Гарри Курогане
Клеймо проклятой стали
Зал заседаний Визенгамота гудел, словно растревоженное осиное гнездо. Под высокими сводами из черного полированного гранита, освещенными тусклыми зачарованными факелами, собралась вся магическая элита Британии. Лорды древних семейств, чиновники Министерства, главы департаментов и колдомедики из больницы Святого Мунго перешептывались, бросая испуганные взгляды на центр круглого амфитеатра.
Там, на каменном полу, покрытом инеем, возвышалась двухметровая глыба синего кристального льда.
Внутри монолита, с застывшим выражением немого шока и бессилия, стоял Альбус Дамблдор. Его рука, сжимавшая Бузинную палочку, была намертво впаяна в прозрачную толщу, а борода побелела от вечной мерзлоты.
Вокруг ледяного саркофага суетились трое Невыразимцев в серых мантиях с надвинутыми капюшонами. Они водили над поверхностью сложными серебряными измерителями, чертили рунные круги и шептали древнейшие рассеивающие чары, но синий лед даже не тускнел. Он не таял под жаром факелов, не выделял влаги и продолжал дышать неестественным, загробным холодом, от которого пар вырывался изо ртов собравшихся магов.
– Это невозможно, – глухо произнес глава Отдела Тайн, опуская почерневшую от холода руку в драконьей перчатке. – Мы применили три круга очищающего пламени, растворяющие чары седьмого порядка и даже образец дыхания саламандры. Температура объекта остается неизменной: абсолютный ноль на квантовом уровне. Магия внутри него запечатана, но сам верховный чародей… жив. Его биологические процессы полностью остановлены, но душа удерживается внутри этой ледяной клетки.
– Так разбейте его! – в бешенстве выкрикнул Годрик Поттер, вскакивая со скамьи старейшин.
Лицо Избранного было перекошено от бессильной ярости. Он сжимал в руке ножны, из которых торчал полуизвлеченный Меч Гриффиндора. На благородной серебряной стали гоблинской работы отчетливо темнела глубокая зазубрина, вокруг которой змеились тонкие трещины. Оружие величайшего основателя Хогвартса, впитавшее яд василиска, было непоправимо изувечено одним небрежным ударом о чужую магию.
– Мистер Поттер, умерьте свой пыл, – холодно осадил его Невыразимец. – Если мы попытаемся применить физическое разрушение такой структуры, кинетический шок разорвет ткани замороженного тела на микроскопические осколки. Любая попытка расколоть этот лед убьет Дамблдора мгновенно. Мы имеем дело не с волшебством в нашем понимании. Это не чары стихий. Это концептуальное отрицание тепла.
На первом ряду сидений беззвучно плакала Лили Поттер, вцепившись в мантию мужа.
– Джеймс… – простонала она, поднимая красные от слез глаза. – Что вы натворили? Зачем вы пошли туда? Грипхук предупреждал нас! Вы пошли отнимать грудного ребенка у матери… Вы угрожали нашему сыну!
– Замолчи, Лили! – процедил Джеймс сквозь зубы.
Лорд Поттер выглядел постаревшим на двадцать лет. Его плечи опустились, а в карих глазах плескался загнанный ужас. Он помнил ледяной взор Гарри. Он помнил то удушающее давление, от которого его колени сами подогнулись, ударившись о гравий чужого сада. Мальчишка, которого он вычеркнул из памяти, мальчишка, которого запирали в чуланах и подвалах, смотрел на них не как обиженный сын. Он смотрел на них как бог войны на копошащихся под ногами червей.
– Мы действовали ради сохранения рода, – хрипло выдавил Джеймс, стараясь говорить громко, чтобы скрыть дрожь в голосе. – Мой… Гарри предал нас. Он связался с опасными сектантами. Они называют себя «магами-рыцарями». Они не используют палочки, они материализуют свои души в оружие! Эта женщина… она чудовище! Она напала на делегацию Визенгамота без предупреждения!
– Без предупреждения? – раздался резкий, язвительный голос из ложи нейтралов.
Амелия Боунс, глава ДМП, поднялась со своего места, буравя Джеймса суровым моноклем.
