Дракон
Ярость и пламя Золотого Обруча
Бесконечность была отвратительна на вкус. Она отдавала пылью истлевших миров, пеплом сгоревших звезд и тем тупым, въевшимся в кости онемением, от которого хотелось разнести в клочья саму ткань мироздания.
Сунь Укун ненавидел сидеть на месте. Но здесь, на сияющем троне своей персональной космической сферы, запертый в статусе великого созвездия, он был вынужден созерцать.
Золотой обруч сжимал виски. Знакомая, ноющая боль пульсировала в такт биению сердца — вечное напоминание о смирении, которого он так и не признал, и о цепях, которые Будда и Небесный червь, звавшийся Нефритовым Императором, набросили на его свободу.
Вокруг него раскинулись призрачные, истаявшие сады Горы Цветов и Плодов. Персики бессмертия давно потеряли сладость. Волшебный посох Цзиньгубан, способный раздвигать моря и крушить небесные своды, сиротливо покоился на коленях Короля Обезьян, мерцая угасшим багрянцем.
Две тысячи лет.
Два проклятых тысячелетия тишины.
– Где ты?.. – глухо прорычал Укун в пустоту, сжимая кулаки так, что когти впились в ладони до золотистой крови. – В какой грязи они тебя спрятали, Юки?..
В памяти, не тускнея от веков, стоял тот роковой день. День, когда Небесный Дворец содрогался под их общими ударами. Они стояли спиной к спине — Король Обезьян и Небесный Дракон, два абсолютных владыки, смеявшиеся в лицо законам кармы. Укун помнил шелковистый холод смоляных волос Юки, скользивших по его плечам, запах грозы и озона, исходивший от его чешуи, и эти невероятные, глубокие, как само первозданное небо, голубые глаза.
А потом была подлость. Тысячи небесных сетей из астрального железа. Громовая кара Нефритового ублюдка, нацеленная в спину Укуна, которую Юки принял на себя.
Тот крик дракона до сих пор эхом отзывался в черепе Сунь Укуна. Удар рассек белоснежную спину Юки от лопаток до поясницы, разорвав связь с его истинным телом. Император не посмел убить дракона — он жаждал обладать им, подчинить его первородную стихию, сломать гордость владыки небесных вод. Но когда Юки плюнул кровью в лицо правителю Небес, его прокляли. Запечатали в ничтожном, слабом сосуде смертного дитя и швырнули в нижние миры, стерев из всех небесных реестров.
Укун крушил небеса, жег чертоги, выдирал звезды из созвездий, пытаясь найти след своего возлюбленного, своего супруга, равного ему по силе и ярости. Но небесная печать скрыла Юки надежнее, чем бездна Диюя.
А потом пришел Звездный Поток. Миры превратились в сцену, боги — в зрителей, а судьбы живых — в разменную монету сценариев.
Сунь Укун лениво и раздраженно листал всплывающие системные панели. Золотые искры сыпались с его пальцев. Каналы открывались один за другим: бесконечные смертные, корчащиеся в страхе, убогие токкэби, торгующие чужими трагедиями, мелкие монстры и жалкие созвездия, упивающиеся каплями собираемой вероятности.
Скука. Грязь. Бессмыслица.
Его палец замер над очередным системным уведомлением.
[Открыт новый субканал: #BI-7623. Планета Земля.]
– Земля? Еще один тупиковый мирок, не знавший магии, – пробормотал Укун, собираясь смахнуть окно прочь.
Его взгляд уже скользнул мимо, когда экран трансляции дрогнул, фокусируясь на вагоне подземного поезда.
Сердце Короля Обезьян пропустило удар.
Время во вселенной словно остановилось. Огненные золотые зрачки Укуна расширились, прожигая саму ткань системного экрана. Воздух в тронном зале взревел, наполнившись удушливой божественной аурой такой мощи, что колонны из звездного нефрита пошли глубокими трещинами.
В тусклом, мерцающем аварийном свете вагона стоял он.
Черные, как безлунная полночь, пряди волос, мягко спадающие на точеные скулы. Фарфорово-белая кожа, не знающая изъянов. Высокий, статный — сто восемьдесят восемь сантиметров чистой, смертоносной грации, заковавшей в себе мощь древнего божества. И глаза. Эти небесно-голубые омуты, в которых бушевала затаенная буря.
– Юки… – выдохнул Укун, и этот шёпот сорвал бурю в астральном плане.
[Созвездие «Узник Золотого Обруча» вскочило со своего трона!]
Он не просто вскочил — он снес трон ударом хвоста. Золотой посох с гулом взлетел в его руку, вспыхнув ослепительным пламенем. Шерсть на загривке встала дыбом, а дыхание перехватило так, словно его снова придавило Горой Пяти Стихий.
