← Назад к обзору

Гарри Эмия и меч Искренности

Истинная сталь и пепел амбиций

– Назад, Сириус! – в панике выкрикнул Джеймс, но заклинание уже сорвалось с кончика палочки Блэка.

Ослепительный синий луч взрывного проклятия рассек теплый августовский воздух, устремляясь прямиком в грудь хрупкой девушки в бирюзовом хаори. Сириус вложил в удар всю ярость, всю боль за искалеченного крестника и весь страх перед непостижимой скоростью незнакомки.

Окита Соджи даже не моргнула.

Она лишь слегка повернула лезвие своего клинка под углом к налетающему лучу. Раздался не взрыв, а чистый, хрустальный звон, словно льдинка ударилась о хрустальный бокал. Заклинание высшего разрушения наткнулось на невидимую, плотную стену концептуального сопротивления магии ранга «В», скользнуло по острию зачарованной стали эпохи Бакумацу и с шипением рассыпалось снопом искр, опалив лишь пару травинок у ее гэта.

– Мой клинок не знает сомнений, волшебник, – спокойно произнесла Окита. Ее лазурные глаза, обычно лучащиеся детской жизнерадостностью, сейчас напоминали застывшую воду в зимнем колодце. – Вы пришли в наш дом с обнаженным железом и направили чары на колыбель моих детей. В Киото за подобное вам бы вспороли животы прямо на пороге.

– Отродье!.. – прорычал Сириус, вскидывая палочку для нового удара, но закончить формулу ему не суждено было.

Гарри шагнул вперед.

Движение юноши было настолько скупым и выверенным, что казалось ленивым. Однако пространство внутри периметра садика отозвалось на этот шаг сухим, трескучим гулом. Под кожей Гарри, от самых кончиков пальцев до плеч, на долю секунды вспыхнули синеватые геометрические контуры — двадцать семь основных магических цепей аномальной чистоты, активированных мгновенным щелчком воли. Стиль Канаты Акаги — взрывное, почти аварийное насыщение плоти чистейшей праной, перегружающее материю до предела ее физической прочности.

Воздух взорвался хлопком преодоленного звукового барьера.

Гарри оказался перед Сириусом мгновенно. Он не доставал оружия. Просто его раскрытая ладонь, окутанная плотным, вибрирующим ореолом лазурного жара — уроком Аоко Аодзаки по грубому управлению кинетикой, — врезалась в предплечье Блэка.

Хрустнула кость. Палочка Сириуса взлетела в воздух и тут же обратилась в горсть обугленных щепок прямо в полете, распавшись под давлением чудовищной праны. Второй короткий тычок ладонью пришелся Блэку в грудную клетку. Бывший узник Азкабана, закаленный дуэлянт Ордена Феникса, отлетел на добрых десять метров, снес декоративный каменный фонарь дорожки и рухнул на гравий, хватая ртом воздух и корчась от болевого шока.

– Сириус! – в ужасе вскрикнул Джеймс, лихорадочно выставляя перед собой палочку. – Гарри, остановись! Ты сошел с ума?! Это твой крестный! Мы твоя семья!

– Моя семья сидит на веранде и спит в колыбели, – отрезал Гарри. Его голос звучал тихо, но в нем слышалась такая тяжесть, что Джеймс невольно попятился. – А вы — кучка незнакомцев, нарушивших границы чужого домена. Вы вторглись в город, переживший Войну Грааля, полагая, что ваши детские деревянные прутики дают вам право требовать дань кровью?

– Довольно, мальчик мой, – вмешался Дамблдор.

Старый чародей сделал шаг вперед. Его мантия взметнулась, и на мгновение показалось, что сам сад наполнился удушающим величием древней магии. Альбус Дамблдор не зря считался сильнейшим волшебником Европы. Вокруг него закружились вихри золотистого пламени, палочка из бузины начертала в воздухе сложную рунную вязь, сковывая пространство вокруг поместья непроницаемым барьером абсолютной изоляции.

