Гарри Адасина
Линии разлома
– Передайте миссис Поттер, – негромко, но с пугающей отчетливостью произнес Гарри, глядя Люпину прямо в переносицу, – что ее долг был полностью оплачен четырнадцать лет назад. У нее нет старшего сына. Есть лишь Годрик. И если она, ее супруг или любой другой член их так называемого тайного общества еще раз посмеют приблизиться ко мне, Факультет Политики расценит это как акт неприкрытой агрессии со стороны Министерства магии.
Люпин отшатнулся, словно от хлесткого удара наотмашь. Его пальцы, сжимавшие палочку, побелели. В горле оборотня застрял ком, а в глазах стояла такая невыносимая мука, будто на его глазах заживо сдирали кожу с близкого человека.
– Гарри, ты не понимаешь... – хрипло выдавил Ремус, делая судорожную попытку шагнуть ближе. – Ты был ребенком! Была война, повсюду шпионы Волан-де-Морта, мы теряли людей каждый день! Твои родители пытались спасти тебя от участи изгоя...
– Довольно, – холодно прервала его Ольга-Мария. Она сделала шаг вперед, встав плечом к плечу с Гарри, и презрительно скривила губы. – Ваше жалкое лепетание оскорбляет слух. Вы бросили младенца на пороге промерзшего дома, даже не убедившись, что его впустили внутрь. Вы вычеркнули его имя из родовых свитков ради политического фарса с вашим «героем». А теперь, когда ваш карманный тиран воскрес из пепла, вы прибежали обратно, рассчитывая на сыновнюю преданность? Какое поразительное, омерзительное лицемерие.
– Девочка, помолчи! – не выдержала Тонкс, взмахнув палочкой. Ее волосы вспыхнули агрессивным алым цветом. – Мы говорим о семье! Мы члены Ордена, мы защищаем людей! А вы... кем бы вы ни были, вы только что чуть не убили троих волшебников прямо посреди магловского Лондона! Опустите руки, оба, или мне придется применить силу!
Гарри даже не шелохнулся. Он лишь слегка повернул голову в сторону аврора, и стёкла его очков блеснули холодным изумрудным отсветом.
– Применить силу? – его голос прозвучал почти с сочувствием. – Мисс, если бы я хотел их убить, их тела уже растворились бы в кислотной взвеси до того, как вы сняли дезиллюминационные чары. Они живы исключительно потому, что Факультет Политики предпочитает допрашивать пленных, а не убирать за ними мусор.
– Гарри, пожалуйста, – Люпин поднял свободную руку в умоляющем жесте, оттесняя Тонкс назад. – Пойдем с нами. Дамблдор сможет все уладить. Он великий человек, он поймет...
– Дамблдор – самовлюбленный старик, застрявший в иллюзиях собственного величия, – отрезал Гарри. – А теперь опустите ваше деревянное оружие. Если только вы не хотите лично познакомиться с отделом ликвидации Ассоциации Магов. Они прибудут сюда ровно через две минуты.
Воздух в переулке внезапно сгустился. Температура упала на несколько градусов, а по стенам домов пробежали тонкие, светящиеся серебром рунические цепочки. Это активировался внешний контур перехвата – система наблюдения Часовой Башни зафиксировала применение Гандра и кинетический выброс Истока.
Люпин, чье волчье чутье было развито куда сильнее, чем у обычных волшебников, ощутил, как волоски на загривке встали дыбом. Он почувствовал не просто магию. Он почувствовал холодную, безжалостную волю древней структуры, для которой законы Министерства магии были пустым звуком.
– Нам нужно уходить, Ремус, – прошептала Тонкс, озираясь по сторонам. Ее алые волосы мгновенно потускнели до мышино-серого цвета. – Барьер... пространство вокруг нас блокируется. Аппарация будет невозможна через тридцать секунд.
Люпин посмотрел на Гарри в последний раз. Юноша стоял прямо, не выражая ни единой эмоции. В его позе читалась абсолютная, гранитная нерушимость. В нем не осталось ничего от того крошечного темноволосого мальчика, которого Ремус когда-то качал на руках в Годриковой Лощине.
