← Назад к обзору

эл

Цена беспечности

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая верхушки сосен в золотистый цвет. В элитном поселке царило обманчивое спокойствие. В особняке Шуваловых жизнь шла своим чередом: Кирилл, как ответственный старший, еще час назад уехал с Демидом в спортивный комплекс на индивидуальную тренировку по теннису. Артем, на которого легла обязанность присматривать за остальными, решил, что полчаса дневного сна ему не повредят, и благополучно уснул в своей комнате, предварительно строго наказав младшим сесть за уроки.

Но стоило звуку мотора машины Кирилла стихнуть, как в доме началось негласное восстание.

– Да какая биология, Поль? Ты посмотри, какая погода! – Глеб, прислонившись к дверному косяку, с вызовом смотрел на сестру. – Родителей нет, Кир приедет только через два часа. Артем дрыхнет так, что пушки его не разбудят. Идем во двор.

Полина колебалась. Она всегда была более рассудительной, но перспектива сидеть над учебником химии в такой вечер казалась невыносимой. К тому же, Глеб умел быть убедительным.

– А если Артем проснется? – она с опаской посмотрела в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

– Не проснется, – встряла Вика, выныривая из своей комнаты. У нее в руках был старый футбольный мяч, который они обычно использовали для игр на заднем дворе. – Он вчера до трех ночи в приставку резался, я слышала. Пошли, хоть в «козла» сыграем или просто попинаем. Я больше не могу эти даты по истории зубрить, у меня мозги плавятся.

– Ладно, – сдалась Полина, поправляя свои брендовые очки. – Но только на полчаса. И тихо! Если Ева проснется и начнет капризничать, нам всем крышка.

– Ева с няней в игровой, они мультики смотрят, – отмахнулся Глеб. – Идемте быстрее.

Троица прокралась мимо кухни, стараясь не шуметь, и выскочила через террасу на идеально подстриженный газон. Прохладный воздух приятно холодил кожу, а запах свежескошенной травы кружил голову. Это было чувство свободы — маленькой, запретной, но такой сладкой.

Они начали с простых пасов. Мяч летал от Глеба к Полине, от Полины к Вике. Сначала они вели себя тихо, перешептываясь и хихикая, но азарт быстро взял верх над осторожностью.

– Эй, Вика, лови! – Глеб с силой пнул мяч, закручивая его.

– Легко! – Вика, несмотря на свои тринадцать лет, была довольно спортивной. Она ловко приняла мяч на грудь и сбросила его под ногу. – Поль, принимай!

Полина, в своих светлых джинсах от известного дизайнера, старалась играть аккуратно, но вскоре и она включилась в процесс. Игра становилась всё более агрессивной. Глеб, раззадоренный отсутствием контроля, начал финтить, пытаясь обвести сестер.

– Давай, Глеб, неужели это всё, на что ты способен? – подначивала его Вика, задорно смеясь. – Ты двигаешься как черепаха!

– Ах так? – Глеб прищурился. – Ну, держись.

В этот момент всё произошло слишком быстро. Глеб пошел в жесткий отбор, пытаясь перехватить мяч у Вики. Он не рассчитал траекторию на скользкой от вечерней росы траве. Его нога в тяжелой кроссовке соскользнула, и вместо того, чтобы попасть по мячу, он со всей силы врезался в голень сестры.

Раздался глухой удар, а следом — пронзительный, полный боли крик Вики. Девочка рухнула на траву, мгновенно обхватив колено руками.

– Вика! – Полина в ужасе подбежала к сестре. – Боже, Вика, что случилось?

Глеб замер на месте, побледнев. Его бунтарский дух мгновенно испарился, уступив место ледяному страху.

– Я... я не хотел, я по мячу целился, – пробормотал он, делая шаг вперед.

Вика не отвечала. Она каталась по траве, прижимая ногу к груди. Сквозь пальцы, которыми она сжимала правое колено, начала просачиваться густая, ярко-алая кровь. Рана оказалась глубокой — видимо, Глеб задел ее краем подошвы или металлическим люверсом шнуровки. За считанные секунды светлая кожа и трава под ней окрасились в багровый цвет.

