Гарри Элайптон
Осколки иллюзорного величия
Приемный зал неотложной помощи больницы Святого Мунго в этот полуденный час был относительно спокоен. Дежурные целители заполняли пергаменты, зельевары сортировали свежие поставки рябинового отвара, а редкие посетители тихо перешептывались, обсуждая недавнюю победу над Тёмным Лордом. В воздухе витал привычный аромат сушеной лаванды и спиртовых настоек.
Идиллия разорвалась с оглушительным, натужным треском.
В самом центре зала, прямо поверх начищенного до зеркального блеска мрамора с мозаичным гербом госпиталя, с грохотом сработал аварийный международный портключ. Пространство выплюнуло груду стонущих, переломанных тел, клубы едкого серого дыма и невыносимый, тошнотворный запах жженой плоти, крови и испражнений.
– Во имя Мерлина! – взвизгнула молодая стажерка, выронив поднос с хрустальными флаконами.
– Тревога первого уровня! – гаркнул старший целитель смены, выхватывая палочку. – Нападение Пожирателей?! Носилки сюда! Немедленно!
Но когда дым рассеялся, дежурная бригада колдомедиков замерла в оцепенении. Перед ними были не беглые сторонники Волан-де-Морта.
На полу, судорожно дергаясь и скуля, лежал Рональд Уизли. Его форменные аврорские брюки были разодраны в клочья, рука неестественно вывернута в локтевом суставе, а из области таза, пробив окровавленную ткань, нелепо и жутко торчала рукоять полированной палочки из светлого дерева.
Рядом, захлебываясь кровавой пеной и барахтаясь в собственном разбитом носу, хрипел Сириус Блэк. Чуть поодаль, скрючившись в позе эмбриона, выл Годрик Поттер — национальный герой, спаситель магического мира, чье бледное лицо было обезображено багровым синяком размером с кулак, а из филейной части гордо топорщилось красное дерево с золотой гравировкой.
Но самым ужасающим зрелищем был Альбус Дамблдор.
Великий чародей, председатель Визенгамота и лидер Ордена Феникса сидел на четвереньках. Его серебристая борода волочилась по полу, пачкаясь в чужой крови, очки-половинки висели на одном ухе, а из-под расшитой золотыми полумесяцами мантии... торчал древний реликт. Непобедимая Бузинная палочка смерти, глубоко и бескомпромиссно загнанная туда, куда за долгие века существования артефакта не ступала нога ни одного волшебника.
Джеймс Поттер стоял посреди этого кошмара на коленях. Его пустой, остекленевший взгляд блуждал по потолку, пальцы сжимали обломки сломанного древка, а губы беззвучно шевелились, повторяя одно и то же слово:
– Стена... там была стена... железные женщины...
– Целителя Сметвика! – истошно заорал Римус Люпин, единственный, кто еще мог стоять на ногах, хотя его трясло мелкой, непрекращающейся дрожью. – Живо! Закройте двери! Никаких репортеров! Во имя всего святого, не подпускайте прессу!
Через пять минут закрытое крыло интенсивной терапии запечатали сильнейшими запирающими заклинаниями.
Целитель Сметвик, вызванный прямо из своего кабинета, выглядел так, будто разом поседел во второй раз за последние сутки. Он медленно обошел операционные столы, на которых лежали стонущие пациенты, удерживаемые диагностическими чарами. Лили Поттер сидела в углу на жестком стуле, бессильно опустив руки. Ее глаза опухли от непрерывных слез, но на ее лице не было видно прежней гордой материнской заботы. Лишь серый, мертвенный пепел осознания катастрофы.
– Объясните мне, – голос Сметвика дрожал от едва сдерживаемой ярости и профессионального шока, – как это понимать? Лорд Люпин, вы можете внятно сказать, какое темное проклятие способно произвести подобное... механическое воздействие?!
– Это было не проклятие, – глухо отозвался Римус, пряча лицо в ладонях.
