Гарри Эмия и кастер периода Хейань
Свет, сожжённый солнцем
Воздух над холмами города Фуюки был напоён ароматом цветущих трав, солёным морским бризом и той непостижимой, древней тишиной, которая наступает лишь после того, как отгремит великая буря. Пятая Война Святого Грааля ушла в прошлое, оставив после себя не пепелище, а умиротворение. Ритуал был очищен и перекован, чудовищная скверна аннулирована, а выжившие герои и их мастера обрели то, за что сражались, — право на обычную, спокойную жизнь.
Традиционное поместье Эмия в районе Мияма купалось в мягких лучах полуденного августовского солнца. На деревянной веранде-энгава, подперев пушистым хвостом пояс цвета лазури, сидела молодая женщина с длинными розовыми волосами и очаровательными лисьими ушками, чутко вздрагивавшими от каждого дуновения ветра. Её золотистые глаза сияли первозданным, всепоглощающим теплом. На коленях у неё посапывали двое младенцев, бережно спелёнутых в тончайший шёлк с защитными рунами, а третьего, тихо агукавшего кроху, держал на руках молодой мужчина, сидевший рядом.
Гарри Эмия выглядел так, будто сошёл с древних гравюр, изображавших странствующих мастеров меча и мистиков. От прежнего испуганного мальчика из чулана под лестницей в нём не осталось ни единой черты. Высокий, поджарый, с широкими плечами и спокойным, глубоким взглядом изумрудных глаз, он излучал ауру абсолютной, сфокусированной силы. На его шее покоился простой серебряный медальон, скрывавший печать его Магических Цепей — феномена, удивительно напоминавшего редчайший дар Канаты Акаги. Его цепи не просто проводили прану; они обладали свойством мгновенного ускорения, схлопывания пространства и адаптации плоти к запредельным перегрузкам, превращая его тело в живую стрелу, летящую быстрее мысли.
– Дорогой, тебе не кажется, что этот чайник на кухне закипает уже в третий раз? – пропела Тамамо-но-Маэ, ласково потеревшись щекой о плечо мужа. – Если Широ и Сейбер снова сожгут рисовые лепешки, я лично отправлю Короля Рыцарей полоть задний двор! Микон!
– Сейбер сейчас слишком занята дегустацией супа, чтобы следить за выпечкой, – с лёгкой улыбкой отозвался Гарри, осторожно покачивая сына на руках. Малыш с крошечными тёмными волосиками и золотистым отблеском в зрачках довольно сжал крошечный кулачок. – Пусть Широ готовит. Сегодня Базетт и Лансер обещали заглянуть после тренировки, а аппетит Кухулина способен разорить среднее графство.
– Эй, я всё слышу! – донёсся с кухни звонкий голос Илии, появившейся в дверях веранды с подносом свежих фруктов. Рядом с ней бесшумными белыми тенями скользили верные горничные-гомункулы — Селла и Лейзритт, на чьих плечах тускло мерцали рунические ограничители, подавляющие боевые контуры ради домашнего уюта. – Мои племянники не должны расти в атмосфере сплетен о ненасытных копейщиках! Гарри, дай мне подержать малыша Кэндзи!
– Только аккуратно, Илия, – мягко усмехнулся Гарри, передавая ребёнка сестре. Маленькая златовласая наследница Айнцбернов обожала близнецов больше всего на свете, оберегая их с яростью свирепой волчицы.
Но идиллия длилась недолго.
Воздух над садом внезапно дрогнул. Пространство затрещало, словно сухой пергамент, брошенный в печь. Защитные барьеры поместья — древняя многослойная система, выстроенная Тосакой Рин, усиленная божественной магией Тамамо и укреплённая сложнейшими концептами Пятого Волшебства самой Аоко Аодзаки, — на мгновение зазвенели натянутой струной. Кто-то нагло, грубо и с поразительным невежеством пытался продавить пространственный карман грубым трансгрессионным хлопком.
Ушки Тамамо мгновенно прижались к голове. Золотые глаза сузились в вертикальные щёлочки, а в воздухе отчётливо запахло озоном и серой.