– Лорд Поттер, по отчетам дежурного аврората, вы самовольно использовали международный артефакт перемещения, вторглись на частную территорию суверенного государства и попытались силой принудить законно эмансипированного гражданина Японии отдать вам его первенца. Это не просто произвол. Это акт международного терроризма! Министерство Магии Японии уже прислало ноту протеста в Международную конфедерацию магов. Они требуют выдать вас и вашего старшего сына под трибунал!
– Пусть только попробуют сунуться! – рявкнул Сириус Блэк, вскакивая рядом с крестником. – Мы — победители Волдеморта! Годрик спас эту страну! Никакие узкоглазые дикари с железками не посмеют диктовать нам условия! Мы соберем армию Ордена, привлечем наемников и выжжем их притон дотла! Мы вернем Дамблдора и заберем то, что принадлежит нашей крови по праву!
– Заткнись, Сириус, ради всего святого, заткнись! – вскрикнула Лили, вскочив с места. Её лицо пылало от гнева и стыда. – Ты не слышишь себя?! Мы превратились в тех, против кого воевали! Мы потеряли Гарри… Мы сами втоптали его в грязь, а теперь удивляемся, что он не желает знать нас?! Он сломал палочку перед нами десять лет назад! Он кричал нам в лицо, что мы ему не семья, а мы смеялись!
– Он трус! – взревел Годрик, ударив кулаком по полированному дереву трибуны. – Он сбежал от войны! Пока я истекал кровью в схватках с Пожирателями, пока Реддл выжигал мне нутро проклятием, этот ублюдок женился, завел щенка и живет в роскоши?! Нет! Я не позволю ему торжествовать! Я — Избранный! Меч Гриффиндора принадлежит мне! Я вызову его на священный дуэльный поединок чести по древнему кодексу магии. Если он считает себя воином с мечом, пусть выйдет против меня один на один! Победитель забирает всё: имя, наследие и ребенка!
Тишина накрыла зал Визенгамота. Маги переглядывались. Идея дуэли казалась безумием, но для британских чистокровных традиционалистов это был единственный законный способ смыть несмываемый позор, не втягивая страну в открытую войну с могущественным Дальним Востоком.
Никто из них не понимал, что они подписывают смертный приговор собственным иллюзиям.
***
Токио, утро следующего дня.
Тренировочный полигон номер три Академии Хагун заливало яркое утреннее солнце. Воздух звенел от сухого стрекота цикад и свиста рассекаемого воздуха.
– Недостаточно быстро, Гарри! – прозвучал звонкий, властный девичий голос с легким иностранным акцентом.
В центре земляной арены кружились в яростном танце две фигуры.
Алая Принцесса, Стелла Вермилион, двигалась с сокрушительной, первобытной мощью. Её роскошные малиновые волосы развевались, словно живое пламя, а гигантский двуручный меч *Лэватейн*, объятый драконьим огнем, обрушивался вниз с чудовищной траекторией, плавя воздух и взметая комья раскаленной земли.
– *Катторецу Вайс!* – выдохнула Стелла, и волна багрового жара устремилась вперед, грозя испепелить всё на своем пути.
Навстречу этому инферно скользнул Гарри.
Он двигался без лишней суеты, с текучей, смертоносной грацией морской волны. На нем была стандартная черно-белая форма рыцаря Академии Хагун, но полы расстегнутого кителя трепетали от встречного потока энергии. В его правой руке покоился обнаженный *Мурасамэ*. Тонкое, чуть изогнутое лезвие катаны мерцало зловещим, маслянисто-черным блеском с темно-зелеными прожилками духовного яда.
– Слишком прямолинейно, Стелла, – спокойно произнес Гарри.
Его клинок не стал блокировать пламя. Он рассек его.
Это было не магическое заклинание, а совершенное воплощение концепции рассечения. Водная мана Гарри, холодная и ядовитая, закрутилась вокруг острия, погасив драконий огонь за доли секунды. В следующее мгновение кончик *Мурасамэ* остановился в миллиметре от белоснежного горла принцессы.
Стелла замерла, тяжело дыша. По её шее скатилась капелька пота. Она посмотрела на тонкое черное лезвие, от которого веяло абсолютным, не знающим пощады холодом смерти, и медленно опустила свой гигантский меч.
