Гарри Химедзима
Пепел былого величия и раскаты небесного грома
Утро первого августа началось для магической Британии не с аромата свежесваренного кофе и не с мирного щебета почтовых сов. Оно началось со взрыва, сравнимого по силе с падением метеорита в самый центр Министерства Магии.
Специальный выпуск «Ежедневного пророка» был отпечатан тиражом, побившим все мыслимые рекорды за три столетия существования издания. Газетные совы буквально заслоняли утреннее солнце над Лондоном, сбрасывая увесистые пачки на пороги домов, веранды министерских чиновников и столы в больнице Святого Мунго.
Заглавная страница газеты кричала гигантскими, переливающимися кислотно-зелеными буквами:
**«ВЕЛИКИЙ ТРИУМФАТОР И ЕГО НАСТАВНИК: ГОЛЫЙ ПОЗОР В ЦЕНТРЕ ЛОНДОНА! КТО ВБИЛ ПАЛОЧКУ СУДЬБЫ В АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА?»**
Под заголовком красовалась колдография потрясающего качества, отснятая Ритой Скитер с самых выгодных ракурсов.
На живом, движущемся снимке девяностолетний Верховный чародей Визенгамота, Победитель Грин-де-Вальда и Великий Светлый Волшебник Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор ползал на карачках по булыжникам Косого переулка, сверкая дряблыми старческими ягодицами перед витриной «Все для квиддича». Из его заднего прохода, словно гротескный хвостик, торчала знаменитая резная Бузинная палочка, окруженная потрескивающими искрами черного демонического пламени. Старик плакал, пытаясь прикрыть наготу клочьями собственной бороды, пока зеваки вокруг корчились от гомерического хохота.
Чуть ниже располагались не менее колоритные снимки: лорд Джеймс Поттер, демонстрирующий всей стране волосатый зад и сломанную набок нижнюю челюсть; Сириус Блэк, свернувшийся в эмбриональной позе посреди конского навоза; и сам национальный спаситель, «Мальчик-который-выжил» Годрик Поттер, который, сидя в одних лишь соплях и слезах, баюкал раздробленную руку и бессвязно молил невидимых «чернокрылых богинь» о пощаде.
Статья Скитер была шедевром ядовитого сарказма:
*«Куда исчезло хваленое величие защитников Света? Что заставило Избранного воина и верхушку Ордена Феникса явиться на главную торговую улицу в первозданном виде, осквернив взоры добропорядочных матерей и юных дев? Достоверные источники утверждают, что столь сокрушительное фиаско постигло наших "героев" в далекой Азии, куда они самовольно отправились ради похищения младенца…»*
***
В закрытом хирургическом отделении четвертого этажа больницы Святого Мунго стоял такой смрад, что даже видавшие виды колдомедики то и дело прикладывали к носам платки, пропитанные эвкалиптовым экстрактом.
На операционном столе, прижатый к мягкому матрасу лицом вниз, лежал Альбус Дамблдор. Его руки и ноги были зафиксированы зачарованными ремнями, потому что каждое непроизвольное мышечное сокращение отзывалось в теле старика волной дикой, парализующей боли.
Вокруг стола столпились шестеро ведущих целителей во главе с главным врачом отделения, мистером Сметвиком. На всех были надеты тяжелые защитные перчатки из шкуры дракона-опалоглаза и серебряные маски с защитными руническими контурами.
– Внимание, коллеги, – глухо, сквозь ткань маски произнес Сметвик. – Начинаем седьмую попытку извлечения артефакта. Мистер Трент, поддерживайте пульс пациента. Мисс Фосетт, приготовьте концентрированное обезболивающее зелье седьмого круга.
– Оно не действует, целитель Сметвик! – со слезами в голосе отозвалась молодая волшебница, держащая флакон с дымящейся лазурной жидкостью. – Его организм отторгает любые успокоительные составы! Демоническая энергия блокирует каналы!