– Я вижу, что ты ослеплен чужой волей и попал под влияние опасных еретиков, Гарри, – мягко, но с непререкаемой сталью в голосе произнес директор. – Твоя сила велика, но она дикая, необузданная. Она угрожает стабильности мира. Ты вернешься в Англию. Ты отдашь долг роду, который дал тебе жизнь. Ради твоего же блага… и ради Высшего блага! *Партис Темпорус! Инкарцеро Регус!*

Из кончика Бузинной палочки вырвались не просто веревки — это были жгуты ожившего белого огня, способные связать даже дракона, переплетенные с гравитационным прессом колоссальной мощи. Земля под ногами Гарри застонала, готовая расколоться.

Но прежде чем пламя коснулось ступеней дома, раздвижные двери кухни с глухим грохотом распахнулись.

– Сколько шума из-за горстки бродячих магов, не знающих даже азов приличия, – раздался чистый, царственный голос.

Золотое сияние, затмившее магию Дамблдора, озарило весь двор. Перед верандой возникла невысокая девушка в сверкающих латных доспехах поверх синего платья. Ее золотые волосы были уложены в строгую корону, а в руках, скрытый преломлением ветра, покоился невидимый меч. Артурия Пендрагон, Король Рыцарей, сделала простой взмах перед собой.

Невидимый клинок рассек воздух. Высвобожденная ударная волна — «Невидимый Воздух» — ударила наотмашь, подобно тайфуну. Огненные путы Дамблдора просто сдуло, словно пепел от костра, а сам старец был вынужден выставить щит такой плотности, что гравий под его сапогами просел на полфута.

Следом за ней из дома неторопливо вышел рыжеволосый юноша в простой домашней одежде с кухонным полотенцем через плечо — Широ Эмия. В его руках без всяких палочек или жестов материализовались изогнутые клинки инь и ян — Каншо и Бакуя.

– Гарри, рис почти готов, – спокойно заметил Широ, окинув незваных гостей усталым взглядом. – Кто эти люди? Опять эмиссары из Ассоциации? Почему они в таких странных халатах?

– Хуже, брат, – усмехнулся Гарри, не сводя глаз с побелевшего лица Джеймса. – Это мои так называемые «родители». Пришли потребовать моего первенца, чтобы заткнуть дыру в родовом древе своего драгоценного наследничка.

В этот момент забор поместья со стороны улицы с треском проломился, и в сад легко спрыгнул рослый мужчина в синем облегающем доспехе с кроваво-красным копьем на плече.

– Эй, пацан! – осклабился Кухулин, поигрывая Гэй Болгом. – Мы с Базетт пили чай в кофейне на углу, когда эта старая ворона с палкой пробила пограничные чары Фуюки. Мне пробить ему печень сразу или дадите ему сказать пару последних слов?

Позади Лансера на ветку сосны бесшумно опустилась грациозная фигура в черном одеянии с шелковистыми фиолетовыми волосами до земли — Райдер, Медуза, чьи завязанные глаза под повязкой медленно повернулись в сторону оцепеневших авроров. А из глубины дома раздался капризный, звонкий детский голосок:

– Широ! Гарри! Кто посмел разбудить маленькую Рури?! Если эти плебеи тронут моих племянников, я прикажу Селле и Лейзритт скормить их големам!

Джеймс Поттер смотрел на происходящее, и его рассудок отказывался принимать реальность.

Он ожидал увидеть магловскую трущобу. Ожидал забитого, испуганного сквиба, который расплачется от счастья при виде сияющего отца-героя и с благоговением отдаст ребенка ради возвращения в магическую аристократию.

Вместо этого перед ними стояли чудовища.

Каждая фигура в этом саду источала давление, превосходящее ауру Волан-де-Морта в пору его абсолютного расцвета. Девушка с мечом ощущалась как ходячий вулкан святой праны. Мужчина с красным копьем пах тысячами смертей. А его собственный сын — отвергнутый, забытый Гарри — смотрел на него с брезгливой жалостью, словно на ядовитое насекомое.

– Альбус… – прошептал Джеймс, чувствуя, как по спине струится ледяной пот. – Альбус, что это такое?..