– Какая невоспитанность... – промурлыкала она, но в её голосе зазвучал такой могильный холод, от которого цветы в саду мгновенно опустили лепестки. – Неужели бродячие псы забыли, на чью землю ступают?
– Оставайся с детьми, Тамамо, – Гарри поднялся на ноги. Его движения были плавными, почти ленивыми, но внутри него уже закручивался вихрь праны. Магические Цепи внутри его тела вспыхнули ровным лазурным светом, разогревая кровь до состояния жидкого пламени. – Кажется, британское прошлое наконец-то решило постучаться в дверь.
***
На мощёной дорожке перед воротами поместья Эмия с треском материализовалась группа людей.
Они выглядели нелепо и чужеродно среди цветущей зелени японского пригорода. Во главе процессии шествовал Альбус Дамблдор, облачённый в парадную мантию цвета индиго с вышитыми золотом кометами. В правой руке он сжимал Бузинную палочку, кончик которой едва заметно искрился. Следом за ним, нервно озираясь по сторонам и сжимая рукояти палочек, шли Джеймс и Лили Поттеры. Чуть поодаль, кривясь от боли при каждом шаге, ковылял Годрик, опираясь на плечо Сириуса Блэка. Замыкали строй полдюжины авроров сопровождения во главе с грозным на вид волшебником в бронированной мантии.
– Директор, вы уверены, что мы на месте? – с отвращением поморщился Годрик, глядя на высокие деревянные стены с черепичной крышей. – Это же просто какая-то азиатская деревня! Ни башен, ни гербов, ни приличного поместья. И ради этого жалкого сквиба мы перевели международный портключ?!
– Терпение, Годрик, мальчик мой, – наставительно произнес Дамблдор, мягко улыбаясь в бороду, хотя его проницательные глаза за стеклами очков лихорадочно сканировали окружающее пространство. Он чувствовал барьеры. Они не походили на привычные британские щиты вроде «Протего Максима» или чар доверия. Воздух здесь был густым, плотным, насыщенным непонятной, пугающей силой, отдававшей языческой древностью. Но Дамблдор отмахнулся от тревоги. В конце концов, он был победителем Грин-де-Вальда, величайшим волшебником столетия, державшим в руках непобедимый артефакт Смерти. – Нам нужно проявить милосердие и такт. Твой брат рос среди маглов, вдали от величия истинного света. Мы вернём его домой. Мы объясним ему величие его долга.
– Гарри... – прошептала Лили, прижимая руки к груди. Сердце матери обливалось кровью от смеси стыда и безумной надежды. – Неужели он действительно здесь?..
– Лили, дорогая, он наш сын, – ободряюще сжал её плечо Джеймс, хотя сам чувствовал сосущую пустоту под ложечкой. – Он поймёт. Род Поттеров не должен угаснуть. Он отдаст нам одного из мальчиков, мы воспитаем его в Годриковой Лощине, сделаем истинным волшебником, а Гарри получит наше прощение и приличное содержание из хранилища.
Массивные створки ворот внезапно распахнулись сами собой, не издав ни единого скрипа.
В проёме показалась фигура.
Джеймс и Лили замерли. Перед ними стоял взрослый мужчина. Черты его лица смутно напоминали Джеймса — та же форма челюсти, тот же упрямый разлёт бровей, — но взгляд... Взгляд этих глаз, ярко-зелёных, лишённых очков, был настолько острым, холодным и бездонным, что Джеймс невольно отступил на полшага назад.
– Не помню, чтобы я приглашал в свой дом незваных гостей, – ровным, безупречным английским произнес Гарри. Его голос звучал спокойно, но каждое слово падало с тяжестью могильной плиты. – Особенно тех, кто бесцеремонно взламывает территориальные границы чужого клана.
– Гарри!.. – вскрикнула Лили, делая шаг вперед, но тут же наткнулась на невидимую, несокрушимую преграду, от которой её мантию обдало сухим жаром. – Гарри, сынок, это я! Твоя мама!
Гарри даже бровью не повёл.