– Делайте то, что должны! – рявкнул Сметвик. Он переглянулся со вторым хирургом, взмахнул зачарованным скальпелем из белого золота и скомандовал: – На счет «три» применяем локальные чары рассечения сфинктерного кольца и антигравитационный импульс. Раз… два… три!
Два заклинания ударили в основание Бузинной палочки.
В ту же секунду воздух в операционной сжался до плотности камня.
Резное древко из бузины, торчащее из тела верховного мага, вспыхнуло ослепительным золотисто-черным сиянием. Раздался оглушительный треск, пахнуло жженым озоном и серой, и чудовищный электрический разряд, насыщенный святой и демонической силой Акено Хемеджимы, ударил во все стороны разом.
Защитные перчатки хирургов мгновенно занялись пламенем. Зачарованные серебряные маски расплавились, ошпарив лица медиков жидким металлом. Сметвика и двух его ассистентов швырнуло через всю палату в стеклянные шкафы с хирургическими инструментами. Шкафы разлетелись вдребезги, осыпав врачей градом осколков и пролившихся зелий.
– А-А-А-А-А-ГХ-Х-Х! – раздался истошный, свистящий вопль Дамблдора.
Старик изогнулся на столе дугой, ремни с треском лопнули. Глаза директора вылезли из орбит, из носа и ушей брызнула алая кровь. Демоническое проклятие, наложенное Королевой Гремори, среагировало на попытку вмешательства именно так, как и обещала Акено: каждый дюйм артефакта словно покрылся раскаленными шипами, впиваясь в живую плоть.
– Прекратите! – хрипел старик, колотя иссохшими кулаками по окровавленной простыне. – Не трогайте ее! Оставьте!.. О Мерлин, сожгите меня целиком, только не трогайте ее!..
В операционную, перепуганная грохотом, вломилась мадам Помфри. Увидев распростертых на полу стонущих колдомедиков и извивающегося на столе нагого директора Хогвартса, она пошатнулась, прижав ладонь к щеке:
– Альбус… Великий Годрик, за что…
– Это… это не человеческая магия, Помфри… – простонал поднимающийся с пола Сметвик, срывая с обожженного предплечья дымящиеся остатки перчатки. Его трясло крупной дрожью. – Это древнее, божественно-демоническое проклятие высшего ранга. Палочка буквально срослась с нервными узлами крестца и прямой кишки. Любая попытка извлечь ее магией вызывает цепную реакцию святого электричества. Мы… мы не сможем ее вытащить.
– Что значит «не сможем»?! – ахнула школьная медсестра. – Он не может… он не может оставаться в таком виде!
– Если мы продолжим попытки силового извлечения, его разорвет пополам следующим же разрядом! – в ярости крикнул целитель. – Единственный способ сохранить пациенту жизнь — оставить артефакт внутри, наложить поверх него анестезирующие компрессы и надеяться, что чужеродная магия угаснет естественным путем через пару-тройку лет! А сейчас — вон из палаты! Нам нужно стабилизировать его разорванную плоть магловскими иглами и шовным шелком, магия исцеления здесь бессильна!
***
Двумя этажами ниже, в палате интенсивной терапии семейных травм, царила атмосфера похоронного бюро.
Джеймс Поттер сидел на краю койки, тупо уставившись в пол. Его нижняя челюсть была зафиксирована сложной конструкцией из серебряных шин и зачарованных бинтов — удар демонического Коня раздробил кость на семь мелких осколков, и теперь лорд рода мог лишь мычать и глотать перетертые бульоны через стеклянную трубочку.
Рядом, в углу, сидел Сириус Блэк. Некогда блистательный сердцеед и смельчак выглядел как бродячая собака, которую неделю морили голодом и методично избивали железными прутьями. Шесть сломанных ребер целители кое-как срастили, но дыхание Блэка оставалось хриплым, свистящим. А в глазах Сириуса больше не было дерзкого блеска — там поселился липкий, неугасающий кошмар. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним возникала крошечная беловолосая девочка, чей кулак пробивал его щиты, словно мокрую туалетную бумагу.
На центральной кровати лежал Годрик Поттер.