Дамблдор молчал. Его лицо окаменело. Великий манипулятор понял: они совершили фатальную ошибку. Это не была Британия. Здесь не действовали правила Министерства, законы о сокрытии магии в их привычном виде и авторитет Ордена Феникса. Перед ними были не маги — перед ними были Героические Души, призраки легенд, обретшие плоть.

– Мы уходим, – глухо произнес Дамблдор, взмахнув Бузинной палочкой и подхватывая бессознательного Сириуса чарами левитации.

– Вы уйдете, – согласился Гарри, сделав полшага вперед. Его глаза сверкнули изумрудным пламенем, а в воздухе вокруг него материализовались золотисто-алые рунные формулы усиления. – Но передай моему благородному «брату» Годрику и моей дражайшей матери: если хоть одна сова, хоть один шпион или хоть один аврор приблизится к границам префектуры Хёго… я приеду в Лондон лично. И тогда вы узнаете, почему люди, прошедшие Грааль, не знают пощады.

Дамблдор сжал зубы. Не проронив ни слова, он активировал аварийный международный портключ. Пространство сжалось в воронку, с громким треском втягивая волшебников и изувеченных авроров, и сад поместья Эмия вновь погрузился в тишину.

Лишь сломанный каменный фонарь да капли крови на гравии напоминали о визите гостей из Британии.

Окита мягко скользнула к мужу, убирая меч в ножны с едва слышным щелчком хабаки. Ее пальцы нежно переплелись с его рукой.

– Ты в порядке, Гарри?

– В полном, Соджи, – выдохнул он, целуя ее в висок. – Но этот старик не остановится. Я знаю такой сорт людей. Он слишком привык играть в бога во имя своего «Высшего блага».

***

Атриум Министерства Магии в Лондоне встретил делегацию гробовым молчанием.

Когда из вспышки аппарации на мраморный пол вывалились стонущие авроры с перебитыми запястьями, искалеченный Сириус Блэк и бледный, постаревший на десять лет Джеймс, дежурные чиновники оцепенели.

Лили Поттер, ожидавшая мужа в приемной Верховного чародея вместе с Годриком, вскрикнула и бросилась к ним:

– Джеймс! Сириус! Что произошло?! Где ребенок?! Где Гарри?!

– Закрой рот, Лили! – впервые за двадцать лет совместной жизни рявкнул на нее муж, тяжело оседая на гранитную скамью. Его руки тряслись. – Там… там не люди. Там демоны.

Годрик, стоявший рядом в парадной ало-золотой мантии победителя Тёмного Лорда, скривился от презрения:

– Что значит «не люди»?! Вы что, не смогли справиться со сквибом и его узкоглазой девкой?! Папа, ты в своем уме?! Мне нужен наследник! Джинни плачет каждый день, Уизли требуют объявления даты помолвки, а я должен позориться перед всей страной?!

– Замолчи, Годрик! – в бешенстве выкрикнул Джеймс, сжав кулаки. – Твой брат сломал Сириусу кости одним касанием руки! Он двигается быстрее вспышки заклинания! У них там армия! Они выставили против нас короля Артура! Ты понимаешь, что ты несешь, щенок?!

– Довольно споров, – раздался ледяной голос Дамблдора.

Великий волшебник стоял посреди зала, и от его благодушного старческого облика не осталось и следа. Глаза за очками-половинками горели фанатичным, беспощадным огнем. Воспоминания юности — клятвы, данные Геллерту Гриндевальду под шум австрийских сосен, чертежи нового миропорядка, где маги правят по праву силы ради всеобщего спасения, — всплыли из темных глубин памяти.

– Гарри попал в лапы древнего, опаснейшего восточного культа, – громко произнес Дамблдор, и его голос разнесся по всему Атриуму, привлекая внимание десятков сотрудников. – Они осквернили его разум темной магией иллюзий и подчинили себе. Они создали искусственных фамильяров, маскирующихся под героев древности, чтобы манипулировать сознанием юноши. Они удерживают невинных младенцев — детей истинного рода Поттеров — для проведения запретных кровавых ритуалов!

Лили побледнела как полотно:

– Альбус… нет… ритуалы над детьми?!