– Живой… Ты жив! – зарычал Укун, впиваясь взглядом в экран, готовый разорвать когтями саму систему, лишь бы протянуть руку сквозь пространство.
Но тут его взор опустился ниже. Сквозь полупрозрачную ауру смертного сосуда Укун, обладавший зрением Прозревшего сквозь Истину, увидел то, что было скрыто от глаз жалких смертных в вагоне.
Шрамы.
Уродливый, глубокий след небесной молнии на спине, разрубивший энергетические меридианы. Десятки тонких рубцов на запястьях и лодыжках, оставленных астральным железом. И чудовищная, многослойная печать Нефритового Императора, давившая на ядро дракона, словно свинцовый купол.
Ярость, копившаяся две тысячи лет, сдетонировала внутри Великого Мудреца с силой сверхновой.
– Нефритовый пес… – прошипел Укун, и с его клыков закапала огненная слюна. – Я сожгу твой дворец дотла. Я вырву твою бессмертную душу и заставлю тебя жрать угли из печи Лао-цзы миллион лет!..
[Созвездие «Узник Золотого Обруча» рвет на себе шерсть в неистовом неверии!] [Созвездие «Узник Золотого Обруча» кричит ваше имя!]
Он не мог сдержаться. Сообщения летели в канал одно за другим, сбивая системный таймер и заставляя другие созвездия недоуменно жаться по углам чата. Какое дело великому и непредсказуемому Сунь Укуну до безымянного смертного на задворках вселенной?!
А потом на экране какой-то жалкий кусок плоти посмел поднять руку на его дракона.
Смертный с перекошенным от ужаса и безумия лицом замахнулся металлической трубой, целясь Юки в висок.
– Не смей, червь! – взревел Укун, неосознанно взмахнув Цзиньгубаном так, что пространственный карман канала затрещал по швам.
Но вмешательства не потребовалось.
На руке Юки вспыхнул темный браслет. Знакомый до боли, родной браслет — их общая тайна, их боевой союз. Черно-золотой шелк взметнулся вокруг стройного, совершенного тела, сжигая жалкие смертные лохмотья. Широкие шаровары, украшенные золотыми драконьими когтями, плотный глухой чеонгсам, подчеркивающий силу широких плеч и узкой талии, тяжелые, сияющие наручи.
– Мой… Мой прекрасный дракон, – жадно, с благоговейным восторгом прошептал Укун, прижимая ладонь к экрану.
Его Юки вернул себе боевое облачение. Пусть лишь на мгновение, пусть лишь на долю былой мощи — но движение, которым дракон смял металлическую трубу и отбросил нападавшего волной вакуума, было безупречным. Ни капли лишней жестокости, абсолютный контроль и царственное величие.
А когда этот мерзкий, пузатый токкэби с рожками посмел пискнуть что-то про «нарушение баланса» и «ранг Миф», терпение Укуна лопнуло окончательно.
– Я тебе сейчас пасть порву, мохнатый огрызок! – рявкнул Король Обезьян прямо в системный интерфейс. – Только попробуй тронуть его сценарием! Я лично спущусь в твой Сеул и намотаю твои кишки на свой шест!
[Созвездие «Узник Золотого Обруча» свирепо рычит на токкэби и грозится спуститься в канал, чтобы оторвать ему голову!] [Созвездию «Узник Золотого Обруча» вынесено предупреждение за угрозы ведущему канала.]
– Предупреждение?! Мне?! – расхохотался Укун диким, безумным смехом. – Жри свои предупреждения, бюрократическая падаль Звездного Потока!
Он ударил по панели спонсорства, вбивая пальцем цифры не глядя.
[Созвездие «Узник Золотого Обруча» спонсирует вас на 5,000 монет!] [Созвездие «Узник Золотого Обруча» умоляет вас беречь себя.]
Юки не дрогнул. Он раздавил муху под ногой с той же невозмутимостью, с какой когда-то давил легионы небесных генералов. Чисто. Быстро. Без лишней грязи.
Кровавая баня вокруг закончилась. Тела смертных усеяли пол, воздух по ту сторону экрана затянуло дымом и вонью разорванных внутренностей. Но Юки стоял посреди этого кошмара, как цветок лотоса среди гнилого болота — незапятнанный, гордый, непостижимый.
И тут какой-то бледный парень в дешевом костюме — Укун смутно уловил его имя, Ким Докча, воплощение со странной, закрытой аурой — осмелился приблизиться к дракону.
– Ты… Какое созвездие стоит за тобой? – донесся через трансляцию голос смертного.
Сунь Укун замер, затаив дыхание. Золотой хвост нервно хлестнул по воздуху. Что скажет Юки? Помнит ли он? Не выжгло ли проклятие Нефритового пса память о том, кем они были друг для друга?