Его правая рука от плеча до запястья покоилась в жестком лангете из кости гиппогрифа, но физическая боль была ничем по сравнению с катастрофой разума. Национальный герой лежал, свернувшись калачиком, накрыв голову подушкой, и непрерывно всхлипывал.
– Они смеялись… – глухо доносилось из-под перьев. – Все смеялись… Рита Скитер… торговцы… гоблины… Они видели меня… всего… Я Избранный… Почему они не кланялись?.. Почему они тыкали пальцами?..
Дверь палаты с грохотом распахнулась, впуская плотный поток рыжих волос, ярости и визга.
Молли Уизли ворвалась в комнату подобно разъяренной мантикоре. Следом за ней, поджав губы и скрестив руки на груди, шла Джинни. Младшая Уизли была бледна, ее глаза метали молнии, но в них не было ни капли сочувствия к жениху.
– Джеймс! Лили! Что это за чудовищный позор?! – заголосила Молли, с размаху швыряя свежий выпуск «Пророка» прямо на колени сидящей у окна Лили Поттер. – Вся «Нора» окружена репортерами! Артура вызвали на ковер к министру! Люди шепчутся, что мой Годрик… что наш мальчик… Мерлин всемогущий, да на первой полосе его задница крупнее, чем лицо министра Фаджа!
Лили медленно подняла голову. Ее зеленые глаза — те самые глаза, которые когда-то передались ее старшему сыну, — были абсолютно сухими и мертвыми. Женщина словно постарела на двадцать лет за одну ночь.
– Замолчи, Молли, – тихо, безжизненным голосом произнесла Лили.
– Что значит «замолчи»?! – взвизгнула старшая Уизли, упирая руки в бока. – У нас была договоренность! Годрик уничтожает Сами-Знаете-Кого, они с Джинни женятся, Министерство выделяет им поместье в Годриковой Лощине, а род Поттеров берет на себя все расходы нашего семейства! А теперь что?! Мой бедный Рональд утром вышел в Косой переулок за мантией, а в него бросили тухлым помидором с криками: «Привет бесхребетным друзьям голого героя!» Джинни опозорена на всю страну!
– Мама права, – ледяным тоном добавила Джинни Уизли.
Девушка подошла к кровати Годрика и с неприкрытым отвращением посмотрела на скулящего под подушкой парня.
– Я собиралась стать леди Поттер, женой величайшего волшебника эпохи, – процедила Джинни, и в ее голосе звенели нотки неприкрытой меркантильности. – Я закрыла глаза на то, что ты бесплоден, Годрик! Директор обещал мне, что мы усыновим ребенка твоего братца, проведем ритуал, и я буду официально считаться матерью наследника древнейшего рода! А что теперь?! Ребенка нет! Твой брат — какое-то чудовище, твоя семья опозорена на весь континент, а сам ты… ты даже палочку в руках держать не способен!
– Джинни… – простонал Годрик, приподнимая заплаканное лицо. – Милая… я ведь люблю тебя… Мы же победили Темного Лорда…
– Любишь?! – Джинни брезгливо скривилась. – Ты вчера валялся голым на глазах у половины Хогвартса! Весь факультет Слизерина выкупил сто экземпляров газеты и развесил эти колдографии на стенах Большого зала! Малфой лично заказал зачарованные значки, на которых Дамблдор ползает с палочкой в заду, а ты плачешь в пыли! Я не стану посмешищем всей Британии, Годрик Поттер!
Она сорвала с безымянного пальца тонкое золотое кольцо с родовым рубином Поттеров и с силой швырнула его в лицо парню:
– Свадьбы не будет. Брачный контракт аннулирован из-за неспособности рода Поттер обеспечить условия соглашения. Ищи себе другую дуру, герой!
Джинни развернулась на каблуках и вымелась из палаты, громко хлопнув дверью.
Молли окинула перекошенного от немого мычания Джеймса и разбитого Годрика уничтожающим взглядом:
– И не надейтесь, что Артур будет прикрывать вас в Министерстве. Вы потянули всех нас на дно!
