...
Слепая зона и золотые перья
В тренировочном зале «Гамма» повисла такая тишина, что было слышно, как гудит вентиляция под куполом. Ученики курса управления 1-J сбились в кучу, напоминая стайку испуганных воробьев, а «элита» из 2-А замерла в недоумении. Бакуго Кацуки, который секунду назад собирался что-то рявкнуть о бесполезности слабаков, даже не донес ладонь до лица, так и застыв с открытым ртом.
Кейго Таками, более известный как Ястреб, медленно расправил свои алые крылья. Его расслабленная, почти небрежная поза сменилась чем-то хищным. Он привык к вниманию, привык к обожанию, но чтобы четырнадцатилетняя девчонка из класса менеджеров бросала ему вызов? Да еще и с таким ледяным спокойствием?
– Слушай, малявка, – Ястреб приподнял бровь, и в его золотистых глазах блеснул опасный азарт. – Я, конечно, ценю уверенность в себе, но ты хоть понимаешь, кто перед тобой? Я — герой номер три. И я не собираюсь калечить ребенка только потому, что тот не выспался.
Рин медленно стянула с запястья резинку и собрала темные волосы в тугой хвост. Её изумрудные глаза, так похожие на глаза покойного отца, смотрели на героя без страха. В них читалась лишь глубокая, беспросветная скука человека, который видел вещи пострашнее, чем парень в перьях.
– Вы предложили условие, сэнсэй, – спокойно ответила она, делая шаг вперед на татами. – Победить кого-то с геройского курса. Вы — тоже с геройского курса, пусть и бывший выпускник. Разве я нарушаю правила?
– Рин-тян, ты с ума сошла?! – взвизгнула Мина Ашидо, размахивая руками. – Это же Ястреб! Он быстрее звука!
– Скорость не поможет, если ты не видишь, куда бить, – отрезала Рин и, к ужасу всех присутствующих, достала из кармана спортивных брюк плотную черную повязку.
Она спокойно завязала её на глазах, проверяя плотность узла. Темнота привычно сомкнулась вокруг неё. Для кого-то это был символ беспомощности, для Рин — способ сосредоточиться. В подвалах Петербурга, под присмотром «учителей» отца, она училась сражаться в абсолютной тьме, ориентируясь на колебания воздуха и запах жженого пороха.
– Я жду, – бросила она в пустоту.
Ястреб хмыкнул. Его задело. По-настоящему.
– Ладно, кроха. Раз ты так настаиваешь... Но не плачь, когда окажешься на полу.
Он не стал использовать причуду на полную мощь — это было бы просто смешно. Кейго сделал быстрый рывок, почти бесшумный для обычного уха, намереваясь просто перехватить её руки и закончить этот фарс за секунду. Его ладонь уже почти коснулась её плеча, когда Рин внезапно, словно у неё были глаза на затылке, ушла в низкий перекат.
Воздух вокруг неё едва заметно дрогнул. Авиопластика. Она не создавала видимых щитов, она лишь «слушала» потоки. Каждое движение крыльев Ястреба создавало завихрения, которые для Рин были ярче любого прожектора.
– Мимо, – прошептала она.
Ястреб резко развернулся, выбрасывая вперед ногу для подсечки, но Рин подпрыгнула, опираясь ладонями на его плечи, и, перемахнув через него, нанесла резкий удар пяткой в спину. Кейго успел подставить крыло, смягчая удар, но сила толчка заставила его сделать два шага вперед.
Зал ахнул.
– Ни фига себе! – выкрикнул Киришима. – Она его коснулась! С завязанными глазами!
– Это невозможно, – пробормотал Иида, лихорадочно поправляя очки. – У неё в досье указан низкий уровень контроля причуды. Она должна быть теоретиком!
Ястреб перестал улыбаться. Он почувствовал это — ту самую «сталь», о которой говорил его инстинкт. Эта девочка не была новичком. В её движениях не было лишнего пафоса, только сухая, жестокая эффективность.
– Ладно, поиграем по-взрослому, – Кейго взлетел на метр над землей, выпуская несколько мелких перьев.
Они не были острыми, он просто хотел окружить её, создать шум, сбить с толку. Перья закружились вокруг Рин хаотичным роем. Но она даже не вздрогнула. Она закрыла внутренний «слух» от шума перьев и сосредоточилась на главном — на давлении воздуха, которое создавало тело самого Ястреба.
«Он справа. Нет, это ловушка. Перо. Слева. Сверху!»
Рин резко выкинула руку вверх, ловя одно из перьев двумя пальцами, и тут же, не снимая повязки, рванулась вперед. Она знала, что у него есть «слепая зона» прямо под подбородком, когда он пикирует.
Ястреб не ожидал такой агрессии. Он привык, что противники обороняются. Рин же шла напролом, сокращая дистанцию так быстро, как не каждый ученик 2-А смог бы. Она проскользнула под его рукой, её ладонь, сжатая в лодочку, с силой ударила его в область солнечного сплетения.
Кейго выдохнул воздух, на мгновение потеряв концентрацию. Этого мгновения ей хватило. Рин подсекла его опорную ногу и, использовав инерцию его собственного веса, перебросила героя через бедро.
