← Назад к обзору

Гарри Чэпман и сила анимага Мутанта

Зов океана и печать из сургуча

Утреннее солнце над заливом Килл-ван-Калл с трудом пробивалось сквозь плотную пелену тумана, пахнущего солью, ржавым железом доков и тяжелым озоновым привкусом близкой грозы. Для большинства жителей Нью-Йорка эти заброшенные причалы на Стейтен-Айленде оставались лишь серым пятном промышленной зоны, куда редко заглядывали даже полицейские патрули. Но для обитателей старого портового ангара это место давно стало крепостью, лабораторией и единственным настоящим домом.

По гладкой, как темное стекло, поверхности воды расходились широкие, мерные круги.

На глубине десяти футов двигалась тень. Она рассекала воду без малейшего шума, быстрее торпеды, оставляя за собой слабый фосфоресцирующий шлейф. Внезапно гладь залива взметнулась фонтаном брызг, и на притопленный деревянный пирс одним плавным, кошачьим движением выскользнул мальчик.

Гарри Чэпману через неделю должно было исполниться одиннадцать, но ни один человек в здравом уме не дал бы ему этот возраст.

Высокий, жилистый, с рельефными мышцами плеч и спины, выкованными годами плавания против океанских течений, он стоял босиком на склизких досках, глубоко вдыхая прохладный утренний воздух. Капли соленой воды скатывались по его загорелой, почти бронзовой коже, а черные растрепанные волосы отливали на солнце глубоким стальным блеском. Но самым поразительным в нем были глаза: чистейший изумруд, в глубине которого при каждом вдохе вспыхивали и гасли янтарные, хищные искры с узким вертикальным зрачком.

Гарри повел плечами.

Его тело еще хранило память трансформации: под ребрами медленно закрывались тончайшие чешуйчатые складки жаберных щелей, позволявшие ему дышать под водой на любой глубине, а ногти на пальцах рук медленно втягивались, теряя бритвенную остроту и возвращая вид обычных человеческих пластин. G-клетки в его крови, сплавленные с древней магией рода Блэк и трансфигурационным наследием Поттеров, работали в идеальной гармонии. Он больше не терял рассудок, когда обращался. Он учился быть титаном в человеческой коже.

Вода позади пирса снова вскипела.

Из глубины медленно поднялась колоссальная голова. Чешуя цвета оружейной стали, зазубренный гребень спинных шипов, уходящий в темную глубину залива, и огромный, размером с автобусное колесо, желтый глаз.

Годзилла Младший тихо, утробно заурчал — звук был настолько низким, что от вибрации задрожали сваи старого пирса. Ящер ткнулся массивной мордой прямо в ладонь Гарри, обдав мальчика горячим, пахнущим рыбой и йодом паром.

– Я тоже рад тебя видеть, здоровяк, – улыбнулся Гарри, потрепав титана по жесткой, нагретой внутренним ядерным теплом чешуе на кончике носа. – Иди глубже. Ник говорил, что сегодня утром береговая охрана пустит гидрографический катер вдоль фарватера. Не нервируй военных.

Годзилла издал короткий щелкающий звук, словно соглашаясь, моргнул тяжелым кожистым веком и плавно ушел на глубину. Огромный хвост лишь на секунду показался над водой и исчез без единого всплеска.

Гарри развернулся и побежал к ангару.

Внутри базы H.E.A.T. уже кипела жизнь. В воздухе стоял умопомрачительный аромат крепкого колумбийского кофе и жареного бекона, перебивавший вечный запах машинного масла и озона.

– Настоятельно рекомендую воздержаться от погружения в радиусе трех миль! – гнусавым механическим голосом вещал маленький желтый робот на гусеничном ходу, круживший вокруг массивного лабораторного стола. Это был Н.А.Й.Д.Ж.Е.Л., очередная версия которого чудом дожила до середины лета. – Вероятность термического шока составляет восемьдесят семь процентов! Поломка гироскопа неизбежна!