– Именно так, дорогая Лили, – проникновенно произнес старик, кладя руку ей на плечо. – Мы не имеем права бросить Гарри и его детей на растерзание этой тьме. Британия только что победила Волан-де-Морта. Мы не позволим восточным варварам похищать наше будущее!

– Что мы будем делать, директор? – жадно спросил Годрик, в чьих глазах вспыхнула надежда на триумф.

– Мы используем всю мощь закона и справедливости, – провозгласил Дамблдор. – Мы мобилизуем чрезвычайный корпус аврората. Мы поднимем старую гвардию Ордена Феникса. Мы обратимся к Международной Конфедерации Магов. Мы вернем наших детей домой. Силой.

Через три дня британское Министерство объявило чрезвычайное положение. Под предлогом «трансграничной угрозы» Дамблдор продавил через податливый Визенгамот закон о создании Карательного экспедиционного корпуса. Пятьдесят лучших авроров, прошедших горнило войны с Пожирателями, ветераны Ордена, наемники и боевые маги — целая армия готовилась к рейду через континент. Годрик Поттер лично возглавил авангард, примеряя на себя лавры спасителя семьи.

Они не знали одного: за каждым их шагом, за каждым приказом и перемещением уже следили холодные глаза существ, для которых всё британское Министерство Магии было не более чем кучкой взбунтовавшихся деревенских знахарей.

***

В Фуюки тем временем пили чай.

В гостиной дома Эмия царила непринужденная обстановка, хотя мебель пришлось слегка раздвинуть. За низким столиком сидела молодая женщина с длинными темно-красными волосами, одетая в облегающие джинсы и простую белую рубашку с закатанными рукавами. На спинке дивана небрежно висела ее потертая кожаная куртка.

Аоко Аодзаки, владелица Пятой Истинной Магии, известная как «Магическая Синева», меланхолично макала бисквитное печенье в чашку.

– И этот бородатый реликт всерьез думает, что может прийти сюда с полусотней палочкомахателей? – лениво протянула она, глядя на Гарри. – Боже, Гарри, где ты откопал таких идиотов? Британия окончательно деградировала со времен Викторианской эпохи. Часовая Башня уже третьи сутки надрывает телефоны. Лорд Бартмелой лично звонил и интересовался, почему какие-то островные клоуны нарушают дипломатические протоколы Дальнего Востока.

– Они считают нас темными культистами, сенсей, – с усмешкой отозвался Гарри, баюкая на руках маленького Кенджи. – И думают, что Артурия — это голем, созданный с помощью магии крови.

Артурия, сидевшая напротив с тарелкой жареной свинины, замерла с палочками в руках. Ее ахоге на макушке возмущенно дернулся.

– Голем?! – в ее голосе прозвучало монаршее оскорбление. – Эти варвары посмели назвать воплощение Короля Британии скверным конструктом?! Широ, подай мне рис. Я лично разрублю этого старика пополам.

– Успокойся, Сейбер, – мягко улыбнулся Широ, накладывая ей добавку. – Мы не станем пачкать дом. Они даже не дойдут до жилых кварталов.

– Разумеется, не дойдут, – хмыкнула Аоко, и в ее карих глазах блеснула опасная лазурная искра Пятой Магии. – Я уже переговорила с Бюро Запечатывания и Отделом Принуждения Часовой Башни. Они прислали нам в помощь группу быстрого реагирования — отряд пандор с подавителями и ограничителями праны. Но вмешиваться им не придется, если мы преподадим этим дикарям показательный урок. Гарри, ты готов показать папочке, чему я тебя учила?

Гарри передал заснувшего сына Оките. Девушка нежно прижала малыша к груди, ее взгляд был полон абсолютного доверия к мужу.

– Покажи им, господин, – тихо прошептала она. – Покажи им гордость Шинсенгуми и силу дома Эмия.

***

Местом высадки британского десанта Дамблдор выбрал заброшенную промзону на побережье, в пяти километрах от Фуюки. Он рассчитывал на скрытность и внезапность.