Когда дверь захлопнулась и за старшей Уизли, в палате повисла гнетущая, удушливая тишина.
Годрик зажал уши руками и забился в истерике, колотя здоровой ногой по спинке кровати:
– Это все Гарри! Это он виноват! Ненавижу! Проклятый сквиб! Урод! Папа, сделай что-нибудь! Убей его! Сожги их всех!
Джеймс лишь глухо замычал сквозь шины, из его глаз покатились слезы бессилия и унижения. Лорд Поттер сжал кулаки, но сделать ничего не мог. Он был никем. Его палочка была сломана, его репутация уничтожена, его род растоптан.
Лили медленно поднялась с кресла. Она подошла к окну, выходящему на серые, затянутые смогом крыши Лондона.
В памяти женщины всплыло воспоминание девятилетней давности. Тот день, когда тихий, вечно голодный мальчик с зелеными глазами стоял посреди разрушенного лабиринта Турнира Трех Волшебников. Он переломил палочку из остролиста о колено и швырнул обломки под ноги отцу.
*«Мы больше не семья. Меня больше ничего не держит в вашем убогом, закостенелом мирке».*
Они тогда смеялись над ним. Джеймс кричал о предательстве крови, Сириус называл его трусом, Дамблдор сокрушался о потере пешки, а сама Лили… Лили просто промолчала, обнимая своего ненаглядного Годрика, у которого обгорели волосы на макушке.
Они выгнали его, думая, что выбрасывают на помойку ненужный сор.
А теперь этот сор вернулся в облике несокрушимого воина, на чьей стороне стояли древние боги и владыки Преисподней, и одним движением руки втоптал в грязь все, что они строили десятилетиями.
– Мы сами во всем виноваты, – прошептала Лили в холодное стекло. – Мы сами породили своего палача.
***
Министерство Магии. Кабинет Министра.
Корнелиус Фадж метался по просторному кабинету, словно загнанный в угол хорек. Его неизменный котелок цвета лайма валялся под ногами, растоптанный в приступе паники.
– Это конец! Катастрофа! Политический суицид! – визжал министр, размахивая руками перед лицом главы Департамента магического правопорядка Амелии Боунс. – Визенгамот требует отставки Дамблдора! Родители забирают детей из Хогвартса сотнями! Международная конфедерация магов прислала три экстренных совы за одно утро! Амелия, скажи мне, что это за чертовщина?! Какой идиот санкционировал вторжение на территорию Японии?!
Амелия Боунс, суровая седовласая женщина с моноклем в глазу, сохраняла ледяное спокойствие, хотя ее пальцы крепко сжимали край массивного дубового стола.
– Официально — никто, министр, – отчеканила Боунс. – Это была частная инициатива лорда Поттера, согласованная исключительно с верховным чародеем Дамблдором. Они воспользовались дипломатическим порталом старого образца, заявив дежурному диспетчеру, что проводят секретную миссию Ордена Феникса по возвращению беглого родственника.
– Беглого родственника?! – взревел Фадж, хватаясь за остатки редеющих волос. – Из-за этого «родственника» наш величайший маг теперь лежит в Мунго с деревяшкой в заднице, а вся Европа потешается над британским Министерством! Французский министр только что прислал мне официальное соболезнование и коробку вазелина с гербом рода Делакур! Это неслыханное оскорбление нации!
– Боюсь, министр, насмешки — это меньшее из зол, – раздался глубокий, низкий голос от дверей.
В кабинет шагнул Кингсли Бруствер. Высокий темнокожий аврор был бледен, а в руках он держал тяжелый свиток из темного, похожего на выделанную человеческую кожу пергамента, перевязанный шнуром из чистого серебра.
– Что это, Кингсли? – нахмурилась Амелия.
– Это доставили не совой, шеф, – тихо произнес Бруствер. – Десять минут назад прямо в Атриуме Министерства, посреди Золотого фонтана, вспыхнул лазурный магический круг. Вода в фонтане мгновенно превратилась в лед, а дежурные авроры не смогли сделать ни шагу — температура упала до минус сорока. Из портала вышел посланник. Он был одет в строгий европейский костюм, но за его спиной… за его спиной были черные крылья летучей мыши.