– Заткнись, жестянка, пока я не перепаял твой речевой модуль на звуки смывного бачка, – добродушно огрызнулся Рэнди Эрнандес, не отрываясь от паяльника и материнской платы спутникового передатчика.

За центральным столом, заваленным распечатками биохимических анализов, сидела Элси Чэпман. На ней были старые армейские штаны, просторная майка, а огненно-рыжие волосы удерживал застрявший в узле пластиковый маркер. Рядом с ней доктор Ник Татопулос спорил с Менделем Крэйвеном, который, как обычно, сидел в респираторе и нервно протирал спиртовыми салфетками портативный спектрометр.

– Я говорю тебе, Ник, радиоизотопы в пробах планктона у Нью-Джерси нетипичны! – нервничал Мендель. – Это не след Младшего. Это тяжелый цезий! Если на восточном побережье появилась новая мутация...

– Мендель, это след утечки с атомной станции в Индиан-Пойнт трехлетней давности, – спокойно парировал Ник, делая глоток из помятой кружки с логотипом университета. – Мы проверяли этот сектор в мае.

Дверь скрипнула, и в лабораторию вошел Гарри, на ходу натягивая сухую серую толстовку.

– Доброе утро, команда, – бодро поздоровался он.

Элси мгновенно оторвалась от микроскопа, окинула сына быстрым, профессиональным взглядом матери и палеонтолога, задержавшись на его все еще слегка влажных волосах.

– Опять плавал к барьерным рифам? – спросила она, пододвигая к нему тарелку с внушительной горкой тостов и бекона. – Гарри, мы же договаривались: никаких заплывов глубже ста футов без страховочного маяка. Если Младший случайно заденет тебя хвостом на маневре...

– Мам, Младший контролирует каждый дюйм своего тела лучше, чем армейский батискаф, – улыбнулся Гарри, усаживаясь на высокий табурет и с аппетитом принимаясь за еду. Энергетический метаболизм его тела требовал колоссального количества калорий. – К тому же, мы просто проверяли температурные аномалии возле термоклина. Вода теплеет. С юга идет циклон.

– Слышал, Ник? Парень в десять лет выдает гидрологические сводки точнее, чем вся национальная метеослужба, – усмехнулся Рэнди, щелкнув тумблером.

– Через неделю одиннадцать, – поправил Мендель, ставя свой стакан. – Кстати, Элси, ты уже решила, что делать со школой? Окружной совет Манхэттена прислал уже четвертый запрос. Если мальчик продолжит числиться на домашнем обучении без ежегодной аттестации, у нас будут проблемы с департаментом образования.

Элси нахмурилась, и в ее зеленых глазах мелькнула привычная опасная искра.

– Пусть только сунутся. Гарри экстерном сдал программу седьмого класса по физике и органической химии еще в марте. Я лично отправлю этих бюрократов пересчитывать зубы, если они попытаются запереть его в душном классе с идиотами, которые до сих пор верят, что динозавры вымерли от насморка.

Гарри тихо усмехнулся. Он любил эту женщину больше всего на свете. За последние три года Элси стала для него не просто опекуном — она была его несокрушимой броней. Она учила его анатомии, палеонтологии, учила понимать собственное мутировавшее тело через призму науки, а не страха. Ник стал для него кем-то вроде старшего брата или дяди, учившего мыслить системно и экологично. Рэнди показал, как взламывать военные базы данных и обращаться с электроникой, а занудный Мендель, несмотря на всю свою ипохондрию, ставил Гарри безупречную базу по молекулярной биологии.

Они были учеными. Они были стаей. И в этой стае не было места лживым сказкам о «высшем благе», чуланам под лестницей и сломанным очкам.

Внезапно атмосфера в ангаре изменилась.

Гарри замер с тостом в руке.

Его янтарно-зеленые зрачки сузились в тончайшие вертикальные щели. Спинные мышцы мгновенно напряглись, а по позвоночнику пробежала едва заметная синяя искра статического электричества.

– Гарри? – Ник первым заметил реакцию мальчика. – Что такое? Младший вернулся?