В полночь пространство разорвалось каскадом мощных международных порталов. Пятьдесят авроров в тяжелых зачарованных доспехах из кожи дракона, с щитами и зачарованными арбалетами, выстроились клином. Впереди шагал Дамблдор, чья мантия развевалась на морском ветру. Рядом с ним нервно сжимал палочку Джеймс Поттер, а чуть впереди гарцевал Годрик, упиваясь собственной значимостью.

– Развернуть антиаппарационный купол! – скомандовал Дамблдор. – Никто не должен уйти. Сначала парализуем големов, затем берем дом в кольцо. Годрик, ты пойдешь в первой шеренге. Ты символ победы, твой свет рассеет их морок.

– С радостью, директор! – осклабился Годрик. – Я заставлю этого сквиба вымаливать прощение на коленях!

– Боюсь, колени сегодня придется преклонить вам, – раздался спокойный голос из темноты.

На вершине полуразрушенной бетонной стены склада сидел человек.

Лунный свет очертил силуэт Гарри Эмии. Но теперь на нем не было домашнего кимоно. На нем был строгий черный тактический костюм мага Часовой Башни, поверх которого висел тяжелый ремень с алхимическими патронами и печатями.

А вокруг него воздух не просто дрожал — он кипел.

По бокам от Гарри без единого звука материализовались защитники. Слева стояла Окита в полном боевом облачении — бирюзовый хаори развевался на соленом ветру, рука покоилась на рукояти клинка. Справа высилась Артурия, чья броня источала ослепительный золотой свет, разгоняющий ночную тьму. Поодаль, лениво покручивая копье, стоял Кухулин, а на балке перекрытия замерла Медуза, чьи цепи тихо позвякивали, как погребальный колокол.

Но страшнее всего было то, что находилось за их спинами.

Из темноты выступили двенадцать фигур в глухих черных плащах с масками без прорезей для рта. Отряд «Пандора» — элитные исполнители Часовой Башни, чьи тяжелые металлические перчатки-ограничители мерцали рунами подавления любых внешних магических структур. За их спинами стояла Аоко Аодзаки, держа в зубах незажженную сигарету.

– Что это за сброд?! – взвизгнул Годрик, вскидывая палочку. – Авроры, огонь! *Бомбарда Максима!*

Пятьдесят палочек изрыгнули шквал разрушительной магии. Стена огня, молний и дробящих лучей должна была смести склад с лица земли.

– Ограничители: фаза ноль, – сухо бросила Аоко.

Двенадцать бойцов отряда Пандора синхронно ударили кулаками в землю.

Тяжелый, низкочастотный гул сотряс побережье. Сферическая волна антимагической интерференции — технология подавления свободной праны — прокатилась навстречу британским заклинаниям. Шквал проклятий, на которые Министерство потратило годовой запас боевых артефактов, просто… угас. Заклинания рассыпались цветным дымом, не долетев двадцати метров до цели. Магические ядра авроров сжались от внезапного удушья — их словно лишили кислорода.

– Что за чертовщина?! – в панике завопил один из командиров аврората. – Моя палочка не слушается! Каналы заблокированы!

– Мой черед, – спокойно произнес Гарри.

Он спрыгнул со стены.

В воздухе его тело окуталось ослепительной лазурной вспышкой. Стиль Канаты Акаги в сочетании с концептуальным ускорением Аоко превратил его в живой снаряд. Он преодолел разделявшую их сотню метров за четверть секунды.

Воздушная волна от его приземления разметала первый ряд авроров, как кегли.

Годрик даже не успел моргнуть, как перед ним возникло лицо брата. Близко. Слишком близко. Зеленые глаза Гарри горели холодным, беспощадным пламенем.

– Ты!.. – пискнул Годрик, пытаясь ткнуть палочкой ему в глаз. – *Авада…*

Договорить он не успел.

Гарри перехватил запястье Годрика. Короткий импульс чистой праны, пропущенный сквозь плоть «Избранного», вызвал мгновенный паралич нервных узлов. Древко из остролиста со звоном упало на бетон. Следующим движением Гарри схватил брата за горло и приподнял над землей, словно тряпичную куклу.