Фадж судорожно сглотнул, плюхнувшись в кресло:
– Д-демон?.. Не выдумывай ерунды, Бруствер! Демоны — это средневековые сказки темных магов!
– Прочтите сами, министр, – Кингсли положил свиток на стол.
Стоило пергаменту коснуться полированного дерева, как по столу поползли узоры инея. Свиток развернулся сам собой, и над ним замерцала иллюзорная печать: изящная буква «S», обвитая водными змеями, увенчанная герцогской короной.
Раздался женский голос — кристально чистый, надменный, холодный, словно полярная ночь:
*«Официальное уведомление Министерства Магии Великобритании от имени Высокого Дома Ситри, Столпа Подземного Мира.*
*Доводим до сведения смертного правительства британского анклава, что тридцать первого июля текущего года группа вооруженных террористов под предводительством гражданина Альбуса Дамблдора и Джеймса Поттера совершила акт незаконной агрессии против территории города Куох, находящегося под прямой юрисдикцией Дома Ситри и Дома Гремори.*
*Целью нападения являлась попытка похищения наследника благородной крови — Хиро Хемеджимы, сына Коня Дома Ситри Гарри и Королевы Дома Гремори Акено Хемеджимы.*
*Уведомляем вас, что любые претензии так называемого "рода Поттер" на упомянутого ребенка, равно как и на его отца, юридически ничтожны. Ритуалы подчинения и попытки использования человеческих законов против высших демонических дворянских родов квалифицируются как объявление межрасовой войны.*
*Предупреждаем правительство Великобритании: если хоть один маг, шпион, дипломат или аврор пересечет границы территории Куох без письменного разрешения герцогини Соны Ситри, акт возмездия не ограничится возвращением ваших граждан без одежды.*
*Флот клана Ситри и войска падших ангелов под командованием генерал-губернатора Баракиэля сотрут ваш остров с лица земли в течение шести часов. Статут о Секретности, которым вы так дорожите, будет уничтожен вместе с вашими телами.*
*Имеющий уши — да услышит.*
*Сона Ситри, Наследница Дома Ситри.* *Риас Гремори, Наследница Дома Гремори».*
Иллюзия растаяла. Свиток с тихим шелестом вспыхнул синим пламенем и испепелился, оставив на столе глубокий, обугленный след в форме шахматного коня.
В кабинете повисла могильная тишина.
Корнелиус Фадж сидел с открытым ртом, его глаза остекленели, а жирные щеки мелко подергивались.
– Дома… Ситри? Гремори? Падшие ангелы?.. – пролепетал министр, глядя на Амелию. – Амелия… что это значит? Наш Статут… Мы что, не единственные разумные с магией в этом мире?
Амелия Боунс медленно опустилась на стул напротив министра. Женщина сняла монокль и устало потерла переносицу:
– Мой дед оставил мне тайные дневники времен Первой мировой войны, Корнелиус. В них говорилось, что так называемый «магический мир людей» существует исключительно с молчаливого согласия Трех Великих Фракций: Ангелов, Падших и Демонов. Они заключили перемирие тысячелетия назад и предоставили смертным колдунам право вариться в собственном соку, пока мы не лезем в их дела.
Она подняла тяжелый взгляд на Фаджа:
– Дамблдор и Поттеры по собственной тупости и гордыне пнули спящего дракона. Гарри Поттер больше не волшебник, Корнелиус. Он рыцарь демонического дворянского дома. Его жена — дочь одного из лидеров Падших Ангелов. Они неприкасаемы.
– Что… что нам делать? – задрожал Фадж.
– То, что следовало сделать девять лет назад, – отрезала Боунс. – Стереть имя Гарри из всех британских реестров. Наложить полнейший запрет на любые контакты с Японией под страхом пожизненного заключения в Азкабане. А Дамблдора и Поттеров… официально объявить государственными преступниками, поставившими страну на грань тотального уничтожения. Если мы не выдадим их головы демонам, демоны придут за нашими.