– Мы вернемся, Гарри, – тихо, с неизбывной болью произнес оборотень. – Лили никогда не откажется от тебя. Никогда.
– Миссис Поттер опоздала на четырнадцать лет, мистер Люпин, – безжалостно ответил юноша.
Тонкс схватила Ремуса за рукав, воздух позади них закружился тугой воронкой, и с громким хлопком аппарации оба волшебника исчезли, оставив после себя лишь слабый запах озона.
В переулке воцарилась тишина, нарушаемая лишь редкими каплями дождя, бессильно разбивавшимися о невидимый купол над головами Гарри и Ольги.
Девушка медленно развеяла сферу Гандра. Ее пальцы слегка подрагивали, но она тут же сжала их в кулак, пряча в карман плаща, и сердито фыркнула.
– Дикари. Наглые, неотесанные дикари. Вломиться на чужую территорию, размахивать палками... И эти люди смеют утверждать, что обладают древней кровью? Мой отец пришел бы в ужас от подобного отсутствия манер.
Гарри повернулся к ней. Ледяная маска на его лице мгновенно растаяла, уступив место мягкой, чуть виноватой улыбке.
– Ты в порядке, Ольга?
– Конечно, я в порядке! – вскинулась она, сердито глядя на него снизу вверх. – За кого ты меня принимаешь, глупый Гарри?! Я – будущий директор Халдеи и наследница Анимусфир! Какой-то жалкий патруль фанатиков не способен даже испортить мне настроение! Но ты... – ее голос внезапно дрогнул, а золотистые глаза потеплели. – Ты действительно в норме? Тот человек... он ведь знал тебя. До того, как все произошло.
Гарри вздохнул, глядя на трех бессознательных пожирателей смерти, валявшихся на мокром асфальте.
– Он знал младенца, которого сочли бракованной деталью и выбросили за ненадобностью. Меня он не знает. Пойдем. Нам нужно забрать реактивы у мистера Честера, пока сюда не явились силовики Башни. Не хочу тратить полдня на составление отчетов для дисциплинарного комитета.
– Согласна, – Ольга решительно взяла его под руку, на этот раз не скрывая этого жеста. – И вообще, ты обещал угостить меня нормальным кофе в той кондитерской на углу. После такого омерзительного зрелища мне жизненно необходим сахар.
***
Лавка антиквара Честера пряталась в узком зазоре между двумя викторианскими зданиями в Ковент-Гардене. Обычный человек прошел бы мимо, видя лишь пыльную витрину со сломанными карманными часами и пожелтевшими гравюрами. Но стоило направить крошечную долю праны в медный дверной молоток в виде змеи, кусающей себя за хвост, как иллюзия рассыпалась.
Внутри пахло сухими травами, полированным деревом и тяжелым ароматом алхимических масел. По стенам до самого потолка тянулись стеллажи, заставленные банками из темного стекла, свитками и причудливыми астрономическими сферами.
За высоким прилавком сидел сухонький старик в круглых очках с множеством увеличительных линз.
– А, мистер Адасина, – проскрипел старик, даже не поднимая головы от препарируемого корня мандрагоры. – И юная леди Анимусфир. До меня уже дошли слухи о небольшой потасовке в соседнем квартале. Силовики лорда Норриджа сейчас упаковывают тех ряженых болванов. Говорят, один из них получил такой Гандр, что у него до сих пор парализованы голосовые связки.
– Они заслужили худшего, – холодно заметила Ольга, проходя вдоль витрины с оптическими кристаллами.
– Не сомневаюсь, юная леди, не сомневаюсь, – мистер Честер достал из-под прилавка обитую бархатом шкатулку из черного дерева. – Ваш заказ. Пыль лунного камня с плато Декан, собранная во время затмения позапрошлого года. Чистейшая фракция. Никаких примесей железа или вулканического пепла. Идеально для тонкой настройки астрологических симуляторов.
Гарри достал из внутреннего кармана пиджака серебряную печать Факультета Политики и лист плотного пергамента с гербом Ассоциации.