– Кровь... сколько крови! – закричала Полина, ее голос сорвался на истерику. – Глеб, делай что-нибудь!

В это время на втором этаже Артем, потревоженный криками, медленно открыл глаза. Сон еще не полностью отпустил его, но инстинкт старшего брата уже сработал. Он почувствовал, что внизу что-то не так. Поднявшись с кровати, Артем потянулся, подошел к панорамному окну, выходящему на задний двор, и открыл балконную дверь.

Он не сразу посмотрел вниз. Привычным движением он достал из кармана пачку сигарет — редкая вольность, которую он позволял себе, когда родителей не было дома, — и щелкнул зажигалкой. Сделав первую затяжку, он оперся на перила и наконец опустил взгляд.

Картина, открывшаяся ему, заставила его сердце пропустить удар. На газоне, там, где никто не должен был находиться, лежала Вика, ее правая нога была залита кровью. Полина рыдала рядом, а Глеб стоял как вкопанный, сжимая в руках злосчастный мяч.

Артем не стал тратить время на крики с балкона. Он отшвырнул сигарету, даже не потушив ее, и бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

– Что здесь произошло?! – его голос громом раскатился по двору, когда он вылетел на террасу.

Глеб вздрогнул, увидев старшего брата. Артем выглядел пугающе: взъерошенные волосы, горящие гневом глаза и тяжелая поступь.

– Мы... мы просто играли... – начал Глеб, но Артем даже не дослушал.

Он упал на колени рядом с Викой. Его медицинская подготовка — мама часто брала его с собой в клинику и заставляла учить основы первой помощи — включилась мгновенно.

– Тихо, Вик, тихо, маленькая, – его голос стал удивительно спокойным и твердым, хотя руки слегка подрагивали. – Дай посмотрю.

Он осторожно отвел ее ладони от раны. Зрелище было не из приятных: рваная рана на колене обильно кровоточила.

– Полина, бегом в дом! В ванной на первом этаже аптечка, неси перекись, стерильные бинты и жгут. Живо! – скомандовал Артем.

Полина, всхлипывая, сорвалась с места.

– Глеб, – Артем поднял взгляд на брата. В этом взгляде было столько холода, что Глебу захотелось провалиться сквозь землю. – Ты понимаешь, что вы натворили? Вам было запрещено выходить. Вам было велено делать уроки.

– Артём, я не специально, – прошептал Глеб, его губы дрожали. – Я просто пнул...

– Ты «просто» покалечил сестру, – отрезал Артем. – Иди в дом. Сядь в гостиной на диван и не смей шевелиться, пока я не приду. Если увижу, что ты ушел в комнату или взял телефон — клянусь, ты об этом пожалеешь так, как никогда в жизни.

Глеб, понурив голову, побрел к дому. Он знал, что сейчас начнется самое страшное. Артем в гневе был не менее страшен, чем отец, а Кирилл, который скоро вернется, добавит сполна.

Полина прибежала с аптечкой. Артем ловко обработал рану. Вика шипела от боли, когда перекись зашипела на коже, но, видя строгое лицо брата, старалась не плакать в голос.

– Кость цела, кажется, – пробормотал Артем, накладывая тугую повязку. – Но зашивать, скорее всего, придется. Придется ехать в клинику к маме. Представляешь, как она «обрадуется», когда увидит нас там?

– Пожалуйста, не говори ей, что мы играли в мяч, – взмолилась Вика, шмыгая носом. – Скажи, что я... я просто упала на лестнице.

– Врать маме? – Артем усмехнулся, затягивая узел бинта. – Нет, Вика. В этом доме за вранье наказывают еще строже, чем за непослушание. Вы все трое огребете по полной программе. Полина, помоги ей встать. Донеси до машины.

Артем подхватил Вику на руки и понес к своему внедорожнику. Полина шла следом, вытирая слезы. Проходя мимо гостиной, Артем увидел Глеба. Тот сидел на краю дивана, сцепив пальцы в замок.

– Жди здесь, – бросил Артем. – Кирилл будет через пятнадцать минут. Я ему уже написал.