– У меня была приёмная мать в Фуюки, и звали её Айрисфиль фон Айнцберн. Моего отца звали Кирицугу Эмия. Женщину, бросившую четырёхлетнего ребёнка на пороге дома ненавидящих его маглов ради удовлетворения эго второго сына, я матерью не считаю.
– Как ты смеешь так разговаривать с матерью, щенок?! – взревел Годрик, вываливаясь вперед из-за спины Сириуса. Его бледное лицо перекосило от злобы и ущемлённой гордости. – Ты хоть знаешь, кто перед тобой?! Я — Годрик Поттер! Избранный! Победитель Тёмного Лорда! Я спас этот чертов мир, пока ты отсиживался на задворках цивилизации! Ты обязан мне всем! Твоя жалкая жизнь существует только потому, что я рисковал своей!
Гарри медленно перевёл взгляд на брата. На его лице промелькнула едва заметная тень скуки.
– Избранный? Тот самый, которого изувечил умирающий безумец с расколотой душой? Наслышан. Гоблины оказались весьма разговорчивы.
– Ах ты, неблагодарная тварь... – прошипел Годрик, выхватывая палочку из остролиста. – Ты отдашь нам своего выродка! Слышишь?! Мы забираем одного из твоих щенков в Англию! Он станет наследником великого рода, а ты вернёшься в свою помойку и будешь дальше кланяться местным дикарям! Отец, примени власть лорда! Директор, свяжите его!
– Здравствуй, Гарри, мальчик мой, – Дамблдор мягко шагнул вперед, выставляя руку и призывая Годрика к спокойствию. Его голос зазвучал на тех самых глубоких, завораживающих бархатных нотах, которыми он десятилетиями подчинял своей воле Визенгамот и школьников. – Прости юношескую горячность твоего брата. Война была жестока к нему. Но он прав в главном: речь идёт о Высшем Благе. Род Поттеров — древнейший оплот Света. Мы не можем допустить, чтобы он прервался из-за тёмного проклятия Тома. Твой долг, долг крови и совести — протянуть руку помощи своей семье. Мы заберём одного из твоих сыновей. Он будет расти в любви, покое и величии. Его воспитает чистокровная леди Джиневра Уизли, верная идеалам добра. Ты должен пожертвовать малым ради великого, Гарри. Так требует магия.
Гарри молчал секунду, а затем тихо, искренне рассмеялся. Этот смех хлестнул Дамблдора больнее пощёчины.
– Высшее Благо? Долг крови? Джинни Уизли?.. – Гарри покачал головой, и в его глазах вспыхнули опасные зелёные искры. – Старик, ты действительно считаешь, что весь мир крутится вокруг твоей крошечной школьной политики и фантазий о всеобщем спасении? Ты пришёл в мой дом, угрожаешь забрать моих детей, оторвать их от матери и отдать на воспитание избалованному калеке и девчонке из чужой семьи?
– Мы не просим, Гарри, – сурово вмешался Джеймс, вскинув подбородок. В нём заговорила спесь древней чистокровной фамилии. – Я — Глава Рода Поттер. По праву магии крови я приказываю тебе подчиниться решению семьи! Ты — сквиб, твоё слово ничего не значит перед лицом Закона Магии! Авроры, оцепить территорию! Задержать его жену и доставить детей!
– Слушаюсь, лорд Поттер! – рявкнул капитан авроров, и шестеро магов синхронно вскинули палочки: – Инкарцеро! Петрификус Тоталус!
Воздух разорвали алые и серые лучи заклинаний.
Они не долетели до Гарри даже на расстояние вытянутой руки.
– Какая... несусветная... наглость! – раздался над садом голос, от которого земля под ногами британских волшебников заходила ходуном.
Заклинания не просто разбились о щит — они буквально аннигилировали, обратившись в мерцающий пепел. На дорожку перед Гарри ступила Тамамо-но-Маэ. Её лазурные одежды сменились ослепительным кимоно из золотого и алого шелка, сотканного из чистой божественной энергии. За её спиной призрачным веером раскрылись девять полупрозрачных лисьих хвостов, каждый из которых источал жар, сопоставимый с миниатюрным солнцем. В её тонких пальцах кружилось священное зеркало — Зерцало Ята, испускавшее волны подавляющей, древнейшей Мистерии Эпохи Богов.