– Тьфу ты! Опять та же уловка! – возмущенно надула губки принцесса, развеивая свое Устройство снопом золотых искр. – Ты используешь ядовитую природу *Мурасамэ*, чтобы отравить саму структуру моей маны! Это жульничество, Поттер… то есть, Куроганэ!
– На войне нет жульничества, Стелла, – раздался спокойный голос с трибун.
Там, оперевшись на деревянные перила, стоял Икки Куроганэ — Рыцарь-Неудачник, чье имя гремело по всей Японии. Рядом с ним сидела Сидзуку, одетая в легкое летнее платье. На её коленях мирно посапывал маленький Рэн, завернутый в тонкое шелковое покрывало.
Икки мягко улыбнулся, глядя на тяжело дышащую невесту:
– Гарри не разрушает твои атаки силой. Он читает твой дыхательный ритм и направляет *Мурасамэ* в ту точку, где твоя магия еще не успела кристаллизоваться в физический феномен. Против такого противника грубая мощь бесполезна. Даже твое драконье пламя ранга «А» задохнется, если перерезать ему источник питания.
– Спасибо за разбор, брат, – Гарри плавно крутанул катану в пальцах и задвинул её в ножны.
Раздался характерный щелчок цубы, и густое давление смерти, висевшее над ареной, мгновенно рассеялось, уступая место теплому ветру. Оружие растворилось в ладони Гарри легким зеленоватым туманом, вернувшись в глубины его души.
– Ты сегодня необычайно резок, Гарри-кун, – заметила подошедшая со стороны входа высокая темноволосая девушка в очках. Тока Тодо, президент Студенческого совета и непобедимая «Райкири», несла в руках стопку официальных документов. Её лицо было не по-утреннему серьезным. – Это связано со вчерашними гостями из Европы?
Воздух на полигоне мгновенно похолодел.
Сидзуку прижала малыша чуть ближе к груди, её глаза опасно блеснули льдом. Стелла сжала кулаки, вспомнив рассказ о британских наглецах:
– Варвары! Если бы я была там, я бы испепелила их летающие веники вместе с их дурацкими мантиями! Как они посмели явиться в дом мага-рыцаря и требовать ребенка?!
– Они не понимают, что такое честь, – холодно произнесла Тока, протягивая Гарри запечатанный свиток из плотного пергамента с массивной восковой печатью британского Министерства Магии. – Это пришло пятнадцать минут назад через специального курьера Международной федерации магов. Директор Куроно просила передать это лично тебе.
Гарри принял свиток. На дорогой бумаге золотыми чернилами красовались витиеватые буквы: *«Официальный вызов на кровную дуэль чести. Лорд Годрик Поттер, Избранный, победитель Тёмного Лорда, вызывает Гарри Поттера…»*
Гарри пробежал глазами высокопарный текст, полный архаичных оборотов, угроз и требований «признать верховенство старшей ветви рода».
– Дуэль? – Икки подошел ближе, заглядывая в пергамент через плечо друга. На благородном лице мечника появилась глубокая складка задумчивости. – Они хотят решить конфликт на мечах?
– У них нет выбора, – усмехнулся Гарри, и в его изумрудных глазах заплясали опасные тени. – Сидзуку оставила им прекрасный сувенир. Дамблдор превратился в вечную ледяную статую посреди их Министерства. Они в панике. Их магия бессильна против маны Блейзера, и теперь они цепляются за единственный ритуал, который позволяет им сохранить лицо перед собственным народом. Годрик думает, что если в его руках Меч Гриффиндора, он непобедим.
– Меч Гриффиндора… – задумчиво протянула Тока Тодо, поправляя очки. – Я читала о нем в архивах европейского магического оружия. Зачарованный клинок гоблинской работы, выкованный тысячу лет назад. Способен впитывать свойства того, что делает его сильнее. По сути — реликвия ранга «B+». Но им управляет человек, не знающий пути меча.
– Он никогда не держал в руках клинок ради тренировки, – тихо сказала Сидзуку, подходя к мужу. Её тонкие пальцы мягко коснулись его ладони. – В Хогвартсе Годрик полагался только на палочку и имя. Меч для него — просто дорогая игрушка, символ статуса. Он не понимает, что оружие — это продолжение духа, а не серебряная палка с рубинами.