– Не проклятие?! – Сметвик нервно взмахнул светящимся диагноскопом. – У мистера Уизли раздроблен лучезапястный сустав, множественные разрывы прямой кишки и глубокий шок третьей степени! У мистера Блэка сломана челюсть в трех местах, сотрясение мозга тяжелой степени и идентичная проникающая травма тазовой области! Но это мелочи по сравнению с остальными! Мистер Годрик Поттер... его недавние швы после заклятия Сами-Знаете-Кого разошлись от чудовищного физического удара! А инородное тело... Мерлин всемогущий, его собственная палочка вошла на глубину девяти дюймов!
– А... Дамблдор? – прошептала Лили, не поднимая головы.
Сметвик замолчал. Он тяжело посмотрел на ширму, за которой лежало тело верховного чародея.
– Директор Дамблдор находится в магической коме, вызванной парадоксальным шоком, – тихо произнес целитель. – Его магические каналы схлопнулись. Мы с тремя старшими хирургами только что извлекли... артефакт. Я не знаю, из какого дерева сделана эта проклятая палочка, но она сопротивлялась исцеляющей магии. Пришлось применять магловские щипцы и расширители. Но страшнее другое. В их телах нет следов темной магии. Никакой скверны. Только следы нечеловеческого, абсолютного давления. Словно на них уронили гранитную плиту весом в сотню тонн, а затем методично избили сверхзвуковым молотом. Кто... кто напал на вас в Америке?! Международная конфедерация? Невыразимцы МАКУСА?
– Нет, – прохрипел с соседней койки Джеймс.
Он медленно повернул голову. На его щеке виднелся след от ботинка Гарри — мелкая сетка протектора армейской подошвы четко отпечаталась на холеной аристократической коже.
– Это был Гарри.
В палате повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном моросит дождь по заколдованному стеклу.
– Гарри? – переспросил Сметвик, моргнув. – Тот самый мальчик, который ушел тринадцать лет назад? Сквиб?!
– Он больше не волшебник, целитель, – раздался слабый, сиплый голос из-за ширмы.
Дамблдор пришел в себя. Старик с огромным трудом приподнялся на локтях. В его глазах больше не было привычной искры всезнания. Там плескался липкий, унизительный ужас загнанного зверя. Каждое движение отзывалось во всем его теле мучительной судорогой в нижней части спины.
– Он не сквиб, – выдохнул директор, кривясь от боли. – То, чем он владеет... это не магия. Это власть над пространством. Он остановил наши заклинания... просто сжав воздух вокруг нас. Моя сила... Бузинная палочка... она просто угасла. Будто законы природы отказались повиноваться волшебству.
– А женщины... – всхлипнул Годрик, чье лицо было залито слезами. – Папа! Мама! Они же чудовища! Та блондинка... она двигалась быстрее молнии! Я даже моргнуть не успел! А вторая... она улыбалась... Она улыбалась, когда ломала мне палочку об колено и... и...
Избранный забился в истерике, спрятав лицо в подушку. Его плечи тряслись. Герой магической Британии, победитель Темного Лорда, был сломлен не древней магией Салазара Слизерина, а парой армейских ботинок и нечеловеческой пощечиной разъяренной матери.
Двери палаты с грохотом распахнулись.
– Где мой мальчик?! Где мой Ронни?!
В помещение ворвалась Молли Уизли. Ее фартук был сбит набок, всклокоченные рыжие волосы стояли дыбом, а следом за ней, бледный и растерянный, семенил Артур Уизли вместе с Джинни.
– Мама... – послышался глухой стон с койки Рона.
Молли бросилась к сыну, но замерла на полпути, увидев повязки, следы крови и неестественную позу парня, лежащего строго на животе.
– Что с ним?! – взвизгнула миссис Уизли, обращаясь к целителю. – Почему он лежит вот так?! Почему его рука в лубках?! Альбус! Джеймс! Вы же сказали, что просто заберете ребенка у этой магловской девки!