– Ты кичился своей победой над Реддлом? – негромко, так, чтобы слышал только Годрик, произнес Гарри. – Ты считал себя титаном магии, потому что победил полубезумного старика с расщепленной душой? Ты ничтожество, Годрик. Пустышка, раздутая газетами и старым манипулятором. Ты не воин. Ты даже не маг. Ты просто избалованный паразит.

– Отпусти его! – взревел Джеймс, бросаясь вперед и пытаясь ударить трансфигурационным заклятием.

Но путь ему преградил Кухулин. Красное копье Лансера замерло в миллиметре от кадыка Лорда Поттера. От жажды крови, исходившей от древнего кельтского полубога, у Джеймса подкосились колени, а штаны едва не стали мокрыми.

– Сделай еще шаг, смертный, – прорычал Кухулин с хищным оскалом, – и твоя голова украсит вон тот забор. Мое копье давно не пробовало крови чистокровных дураков.

Дамблдор в отчаянии вскинул Бузинную палочку, собираясь воззвать к самому могущественному заклятию стихийного хаоса:

– *Фиендфро…*

– Я бы не советовала размахивать этой спичкой, дедуля, – раздался насмешливый голос прямо над его ухом.

Аоко Аодзаки стояла в полушаге от Верховного чародея. Ее тонкий палец мягко коснулся кончика Бузинной палочки.

Тотчас легендарный артефакт Смерти — непобедимая палочка, прошедшая через века, — жалобно затрещал. Дерево начало стремительно чернеть и покрываться трещинами. Дамблдор с ужасом ощутил, как время вокруг древка потекло в обратную сторону, возвращая артефакт в состояние сухого, мертвого сучка. Пятая Магия — управление временем и энтропией — пожирала древнюю магию палочки без малейших усилий.

– Кто… кто вы?! – прохрипел Дамблдор, отступая назад и впервые в жизни чувствуя ледяное дыхание абсолютного бессилия.

– Аоко Аодзаки, – улыбнулась волшебница, щелкнув пальцами. – Человек, который сотрет твою Британию с магической карты, если ты не перестанешь мусорить на моем заднем дворе.

В этот момент ночное небо над заливом озарилось ревом вертолетных винтов и вспышками порталов высшего порядка.

Прямо на бетонную площадку опустились три тяжелых черных вертолета с гербами Часовой Башни — стилизованным оком и часами. Из них высыпали боевые маги в строгих костюмах Лондонского отделения Ассоциации, ведомые высокой женщиной с моноклем и длинными пепельными волосами.

Это была Бартомелой Лорелей — заместитель директора Часовой Башни, королева Департамента Запечатывания.

Она даже не взглянула на поверженных авроров. Ее ледяной взгляд вперился прямо в лицо побелевшего Дамблдора.

– Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, – ее голос звучал, как хруст арктического льда. – Настоящим уведомляю вас, что ваше несанкционированное военное вторжение на территорию суверенного домена Дальнего Востока классифицировано как акт неприкрытой агрессии против Ассоциации Магов.

Дамблдор попытался расправить плечи, силясь вернуть остатки величия:

– Мисс Бартомелой… Министерство Магии Великобритании действует на основании чрезвычайного положения и резолюции Международной Конфедерации…

– Плевать мы хотели на вашу Конфедерацию, – отрезала Лорелей, и двое ее телохранителей обнажили мечи из астрономического серебра. – Ваше жалкое «Министерство» существует исключительно потому, что Часовой Башне лень тратить ресурсы на вычищение вашего болота. Но вы перешли черту. Вы напали на официального дознавателя Часовой Башни Гарри Эмию. Вы посмели угрожать Владелице Истинной Магии.

Она бросила к ногам Дамблдора тяжелый свиток с сургучной печатью двенадцати Лордов Башни.

– Ультиматум уже передан вашему министру Скримджеру. Либо Министерство Магии Британии немедленно выплачивает репарации в размере ста миллионов галеонов за нарушение пространственной стабильности, лишает род Поттеров всех мест в Визенгамоте и навсегда аннулирует любые притязания на мистера Эмию и его детей… Либо завтра утром Департамент Правопорядка Ассоциации признает каждого волшебника Британии вне закона и начнет принудительную зачистку Острова. С полным вскрытием Статута о секретности для ваших маглов.