– Жалкие смертные черви... – прошипела Тамамо, и её лицо, прежде нежное и ласковое, исказилось маской первородного божественного гнева. – Вы посмели открыть свои гнилые рты в присутствии моего мужа? Вы посмели протянуть свои грязные руки к моим детям?! Я сожгу ваши души дотла! Я обращу ваши кости в прах, а вашу кровь — в кипящую смолу!
Смертоносная волна гравитационного давления рухнула на волшебников. Авроры рухнули на колени, захрипев; их защитные чары лопались, как мыльные пузыри, выбивая воздух из лёгких. Годрик закричал, в ужасе закрывая лицо руками, чувствуя, как ткань его мантии начинает тлеть от одного лишь присутствия богини.
Из-за дома с металлическим лязгом и свистом ветра появились другие.
Впереди шла невысокая девушка в сияющих латах с мечом, скрытым завихрениями невидимого воздуха. Король Рыцарей Артурия Пендрагон смотрела на незваных гостей взглядом верховного монарха, карающего бунтовщиков.
– Кто смеет нарушать покой дома Эмия? – её голос прозвучал подобно удару боевого колокола.
С крыши грациозно спрыгнул рослый мужчина в синем трико с тяжёлым алым копьём на плече. Кухулин оскалился в дикой, волчьей ухмылке:
– Опа, кажется, у нас тут цирк уродов из Лондона? Эй, сопляки с палочками, вы хоть знаете, какой стороной держать ваше деревянное оружие?
С другой стороны сада показалась высокая фигура с длинными фиолетовыми волосами — Медуза, чьи глаза были скрыты маской, но от одного её силуэта веяло первобытным ужасом Горгоны. А за ними, печатая шаг, выстроился отряд Пандор — боевых автоматонов Айнцбернов с активированными тяжелыми клинками, готовых разорвать любую угрозу по первому знаку.
– М-мерлин великий... – пролепетал Сириус, бледнея до синевы. – Что это за твари?..
– Отступаем! – выкрикнул Дамблдор. Его маска спокойствия треснула. Он понял, что просчитался. Эта сила не была магией волшебников. Это была древняя, хтоническая мощь, с которой даже Бузинная палочка не могла справиться в лобовом столкновении без долгой подготовки. – Немедленно назад! Активировать аварийный портключ!
Альбус вскинул палочку, формируя мощнейший огненный вихрь — Чары Губительного Пламени, пытаясь прикрыть бегство. Но Тамамо лишь презрительно щёлкнула пальцами.
– Угасните, искры!
Божественный ветер смел адский огонь Дамблдора, словно дуновение ребёнка на свечу. Ударная волна швырнула авроров и Поттеров назад, за пределы ворот. Дамблдор успел коснуться зачарованной монеты в кармане, и всю британскую делегацию скрутило воронкой аварийной международной аппарации, унося прочь из Фуюки за доли секунды до того, как небесное зеркало Тамамо обрушило на них карающий столб света.
Во дворе снова воцарилась тишина. Лишь опавшие листья кружились над раскалённой землёй.
– Трусливые шавки, – фыркнул Кухулин, опуская копьё. – Я даже размяться не успел.
– Они вернутся, – тихо произнес Гарри. Его взгляд был устремлён в небо, туда, где растаял след магии. – Дамблдор не умеет проигрывать. В его понимании весь мир должен склониться перед его чертовым планом.
– Пусть только попробует, – Тамамо подошла к мужу, обвивая его руку своими ладонями, а её ушки гневно подрагивали. – В следующий раз я не стану сдерживаться. Я призову Солнце прямо на их проклятый остров.
***
Министерство Магии Великобритании гудело, как потревоженный улей.
Прошло ровно три дня с момента позорного бегства из Японии. Дамблдор действовал стремительно и безжалостно. Используя ореол спасителей мира, статус победителя Тёмного Лорда для Годрика и безграничное влияние на Визенгамот, он объявил экстренное военное положение.
