← Назад к обзору

Гарри Курогане

Ледяная колыбель для феникса

Августовский Токио плавился от полуденного зноя. Раскалённый асфальт дрожал в мареве, неоновые вывески спальных кварталов лениво мигали в ярком солнечном свете, а цикады в листве криптомерий надрывались в оглушительном, непрекращающемся хоре.

Воздух в тихом жилом переулке неподалёку от полигона Академии Хагун внезапно сгустился, закручиваясь спиралью. Пространство треснуло, словно сухой пергамент, и четыре фигуры в тяжёлых, расшитых золотом мантиях вывалились из аппарационного вихря.

– Мерлиновы кальсоны, ну и вонь, – поморщился Сириус Блэк, отряхивая рукава от невидимой пыли и брезгливо оглядывая чистую, залитую солнцем улицу. – Чем здесь пахнет? Жареным маслом и гарью. Директор, вы уверены, что международный портал выбросил нас в правильном месте?

– Абсолютно уверен, мой мальчик, – мягко отозвался Альбус Дамблдор, поправляя очки-половинки. В руках старого волшебника покоилась Бузинная палочка, спрятанная в просторном рукаве шелковистой лазурной мантии. – Следящие чары аврората, наложенные на архивный формуляр Гринготтса, привели нас точно по адресу. Здесь аура Поттеров… хотя и невероятно искажённая. Чуждая.

Рядом с ними шумно вздохнул Джеймс Поттер. На его лице застыла маска надменного превосходства, за которой скрывалось нарастающее раздражение. За свою жизнь лорд Поттер привык, что перед ним расступаются толпы. Ему не нравилось находиться в стране маглов, где маги скрывались столь тщательно, что британское Министерство считало Дальний Восток глухой магической провинцией.

– Не понимаю, зачем мы вообще тратим время на уговоры, – процедил Годрик Поттер.

Избранный выглядел великолепно: алая мантия с золотым шитьём подчеркивала широкие плечи, на поясе в богато украшенных ножнах покачивался легендарный Меч Гриффиндора, а на бледном лбу багровел шрам «V». Несмотря на недавнее известие о бесплодии, юноша держался с высокомерием триумфатора.

– Он сквиб, отец, – продолжил Годрик, сплюнув под ноги на аккуратный тротуар. – Сбежал десять лет назад, поджав хвост. Я уничтожил Реддла, я спас всю Британию! А этот трус посмел завести выродка и прятать его здесь? Мы просто заберём щенка. Если он вякнет хоть слово, я прирежу его собственной железкой.

– Терпение, Годрик, – наставительно произнёс Дамблдор, хотя в его голубых глазах не было и тени тепла. – Семья превыше всего. Гарри заблуждался, но он поймёт необходимость великой жертвы. Если нет… мы поможем ему принять правильное решение. Ради высшего блага.

Они свернули за поворот и остановились перед невысокой деревянной оградой традиционного японского дома с черепичной крышей, окружённого аккуратным садом камней и карликовыми соснами. Во дворе царила безмятежная прохлада.

На деревянной веранде, выходящей в сад, сидел молодой мужчина.

Гарри сильно изменился. Исчезла подростковая угловатость, пропали круглые очки. Перед ними был высокий, широкоплечий воин в свободных чёрных тренировочных штанах и распахнутом кимоно, открывающем торс, исполосованный тонкими шрамами от клинков. На его коленях покоилась длинная катана в черных ножнах, украшенных серебряным узором бегущей волны.

Рядом с ним, на мягких татами, лежала плетеная колыбель. Маленький мальчик с густыми черными волосами сладко спал, посапывая во сне.

Джеймс сделал шаг вперед, распахивая калитку ударом ноги. Дерево жалобно хрустнуло.

– Гарри, – громогласно начал лорд Поттер, расправляя плечи. – Довольно прятаться в этой дыре. Мы пришли за тем, что принадлежит роду.

Гарри даже не вздрогнул. Он медленно открыл глаза. Изумрудная зелень его взгляда была настолько холодной и чистой, что Сириус невольно сбился с шага, почувствовав, как по спине пробежал холодок.

– Вы оскверняете мой порог, – ровным, лишенным эмоций голосом произнес Гарри. Он говорил на английском без акцента, но с какой-то отстраненной жесткостью. – Убирайтесь. У вас ровно десять секунд, прежде чем я сочту это вторжением с оружием.