– Вексель заверен матерью лично, мистер Честер. Платеж пройдет через банк Гринготтс по специальному межбанковскому протоколу Часовой Башни.
Старик придирчиво осмотрел печать, провел пальцем по витиеватому магическому оттиску и удовлетворенно кивнул.
– С вами всегда приятно иметь дело. Леди Адасина держит слово тверже, чем большинство лордов в совете директоров. И... мистер Гарри?
– Да?
– Будьте осторожны, – старик снял очки, обнажив умные, выцветшие глаза. – Волшебники подняли небывалый шум. Мои информаторы говорят, что их хваленый директор Дамблдор поднял все старые связи в Международной конфедерации магов. Они пока не знают, где именно вы находитесь, но круг сужается. Рано или поздно они постучат в двери Часовой Башни.
– Пусть стучат, – тихо ответил юноша, забирая шкатулку. – Главное, чтобы они помнили: двери Башни открываются наружу только для тех, кто готов заплатить за вход собственной кровью.
Когда они вышли на улицу, дождь наконец прекратился. Сквозь рваные серые тучи пробился бледный луч полуденного солнца, золотя влажные крыши лондонских омнибусов.
Ольга вела Гарри в сторону небольшой кондитерской, деловито рассуждая о свойствах лунного камня, но ее пальцы сжимали его локоть чуть крепче обычного.
– Знаешь, – вдруг негромко произнесла она, глядя себе под ноги на мокрую брусчатку, – отец почти закончил базовую структуру проекта. Он называет его «Шевалье»... нет, «Халдея». Он говорит, что мы создадим место, где магия и технология объединятся, чтобы гарантировать выживание человечества на сотни лет вперед.
– Звучит грандиозно, – Гарри накрыл ее ладонь своей. – В духе лорда Марисбилли.
– Да, грандиозно... – Ольга прикусила губу, в ее голосе проскользнула непривычная горечь. – Но он требует, чтобы я возглавила оперативный сектор, когда войду в возраст. Он хочет, чтобы я управляла десятками магов, вычисляла аномалии, контролировала призыв Слуг... Гарри, иногда мне кажется, что я просто сломаюсь. Я не такая гениальная, как он. Я даже не могу провести полный обряд без твоей помощи в балансировке потоков! Если я ошибусь, отец просто отвернется от меня, как... как твои родители отвернулись от тебя!
Гарри резко остановился прямо посреди тротуара. Маглы обтекали их, отводимые слабым сигналом отводящих чар, не обращая внимания на двух замерших подростков.
Он взял Ольгу за плечи и заставил посмотреть себе в глаза.
– Послушай меня внимательно, Ольга-Мария Анимусфир, – его голос был тихим, но в нем звенела несокрушимая уверенность. – Ты – самый трудолюбивый, упорный и талантливый астролог, которого я когда-либо встречал. Твой отец смотрит на мир сквозь призму тысячелетних планов, он видит человечество в целом, но забывает смотреть на людей рядом с собой. Ты не обязана быть его копией. Ты станешь директором Халдеи, потому что ты заботишься о результате, а не просто следуешь сухому расчету.
– Ты... ты просто успокаиваешь меня, – прошептала она, но ее глаза предательски заблестели.
– Маги Факультета Политики никогда не лгут без выгоды, – Гарри улыбнулся уголками губ. – А моя выгода в том, чтобы моя невеста была уверена в себе. И запомни: что бы ни случилось, я буду рядом. Мой Исток – это энергия. Пока мои цепи функционируют, я буду тем фундаментом, который удержит любые твои звездные расчеты. Ты никогда не останешься одна. Слышишь?
Ольга долго смотрела на него, ее щеки пылали, а нижняя губа слегка дрожала. Затем она резко вздернула подбородок, сердито шмыгнула носом и с силой ткнула кулачком ему в грудь.
– Д-дурак! Не смей говорить такие пафосные речи прямо посреди улицы! Люди же смотрят!
– Никто нас не видит, барьер работает, – невозмутимо парировал юноша.