– Мы столкнулись с невиданной угрозой! – вещал старый волшебник с трибуны верховного суда, и его голос разносился под сводами зала, гипнотизируя оцепеневших магов. – Тёмные культисты востока, практикующие запретную некромантию и призыв демонических сущностей, похитили и подчинили разум Гарри Поттера! Они используют древнюю магию крови, чтобы уничтожить род спасителей нашего мира! Если мы не вмешаемся сейчас, эта зараза перекинется на Европу! Мы обязаны спасти невинных детей из лап демона-лисицы и вернуть заблудшего сына в лоно Света! Во имя Высшего Блага!
Толпа взревела от восторга и слепой ярости. Пропаганда «Ежедневного Пророка» сделала своё дело: Гарри выставили жертвой чудовищного восточного рабства, а его семью — опаснейшей сектой, угрожающей Статуту о Секретности.
Ночью тридцать первого августа в сторону Фуюки был направлен ударный корпус Министерства: пятьдесят лучших авроров, боевые маги Ордена Феникса, Джеймс, Сириус и лично Альбус Дамблдор, готовый применить древнейшие ритуалы подчинения.
Они высадились на холме с видом на реку Миондо, планируя скоординированный штурм поместья. Но их уже ждали.
Густой, неестественный туман окутал холмы. Из темноты не вылетели заклинания. Раздался лишь сухой, размеренный щелчок каблуков.
– Значит, урок не пошёл впрок, директор? – раздался холодный голос из тумана.
Перед строем авроров стоял Гарри. На нём был длинный чёрный плащ с кевларовыми вставками — наследие Кирицугу, а на бёдрах покоились кобуры. Рядом с ним плечом к плечу стоял Широ Эмия, чьи глаза светились расплавленной сталью, а в руках уже материализовались парные клинки Каншо и Бакуя. За их спинами возвышались Артурия и Базетт Фрага МакРемитц, чьи кулаки были обмотаны боевыми руническими бинтами.
– Сдавайся, Гарри! – крикнул Джеймс, выходя вперед с палочкой наготове. – Нас целая армия! Тебе не выстоять! Отдай детей и вернись с нами добровольно!
– Армия? – Гарри усмехнулся. – Вы привели толпу чиновников с деревянными палочками на войну против тех, кто убивал богов.
– Взять их! – скомандовал Дамблдор, взмахнув Бузинной палочкой. – Полное обездвиживание!
Полсотни магов вскинули руки, формируя совместный барьер и шквал парализующих чар.
И в этот момент Гарри исчез.
Его Магические Цепи не просто вспыхнули — они сдетонировали внутри его нервной системы с абсолютной точностью, унаследованной от техник Канаты Акаги. Феномен мгновенного ускорения стёр его силуэт из материального мира. Для волшебников это выглядело так, словно само пространство разорвалось зелёной молнией.
Бах!
Гарри возник прямо посреди строя авроров. Удар ладонью, насыщенной праной, в грудную пластину командира — и взрослый волшебник улетел в кусты на двадцать метров, потеряв сознание ещё в воздухе. Разворот на пятке, подсечка, точечный выброс магии в основание шеи второго — ещё один боец рухнул кулем. Гарри двигался не как волшебник; он двигался как абсолютное оружие ближнего боя, тренированное лучшими мастерами Часовой Башни и закалённое наставлениями свирепой Аоко Аодзаки.
В это же время Широ и Сейбер врезались во фланг. Клинки Каншо и Бакуя вращались сияющим смертоносным вихрем, с ювелирной точностью срезая палочки из рук оцепеневших авроров и сокрушая их щиты голыми физическими ударами. Базетт пробивала магические барьеры своими руническими кулаками так легко, словно они были сделаны из тонкого стекла, отправляя элитных бойцов Министерства в глубокий нокаут одним касанием.
Строй британцев рассыпался за сорок секунд. Это было не сражение — это было методичное, безжалостное избиение самоуверенных глупцов.
– Стоять! – взревел Дамблдор. Его глаза пылали неистовым светом. Он понял, что его людей уничтожают без капли магии палочек. – Экспеллиармус Максима! Аресто Моментум!
