.
Но Гарри это больше не волновало.
Его война с тенями прошлого была окончена безоговорочной победой.
Впереди была настоящая битва — битва за будущее Земли, за человечество и за новую жизнь, мирно сопящую в лучах заходящего солнца. И в этой битве Гарри Поттер — ограничитель Гарри Мэйбли — знал точно: рядом с любимой женщиной и верными товарищами он никогда и никому не уступит ни единого дюйма своей земли.