***
Япония. Город Куох.
Пока магическая Британия захлебывалась в волнах ужаса и позора, в Куохе царило безмятежное, солнечное утро.
Во дворе традиционного поместья шелестел бамбук. Воздух был чист, напоен ароматами утренней росы и цветущих хризантем.
На широкой деревянной площадке для тренировок раздавались ритмичные, рассекающие воздух звуки.
Гарри двигался с пугающей, гипнотической грацией. В его руках сверкали парные клинки из небесной стали. Он не использовал палочку — ему не нужны были деревянные костыли. Каждое движение юноши было выверено с математической точностью: шаг, поворот корпуса, молниеносный выпад, при котором лезвия размывались в серебристую дугу, оставляя за собой тончайшие полосы конденсированного водяного пара.
Магия воды клана Ситри текла по его каналам свободно и естественно. Гарри соединял ее с магловскими законами гидравлики: при ударе он создавал микроскопические водяные клинья под чудовищным давлением в тысячи атмосфер, способные разрезать танковую броню легче, чем горячий нож режет масло.
– Локоть чуть выше при развороте, Гарри, – раздался спокойный, командный голос с веранды.
Сона Ситри сидела на татами, одетая в строгое темно-синее кимоно. Перед ней лежали утренние отчеты разведки Подземного мира. Рядом Цубаки Синра методично разливала по чашкам свежий чай маття.
Гарри плавно затормозил, клинки с сухим щелчком вернулись в ножны за спиной. Он вытер пот со лба полотенцем и подошел к веранде, склонив голову:
– Спасибо за подсказку, президент. После вчерашнего тело все еще слегка напряжено.
– Это естественно, – Сона сделала глоток чая. – Вчерашний инцидент был эмоционально насыщенным. Но я довольна результатами. Британское министерство уже получило нашу ноту. Судя по донесениям из Лондона, старик Дамблдор надолго прикован к постели, а Поттеры фактически лишились любого политического веса. Ты поступил мудро, не став убивать их на месте. Живой, но публично опозоренный враг приносит гораздо больше стратегической пользы: он служит наглядным предупреждением для остальных.
– Они заслужили каждую каплю этого позора, – спокойно ответил Гарри, присаживаясь на край веранды. – Я годами терпел их пренебрежение, побои и подвал. Но покуситься на Акено и Хиро… это черта, за которой для меня больше не существует никаких понятий о прощении.
– И правильно, дорогой! – раздался бархатный, певучий голос.
Двери сёдзи мягко раздвинулись, и на веранду ступила Акено. На ней было легкое домашнее юката персикового цвета с широким поясом оби, выгодно подчеркивающим ее осиную талию и пышную грудь. На руках она бережно держала проснувшегося Хиро.
Мальчик, одетый в крошечное шелковое кимоно с серебряным гербом Ситри на груди, весело агукал, сжимая в крошечном кулачке пальчик матери. Его глазки светились ярким, чистым изумрудом, а вокруг пухлых ручек то и дело проскакивали безобидные, крошечные золотые искорки статического электричества.
– Доброе утро, соня, – Гарри тепло улыбнулся, поднимаясь навстречу жене. Он бережно забрал сына, прижимая его к груди. Хиро радостно пискнул и тут же вцепился крошечными пальчиками в воротник отцовской рубашки.
– Он проснулся голодным, как маленький дракончик, – промурлыкала Акено, целуя мужа в щеку и прижимаясь к его плечу. – Весь в отца. Скажи, Сона, британские букашки больше не посмеют жужжать у нашего порога?
– В ближайшие лет пятьдесят — точно нет, – поправила очки президент студсовета. – Их министерство в панике сворачивает любые внешние программы. Кроме того, о случившемся уже проинформированы высшие эшелоны. Моя сестра Серафолл очень огорчилась, узнав, что ее любимого «Коня Соны-чан» пытались оскорбить какие-то смертные. Она даже порывалась устроить косплей-шоу прямо над Биг-Беном с использованием магии абсолютного нуля, но владыка Сирзекс ее вовремя остановил.