– Нет, – тихо ответил Гарри. Его голос прозвучал с низким металлическим резонансом. – Не Младший. На крыше. Что-то чужое.

– Радары чисты, бро, – отозвался Рэнди, бросив взгляд на мониторы безопасности. – Периметр не нарушен.

– Это не техника, – отрезал мальчик, поднимаясь на ноги.

В тот же миг с крыши ангара, где располагались вентиляционные короба, раздался странный, сухой хлопок, за которым последовало громкое, паническое уханье. Через слуховое окно под потолком внутрь ввалилась... птица.

Большая, взъерошенная полярная сова с безумным взором круглых желтых глаз тяжело рухнула прямо на рабочий стол Менделя, опрокинув банку с антисептиком. Птица выглядела так, словно пересекла Атлантику на пределе своих физических сил: перья на крыльях были опалены смогом, клюв тяжело хватал воздух, а лапы мелко дрожали.

– Святые угодники! – Мендель с визгом подпрыгнул на стуле, натягивая респиратор до самых бровей. – Птичий грипп! Биологическая атака! Элси, пристрели ее!

– Мендель, заткнись, это просто сипуха... точнее, полярная сова, – Элси ошеломленно уставилась на незваного гостя. – Откуда в Нью-Йорке в июле полярная сова?! Они же гнездятся в тундре!

– Смотрите, у нее что-то на лапе, – Ник медленно подошел к столу, стараясь не делать резких движений.

Гарри не двигался.

Он смотрел на птицу, и внутри его груди, в самой глубине перестроенного магического ядра, что-то глухо заныло. Древняя, чужая, пахнущая сыростью старых склепов, свечным воском и сушеными травами магия ударила ему в ноздри.

Магия Британии.

Сова, заметив мальчика, издала слабый радостный клекот, заковыляла по столешнице прямо к нему и вытянула лапу, к которой бечевкой был привязан тяжелый конверт из толстого желтоватого пергамента.

– Гарри, стой, не трогай, – напряглась Элси, инстинктивно делая шаг вперед и заслоняя его плечом. Ее пальцы машинально нащупали рукоять шокера на поясе.

– Все нормально, мам, – спокойно сказал Гарри.

Он подошел к столу. Сова замерла, зачарованно глядя на его изумрудные глаза. Гарри аккуратно развязал шнурок, освобождая птицу от груза. Птица немедленно ткнулась клювом в банку с водой Менделя и начала жадно пить.

Конверт был странным. Очень тяжелым, сделанным из настоящего пергамента, с аккуратной надписью, выведенной изумрудно-зелеными чернилами:

*«Нью-Йорк, Остров Стейтен-Айленд, заброшенный ангар портового управления, залив Килл-ван-Калл, мистеру Г. Поттеру (Чэпману), лаборатория H.E.A.T.»*

Гарри перевернул конверт. На оборотной стороне темнела тяжелая сургучная печать с гербом: лев, орел, барсук и змея вокруг большой буквы «H».

– Поттер... – медленно прочитала Элси через его плечо. Ее лицо мгновенно окаменело, а губы сжались в белую полоску. – О Мерлин... Нет. Только не это дерьмо.

– Ты знаешь, что это такое, Элси? – спросил Ник, глядя на ее побелевшее лицо.

– Это Англия, Ник, – с отвращением выплюнула она. – Та самая Англия, которая бросила восьмилетнего ребенка подыхать на улице чужой страны. Та самая школа, в которую уехала Лили, когда нам было по одиннадцать. Хогвартс.

– Школа магии? – переспросил Рэнди, нервно хихикнув. – Шеф, вы шутите? Гарри, конечно, умеет делать безумные штуки со своим телом, но палочки, мантии, шляпы?..

– Это не шутки, Эрнандес, – жестко оборвала его Элси. – В Британии существует целое закрытое общество этих высокомерных ублюдков. Они считают себя полубогами, прячутся за древними законами и срут на весь остальной мир. И они нашли его.