– Как ты смеешь так разговаривать с отцом?! – вскипел Годрик, выступая вперед и хватаясь за рукоять меча Гриффиндора. – Ты забыл, кто перед тобой, ничтожество?! Я победил Темного Лорда! Я спас магический мир, пока ты отсиживался среди узкоглазых дикарей!

– Ты ничего не спас, Годрик, – Гарри даже не поднялся, лишь мягко положил ладонь на рукоять своего меча. – Ты просто пережил чужую глупость благодаря опеке директора. И теперь ты бесплоден. А потому пришли ко мне, как шакалы, надеясь урвать чужую кровь.

– Закрой пасть! – взревел Джеймс, выхватывая палочку. – Я твой отец! Я — глава рода Поттер! Твоя эмансипация аннулирована моим решением! Твой сын поедет в Англию, где его усыновит Годрик, а твоя магловская подстилка забудет о нём навсегда! Если ты посмеешь противиться, я сотру тебя в порошок, жалкий сквиб!

В этот момент за спиной Гарри раздвинулись бумажные двери сёдзи.

Из дома бесшумно вышла молодая женщина. Её длинные, серебристо-голубые волосы мягко покачивались в такт шагам, фарфоровая кожа казалась почти прозрачной, а изящная фигура была облачена в строгую форму Академии Хагун. В её темно-синих глазах плескалась бездонная, ледяная тишина океанских глубин.

Сидзуку Куроганэ подошла к мужу, бросив мимолетный нежный взгляд на спящего сына в колыбели, а затем перевела взор на незваных гостей.

– Дорогой, – прозвучал её мелодичный, кристально чистый голос, в котором звенела сталь. – Эти дикари посмели назвать меня «подстилкой»? И они хотят забрать нашего Рэна?

– Да, Сидзуку, – Гарри слегка улыбнулся краешком губ, не сводя взгляда с магов. – Британия всегда страдала иллюзией собственного величия. Они думают, что раз у них в руках деревянные палочки, они владеют миром.

– Очаровательно, – фыркнул Сириус, взмахивая палочкой. – Какая дерзкая девчонка. Джеймс, давай просто оглушим их обоих. *Ступефай!*

Алый луч сорвался с кончика палочки Блэка, с шипением рассекая воздух и устремляясь прямо в грудь Сидзуку.

Она даже не моргнула.

– Приди ко мне… *Ёисигурэ*, – прошептала девушка.

Воздух взорвался. Плотность магической энергии — чистой, концентрированной маны, рождённой не из жестов и слов, а из глубины человеческой души — мгновенно обрушилась на магов, словно гравитационный пресс. Сириус поперхнулся воздухом, а луч его заклинания… просто разбился о водяную пленку, возникшую перед Сидзуку за долю секунды до попадания.

Брызги магии рассыпались искрами. В тонкой руке девушки материализовался изящный вакидзаси с темно-синей рукоятью и сияющим, словно струя чистейшей родниковой воды, лезвием.

– Устройство?.. – пробормотал Дамблдор, чьи брови впервые за долгие годы поползли вверх. Ветхий волшебник ощутил, как Бузинная палочка в его руке мелко задрожала, словно предупреждая об опасности. – Какая странная трансфигурация…

– Это не трансфигурация, старик, – холодно произнесла Сидзуку, спускаясь по ступеням веранды в сад. Каждое её движение было грациозным и смертоносным. – Это моя душа. Я — Сидзуку Куроганэ. Маг-рыцарь ранга «B», известная как Лорелея. Вы посмели угрожать моей семье. Вы посмели посягнуть на моего ребенка. За это в землях восходящего солнца платят кровью.

– С дороги, девка! – взвизгнул Годрик, выхватывая палочку левой рукой, пока правая сжимала Меч Гриффиндора. – *Экспеллиармус! Бомбарда Максима!*

Два мощнейших заклинания слились в единый разрушительный вихрь, способный разнести каменное здание.

Сидзуку лишь плавно повела клинком.

– *Сёха Суйрэн*.

Стена кристально чистой воды поднялась из воздуха, закручиваясь в гигантский лотос. Заклинания Годрика врезались в водную преграду и… растворились без следа, потеряв всякую кинетическую и магическую энергию. Вода поглотила их так же легко, как море поглощает брошенный камень.

– Что за чертовщина?! – вскрикнул Джеймс, в панике вскидывая палочку. – *Авада…*

– Не смей, Джеймс! – властно рявкнул Дамблдор, отталкивая лорда Поттера назад.