Через двадцать минут во двор въехал автомобиль Кирилла. Он выскочил из машины, даже не заглушив двигатель. Демид, сидевший на пассажирском сиденье, выглядел напуганным.

Артем встретил брата у входа, уже усадив Вику и Полину в свою машину.

– Что с ней? – коротко спросил Кирилл, его лицо было бледным от напряжения.

– Рваная рана, глубокая. Глеб «поиграл» в футбол, – Артем выделил слово «поиграл» едким сарказмом. – Я везу её к маме в клинику. Полина едет с нами, она в истерике, за ней присмотр нужен.

Кирилл глубоко вздохнул, закрывая глаза на секунду, чтобы сдержать ярость.

– Хорошо. Езжай. Я остаюсь здесь. С Глебом и Демидом.

– Кир... – Артем положил руку на плечо брату. – Не убивай его до моего приезда. Я тоже хочу поучаствовать в воспитательном процессе.

– Посмотрим, – сухо ответил Кирилл. – Удачи у мамы. Позвони, как только что-то прояснится.

Когда машина Артема скрылась за воротами, Кирилл медленно повернулся к Демиду.

– Дема, иди к Еве. Помоги няне собрать её к ужину. И чтобы я тебя не слышал.

Демид, понимая, что тучи сгустились максимально плотно, молча кивнул и исчез в глубине дома.

Кирилл вошел в гостиную. Глеб поднял на него глаза, полные раскаяния, но в них также читался животный страх. Он знал, что сейчас не будет долгих нотаций. Кирилл не любил лишних слов, когда дело касалось безопасности младших.

– Встань, – тихо сказал Кирилл.

Глеб подчинился. Его ноги подкашивались.

– Ты курил сегодня на балконе? – вдруг спросил Кирилл, принюхиваясь. – Или это от Артема пахнет?

– Это... это Артем, наверное, – быстро ответил Глеб, но тут же осекся, поняв, что сдает брата.

– Не переводи стрелки. Артем взрослый, и он отвечает за вас. А ты — нет. Ты нарушил запрет, вывел сестер на улицу, устроил там побоище и теперь Вика в больнице.

Кирилл подошел вплотную. Он был выше и шире в плечах, его аура подавляла.

– Доставай ремень, Глеб. Тот самый, отцовский.

– Кир, пожалуйста... я же не хотел, это случайность! – Глеб начал пятиться.

– Случайность — это когда ты споткнулся на ровном месте. А когда ты забиваешь на правила, которые установлены для вашей же безопасности — это преступление. Ты подставил всех. Артема, который проспал, Полину, которая пошла у тебя на поводу, и Вику, которая теперь будет ходить со шрамом.

Глеб дрожащими руками подошел к стулу, где висел тяжелый кожаный ремень Максима Шувалова. Для детей этот предмет был символом высшей меры наказания. Отец редко прибегал к нему, но если это случалось, урок запоминался на месяцы.

– Иди в кабинет отца, – скомандовал Кирилл. – Жди меня там. В углу. На коленях.

Глеб сглотнул ком в горле.

– На коленях?

– Именно. Пока я не решу, что с тобой делать. И молись, чтобы с Викой всё было в порядке. Если там что-то серьезное с суставом — ты из этого кабинета до приезда отца не выйдешь.

Прошел час. В доме стояла звенящая тишина. Демид и Ева притихли в детской, чувствуя исходящее от старшего брата напряжение. Кирилл сидел в кресле в холле, вертя в руках телефон. Наконец, пришло сообщение от Артема: «Рану зашили. Четыре шва. Мама в ярости. Она звонит отцу. Мы едем домой. Вика под обезболивающим».

Кирилл встал, поправил манжеты рубашки и направился к кабинету отца. Он знал, что Максим, узнав о случившемся, будет вне себя. Но до его приезда ответственность лежала на нем, Кирилле. И он должен был показать младшим, что за каждым поступком следует расплата.

Он открыл дверь кабинета. Глеб действительно стоял в углу, опустив голову. Его плечи подрагивали.