Юки медленно поднял голову.
Пряди смоляных волос качнулись. Лазурные глаза сверкнули холодным, высокомерным пламенем, от которого у Укуна внутри все перевернулось в сладостной муке.
– Созвездие? – произнес Юки, и его голос, глубокий, бархатный, с едва уловимыми нотками рокочущего грома, заставил вибрировать саму ткань сценария. – Ни одно созвездие не смеет называть себя моим покровителем.
Король Обезьян оскалился в широкой, хищной улыбке.
«Вот он. Мой гордый дракон. Никому не сломить тебя. Даже небу».
Затем Юки поднял свой ясный, пронзительный взор вверх. Прямо сквозь крышу поезда. Сквозь туман разрушенного мегаполиса. Сквозь фильтры системного экрана.
Он смотрел прямо на него.
– Но есть тот, кто ждет меня на самой вершине этого проклятого сценария. И горе тому богу или демону, кто встанет у меня на пути.
В тронном зале воцарилась мертвая тишина, разорванная лишь судорожным вздохом великого бога.
– Юки… – прошептал Укун.
Глаза защипало. Он, Великий Мудрец, Равный Небу, не плакал, когда его жгли в восьмиграммовой печи, не проронил ни слезинки под тяжестью пяти стихий. Но сейчас горячая капля сорвалась с ресниц и упала на тыльную сторону мохнатой лапы.
Он не забыл. Он помнил. Он шел к нему.
Укун торопливо вытер морду хвостом, чувствуя, как сердце стучит как сумасшедшее.
[Созвездие «Узник Золотого Обруча» вытирает слезы радости своим хвостом.] [Созвездие «Узник Золотого Обруча» клянется перевернуть небо и землю, чтобы встретить вас!] [Созвездие «Узник Золотого Обруча» спонсирует вас на 10,000 монет!]
– Еще, – пробормотал Укун, лихорадочно открывая хранилище вероятности. – Забирай все мои монеты! Забирай силу, покупай навыки, ломай эти чертовы печати!
[Внимание! Превышен лимит прямого спонсорства для первого сценария подканала #BI-7623.] [Избыточная вероятность может разрушить баланс и призвать Катастрофу.]
– Плевать мне на ваш баланс! – взревел Король Обезьян, ударив посохом по интерфейсу, заставив системные окна пойти красными помехами. – Это мой муж! Слышите вы, звездные крысы?! Мой дракон вернулся!
В общем чате созвездий воцарилась паника.
[Созвездие «Демоноподобный Огненный Судья» смущено заявлением о муже и прикрывает рот крыльями!] [Созвездие «Тайный Заговорщик» хранит глубокое молчание, анализируя ситуацию.] [Несколько созвездий абсолютного добра выражают тревогу по поводу психического состояния Великого Мудреца.] [Небесный чертог выражает официальный протест против нарушения протокола!]
– Протест?! – Укун оскалил острые клыки, увидев уведомление от фракции Нефритового Императора. – Вы еще смеете пасть разевать, трусы в золотых халатах?! Ждите меня. Как только Юки поднимется на верхние этажи, мы придем за вашими головами вместе!
Он снова прильнул к экрану, не в силах оторвать взгляд от фигуры в черном и золоте.
Юки уже шагал сквозь распахнувшиеся двери вагона, навстречу ядовитому туману и первым порождениям апокалипсиса. Его походка была уверенной, гибкой, исполненной смертоносной силы. Наручи мерцали, клинок из чистой ци на правом запястье жаждал крови монстров.
Он больше не был запертым ребенком. Он возвращал себя. Шаг за шагом, сценарий за сценарием.
Укун тяжело оперся на Цзиньгубан, чувствуя, как по телу разливается давно забытый, дикий азарт. Две тысячи лет летаргии подошли к концу.
– На вершине, да?.. – тихо усмехнулся Король Обезьян, и его глаза полыхнули багрово-золотым огнем. – Ты прав, моя радость. Сценарий рухнет. Звездный Поток захлебнется собственной кровью. Я лично проломлю барьеры миров, если они посмеют задержать тебя хоть на секунду.
Он коснулся золотого обруча на голове. Впервые за вечность оковы больше не казались неподъемной тяжестью. Теперь у них была цель. Разорвать их к чертовой матери, спуститься вниз и сжать это сильное, прекрасное тело в объятиях, почувствовать дыхание Небесного Дракона на своих губах и больше никогда, ни за что на свете не отпускать.
– Иди вперед, Юки, – шепнул Укун, и его голос сквозь эфир, сквозь монеты и системные строки коснулся разума идущего в тумане дракона. – Твой Король смотрит на тебя. И вся эта проклятая вселенная склонится перед нами, когда мы снова встанем плечом к плечу.