– Все равно дурак! – она отвернулась, но ее рука вновь скользнула в его ладонь, крепко переплетая пальцы. – И вообще... ты обещал мне эклеры с заварным кремом. Шагай быстрее, господин телохранитель.
***
Площадь Гриммо, 12. Штаб-квартира Ордена Феникса. 14:30 того же дня.
В кухне старинного дома Блэков стоял такой густой мрак, что даже зажженные масляные лампы едва разгоняли тени по углам. За длинным дубовым столом собрались ключевые фигуры Ордена. Атмосфера была натянута до предела: стоило кому-то громче вздохнуть, и казалось, что воздух взорвется.
Джеймс Поттер мерил шагами узкое пространство между столом и закопченным очагом. Его мантия была расстегнута, галстук сбит набок, а глаза лихорадочно блестели.
Лили сидела во главе стола. Перед ней стояла нетронутая чашка с успокоительным зельем, сваренным Снейпом, который сидел в самом темном углу, скрестив руки на груди и сверля взглядом столешницу. Сириус нервно постукивал костяшками пальцев по дереву, а Дамблдор сидел неподвижно, сложив руки домиком и устремив тяжелый взгляд на входную дверь.
В камине вспыхнуло изумрудное пламя, и из него один за другим вывалились Ремус Люпин и Нимфадора Тонкс.
Оба выглядели так, словно только что выбрались из мясорубки. Одежда Люпина промокла насквозь, лицо было мертвенно-бледным, а глубокие шрамы на щеках казались багровыми. Тонкс тяжело дышала, ее волосы хаотично меняли цвет с грязновато-желтого на пепельный.
Лили вскочила с места с такой силой, что тяжелый дубовый стул с грохотом опрокинулся назад.
– Ремус! – ее голос сорвался на визг. – Вы нашли его?! Где он?! Почему он не с вами?!
Джеймс в два шага преодолел расстояние до друга и вцепился в плечи оборотня так, что ткань затрещала.
– Лунатик, говори! Он жив?! Пожиратели... они сделали с ним что-то?! Где мой сын?!
Люпин медленно поднял глаза. В его взгляде читалась такая безмерная, всепоглощающая тоска, что Джеймс невольно разжал пальцы и отступил на полшага назад.
– Он жив, Джеймс, – тихо, с трудом ворочая пересохшим языком, произнес Ремус. – Он жив. И совершенно невредим.
Лили издала сдавленный всхлип, прижав руки к груди. Слезы градом покатились по ее щекам.
– Хвала Мерлину... О, хвала небесам! Он жив! Где он, Ремус? Веди нас к нему! Мы заберем его прямо сейчас, я приготовила для него комнату рядом с Годриком, я...
– Он не пойдет с нами, Лили, – глухо перебил ее оборотень.
В кухне повисла мертвая тишина. Даже Снейп в своем углу слегка приподнял бровь, с интересом вглядываясь в лицо старого школьного врага.
– Что значит «не пойдет»? – нахмурился Джеймс, в его голосе прорезались властные нотки чистокровного лорда. – Он мой сын! Ему четырнадцать лет! Он несовершеннолетний маг... то есть, сквиб! Он обязан быть со своей семьей, под нашей защитой! Где эти ублюдки держали его все эти годы?! В каком магловском приюте?!
– Он не в приюте, Джеймс, – подала голос Тонкс. Она нервно сглотнула, подходя к столу и опираясь на него обеими руками. – И он... он не сквиб. Мерлин свидетель, он даже близко не сквиб.
– О чем ты говоришь, девочка? – мягко, но настойчиво спросил Дамблдор, подавшись вперед. Его очки-половинки блеснули в полумраке. – Четырнадцать лет назад я лично диагностировал повреждение магического ядра Гарри. Оно было рассеяно. Ребенок не мог удерживать ману.
– Значит, вы ошиблись, директор! – выпалила Тонкс, и в ее голосе прозвучала истерическая нотка. – Вы оба ошиблись! Мы нашли их в переулке возле Шафтсбери. Там был патруль пожирателей – Джагсон и еще двое. Они применили маглоотталкивающие чары, хотели развлечься с местными жителями. Мы с Ремусом спешили на помощь, но не успели.