– Ты примешь вызов? – спросил Икки прямо, глядя в глаза названому брату.
Гарри посмотрел на сына. Маленький Рэн приоткрыл сонные зеленые глазки, так похожие на глаза отца, и сладко зевнул, ухватив крошечной ручкой прядь волос матери.
В груди Гарри всколыхнулась древняя, выжженная годами пустота, оставшаяся от холодного детского чулана в поместье Поттеров. Он вспомнил, как стоял у дверей гостиной, слушая смех Джеймса и Лили, пока они праздновали очередную победу Годрика. Вспомнил, как его запирали в темноте за то, что он посмел защитить себя от кулаков Рона Уизли. Вспомнил презрительный окрик отца, когда тот швырнул ему брачный контракт, словно собачью кость.
Они так ничего и не поняли. Они победили своего местечкового тирана и решили, что весь мир должен пасть перед ними на колени.
– Приму, – произнес Гарри, и звук его голоса разрезал утреннюю тишину, словно лезвие. – Но на моих условиях. Никаких закрытых залов в их вонючем Визенгамоте. Дуэль состоится здесь. На нейтральной арене фестиваля Семи Звезд в Токио. Под присмотром судей Японской лиги магов-рыцарей и камер международной трансляции.
– Ты хочешь уничтожить их перед всем миром? – улыбнулась Стелла с кровожадным восторгом.
– Я хочу похоронить их заблуждения, – ответил Гарри. – Раз и навсегда.
***
Спустя три дня. Арена Купола Домов Магов-Рыцарей, Токио.
Трибуны колоссального стадиона, рассчитанного на пятьдесят тысяч зрителей, были заполнены до отказа. Воздух гудел от тысяч голосов. Десятки парящих камер-дронов транслировали изображение на гигантские голографические экраны и в сеть магического вещания по всей планете.
В ложе почетных гостей царило напряженное молчание.
Британская делегация сидела отдельно. Джеймс и Сириус облачились в парадные бархатные мантии с родовыми гербами, пытаясь изображать спокойствие и величие, но нервные взгляды, которые они бросали на экраны, выдавали их с головой. Рядом с ними сидели Рон и Джинни Уизли. Рон с завистью и злобой оглядывал сверкающие неоном технологичные трибуны, бормоча про «магловские штучки», а Джинни сжимала в руках платок, с фанатичной верой глядя на выход для дуэлянтов:
– Годрик сотрет его в порошок. Меч Гриффиндора не знает поражений. Гарри пожалеет, что посмел бросить вызов спасителю магии!
На противоположной стороне арены открылись тяжелые ворота.
Под оглушительный рев британских репортеров на песок арены ступил Годрик Поттер.
Избранный выглядел как герой древних саг. Золоченые доспехи, зачарованные лучшими мастерами Косого переулка, сияли на полуденном солнце. За его спиной развевался алый плащ с гербом льва. В правой руке он держал Меч Гриффиндора. Годрик потратил все семейное золото, чтобы гоблины в кратчайшие сроки заполнили трещину на клинке расплавленным мифрилом и усилили его рунами крови. Рубины на эфесе горели зловещим алым пламенем.
– Смерть предателю! Слава Гриффиндору! – раздались редкие, неуверенные выкрики с гостевой трибуны англичан.
Годрик упивался этим вниманием. Он поднял клинок к небу, и над стадионом прокатился золотой сноп зачарованных искр.
В этот момент открылись противоположные ворота.
Рев стадиона изменился. Пятьдесят тысяч японских зрителей, студентов, рыцарей и простых граждан встали со своих мест в едином порыве. Гул аплодисментов был подобен грому.
– ОН ВЫХОДИТ! – загремел голос комментатора по громкой связи. – РЫЦАРЬ АКАДЕМИИ ХАГУН! ЧЕЛОВЕК, ЧЬЕ ИМЯ ЗНАЕТ КАЖДЫЙ МЕЧНИК СТОЛИЦЫ! БЛЕЙЗЕР РАНГА «А», МАСТЕР ПРОКЛЯТОГО ТЕЧЕНИЯ — ГАРРИ КУРОГАНЭ!