Старый волшебник понял: перед ними не маглы и не сквибы. Сила, которую излучала эта хрупкая девушка, не подчинялась законам стандартного волшебства. В ней не было задержки на произнесение формул, не было зазоров между мыслью и действием. Это было искусство чистой воли.

Дамблдор вышел вперед, распахивая объятия. Его мантия затрепетала от поднявшегося магического ветра, глаза за стеклами очков вспыхнули нестерпимым лазурным пламенем. Мощь величайшего светлого мага столетия навалилась на сад, заставив сосны пригнуться к земле.

– Юная леди, – проникновенно, гулким голосом заговорил Альбус, пытаясь подавить разум девушки волной легилименции и ментального принуждения. – Вы не понимаете всей глубины замысла. Судьба мира требует уступок. Дитя должно вернуться к истокам. Опустите клинок, пока не пролилась кровь. Я не желаю вам вреда.

Сидзуку остановилась в трех шагах от старика. Её взгляд был чист и прозрачен. Ментальные щупальца Дамблдора, способные сломать волю любого взрослого волшебника, разбились о ледяной монолит её сознания, даже не оставив царапины.

– Вы пахнете гнилью, старик, – тихо сказала она. – Лицемерием и старческой трусостью. Вы называете воровство чужих детей «высшим благом»? Вы стоите здесь с палочкой в руках и смеете учить меня долгу?

– Тогда у меня нет выбора, – вздохнул Дамблдор с искренней, как ему казалось, скорбью.

Бузинная палочка очертила в воздухе сложную траекторию.

– *Партис Темпорус! Адское пламя!*

Из кончика легендарного артефакта вырвался ревущий инфернальный зверь. Огненная химера размером с двухэтажный дом, сотканная из проклятого первородного пламени, взвилась в небо, пожирая сам кислород. Трава под ногами магов мгновенно обратилась в пепел. Джеймс и Годрик победно осклабились: никто в мире не мог выстоять против Адского пламени самого Альбуса Дамблдора!

– Сгори, тварь! – закричал Годрик.

Гарри на веранде даже не шелохнулся. Он лишь прикрыл ладонью ухо спящего сына, чтобы грохот пламени не потревожил его покой.

– Сидзуку, – спокойно позвал он. – Не запачкай сад.

– Хорошо, любимый, – отозвалась девушка.

Она не стала отступать. Сидзуку подняла *Ёисигурэ* вертикально перед лицом, закрыв глаза. Её мана взметнулась ввысь сияющим лазурным столбом, разгоняя августовский зной. Температура вокруг неё рухнула на сотни градусов за микросекунду. В воздухе материализовались хлопья синего инея.

– Вода дает жизнь. Вода забирает её, – прошептала Белоснежка. – Тайное искусство: *Аоиро Риннэ*… Синяя Сансара.

Огненная химера Дамблдора обрушилась вниз, разевая пылающую пасть.

И в этот миг Сидзуку сделала выпад.

Клинок не рассек огонь. Он выпустил абсолютный, концептуальный холод — магию льда, доведенную до термодинамического нуля.

Раздался звук, похожий на звон разбивающегося хрустального колокола, усиленный в тысячи раз.

Инфернальное пламя застыло.

Адский огонь, проклятие, которое по законам магии не могло быть потушено ничем, кроме редчайших контрзаклятий, потеряло свой цвет. Оранжевые и багровые всполохи мгновенно посинели, затем побелели и покрылись толстой коркой непроницаемого льда. Огненная химера превратилась в грандиозную застывшую скульптуру, зависшую в воздухе, а затем с сухим треском осыпалась на землю ледяной крошкой.

– Ч-что?.. – Дамблдор пошатнулся, его лицо вытянулось от неподдельного, животного ужаса. Он никогда в жизни не видел, чтобы концепция огня была буквально *заморожена*. – Это невозможно… Это противоречит законам магии!

– Ваша магия слишком примитивна, – ледяным тоном произнесла Сидзуку, оказавшись прямо перед директором.

Она двигалась быстрее, чем человеческий глаз мог уследить. Взмах рукава, и её тонкая, изящная ладонь в легком шелковом наруче мягко легла на грудь Альбуса Дамблдора — прямо туда, где билось сердце старика.

Дамблдор попытался вскинуть Бузинную палочку, попытался аппарировать, но его мышцы отказались подчиняться.