– Замолчи, Молли, – глухо бросил Сириус, с трудом ворочая разбитым языком сквозь шины на челюсти. – Ради Мерлина... закрой рот.
– Как ты смеешь?! – накинулась на него женщина. – Мой сын пошел с вами ради общего блага! Ради счастья Годрика и Джинни! Чтобы вернуть кровь Поттеров! И что в итоге?! Кто посмел так изувечить чистокровного волшебника?!
– Тот, кого вы называли бесполезным мусором, – раздался скрипучий, холодный голос от входа.
Все головы повернулись.
В дверях стоял Грипхук. Гоблин опирался на трость из черного дерева с набалдашником в виде черепа дракона, а за его спиной застыли двое тяжеловооруженных гоблинских стражей в мифриловых доспехах. На лице поверенного сияла самая широкая, самая злорадная ухмылка, на какую только был способен представитель его расы.
– Поверенный Грипхук... – выдавил Джеймс, пытаясь сесть ровнее, но поморщился от ноющей боли в ребрах. – Вы... вы знали?
– Знал ли я, лорд Поттер? – гоблин медленно проковылял в центр комнаты, цокая подкованными каблуками. – Банк «Гринготтс» ведет дела по всему миру. В отличие от вашего Министерства, застрявшего мозгами в четырнадцатом веке, совет директоров банка прекрасно осведомлен о том, что происходит за пределами вашей крошечной песочницы.
– О чем ты говоришь, карлик?! – вскинулась Джинни, подходя к постели Годрика. Ее лицо выражало смесь отвращения и жалости к нареченному. – Какая разница, что там у маглов?! Гарри — преступник! Он напал на национальных героев! Мы обратимся в Международную конфедерацию! МАКУСА арестует его и его шлюху, а ребенка передадут нам по праву магии!
Грипхук запрокинул голову и расхохотался. Это был сухой, каркающий смех, от которого по спине Римуса Люпина побежали ледяные мурашки.
– МАКУСА? – отсмеявшись, переспросил гоблин, глядя на Джинни как на слабоумную. – Мисс Уизли, президент МАКУСА прямо сейчас сидит в своем кабинете в Нью-Йорке и пьет успокоительные зелья квартами. Двадцать минут назад командование «Шевалье» уведомило американское магическое правительство о факте незаконного пространственного прорыва в закрытый военный сектор Лонг-Айленда.
– И... и что они сделают? – неуверенно спросил Артур Уизли.
– Что они сделают? – осклабился Грипхук. – МАКУСА уже аннулировала статус неприкосновенности британской дипломатической миссии задним числом! Если хоть один волшебник из Великобритании сунет нос на территорию Северной Америки в ближайшие пятьдесят лет, его просто распылят на атомы орбитальным ионным ударом без суда и следствия!
Дамблдор медленно опустил голову на подушку.
– «Шевалье»... – прошептал директор. – Я слышал это слово в отчетах невыразимцев в девяностых годах. Считалось, что это тайное общество ученых-экстремистов...
– Это не тайное общество, старик, – отрезал гоблин. – Это высшая военная власть планеты Земля. Организация, перед которой склоняют головы президенты США, премьер-министры Японии и генеральные секретари ООН. Организация, которая ведет войну с существами из параллельных измерений — тварями, чей один плевок сжег бы весь ваш Хогвартс вместе с озером и Запретным лесом за три секунды!
– Но... женщины... – всхлипнул Годрик. – Они же просто девки... Как они могут быть такими сильными?!
– «Просто девки»? – Грипхук покачал головой, цокнув языком. – Вы напали на Роксану Элайптон. Первую Пандору Западного сектора. Женщину, в чье тело вживлены тридцать два органических ядра монстров Бездны. Ее называют «Бессмертной», потому что она продолжала сражаться и убивать врагов даже тогда, когда взрыв плазменной бомбы оторвал ей половину туловища. Она способна голыми руками пробить танковую броню. А рядом с ней была Шифон Фэйрчайлд — чудовище в человеческом обличье, Пятая Пандора планеты. Вы пришли угрожать их семье. Забрать их дитя.