Гарри шел спокойно, размеренным шагом.
На нем не было сияющих доспехов — лишь строгая черная форма Академии, подчеркивающая тренированное тело, и белые перчатки. Его руки были пусты. Никакого оружия на поясе. Лицо было абсолютно бесстрастным, а изумрудные глаза смотрели сквозь стоящего напротив брата, словно на пустое место.
Они остановились в двадцати метрах друг от друга в центре песчаного круга.
– Ты явился с пустыми руками, щенок? – насмешливо выплюнул Годрик, опуская Меч Гриффиндора в боевую стойку, которой его спешно обучили авроры. – Где твой деревянный меч? Или ты надеешься молить о пощаде на глазах у этих дикарей?!
Гарри не ответил. Он даже не моргнул.
Над ареной вспыхнул прозрачный полусферический барьер, разделяющий зрителей и бойцов. Голос главного судьи, Куроно Сингудзи, прозвучал сухо и резко:
– Правила дуэли: смертельный исход допустим, если он вызван природой Благородного искусства. Капитуляция принимается только при полном признании поражения или потери сознания. Начали!
– Умри во тьме, предатель! – взревел Годрик.
Его магия взорвалась. Годрик не был слабым волшебником — годы тренировок под надзором Дамблдора и кровь Волдеморта, впитанная на кладбище, наделили его колоссальным резервом. Золотистая магия хлынула в Меч Гриффиндора. Рубины вспыхнули, и клинок выпустил гигантский полумесяц спрессованного света — удар, способный разрубить крепостную стену.
– *Священный разрез Гриффиндора!*
Световой серп с грохотом понесся по песку, распарывая арену на две части.
Гарри медленно выдохнул.
– Приди ко мне… – прошептал он.
Воздух за его спиной сжался в черную дыру. Давление, обрушившееся на стадион, заставило защитный барьер зазвенеть от перегрузки. Маги на трибунах судорожно схватились за горло — им показалось, что кислород в легких мгновенно превратился в свинец.
– …*Мурасамэ*.
В ладони Гарри материализовалась длинная катана. Черное лезвие поглотило солнечный свет.
Гарри не стал уворачиваться. Он сделал один единственный шаг вперед и нанес диагональный удар снизу вверх.
*ЧХХХ!*
Звук был похож на разрезаемый шелк.
Колоссальный световой серп Годрика, несущий в себе разрушительную мощь величайших чар Британии, налетел на черное лезвие… и распался надвое, словно сухая ветка. Магия потеряла форму, обратилась в бессмысленный дым и развеялась по ветру, даже не взъерошив волосы Гарри.
На трибунах повисла гробовая тишина.
Джеймс Поттер на зрительской трибуне подался вперед, вцепившись побелевшими пальцами в каменные перила.
– Что… что это за чары?! Он рассек заклинание высшего ранга физическим клинком?!
– Это не чары, отец… – с ужасом прошептал Сириус. – Это то, о чем говорил гоблин. Он не колдует. Он сам стал оружием…
Годрик на арене застыл, не веря собственным глазам. Его сильнейшая атака, его гордость была уничтожена простым взмахом руки.
– Ложь… Это фокус! Иллюзия! – закричал Избранный, срываясь на визг.
Он рванул вперед, сокращая дистанцию. В его глазах пылало безумие. Подкрепленный укрепляющими зельями, Годрик двигался с впечатляющей для волшебника скоростью. Он занес Меч Гриффиндора двумя руками, метя Гарри прямо в ключицу, вкладывая в удар всю силу своего тела и вес закованной в сталь брони.
– СДОХНИ!
Гарри даже не поднял меч для блока.
Он просто исчез.
– *Докко*… Одинокий шаг, – прошелестел холодный голос за спиной Годрика.
Годрик рассек лишь пустой воздух. По инерции он пролетел вперед, едва удержав равновесие на песке. Мечник повернулся, дико озираясь, и увидел Гарри, стоящего в трех шагах позади него. Черный клинок мага-рыцаря был опущен к земле.