Величайший светлый маг вложил всю силу Бузинной палочки в колоссальный связывающий купол, пытаясь заморозить само время вокруг Гарри. Воздух застыл, превращаясь в невидимый монолитный саркофаг.
Гарри остановился. Его плащ слегка развевался на ветру. Зелёные глаза встретились с взглядом Дамблдора.
– Ты говоришь о Высшем Благе, старик, – Гарри медленно поднял правую руку. В ней блеснул матовый вороненый металл тяжелого, модифицированного пистолета «Томпсон Контендер». Оружие Кирицугу. Оружие, прервавшее жизни десятков надменных магов, считавших себя владыками мира. – Но ты забыл главное правило истинной магии. Тот, кто навязывает свою волю другим ценой их жизней, в итоге захлебнется собственной силой.
– Обычное магловское оружие? – с презрительной жалостью покачал головой Дамблдор, усиливая нажим палочки. – Против магии древних? Ты так ничему и не научился, мальчик мой. Твоя пуля даже не поцарапает мой щит...
– Это не просто пуля, – тихо ответил Гарри, нажимая на спусковой крючок. – Это Пуля Истока. Мой Источник — Ускорение и Разрыв. Источник моего отца — Рассечение и Связывание.
Грохот выстрела разорвал ночь, подобно удару грома.
Особая пуля 30-06 Springfield, изготовленная из измельчённых костей Кирицугу Эмии и зачарованная первородным концептом абсолютного разрушения магических связей, вылетела из ствола.
Дамблдор среагировал инстинктивно. Как великий дуэлянт, он не стал уворачиваться — он выставил мощнейший, абсолютный щит из уплотнённой магии, вливая в него гигантский резерв своей жизненной силы через Бузинную палочку. Это было фатальной, непоправимой ошибкой.
В тот момент, когда Пуля Истока коснулась магического щита Дамблдора, концепт сработал.
Магия Дамблдора попыталась оттолкнуть или растворить инородное тело. В ответ на это свойство пули — «Рассечение и Связывание» — мгновенно обратило всю колоссальную мощь заклинания внутрь его собственного источника. Магические каналы старика, его нервные узлы, его кровь и сама связь души с эфиром были мгновенно рассечены на микроскопические волокна, а затем хаотично, уродливо связаны обратно в чудовищный клубок искажённой материи.
– А-А-А-А-А-А-Х-Х-Х! – истошный, нечеловеческий крик боли вырвался из горла Альбуса Дамблдора.
Бузинная палочка со звоном выпала из его парализованных, скрюченных пальцев. Старый маг рухнул на колени, а из его ушей, носа и под ногтей брызнула чёрная, закипевшая кровь. Его магическое ядро — гордость поколения, оплот британского волшебства — было выжжено дотла, превращено в обугленный, мёртвый шлак. Нервная система была необратимо разрушена. Он больше не мог стоять. Он больше не мог колдовать. Он стал полным, абсолютным, искалеченным инвалидом, чьё тело отказывалось подчиняться сигналам распадающегося разума.
– Альбус! – в ужасе закричал Джеймс, бросаясь к поверженному лидеру. – Что ты наделал?! Ты убил его! Ты чудовище!
– Он жив, – холодно бросил Гарри, опуская дымящийся ствол. – Но магом он больше никогда не будет. Забирайте его и проваливайте. Если хоть один из вас посмеет вернуться... следующая пуля достанется главе рода Поттер.
Джеймс посмотрел в глаза сыну и впервые в жизни испытал первобытный, парализующий ужас. Перед ним стоял не его мальчик. Перед ним стоял палач богов, не знающий жалости к тем, кто угрожает его семье.
В этот момент воздух над поляной разорвала тонкая трель мобильного телефона.
Из тени деревьев неспешным шагом вышла молодая женщина в джинсах и простой белой рубашке, с длинными каштановыми волосами, перевязанными простой лентой. Аоко Аодзаки захлопнула раскладушку телефона и весело подмигнула Гарри.
– Отличный выстрел, ученик. Кирицугу на том свете наверняка ухмыляется. А я как раз закончила разговор с Лондоном. Часовая Башня в бешенстве. Лорд Бартмелой и отдел контроля Мистерий уже связались с вашим так называемым «Министерством Магии».