– Твоя душа грязна, старик, – прошептала Сидзуку, глядя прямо в расширенные от паники зрачки верховного чародея. – Ты держишься за власть и манипуляции, прикрываясь высокими словами. Мой муж вырвал себя из вашей паутины. И ты посмел прийти сюда, чтобы затянуть в нее моего сына? Усни. Навечно.

– Альбус, назад! – вскричал Джеймс, посылая взрывное проклятие, но Гарри с веранды лишь щелкнул пальцами, и невидимый барьер духовного давления смел чары в небытие.

– *Хисуйдзин*, – тихо произнесла Сидзуку. – Ледяная тюрьма вечного безмолвия.

Холод хлынул из её ладони.

Дамблдор попытался закричать, но крик застрял в горле. Он почувствовал, как кровь в его жилах мгновенно кристаллизуется. Но это была не смерть. Это было нечто неизмеримо более страшное.

Магия Белоснежки работала с филигранной хирургической точностью. Она не разрушала клетки. Она останавливала само время и движение энергии внутри тела.

Синий, прозрачный, как горный хрусталь, лед начал стремительно расползаться от места прикосновения. Он охватил грудь мага, сковал его лазурную мантию, превращая шелк в твердый минерал. Лед поднялся по шее, заморозил бороду, покрыл бледное лицо старика.

В глазах Дамблдора застыло выражение бесконечного, парализующего шока. Последняя искра осознания отразилась в его зрачках, прежде чем веки покрылись сияющей глазурью. Лед сковал Бузинную палочку, намертво запечатав артефакт в руке его владельца.

Раздался глубокий, вибрирующий гул, и в центре сада возникла идеальная ледяная статуя.

Альбус Дамблдор стоял, застывший в позе бессильного величия. Сквозь прозрачную толщу вечного льда было видно каждое волосок его бровей, складки мантии и широко распахнутые глаза. В глубине его груди всё еще теплилась крошечная искорка жизни — концептуальный холод Сидзуку поддерживал физическое существование тела, но полностью отсекал его от внешнего мира и магических потоков.

Старик был жив. Он мыслил. Он чувствовал. Но он не мог шевельнуть даже веком, не мог издать звука и не имел доступа к своей драгоценной магии.

Сидзуку медленно отняла руку и вернула *Ёисигурэ* в ножны. Раздался тихий щелчок гарды.

– Готово, – спокойно произнесла она, поворачиваясь к застывшим от неописуемого ужаса британцам.

Джеймс Поттер выронил палочку. Она с глухим стуком упала на гравий.

Сириус Блэк пятился назад, спотыкаясь о собственные ноги, пока не врезался спиной в покосившуюся деревянную ограду. Его лицо было белее савана.

– Директор… – хрипел Годрик, судорожно сжимая Меч Гриффиндора, но пальцы его дрожали так сильно, что лезвие выбивало дробь о металлические ножны. – Ты… что ты с ним сделала?! Растопи его! Немедленно растопи!

Годрик взмахнул зачарованным клинком гоблинской работы и изо всех сил ударил по ледяной руке Дамблдора, надеясь расколоть лед.

*ДЗЫНЬ!*

Звон от удара был таким оглушительным, что у магов заложило уши. По лезвию легендарного Меча Гриффиндора побежала тонкая трещина, а отдача выбила оружие из рук Избранного. На синем льду не осталось даже микроскопической царапины.

– Бесполезно, – раздался спокойный голос Гарри.

Он медленно спустился с веранды. Его поступь была бесшумной, а в руках он держал свой черный клинок. Мужчина подошел к ледяной статуе Дамблдора и слегка постучал костяшками пальцев по мерцающей поверхности. Звук был плотным, монолитным, словно он стучал по адамантию.

– Этот лед соткан из маны Блейзера, – пояснил Гарри, глядя на побледневшего брата с неприкрытой жалостью. – Он существует не по законам термодинамики. Солнце не растопит его. Огонь не коснется его. Никакие чары «Инсендио» или гоблинская сталь не пробьют эту корку. Он останется таким на века. Живой памятник вашей глупости.

– Гарри… сынок… – заикаясь, пролепетал Джеймс, и в его голосе впервые за всю жизнь не было спеси — только слепой, животный ужас. – Пожалуйста… Мы же семья… Мы погорячились… Верни директора. Без него магическая Британия рухнет… Начнется хаос!