– Ты медленный, Годрик, – произнес Гарри, не оборачиваясь. – Твои движения полны лишних мыслей. Ты думаешь о том, как красиво ты выглядишь со стороны. Ты думаешь о славе. Ты думаешь о рукоплесканиях толпы. На мечах не танцуют ради зрителей. Меч существует только для одной цели.
– Заткнись! Сражайся со мной, трус! – взвыл Годрик, разворачиваясь и обрушивая серию яростных, беспорядочных ударов.
Меч Гриффиндора со свистом рассекал воздух. Слева, справа, колющий выпад в горло, рубящий по ногам! Это была яростная буря зачарованной стали.
Но Гарри… Гарри был призраком.
Он двигался с миллиметровой точностью, отклоняя корпус ровно настолько, чтобы смертоносная сталь проходила в волоске от его ткани. Он не тратил ни единого лишнего джоуля энергии. Зрители затаили дыхание: черноволосый рыцарь скользил сквозь удары британского героя, словно осенний лист, подхваченный ураганом.
*ДЗЫНЬ!*
Первый контакт клинков.
Гарри лишь слегка парировал выпад Годрика, подставив плоскость *Мурасамэ*.
Удар Избранного отдался в его собственных руках чудовищной вибрацией. Мифриловая заплатка на Мече Гриффиндора с сухим треском вылетела из паза, и по лезвию основателя Хогвартса побежали новые паутинки трещин. Руки Годрика онемели от отдачи.
– Ты называл меня сквибом, – холодно произнес Гарри, глядя в расширенные от ужаса глаза брата. – Ты и твой отец считали, что человек без деревянной палочки — ничтожество. Но знаешь, в чем разница между нами, «Избранный»?
Гарри сделал шаг вперед, и Годрик в панике отшатнулся.
– Тебе дали всё, – продолжал Гарри, и каждое его слово впечатывалось в сознание магов на трибунах. – Тебя кормили лучшими зельями. Дамблдор держал тебя за руку, когда ты учил простейшие чары. За тобой подчищали каждую ошибку. А меня вы выбросили в подвал. Вы учили меня, что я мусор.
Клинок *Мурасамэ* покрылся тонкой пленкой вибрирующей черной жидкости.
– И я стал тем, кем вы меня назвали. Я падал в грязь на этом самом полигоне тысячи раз. Я ломал кости в боях с монстрами и сильнейшими мечниками этого мира. Я выплавил этот клинок из собственной боли, одиночества и ярости. Твоя магия принадлежит твоим предкам, Годрик. Моя сила принадлежит только мне!
Гарри рванул вперед.
Это было быстрее звука.
Годрик даже не успел поднять Меч Гриффиндора в защитную позицию. Он увидел лишь изумрудную вспышку глаз брата прямо перед своим лицом.
*ВЖИХ!*
Черная сталь *Мурасамэ* коснулась зачарованного доспеха Годрика.
Магическая броня из шкуры дракона и титана, зачарованная древнейшими щитовыми чарами, лопнула, словно мокрая бумага. Клинок не стал разрубать плоть Избранного глубоко. Гарри нанес филигранный, хирургический порез — ровно на один миллиметр, рассекая кожу на груди Годрика, прямо поверх багрового шрама «V».
Раздался металлический звон.
Гарри сделал шаг назад и плавно встряхнул катану, стряхивая невидимую пыль.
Годрик замер. Он опустил взгляд на свою грудь. Тонкая алая полоса пересекла его старый шрам. Боли не было. Не было даже крови.
– Ха… Ха-ха-ха! – вдруг надсадно, истерически захохотал Годрик, роняя слюну на подбородок. – И это всё?! Это твой хваленый удар мага-рыцаря?! Ты даже поцарапать меня толком не смог! Твоя железка бессильна против магии Поттеров! Я жив! Я…
Слова застряли у него в горле.
Хохот Годрика оборвался булькающим хрипом.
Из тонкого миллиметрового пореза на его груди поползли черные, ядовитые вены. Они распространялись под кожей с пугающей скоростью, оплетая шею, плечи и лицо Избранного зловещими черными узорами проклятия.
– Ч-что… это?.. – прохрипел Годрик, хватаясь за горло.
Меч Гриффиндора выскользнул из его онемевших пальцев и с глухим стуком упал на песок. Легендарная сталь, коснувшись земли, покрылась черным налетом духовного яда и на глазах у пятидесяти тысяч зрителей начала рассыпаться серой ржавчиной.