– Пожиратели напали на Гарри?! – вскрикнула Лили, бледнея. – Они ранили его?!
– Напали? – Люпин горько усмехнулся, покачав головой. – Нет, Лили. Это он напал на них. Точнее... он уничтожил их за пять секунд. Без палочки. Без единого выкрика заклинания.
– Что за чушь ты несешь, Ремус?! – взорвался Сириус, вскакивая с места. – Беспалочковая магия такого уровня недоступна даже мракоборцам с двадцатилетним стажем! Мальчишка, который не учился в Хогвартсе, просто не мог...
– Он двигался быстрее, чем летит снитч! – перебила его Тонкс, глядя на Сириуса безумными глазами. – Асфальт треснул под его ногами! Он сломал руку пожирателю одним движением, голыми руками разбил деревянную палочку, а потом... он ударил второго в грудь какой-то невидимой силой, и того впечатало в кирпичную стену так, что выбило дух! А девочка... с ним была девчонка с белыми волосами. Она использовала темномагическое проклятие, черную молнию из пальца! Джагсона парализовало на месте!
Северус Снейп медленно выпрямился во весь рост. Его черные глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.
– Черная молния из пальца? – тихо, словно шелест ядовитой змеи, произнес зельевар. – Концентрированное проклятие скандинавской школы. Гандр. Финский выстрел.
Дамблдор медленно опустил руки на стол. Все краски сошли с лица великого светлого волшебника.
– Северус... ты уверен?
– Абсолютно, директор, – Снейп вышел на свет ламп, его мантия колыхалась от сдерживаемой тревоги. – Этому не учат ни в одной школе волшебства. Это визитная карточка континентальных магов. Тех самых, кого министерство предпочитает называть мифом, чтобы не портить статистику своего абсолютного контроля над Британией.
– Каких еще континентальных магов?! – рявкнул Джеймс, теряя терпение. – О чем вы вообще говорите?! Мой сын попал в секту темных колдунов?!
– Хуже, Поттер, – скривил губы Снейп с неприкрытым презрением. – Куда хуже. Он попал в Часовую Башню. К ублюдкам из Ассоциации.
– Ассоциация Магов... – прошептал Дамблдор, и впервые за долгие годы в его голосе послышался неподдельный, глубокий страх. – Они забрали его. Но как? Зачем им понадобился ребенок, лишенный магии?
– Я же сказала вам! – почти закричала Тонкс. – Девочка назвала его своим женихом! Она сказала... Мерлин, я точно запомнила эти слова! Она сказала: «Назвать мага с пятьюдесятью пятью цепями высшего ранга и совершенным элементальным сродством сквибом – это верх невежества»! Она назвала его имя. Его зовут Гарри Адасина.
Лили застыла, словно обратившись в соляной столб.
– Адасина?.. – ее губы беззвучно шевелились. – Нет... нет, его имя Гарри Поттер. Он мой сын. Он родился в Годриковой Лощине...
– Он больше не считает себя Поттером, Лили, – беспощадно добил ее Люпин. Слезы текли по его изрезанным щекам. – Я умолял его. Я сказал, что ты плачешь каждый день, что Джеймс поднял весь Орден, что мы хотим вернуть его домой...
– И что он ответил? – Джеймс схватил Ремуса за грудки, встряхнув с дикой силой. – Что он сказал, Лунатик?! Отвечай!
Люпин закрыл глаза, словно перед казнью.
– Он сказал... передать миссис Поттер, что ее долг был полностью оплачен четырнадцать лет назад. Что у нее нет старшего сына. И что если мы еще раз подойдем к нему... их организация сотрет нас в порошок.
Джеймс разжал пальцы. Его руки бессильно повисли вдоль тела. Он смотрел на друга пустым, ничего не выражающим взглядом, не в силах осознать услышанное.
– Он... он отрекся от нас? – пробормотал Поттер-старший. – Но почему? Мы же... мы спасали его! Дамблдор сказал, что среди маглов ему будет безопаснее! Мы хотели забрать его, как только победим Тома!