Гарри сломал сургучную печать. Внутри лежало два листа. Он развернул первый и вслух, абсолютно ровным, лишенным эмоций голосом прочитал:

– «Школа чародейства и волшебства Хогвартс. Директор: Альбус Дамблдор, Кавалер ордена Мерлина первой степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов... Уважаемый мистер Поттер! Сим сообщаем, что вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства Хогвартс...»

Он замолчал, пробегая глазами список учебников, котлов, палочек и сов.

– Они думают, что я вернусь, – тихо произнес Гарри.

Его глаза вспыхнули чистым золотом. Внезапно пергамент в его руках задымился. Невидимая высокотемпературная волна, вырвавшаяся из его пальцев, мгновенно обуглила края письма, превращая герб Хогвартса в черную золу.

– Никуда ты не поедешь, – отрезала Элси, обнимая его за плечи железной хваткой. – Они объявили тебя мертвым или пропавшим три года назад. Твои драгоценные родители не подали ни единого запроса через официальные каналы. Ни одного визита, ни одного письма, пока тебе не стукнуло одиннадцать! Они вспомнили о тебе только тогда, когда им понадобился солдат для их дурацкой войны!

– Элси права, – поддержал ее Ник, снимая очки и решительно глядя на мальчика. – Гарри, ты гражданин США. Ты усыновлен по всем законам нашей страны. Твои исследования, твоя связь с Младшим — это национальная безопасность и будущее мировой биологии. Мы не отдадим тебя кучке чокнутых сектантов в средневековых тряпках.

– Вопрос не в том, поеду я или нет, – Гарри стряхнул пепел с ладони на металлический стол. – Вопрос в том, что сова была первой. Они не получат ответ. Что они сделают дальше?

Ответом на его вопрос стал протяжный, режущий уши вой сирены внешней системы безопасности ангара.

– Нарушение периметра! – рявкнул Рэнди, бросаясь к мониторам. – Сектор три, восточные ворота! Прямо из воздуха! Там... мужик, ты не поверишь, там люди в платьях!

***

У въезда на территорию старых доков пространство с тихим треском сжалось, исторгнув троих людей.

Воздух Нью-Йорка, тяжелый, влажный и пропитанный гарью, ударил им в лицо.

Альбус Дамблдор поправил свои очки-половинки, с легким недоумением оглядывая ржавые контейнеры, полусгнившие баржи у причала и колючую проволоку. Его величественная фиолетовая мантия, расшитая серебряными звездами, смотрелась среди портового мусора кричаще нелепо.

Рядом с ним стоял Джеймс Поттер. Глава благородного рода, старший аврор Министерства магии заметно поседел за последние годы. Его лицо было бледным, глаза лихорадочно блестели под круглыми стеклами очков. В руке он сжимал палочку из красного дерева, нервно озираясь по сторонам.

Третьей была Лили.

Она похудела, в ее волосах цвета осенней меди пробились первые серебряные нити, а пальцы судорожно комкали ткань темно-зеленого дорожного плаща. Когда специальное перо в Хогвартсе три дня назад вывело на пергаменте адрес: *«Нью-Йорк, лаборатория H.E.A.T.»*, Лили едва не потеряла сознание. Ее первенец. Мальчик, которого они оплакали, которого Дамблдор объявил погибшим под завалами магловского города, был жив.

– Альбус... вы уверены, что он здесь? – севшим голосом спросила Лили, глядя на массивный серый ангар с выцветшими буквами «PORT AUTHORITY». – Это место... оно ужасно. Здесь пахнет железом и смертью.

– Магический след письма привел нас именно сюда, девочка моя, – мягко, с неизменной отеческой интонацией ответил Дамблдор. – Перо приема никогда не ошибается. Гарри здесь. Вероятно, после гибели Дурслей его подобрали магловские бродяги или работники этих трущоб. Бедный мальчик... три года в изоляции, без магии, среди отбросов общества.

– Я заберу его, – с твердой решимостью произнес Джеймс, расправляя плечи. – Чего бы это ни стоило. Годрик ждет брата. Мы обучим его основам, он станет надежной опорой для Избранного. Мы семья, в конце концов!