Глухой удар о мат прозвучал как гром среди ясного неба. Рин прижала его руку к полу, колено уперлось в грудь героя, а свободная рука замерла в сантиметре от его горла.
– Вы проиграли, сэнсэй, – ровно произнесла она.
Рин сорвала повязку. Её взгляд был холодным и колючим, как лед Финского залива. Она тяжело дышала, но в её глазах не было триумфа — только усталость.
Ястреб лежал на спине, глядя в потолок. Его перья в беспорядке рассыпались по татами. Он медленно поднял руки в жесте капитуляции.
– Охренеть... – выдохнул Каминари в полной тишине.
– Эй, вы это видели?! – Мина подпрыгнула на месте. – Наша Рин-тян уложила номер три!
Бакуго стоял, сжимая кулаки. Его трясло от ярости и непонимания. Какая-то девчонка из управления, которая вечно молчала и строила из себя пай-девочку, только что сделала то, что не всегда удавалось даже ему.
– Ты... – Кейго сел, потирая ушибленное плечо. – Кто ты такая, черт возьми? В управлении не учат так ломать людей.
Рин поднялась на ноги, отряхивая форму. Она снова надела на лицо маску вежливой и немного отстраненной ученицы, но все присутствующие уже видели то, что скрывалось под ней.
– Я просто очень хочу спать, сэнсэй, – она слегка поклонилась. – Могу я идти в общежитие?
Ястреб смотрел на неё долгим, пронизывающим взглядом. Он видел шрамы, которые иногда выглядывали из-под воротника её формы. Он видел её технику — это была не геройская школа. Это была школа выживания.
– Иди, – наконец сказал он, поднимаясь. – Но учти, Хизаши-сан... Мы с тобой еще поговорим. И твой дядя, боюсь, будет очень удивлен моим отчетом.
Рин ничего не ответила. Она подхватила свою сумку и, не оборачиваясь, вышла из зала под прицелом десятков потрясенных взглядов.
***
Дорога до общежития 1-J казалась бесконечной. Адреналин медленно выветривался, оставляя после себя лишь тупую боль в мышцах и желание провалиться в небытие. Рин знала, что совершила ошибку. Она слишком сильно открылась. Александр предупреждал её: «В Японии не любят выскочек, особенно тех, у кого в шкафу спрятано целое кладбище».
Но тело помнило. Тело реагировало быстрее, чем разум успевал включить тормоза.
Войдя в свою комнату, она первым делом задернула шторы. Здесь, в полумраке, среди стопок учебников по экономике и менеджменту, она чувствовала себя в относительной безопасности. Рин бросила сумку на пол и достала телефон.
Пропущенный от Александра. И сообщение от дяди Хизаши: «Малышка, Ястреб звонил! Говорит, ты устроила шоу! Вечером закажем пиццу и всё обсудим, YEAAAAAH!»
– Господи, дядя, потише даже в тексте, – пробормотала она, роняя голову на подушку.
Её мысли снова вернулись в Петербург. К запаху дешевой водки в кабинете Александра, к хрусту позвоночника того бедолаги в люке, к холодному взгляду отца. Шого всегда говорил, что причуда — это инструмент, а не повод для гордости. «Если ты можешь убить человека зубочисткой, зачем тебе пушка?» — любил повторять он.
Рин закрыла глаза, и перед ней снова возникло лицо Ястреба. Он был подозрителен. Герои такого уровня обладали чутьем на «своих» и «чужих». А Рин для этого мира была абсолютно чужой.
В дверь негромко постучали.
– Рин? Это Урарака. Мы... мы принесли тебе чай. Девочки из 2-А волнуются.
Девушка поморщилась. Эта японская привычка лезть в душу со своей заботой раздражала и пугала одновременно. В её прошлой жизни забота означала, что от тебя что-то нужно.
– Я сплю, Очако-сан, – громко ответила Рин, стараясь придать голосу сонную хрипотцу. – Спасибо, поговорим завтра.
– А, хорошо! Отдыхай! Ты была супер-крутой!
Шаги за дверью стихли.
Рин перевернулась на спину и уставилась в потолок. Она знала, что завтра её жизнь в UA изменится. Класс управления больше не будет для неё тихой гаванью. Бакуго будет искать драки, Ястреб будет копать под её прошлое, а Мик... Мик будет смотреть на неё своими добрыми глазами, пытаясь найти в ней черты брата, которого он толком не знал.
Она сунула руку под подушку и нащупала старую, потрепанную книгу по эзотерике. Та самая, которую она читала на крыше в ту ночь, когда всё изменилось.
– Спокойная жизнь, значит? – горько усмехнулась она. – Ну-ну.
Где-то в глубине души она понимала: как бы далеко она ни улетела от заснеженных улиц Питера, тень её отца всегда будет следовать за ней. И, возможно, UA — это не убежище. Это просто новая клетка, только прутья здесь золотые, как перья того героя.
С этой мыслью Рин наконец провалилась в тяжелый, безрадостный сон, где не было ни героев, ни злодеев — только бесконечный, сбивающий с ног ветер.