– Вы бросили его замерзать на пороге магловского дома с одной лишь запиской в пеленках, Джеймс, – тихо, с ядовитой горечью произнес Снейп. – Вы стерли его из всех завещаний, чтобы возвеличить своего драгоценного Годрика. Вы четырнадцать лет ни разу не навестили его могилу, если уж считали его погибшим. А теперь удивляетесь, почему выращенный хищниками волчонок оскалил клыки на пастухов?
– Замолчи, Снейп! – прорычал Сириус, выхватывая палочку. – Не смей винить Лили! Она страдала больше всех нас!
– Хватит! – голос Дамблдора ударил подобно грому, заставив пламя в лампах пригнуться к фитилям.
Директор поднялся во весь свой внушительный рост. Его лицо было суровым, лишенным старческой мягкости.
– Взаимные обвинения сейчас бессмысленны. Случилось то, чего мы не могли предвидеть. Адасина... Хисири Адасина. Представитель Факультета Политики. Я помню это имя из старых архивов времен Грин-де-Вальда. Она нашла мальчика раньше Дурслей.
– Альбус, что нам делать? – Лили упала на колени перед директором, снизу вверх глядя на него полными мольбы глазами. – Пожалуйста, верни мне моего ребенка! Я пойду в эту их Башню, я упаду ему в ноги, я объясню...
– Ты ничего не сможешь сделать, Лили, – покачал головой старик. – Часовая Башня не подчиняется Министерству магии. Они не признают Международный статут в нашей трактовке, у них собственные законы. Если мы попытаемся применить силу или министерские ордера, начнется война юрисдикций, которую волшебный мир не переживет. Один отряд их исполнителей способен вырезать целое министерское управление за одну ночь.
– И что, мы просто оставим все как есть?! – вскричал Джеймс. – Позволим этим чудовищам удерживать моего сына?!
– Нет, – Дамблдор прищурился, и в глубине его глаз вновь зажегся огонек сложного, многоходового расчета. – Гарри – плоть от плоти рода Поттеров. В его жилах течет кровь Дореи Блэк и Чарлуса Поттера. Он брат-близнец Избранного. Кровные узы невозможно разорвать простым решением магловских политиков. Рано или поздно Волан-де-Морт узнает о его существовании. И тогда тем или иным способом мальчик окажется втянут в эту войну.
– Что ты предлагаешь, Альбус? – спросил Сириус.
– Терпение. Мы не станем атаковать в лоб. Мы используем дипломатические каналы. Я свяжусь со старыми знакомыми в континентальных коллегиях. А пока... Годрик должен тренироваться усерднее. Если старший брат преисполнен гордыни и холода, младший должен стать светом, который сможет растопить этот лед, когда придет время.
Лили опустила голову на руки, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Слова директора не принесли ей утешения. Она была матерью и всем своим естеством чувствовала: тот мальчик с ледяными зелеными глазами, о котором говорил Ремус, никогда не вернется в ее объятия. Она потеряла его навсегда в ту самую ночь, когда позволила положить корзинку на холодные камни Тисовой улицы.
***
Особняк семьи Адасина. Кенсингтон, Лондон. 22:00.
Ночь опустилась на город, укутав улицы плотным черным бархатом. В особняке царил привычный покой.
В просторной гостиной на первом этаже мягко потрескивал камин. Хисири Адасина сидела в глубоком кожаном кресле, неторопливо потягивая виски из хрустального бокала. На коленях у нее лежала папка с гербом Факультета Политики, исписанная мелким японским почерком.
Дверь тихо отворилась, и в комнату вошел Гарри. На нем была простая домашняя одежда – темные брюки и свободный серый свитер с закатанными рукавами.
– Ольга уснула? – не поднимая глаз от документов, спросила Хисири.
– Да. Мы закончили калибровку четвертого сектора звездной карты. Она держалась до последнего, но потом буквально отключилась прямо над чертежами. Пришлось отнести ее в гостевую комнату.
Хисири тихо рассмеялась, сделав глоток.