Гоблин подошел вплотную к койке Джеймса Поттера и бросил ему на грудь толстый конверт из титановой фольги с тиснением в виде меча и скрещенных крыльев.
– Что это? – дрожащими пальцами Джеймс коснулся холодного металла.
– Официальный вердикт верховного трибунала «Шевалье» и банка «Гринготтс», – возвестил Грипхук. – Первое: брак Гарри Поттера с Роксаной Элайптон признан абсолютным и не подлежащим юрисдикции каких-либо магических судов. Второе: мистер Гарри Поттер также заключил официальный воинский брачный союз с мисс Шифон Фэйрчайлд в соответствии с протоколами чрезвычайного положения высшего командного состава.
Лили судорожно вздохнула, прижав ладонь ко рту:
– Две... две жены?..
– И обе женщины носят под сердцем его будущих детей, – с явным наслаждением добил ее гоблин. – Мисс Элайптон восстанавливается после родов маленького Александра, а мисс Фэйрчайлд находится на втором месяце беременности. У Гарри будет большая, сильная семья воинов. Но ни один из его детей никогда не будет носить фамилию Поттер.
– Нет... – простонал Джеймс, закрывая глаза. – Нет, это невозможно...
– Третье, – повысил голос Грипхук, и его слова зазвучали подобно ударам молота по наковальне. – В качестве компенсации за моральный ущерб и военную агрессию банк «Гринготтс», действуя на основании межгосударственных протоколов безопасности, накладывает арест на семьдесят процентов золотого запаса родов Поттер и Блэк. Эти средства будут переведены на счета академии «Генетика» для закупки нового оборудования для тренировки Пандор.
– Что?! – взревел Сириус, забыв о боли в сломанной челюсти. – Это грабеж! Мое золото! Золото Блэков!
– Ваши деньги пойдут на защиту человечества от реальной угрозы, мистер Блэк, – осклабился гоблин. – Впрочем, вы можете попробовать подать апелляцию. Лично. На базе в Лонг-Айленде. Мисс Элайптон передавала, что с радостью найдет применение остаткам вашей палочки.
В палате воцарилась гробовая, удушающая тишина. Сириус побледнел до синевы и вжался в подушку, не смея произнести ни звука.
– И последнее, – Грипхук повернулся к выходу. – Если кто-то из присутствующих здесь попытается отправить хоть одну сову, хоть один портключ или хоть одного шпиона в сторону семьи Гарри... Мисс Элайптон и мисс Фэйрчайлд лично прибудут в Лондон. И тогда, уверяю вас, палочки в ваших телах покажутся вам верхом гуманизма. Доброго вам дня, господа герои. Выздоравливайте. Если сможете.
Гоблин вышел, оставив за собой запах озона и невыразимого позора.
Джинни Уизли медленно отступила от кровати Годрика. Ее взгляд, еще вчера полный обожания и предвкушения роскошной жизни в статусе леди Поттер, наполнился холодным, расчетливым презрением.
– Ты... ты обещал мне, – процедила она сквозь зубы, глядя на жалкого, избитого Избранного. – Ты обещал мне величие. Поместье. Наследников. Власть над Визенгамотом. А ты... ты просто калека. Бесплодный, сломанный дурак, которого магловская девка выпорола, как щенка.
– Джинни... любимая... – протянул к ней дрожащую руку Годрик. – Мы же победили Сами-Знаете-Кого... Мы справимся...
– Не прикасайся ко мне, – отрезала девушка, отдергивая руку с помолвочным кольцом. – Свадьбы не будет, Годрик. Род Поттеров сдох. И ты сдох вместе с ним.
Она развернулась на каблуках и стремительно покинула палату. Вслед за ней, рыдая и причитая, Молли потащила полубессознательного Рона на перевязку, осыпая проклятиями весь род Поттеров и лично Альбуса Дамблдора.