– Помни о терпении, Джеймс, – наставительно произнес директор, слегка приподнимая руку. – Мальчик может быть травмирован. Его разум, скорее всего, слаб и напуган. Нам придется действовать лаской. Чарли, возможно, придется наложить легкие успокоительные чары, если он начнет паниковать.

Они двинулись по разбитому асфальту к центральным воротам.

Но не успели они сделать и десяти шагов, как тяжелая металлическая створка ангара со скрежетом откатилась в сторону.

На пороге стояли пятеро.

В центре стояла женщина. Высокая, в черной кожаной куртке, с огненно-рыжими волосами, горящими на солнце, и тяжелым помповым дробовиком двенадцатого калибра, направленным прямо в грудь Дамблдору.

– Еще один шаг, бородатый ублюдок, – ледяным тоном произнесла Элси Чэпман, передергивая затвор с оглушительным металлическим лязгом, – и я разнесу твою дурацкую ночную рубашку вместе с содержимым по всему заливу.

Лили ахнула, прижав ладонь ко рту.

– Элси?!

Джеймс мгновенно вскинул палочку:

– Опустите оружие, маглы! Вы не понимаете, с кем имеете дело!

– Нет, Джеймс, это ты не понимаешь, во что вляпался, – раздался спокойный голос из-за спины Элси.

Мальчик шагнул вперед.

Джеймс и Лили замерли. Время словно остановилось.

Перед ними стоял не сломленный, забитый сирота из чулана, которого они представляли в своих виноватых кошмарах. Перед ними стоял молодой хищник.

Высокий, широкоплечий для своего возраста, Гарри смотрел на биологических родителей без капли страха, слез или удивления. Его изумрудные глаза — точная копия глаз Лили — были абсолютно холодными, как арктический лед. На его лице читалась лишь брезгливая, аналитическая оценка угрозы.

– Гарри... – выдохнула Лили, делая шаг вперед, ее глаза наполнились слезами. – Сынок... Боже мой, Гарри, ты жив!

– Стоять на месте, миссис Поттер, – отрезал мальчик. Его голос был твердым, глубоким, с едва уловимой вибрацией, от которой у Джеймса почему-то зачесалась кожа на затылке. – Для вас я мистер Чэпман. И я не ваш сын уже три года.

– Гарри, мальчик мой, – вмешался Дамблдор, выступая вперед с мягкой, обезоруживающей улыбкой. Старый волшебник незаметно сделал легкий пасс левой рукой, пытаясь коснуться разума ребенка легким легилименционным зондом, чтобы внушить ему доверие и покой. – Мы понимаем твою обиду. Произошла трагическая ошибка. Мы считали тебя погибшим. Но теперь все позади. Твои родители пришли, чтобы забрать тебя домой. В мир, которому ты принадлежишь. В Хогвартс.

– Ошибка? – Гарри едва заметно усмехнулся, и эта усмешка была настолько страшной, что Дамблдор осекся.

В ту же секунду легилименционный зонд директора коснулся сознания мальчика.

И наткнулся на титана.

В сознании Дамблдора взорвался атомный ад. Вместо податливого детского разума он провалился в ревущую бездну радиоактивного пламени, где на него из тьмы уставился колоссальный, пылающий желтый глаз древнего ящера. Чудовищный ментальный контрудар вышиб Дамблдора из транса, заставив великого волшебника покачнуться и схватиться за висок. Из его носа потекла тонкая струйка крови.

– Альбус?! – испуганно воскликнул Джеймс, поддерживая директора за локоть.

– Не пытайся лезть мне в голову, старик, – негромко, но так, что слова разнеслись эхом над заливом, произнес Гарри. Его зрачки сузились в вертикальные щели, полыхнув золотом. – Твои дешевые ментальные трюки здесь не сработают. Я знаю, кто заблокировал мою силу в Годриковой Лощине. Я помню золотые нити на моем ядре. Ты связал меня, как скотину на убой, и выбросил на порог к Дурслям.

Лили побледнела как полотно, повернувшись к директору:

– Альбус... о чем он говорит?! Вы сказали, что магия Гарри спала сама!