– Артем едет с Викой, – сказал Кирилл, проходя к столу. – Четыре шва, Глеб. Мама всё знает. Отец — тоже.

Глеб обернулся, его лицо было мокрым от слез.

– Они меня убьют, да?

– Нет, они тебя не убьют. Но ты на месяц лишаешься всего. Телефона, карманных денег, прогулок. После школы — сразу домой, под мой личный надзор. Ты будешь делать все уроки не только за себя, но и помогать Демиду. И каждый вечер ты будешь обрабатывать рану Вики. Чтобы ты каждый день видел результат своей беспечности.

Кирилл взял ремень со стола.

– А сейчас... сейчас мы проведем ту часть наказания, которую отец поручил мне в экстренных случаях. Подойди сюда.

Глеб медленно подошел. Он знал, что спорить бесполезно. В семье Шуваловых строгость была оборотной стороной любви. Его наказывали не потому, что ненавидели, а потому, что хотели вырастить из него человека, отвечающего за свои действия.

Через десять минут всё было кончено. Глеб, потирая горящую спину, стоял перед братом, не смея поднять глаз.

– Иди в свою комнату, – уже мягче сказал Кирилл. – Умойся. И приготовься — когда приедет Артем, тебе придется извиниться перед Викой. Искренне.

Когда Глеб вышел, Кирилл тяжело опустился в кожаное кресло отца. Быть старшим оказалось гораздо сложнее, чем он думал. Это не только привилегии и крутая машина, это груз ответственности, который порой давил сильнее любого наказания.

Вскоре послышался шум открывающихся ворот. Артем занес Вику в дом, Полина шла следом, неся пакеты с лекарствами. Вика выглядела бледной, ее колено было замотано объемной повязкой.

– Ну как? – спросил Кирилл, выходя навстречу.

– Жить будет, – Артем осторожно усадил сестру на диван. – Но танцы на ближайший месяц отменяются. Мама сказала, что приедет завтра утром. Она взяла отгул.

Вика шмыгнула носом и посмотрела на Кирилла.

– Кир, ты сильно побил Глеба?

– Достаточно, чтобы он запомнил, – ответил Кирилл, присаживаясь рядом с сестрой и гладя ее по волосам. – Как ты? Очень болит?

– Сейчас уже нет, – прошептала Вика. – Но мне страшно, что папа скажет.

– Папа будет ругаться, это факт, – Артем сел с другой стороны. – Но мы рядом. Мы всё объясним. Главное, чтобы вы поняли: правила — это не прихоть. Это чтобы вы были целы.

В этот момент в дверях гостиной появился Глеб. Он выглядел присмиревшим и каким-то повзрослевшим за этот вечер. В руках он держал коробку с любимыми конфетами Вики, которую, видимо, припрятал в своей комнате.

– Вик... – он замялся, глядя на ее забинтованную ногу. – Прости меня. Я реально придурок. Я не хотел, чтобы так вышло.

Вика посмотрела на брата, потом на Кирилла и Артема. Несмотря на боль и страх перед родителями, она почувствовала ту самую теплоту, которая всегда жила в их доме.

– Ладно, прощаю, – она протянула руку к конфетам. – Но ты будешь делать за меня историю всю неделю.

– Договорились, – Глеб слабо улыбнулся и сел на ковер у ее ног.

Кирилл переглянулся с Артемом. Оба старших брата понимали, что этот вечер оставит шрам не только на колене Вики, но и в памяти каждого из них. Но именно такие моменты делали их семью крепче.

– Так, банда, – Кирилл хлопнул в ладоши. – Артем, помоги Вике добраться до кровати. Полина, марш на кухню, разогревай ужин. Глеб, после ужина жду тебя в кабинете — продолжим заниматься химией. А я пойду позвоню отцу и попробую смягчить удар.

Дом Шуваловых снова наполнился привычными звуками. Несмотря на строгую дисциплину и сегодняшнее происшествие, в воздухе снова витал уют. Они были вместе, они были за одно, и никакие шрамы не могли разрушить их единство. Кирилл, стоя у окна и слушая голос отца в трубке, знал: они справятся. Ведь они — Шуваловы.