Аоко повернулась к оцепеневшим остаткам Ордена Феникса, и её голос наполнился стальной тяжестью Пятого Истинного Волшебства:
– Если британские дикари сделают ещё хоть один шаг в сторону Японии, Ассоциация Магов сотрёт всё ваше министерство с лица земли за нарушение территориального суверенитета и угрозу раскрытия Тайны. Ваша магия палочек — лишь жалкая пыль на страницах истинной истории. Проваливайте вон.
Джеймс, Сириус и уцелевшие авроры, подхватив мычащего от агонии, пускающего слюни Дамблдора, активировали аварийные чары и с позором исчезли во тьме.
***
Прошёл месяц.
В Больнице Святого Мунго, в той самой палате, где когда-то решалась судьба рода Поттеров, стояла погребальная духота.
Альбус Дамблдор сидел в зачарованном кресле-каталке. Его тело было скрючено неестественным параличом, левая половина лица обвисла, а пальцы дрожали в мелком треморе. Он больше не мог говорить связно, издавая лишь сиплые, булькающие звуки. Но в его единственном уцелевшем глазу всё ещё горел неистовый, безумный огонь фанатизма.
На коленях бывшего директора лежал пергамент, на котором он дрожащей, изуродованной рукой выводил каракули. Даже лишённый магии, даже разбитый параличом, он отказывался сдаваться. В его воспалённом мозгу зрел новый план: древние шумерские ритуалы жертвоприношений, поиск философского камня, мобилизация всех тайных резервов Ордена в Европе... Он должен был отомстить. Он должен был подчинить Гарри. Он должен был продолжить род Поттеров во имя Высшего Блага! Высшее Благо не могло умереть!
– Альбус, пожалуйста, отдохни... – со слезами на глазах молила Лили, сидевшая рядом. Её лицо постарело на десять лет. Годрик заперся в своей комнате в поместье, спиваясь огневиски от осознания собственного бессилия. Род Поттеров был обречён, сломлен и опозорен на весь мир.
Внезапно воздух в палате завибрировал тысячами радужных оттенков.
Пространство словно треснуло, превращаясь в калейдоскоп из бесконечных зеркал и сияющих граней. Лили застыла, парализованная внезапной остановкой времени.
Из сияющего портала, опираясь на богато украшенную трость, вышел старик. На нём был безупречный чёрный фрак, алый шейный платок и цилиндр. Его длинные седые волосы спадали на плечи, а алые глаза, сиявшие древней, скучающей мудростью Истинного Предка вампиров, с брезгливостью уставились на Дамблдора.
Кишyа Зелретч Швайнорг, Маршал Магии, мастер Второй Истинной Магии, наблюдатель параллельных миров.
– Ах, вот ты где, источник бесконечной головной боли, – скрипучим, насмешливым голосом произнес Зелретч, поправляя перчатку. – Знаешь, старик, я повидал тысячи миров. Я видел вселенные, где ты был мудрым наставником. Видел миры, где ты погибал героем. Но этот конкретный вариант... просто омерзителен. Твоё скудоумие, завёрнутое в обёртку «Высшего Блага», начало утомлять даже меня. Ты пытался растоптать семью моего любимого ученика и его очаровательной лисички. Какая пошлость.
Дамблдор захрипел, его здоровый глаз расширился от ужаса, он попытался пошевелить скрюченной рукой, указывая на пришельца.
– У-у-ы-ы-р-р-х!.. – вырвалось из его рта.
– Избавь меня от своих речей, – поморщился Зелретч. – Ты слишком много говоришь и слишком мало понимаешь в устройстве мироздания. Ты мнишь себя вершителем судеб, но на деле ты — просто мелкий, назойливый паразит. Пора найти тебе применение подобающее твоему истинному уровню. Я как раз нашёл прекрасное, нетронутое цивилизацией измерение. Эпоха позднего мела. Чудесный климат. Тебе понравится.
Вампир легко щёлкнул пальцами.
Пол под креслом Дамблдора исчез. Раду