– Лили, дорогая, он бредит, его разум поврежден... – попытался оправдаться Дамблдор, но его голос впервые дал трещину.

– Он не бредит, кузина, – Элси сделала шаг вперед, не опуская дробовик. – Дурсли избивали его семь лет. Они держали его в чулане под лестницей, морили голодом и заставляли убирать за их жирным выродком. А когда на Манхэттен напала тварь, твой драгоценный зятек и племянничек бросили его под ноги монстру, чтобы спасти свои шкуры.

– Петунья... – прошептала Лили, оседая на колени прямо в дорожную пыль. По ее щекам покатились слезы истинного, сокрушительного раскаяния. – Нет... она не могла... она же клялась...

– Она ненавидела тебя, дура, – безжалостно бросила Элси. – И выместила всю эту ненависть на твоем ребенке. А вы даже не почесались проверить, как он живет. Ни одного звонка. Ни одного визита. Зато когда Годрику понадобился оруженосец — вы тут как тут, с совой и дурацким письмом.

– Замолчи, женщина! – сорвался Джеймс, вскидывая палочку на Элси. – Ты не смеешь так разговаривать с моей женой! Гарри — наследник рода Поттер! По праву магии и крови он вернется в Англию! *Инкарцеро!*

Тонкие веревки сорвались с кончика палочки Джеймса, устремляясь к Элси.

– НАЗАД! – взревел Ник, пытаясь заслонить коллегу.

Но заклинание не долетело.

Гарри сорвался с места с чудовищной, сверхчеловеческой скоростью.

Воздух взорвался громовым хлопком. Мальчик возник на траектории полета чар, его правая рука на долю секунды покрылась угольно-черной чешуей, превратившись в когтистую лапу титана. Простым взмахом лапы, рассекая воздух, он перехватил магические путы. С шипением и треском заклинание Джеймса просто... рассыпалось в его когтях, поглощенное G-клетками без малейшего вреда.

Джеймс застыл, открыв рот от ужаса.

– Анимагия?.. – пролепетал он. – Беспалочковая... частичная трансформация?! Без заклинания?!

– Это не ваша магия, Поттер, – прошипел Гарри.

Его тело мелко вибрировало. Рост мальчика словно увеличился, плечи раздались, из приоткрытого рта вырвался клуб белого пара с запахом озона. За его спиной на секунду проступил фантом колоссального силуэта с пылающими гребнями.

– Вы бросили меня умирать. Вы стерли меня из своей жизни ради моего брата. Теперь убирайтесь вон. Назад в свою сказочную Англию. Если хоть один из вас еще раз приблизится к моей матери, – он указал когтем на Элси, – я перестану сдерживаться.

– Гарри, мальчик мой, ты совершаешь ошибку... – начал Дамблдор, вынимая Бузинную палочку, в его глазах блеснула холодная решимость подавить бунт силой. – Ты опасен. В тебе проросла темная сущность. Мы должны очистить твою ауру...

Он не успел закончить фразу.

Вода в заливе Килл-ван-Калл позади ангара вздыбилась пятиметровым валом.

Земля под ногами волшебников заходила ходуном. Весь Манхэттен вдали, казалось, вздрогнул.

Из глубины залива, вздымая тонны бурлящей пены и водорослей, поднялся колосс.

Годзилла Младший не нападал. Он просто встал во весь свой пятидесятиметровый рост всего в сорока ярдах от пирса. Огромная пасть ящера была приоткрыта, обнажая частокол зубов, каждый из которых был больше человеческого тела. Треугольные спинные шипы титана мерно гудели, наливаясь ровным, ослепительным кобальтовым сиянием.

Воздух мгновенно нагрелся на двадцать градусов. Запахло чистым, концентрированным атомным распадом.

Огромная голова ящера опустилась вниз. Желтый глаз с вертикальным зрачком уставился прямо на Дамблдора и Поттеров.