В палате остались только Джеймс, Лили, Сириус, Римус и старый директор.
Лили медленно поднялась со стула. Она подошла к окну, глядя на серый лондонский дождь. Ее пальцы коснулись холодного стекла. Перед ее внутренним взором стояло лицо Гарри — его ледяные зеленые глаза, в которых не осталось ни капли той детской мольбы о любви, с которой он когда-то смотрел на нее из темноты подвала.
– Мы сами его убили, – тихо сказала она. Ее голос был лишен слез, в нем осталась лишь пустая, бесконечная бездна. – Тринадцать лет назад. Мы бросили его. Забыли. Растоптали. А теперь мы пошли к нему, как нищие, требуя отдать его кровь, его ребенка... Джеймс, мы не герои. Мы просто чудовища в золоченых тряпках.
Джеймс ничего не ответил. Он лежал, сжимая в руке осколки своей сломанной палочки, и по его щекам впервые за долгие годы катились бессильные, горькие слезы старика, потерявшего всё.
***
Тысячи миль океана отделяли промозглый, гниющий в своем высокомерии Лондон от залитого ярким полуденным солнцем побережья Лонг-Айленда.
В жилом комплексе высшего командного состава академии «Генетика» пахло свежесваренным кофе, морским бризом и свежей выпечкой.
Гарри стоял на просторной открытой террасе, опершись ладонями на титановые перила. Внизу, на полосе прибоя, разбивались лазурные волны Атлантики. Он был одет в простую серую армейскую футболку и черные тактические брюки. На его правом предплечье ровным, мягким светом пульсировал нейроинтерфейс Ограничителя, готовый в любую микросекунду развернуть защитный купол, но сейчас вокруг царил абсолютный, благословенный покой.
– Снова медитируешь, командир? – раздался мягкий, шелковистый голос.
Шифон Фэйрчайлд неслышно подошла сбоку, держа в руках две фарфоровые чашки с горячим кофе. На ней было легкое летнее платье кремового цвета, подчеркивающее плавные линии ее фигуры. Ее платиновые волосы были распущены по плечам, а вечная, теплая улыбка на лице казалась отражением самого солнца.
Гарри принял чашку, благодарно улыбнувшись:
– Просто наслаждаюсь тишиной. После вчерашнего цирка воздух здесь кажется особенно чистым.
– О, вчерашнее представление еще долго будут вспоминать в штабе, – тихо рассмеялась Шифон, делая глоток. – Генерал Маркхэм прислал официальную благодарность. Оказывается, старик Дамблдор числился в международных архивах безопасности как «потенциально нестабильный субъект с завышенной самооценкой». Американские власти были только рады, что мы избавили их от необходимости разбираться с этой дипломатической нелепицей.
– МАКУСА прислала официальные извинения? – хмыкнул Гарри.
– Прислала, – кивнула Шифон, лукаво прищурившись. – Министр магии США лично заверил наше руководство, что они усилили патрули вокруг границы штата Нью-Йорк. Любой британский маг, замеченный без специального разрешения трибунала, будет депортирован в течение пятнадцати минут. Они панически боятся, что Роксана решит навестить их штаб-квартиру на Манхэттене.
– Рокси может, – с теплотой в голосе произнес Гарри. – Особенно если кто-то помешает ее утреннему сну.
Словно в ответ на его слова, широкие раздвижные двери террасы распахнулись.
На террасу вышла Роксана. На ней были короткие шорты и просторная белая рубашка мужа, расстегнутая на верхние пуговицы. На руках она бережно держала маленького Александра. Мальчик сладко зевал, хлопая большими, изумрудно-зелеными глазами — точной копией глаз отца, но в его крошечных чертах уже угадывалась гордая, хищная лепка лица матери.
– О ком это вы тут шепчетесь без меня? – наигранно строго спросила Роксана, подходя к Гарри.