– Это Благородное искусство *Мурасамэ*, – безжалостно произнес Гарри, глядя на корчащегося брата сверху вниз. – Клинок смертельного яда. Ему достаточно оставить на теле противника малейшую царапину. Проклятие мгновенно проникает в кровеносную и энергетическую систему. Оно не убивает тело физически, если я этого не пожелаю. Но оно выжигает саму суть того, чем ты гордишься.
– Моя… магия… – Годрик рухнул на колени.
Его пальцы судорожно скребли песок. Он чувствовал, как внутри него, в глубине энергетического ядра, разверзается бездонная пропасть. Древний яд пожирал его магические каналы один за другим. Золотистая аура, окружавшая Избранного, тускнела, чернела и испарялась гнилостным дымом.
– Нет… НЕТ! ОСТАНОВИ ЭТО! – раздался истошный вопль с трибун.
Джеймс Поттер перемахнул через перила ложи, забыв обо всех правилах и законах, выхватывая палочку на бегу.
– Гарри, пощади его! Он твой брат! Я приказываю тебе, останови яд!
Гарри даже не повернулся к отцу.
Прежде чем Джеймс успел коснуться песка арены, из воздуха перед ним материализовалась ледяная стена толщиной в три метра. Лорд Поттер с размаху врезался в гладкий синий лед, расшибив нос в кровь и выронив палочку.
На вершине ледяной стены стояла Сидзуку Куроганэ. Её *Ёисигурэ* был обнажен, а взгляд был холоднее арктической ночи.
– Нарушение правил дуэли карается смертью, лорд Поттер, – прозвенел её ледяной голос, отразившийся от стен купола. – Сделайте еще один шаг к моему мужу, и вы составите компанию своему директору в вечном безмолвии.
Джеймс замер на коленях, задыхаясь от ужаса и бессилия.
А на арене Годрик уже лежал на животе. Черные узоры проклятия отступили, оставив на его коже неизгладимое клеймо в форме черного разорванного меча.
Избранный дышал, но его взгляд был абсолютно пустым. В нем больше не было магии. Ни капли. Ядро, взращенное Дамблдором, было выжжено дотла. Великий герой магической Британии, победитель Темного Лорда, превратился в абсолютного, беспомощного сквиба.
– Дуэль окончена! – объявил судейский голос. – Победитель — Гарри Куроганэ!
Арена взорвалась оглушительными овациями. Тысячи голосов скандировали имя победителя. Японские знамена взвились под куполом стадиона.
Гарри медленно задвинул *Мурасамэ* в ножны. Оружие растворилось в воздухе.
Он подошел к лежащему на песке брату и на мгновение остановился рядом с ним.
– Ты хотел забрать моего сына, чтобы продолжить имя Поттеров, – негромко произнес Гарри. Его слова были слышны только Годрику и бьющемуся за ледяным барьером Джеймсу. – Ты хотел воспитать его по своим правилам. Теперь твой род действительно прерван. Ты не можешь иметь детей, Годрик. И у тебя больше нет магии, чтобы прикрывать свою никчемность. Ты получил ровно то, чего заслуживал.
Гарри развернулся и пошел к выходу.
– Гарри… – донесся хриплый, умоляющий стон Джеймса сквозь лед. – Что нам сказать матери?.. Что нам сказать Англии?!
Гарри остановился у ворот арены. Он не обернулся. Лишь слегка приподнял подбородок, глядя в чистое токийское небо, где сияло теплое солнце.
– Скажи им правду, лорд Поттер, – бросил он через плечо. – Скажи им, что магия вашей прогнившей империи мертва. А род Поттеров остался лишь жалким воспоминанием на страницах учебников, которые вы так любили сжигать.
Ворота за спиной мага-рыцаря с грохотом закрылись.
На арене остался лишь сломанный, заржавевший Меч Гриффиндора, втоптанный в окровавленный песок, да сломленный человек, потерявший всё, чем когда-либо жил.
А впереди, за пределами арены, Гарри уже ждала его настоящая семья. Сидзуку, державшая на руках их смеющегося сына, Икки, Стелла и