Титан издал низкий, инфразвуковой рык. От этой звуковой волны в радиусе мили зазвенели и осыпались стекла на всех заброшенных складах, у Джеймса подкосились ноги, и он рухнул на колени рядом с рыдающей Лили, а Бузинная палочка в руке Дамблдора начала мелко, испуганно дрожать, словно древнее дерево чувствовало присутствие силы, перед которой магия смертных была лишь слабой искрой.

Годзилла качнул мордой и мягко, с пугающей осторожностью опустил кончик носа к ногам Гарри, словно обозначая: *этот детеныш — мой*.

Гарри положил руку на мокрую базальтовую челюсть исполина.

– Познакомьтесь, – спокойно, с холодной насмешкой произнес мальчик, глядя на побелевшего как мел Дамблдора. – Это мой брат. Младший. И он очень не любит, когда чужаки направляют палочки на его семью.

Дамблдор стоял неподвижно. Вся его вековая мудрость, все планы, интриги и шахматные партии «высшего блага» рассыпались в пыль перед лицом первобытной, несокрушимой мощи живой природы. Этот мальчик не был пешкой. Он не был даже королем. Он был частью стаи богов новой эры.

– Мы... мы уходим, – хрипло выдавил Джеймс, судорожно хватая Лили за плечи и пытаясь поднять ее на ноги. – Альбус... ради всего святого, уходим!

Лили подняла залитое слезами лицо, глядя на сына снизу вверх.

– Прости меня... – прошептала она одними губами. – Гарри... прости...

Гарри не ответил. Он просто смотрел на нее — без ненависти, но с той абсолютной, космической отстраненностью, с которой океан смотрит на тонущую щепку.

Дамблдор медленно опустил палочку.

– Это еще не конец, Гарри, – тихо, с горечью произнес старый волшебник. – Мир волшебников не забудет тебя. Темный Лорд вернется. И когда придет время... кровь призовет кровь.

– Пусть попробует, – ответил Гарри, и его спинные гребни под толстовкой на мгновение вспыхнули синим светом в унисон с сиянием шипов Годзиллы. – Мы будем ждать.

Дамблдор сжал плечо Джеймса, тот обнял жену, и с громким хлопком аппарации трое британских волшебников растворились в воздухе, оставив после себя лишь слабый запах серы, быстро рассеявшийся под свежим морским ветром.

***

На пирсе воцарилась тишина.

Годзилла Младший издал довольное бульканье, обдав всех теплым паром, и медленно погрузился обратно в прохладные воды залива, оставляя за собой широкий пенный след.

Элси опустила дробовик, поставила его на предохранитель и тяжело выдохнула. Ее руки мелко дрожали от пережитого напряжения.

Ник подошел к Гарри, положив тяжелую ладонь ему на плечо:

– Ты в порядке, парень?

– В полном, Ник, – Гарри повернулся к ним.

Трансформация полностью ушла. Перед ними снова был десятилетний мальчик — уверенный в себе, спокойный и бесконечно благодарный. Он подошел к Элси и крепко, изо всех сил обнял ее за талию, уткнувшись носом в кожаную куртку.

– Спасибо, мам, – прошептал он.

Элси обняла его в ответ, гладя по растрепанным черным волосам, и поцеловала в макушку.

– Я же говорила тебе, мелкий. Чэпманы своих не отдают. Никогда.

– Ну что, – Рэнди нервно усмехнулся, поправляя бейсболку, – раз уж с британским цирком покончено... Мендель, ты там вроде говорил про цезий в Нью-Джерси?

– Вообще-то, – Мендель стянул респиратор, утирая пот со лба, – я только что понял, что гигантские ракообразные и пятидесятиметровые ящерицы куда понятнее и безопаснее, чем английские родственники нашей Элси.

Все дружно рассмеялись, сбрасывая остатки тяжелого напряжения.

Они вернулись в ангар. Запах кофе снова наполнил лабораторию, Н.А.Й.Д.Ж.Е.Л. завел свою заунывную песню о перегреве сервоприводов, а на мониторах Рэнди снова побежали зеленые строки гидролокаторов.

Гарри подошел к своему рабочему столу