Гарри обнял ее за талию одной рукой, привлекая к себе, и нежно поцеловал в макушку, вдыхая знакомый аромат цветов и легкого озона стигмат:
– О твоем педагогическом таланте, дорогая. Целители Мунго наверняка до сих пор пытаются разгадать тайну того, как Бузинная палочка обрела свое истинное предназначение.
Роксана тихо, утробно фыркнула, прижимая сына к груди:
– Старый дурак заслужил каждую занозу. Посметь заявить, что мой сын должен стать игрушкой для его бесплодного выкормыша... Знаешь, милый, если бы ты не остановил меня своим полем, я бы оторвала им головы прямо на полигоне.
– Не стоило пачкать бетон, – спокойно заметил Гарри, проводя пальцем по мягкой щечке сына. Маленький Алекс ухватился за палец отца крепкой, совсем не младенческой хваткой. – Мертвые герои становятся мучениками. А сломанные, униженные клоуны, из задниц которых целители вытаскивают их собственные палочки... они становятся посмешищем. Их легенда мертва. Их род мертв. Теперь они безопасны.
– В этом ты весь, Гарри, – Шифон подошла ближе, положив ладонь на его свободное плечо. Ее глаза на мгновение вспыхнули серебром стигмат, входя в мягкую ментальную синхронизацию с его ядром Ограничителя. – Холодный расчет и абсолютная эффективность. Именно поэтому мы выбрали тебя.
– Мы выбрали друг друга, – поправил ее Гарри, глядя на двух сильнейших женщин планеты, ставших его крепостью, его семьей и его жизнью.
Роксана передала засыпающего Алекса отцу. Гарри осторожно прижал сына к груди, чувствуя мерное, сильное биение маленького сердца. В этом ребенке не было проклятой магии британских предков, не было лживого величия «света» или «тьмы». В его жилах текла кровь нового человечества — генетически чистого, сильного, готового бросить вызов самим звездам и безднам пространства.
Шифон мягко опустила ладонь на свой еще плоский живот, улыбаясь теплой, загадочной улыбкой:
– Доктор Охара сегодня утром закончила предварительные тесты, Гарри.
Гарри перевел на нее взгляд, в котором вспыхнула немая надежда:
– И?
– Девочки, – пропела президент студсовета, и ее щеки слегка порозовели. – Близнецы. Синхронизация со стигматами — стабильная, показатели мозговой активности Ограничителя у одного плода и Пандоры у второго. Они унаследуют твой контроль пространства и мою скорость.
Роксана радостно вскрикнула, наплевав на армейскую выдержку, и крепко обняла Шифон за плечи:
– Две девочки! Шифон, это прекрасно! Нашему Алексу будет кем командовать на тренировках!
– Скорее, они будут вить из него веревки, – рассмеялся Гарри. В его груди разлилось тепло, которого он никогда не знал в детстве. Ощущение дома. Настоящего, несокрушимого дома, который никто и никогда не сможет у него отнять.
Он посмотрел на восток, туда, где за горизонтом, за тысячами миль соленой воды, лежал далекий дождливый остров.
Там, в темных палатах госпиталя, лорд Поттер зализывал раны и оплакивал угасший род. Там Годрик Поттер захлебывался в бессильной зависти и страхе. Там Дамблдор пытался склеить осколки своих разбитых интриг.
Они думали, что магия — это всё. Они думали, что древняя фамилия и деревянная палочка делают их хозяевами судеб.
Они ошиблись.
Мир изменился. Эра магов ушла в прошлое, уступив место эпохе стали, генетики и несгибаемой воли. И Гарри больше не был частью их сказки. Он был творцом новой реальности.
– Милый, – позвала его Роксана, касаясь его губ своими губами. – О чем ты думаешь?
Гарри улыбнулся, глядя на своих жен, на своего сына и на бескрайний океан, залитый золотым светом полуденного солнца.
– О будущем, – ответил он просто. – О нашем будущем. И оно прекрасно.