– Слава богу, – слабо улыбнулся Гарри, представив Левиафан в костюме девочки-волшебницы, замораживающую реку Темзу. – Излишнее внимание человеческих властей нам ни к чему.
Внезапно небо над поместьем потемнело.
Воздух загудел, завибрировал с такой первобытной мощью, что бамбуковая роща согнулась почти до самой земли. Но это не было нападением. Это было прибытие сущности столь колоссального ранга, что защитные барьеры поместья почтительно расступились, пропуская гостя.
Ослепительная золотая молния разорвала небеса и с громоподобным ударом вонзилась в центр тренировочной площадки.
Когда свет рассеялся, на обожженной траве стоял высокий, невероятно могучий мужчина с орлиным профилем и суровым взглядом золотых глаз. На нем был строгий черный костюм-двойка поверх темно-красной рубашки. За его спиной распахнулись и тут же плавно сложились десять гигантских, иссиня-черных пернатых крыльев падшего ангела высшего порядка.
Генерал-губернатор Григори, повелитель священных гроз — Баракиэль.
– Отец? – Акено удивленно моргнула, выпрямляясь.
Баракиэль сделал широкий шаг вперед, не обращая внимания на Сону и Цубаки, почтительно склонивших головы. Его суровое, волевое лицо, обычно казавшееся высеченным из гранита, сейчас выражало крайнюю степень дедовского беспокойства.
– Где он?! – прогремел голос воина, заставив чашки на столике Соны мелко зазвенеть. – Где мой внук?! Какие смертные выродки посмели угрожать крови Баракиэля?! Азазель еле удержал меня от того, чтобы я не сбросил грозовой шторм седьмого круга на их туманный остров!
– Тише, папа, ты разбудишь соседей, – с мягким укором, но теплой улыбкой произнесла Акено. – Все уже позади. Мы с Гарри сами преподали им урок.
Баракиэль перевел взгляд на Гарри.
Молодой человек стоял прямо, не отводя взгляда изумрудных глаз от грозного лидера падших. Между ними давно установились особые, чисто мужские отношения взаимного уважения. Баракиэль поначалу настороженно относился к смертному чародею, переродившемуся в демона, но после того, как Гарри в нескольких смертельных битвах заслонял Акено собственным телом и помог ей примириться со своим наследием, грозный падший признал в нем достойного зятя.
– Гарри, – Баракиэль подошел вплотную. Его тяжелая, мозолистая ладонь легла на плечо юноши. – Ты защитил семью, как подобает истинному воину. Я горд называть тебя мужем моей дочери.
– Спасибо, сэр, – сдержанно кивнул Гарри. – Но главная заслуга принадлежит Акено. Ее фантазия в вопросах наказания оказалась куда более… изощренной, чем мои клинки.
Баракиэль коротко, громогласно хохотнул, окинув дочь гордым взглядом:
– Моя кровь! Порода Хемеджима никогда не терпела обидчиков! А теперь… дай мне его.
Гарри бережно передал сына на руки могучему падшему ангелу.
Грозный генерал Григори, перед чьим гневом трепетали легионы демонов и ангелов, мгновенно преобразился. Его лицо смягчилось, взгляд стал невероятно теплым, почти сентиментальным. Он держал крошечного Хиро на своих огромных ладонях так осторожно, словно тот был сделан из тончайшего хрусталя.
Малыш не испугался чужой мощи. Напротив, почувствовав знакомую стихию молний, Хиро радостно залопотал и потянулся ручонками к золотой цепочке часов на жилете деда.
– Хорош… – растроганно пробормотал Баракиэль, и в уголках его глаз блеснули крошечные искорки святого света. – Истинный наследник небесной грозы. Никакие смертные магичишки из захолустной провинции не посмеют осквернить это дитя своими грязными руками. Я лично наложил на него печать защиты Григори. Если хоть один человек с палочкой посмеет даже взглянуть на мальчика с дурными намерениями — его испепелит прямо на