Гарри медленно повернулся к отцу. Его глаза вспыхнули зловещим зеленым огнем.

– Семья? – переспросил он, и воздух вокруг стал ледяным. – Семья запирала меня в подвале на хлебе и воде за то, что Годрик сломал вазу? Семья смотрела, как Уизли топтали мои книги? Семья требовала, чтобы я отдал свою жизнь на Турнире ради славы Избранного? Вы никогда не были моей семьей.

Он шагнул вперед, и Джеймс с Сириусом невольно рухнули на колени, придавленные невероятной аурой жажды крови. Это было давление истинного мечника, прошедшего сквозь ад тренировок Академии Хагун.

– Моя семья — здесь, – Гарри указал клинком на Сидзуку и дом за ее спиной. – Моя жена, которая приняла меня без рода и золота. Мой сын, которого вы посмели назвать «выродком». И запомните это раз и навсегда, лорд Поттер.

Гарри склонился к лицу отца, глядя прямо в расширенные от страха зрачки Джеймса.

– Вы заберете эту ледяную глыбу с собой. Вы погрузите её на свой дипломатический корабль или утащите через портал — мне плевать. Поставите её в главном зале Визенгамота. Пусть все смотрят на вашего великого лидера, запертого в собственной вечной тюрьме.

– А если мы откажемся? – дрожащим голосом пропищал Годрик, прижимая ушибленную руку к груди.

Гарри плавно, на треть дюйма, выдвинул лезвие *Мурасамэ* из ножен.

По саду прокатилась волна такого концентрированного смертоносного яда и жажды убийства, что Годрика стошнило прямо на гравий.

– Если хоть один из вас, – четко произнес Гарри, чеканя каждое слово, – или хоть один аврор из вашей гнилой страны посмеет приблизиться к Японии ближе, чем на тысячу миль… Я не стану использовать лед. Я приду в Лондон сам. И мой клинок познает вкус каждого, в ком течет кровь Поттеров.

Он с щелчком задвинул меч обратно.

– У вас пять минут, чтобы забрать Дамблдора и убраться с моей земли. Время пошло.

Джеймс и Сириус, шатаясь, вскочили на ноги. В их движениях не было ни капли былого величия. Забыв о манерах и чистокровной гордости, они судорожно ухватились за монолитный ледяной постамент, на котором покоился замороженный Дамблдор. Годрик, всхлипывая от унижения и бессильной злобы, подхватил треснувший Меч Гриффиндора и вцепился в мантию отца.

Сириус достал экстренный международный порт-ключ — зачарованную серебряную пластину — и дрожащими пальцами активировал руны.

– Три… два… один… – прошептал Блэк побелевшими губами.

Пространство сжалось, и с глухим треском маги вместе со своим замерзшим лидером исчезли, оставив после себя лишь запах озона и растоптанные лепестки в саду.

Наступила тишина.

Августовский зной постепенно возвращался в сад. Цикады снова завели свою ленивую песню. Сидзуку подошла к мужу и положила голову ему на плечо. Её ладонь мягко накрыла его пальцы, сжимавшие рукоять катаны.

– Ты в порядке? – тихо спросила она на японском.

– Более чем, – Гарри выдохнул, и лед в его взгляде растаял, уступая место безграничной нежности. Он обнял жену за талию, притягивая к себе. – Спасибо тебе, Сидзуку.

– Никто не смеет угрожать тому, что принадлежит нам, – она слегка прижалась к его груди, слушая ровное, спокойное биение сердца. – Особенно кучка глупцов, возомнивших себя богами из-за деревянных прутиков.

С веранды донеслось тихое покряхтывание.

Маленький Рэн проснулся. Мальчик потер кулачками темные глазки, с любопытством уставившись на родителей сквозь прутья колыбели, а затем весело агукнул, взмахнув крошечной ручкой.

Гарри и Сидзуку переглянулись и синхронно улыбнулись.

Они знали, что в далекой Англии этот день назовут величайшей катастрофой. Визенгамот погрузится в хаос, газеты будут кричать о падении Света, а род Поттеров окончательно утонет в собственном бессилии, глядя на нетающую ледяную статую своего кукловода.

Но здесь, под чистым небом Токио, в тени цветущих вишен, была их настоящая жизнь. Жизнь магов-рыцарей, завоеванная честью, клинком и несокрушимой любовью, которую не смогла бы сломать никакая магия старого мира.