– Фу-фу-фу... Бедная девочка. Лорд Марисбилли выжимает из нее все соки. Хорошо, что у нее есть ты, мой дорогой сын.
Гарри подошел к камину и опперся рукой о резную каминную полку, глядя на танцующие языки пламени.
– Ты уже знаешь о случившемся в переулке?
– Разумеется, – улыбка Хисири стала прохладной и острой. – Норридж прислал отчет еще в полдень. Трое пожирателей смерти сейчас находятся в подвалах Башни. Наши дознаватели уже выкачали из их голов координаты двух конспиративных квартир и имена информаторов в магловской полиции. Прекрасная работа, Гарри. Твой кинетический удар был точен, ни одной сломанной жизненно важной артерии. Чистая работа оперативника высокого класса.
– Там был человек из прошлого, – тихо произнес юноша. – Ремус Люпин. Друг моих биологических родителей.
Хисири отложила папку на журнальный столик и внимательно посмотрела на сына поверх стекол очков.
– Я знаю. И я знаю, что ты ему сказал.
– Ты недовольна? – Гарри повернул к ней голову. – Я мог спровоцировать Орден Феникса на активные действия.
– Недовольна? – женщина поднялась с кресла, шурша шелковым халатом, подошла к нему и мягко положила ладонь на его щеку. Ее пальцы были теплыми и пахли сандалом. – Гарри, я горжусь тобой. Ты повел себя как истинный представитель Факультета Политики. Ты не проявил слабости, не поддался на дешевые манипуляции чувством вины, но и не устроил бессмысленной бойни, которая связала бы нам руки в Совете директоров. Ты провел черту. Четкую, ясную и нерушимую.
– Они не отступят, мама, – Гарри прикрыл глаза, наслаждаясь теплом ее руки. – Волшебники слишком высокомерны. Они считают, что кровное родство дает им право собственности. Рано или поздно Дамблдор попытается добраться до меня. Или Волан-де-Морт решит, что устранение брата Избранного укрепит его статус.
– Пусть только попробуют, – в голосе Хисири внезапно зазвучала такая леденящая, древняя тьма, что пламя в камине на секунду припало к углям. – Эти островные дикари забыли, почему Ассоциация Магов правит миром Таинств уже более двух тысяч лет. Если хоть один волос упадет с твоей головы по вине последователей Дамблдора или этого выродка Реддла... я лично подпишу ордер на полную зачистку их так называемого «волшебного мира». Мы сотрем их Министерство в пыль, а на руинах их замка построим новый исследовательский комплекс.
Гарри открыл глаза и улыбнулся – искренне и тепло.
– Спасибо, мама.
– А теперь иди спать, – Хисири шутливо щелкнула его по носу. – Завтра утром прибывает курьер из Германии с личным письмом от лорда Марисбилли. Подозреваю, он захочет обсудить дату официальной помолвки. Тебе понадобятся силы, чтобы выдержать этот раунд переговоров.
– Спокойной ночи, мама.
– Спокойной ночи, Гарри.
Юноша поднялся на третий этаж особняка. Коридор тонул в полумраке, освещаемый лишь слабым светом луны, пробивавшимся сквозь потолочные люки.
Он остановился возле приоткрытой двери гостевой спальни. В комнате царила тишина. На широкой кровати под тяжелым бархатным одеялом спала Ольга. Ее белоснежные волосы разметались по подушке, а тонкое бледное лицо во сне казалось совсем детским, лишенным обычной надменности и тревоги. Она тихо посапывала, обняв краешек подушки.
Гарри бесшумно подошел к кровати, поправил сползшее одеяло, укрывая ее плечи от ночной прохлады, и на секунду коснулся тыльной стороной ладони ее теплой щеки.
Ольга сонно вздохнула, ее ресницы дрогнули, но она не проснулась, лишь бессознательно прижалась щекой к его пальцам.
– Спи, – едва слышно прошептал Гарри. – Твои звезды в безопасности.
Он вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь, и поднялся еще выше – на плоскую крышу особняка, оборудованную под открытую обсерваторию.
Ночной Лондон лежал перед ним, раскинувшись морем огней до самого горизонта.