Слова падали, как удары гильотины.

Дамблдор покачнулся. Сто миллионов галеонов… Это было банкротство всего магического мира Британии. Лишение мест в Визенгамоте — полное уничтожение политического влияния Поттеров и Ордена. Это был крах. Абсолютный, бесповоротный крах всей его вековой работы. «Высшее благо» обратилось в прах под каблуком истинных владык магического мира.

Гарри разжал пальцы. Годрик кулем рухнул на бетон, судорожно хватая ртом воздух и захлебываясь слезами унижения.

Джеймс бросился к старшему сыну, закрывая его своим телом, и поднял на Гарри умоляющий, сломленный взгляд:

– Гарри… пожалуйста… Мы же твоя кровь…

Гарри посмотрел на отца сверху вниз. В его глазах не было ненависти. Было лишь бесконечное, холодное безразличие.

– Кровь — это просто жидкость, несущая кислород, Лорд Поттер, – произнес Гарри, поворачиваясь к ним спиной. – Семья — это те, кто вытаскивает тебя из огня, когда ты умираешь. Те, кто делит с тобой чашку риса в холодные ночи. Те, кто обнажает за тебя меч против целого мира. Моя фамилия — Эмия. А вы… вы просто тени из дурного сна, который я наконец забыл.

Он подошел к Оките, которая мягко вложила свою маленькую ладонь в его руку. Артурия спрятала невидимый меч, Кухулин закинул копье на плечо, и все они, сопровождаемые бойцами Часовой Башни, неторопливо направились к машинам.

– Убирайтесь из Японии, – бросила через плечо Аоко Аодзаки, закуривая сигарету. – И скажите спасибо, что мальчик оказался милосерднее, чем его учителя. Иначе ваши кости уже удобряли бы этот бетон.

***

Прошел месяц.

Лондон встретил осень промозглыми серыми дождями. Но для семейства Поттеров дождь шел не только на улице.

После дипломатического удара Часовой Башни Министерство Магии капитулировало в течение двенадцати часов. Руфус Скримджер, ознакомившись с ультиматумом Лордов и воочию увидев отчет о том, с какими силами столкнулся экспедиционный корпус, лично подписал все бумаги.

Род Поттеров был публично лишен родового места в палате Лордов. Банк Гринготтс, действуя по приказу международной гильдии гоблинов, заморозил девяносто процентов активов семьи для выплаты контрибуции. Поместье в Годриковой Лощине пришлось выставить на продажу, чтобы покрыть оставшиеся долги перед пострадавшими аврорами.

Годрик Поттер, лишенный славы, денег и будущего, заперся в полуразрушенном коттедже на окраине Лондона. Проклятие Волан-де-Морта продолжало сушить его тело, а осознание того, что его бросил весь волшебный мир, довершало дело. Джинни Уизли разорвала помолвку через три дня после публикации правительственного манифеста — Молли Уизли заявила, что ее дочь не станет связывать судьбу с бесплодным банкротом, навлекшим на Британию гнев древних магов.

Джеймс Поттер постарел на двадцать лет. Он часами сидел у окна, глядя на пустой сад, и сжимал в руках старый детский снимок двух младенцев-близнецов. Снимок, где один из мальчиков был аккуратно обрезан ножницами семнадцать лет назад.

Лили не плакала. Она просто молчала, понимая страшную, неумолимую истину: они сами приговорили свой род к гибели в ту самую ночь, когда позволили старому чародею унести их второго сына в темноту.

А на другом конце света, на зеленых холмах Фуюки, светило теплое сентябрьское солнце.

В саду поместья Эмия царило оживление. Маленький Ичиро ползал по деревянному настилу веранды, звонко хохоча и пытаясь поймать за хвост черного кота. Кенджи с серьезным видом сжимал деревянный тренировочный меч, который ему выстругал Широ, а маленькая Рури сладко спала на руках у сия