Дракон
Великолепие сброшенных оков
Прошло несколько месяцев с того дня, когда мертвая планета обратилась в звездную пыль на орбите Земли.
Мир людей окончательно смирился со своим новым положением. Никто больше не осмеливался тревожить наш покой. Ассоциация охотников превратилась в подобие покорной канцелярии, чья единственная задача сводилась к тому, чтобы фиксировать координаты возникающих пространственных аномалий и почтительно передавать их мне. Чха Хэ Ин и Сухо словно растворились в прошлом — ни звонков, ни попыток связаться. Цепи смертной жизни окончательно обратились в прах, не оставив после себя даже воспоминаний.
За эти месяцы Юки восстановился полностью.
Его божественные резервы не просто вернулись к прежнему объему — они забурлили с новой, пугающей силой. Сожранные тоннами отборная мраморная говядина, редчайшие горные персики и первородная тьма моего измерения сотворили то, на что у смертных целителей ушли бы тысячелетия. Рубец на его спине, оставленный печатью Сунь Укуна, больше не источал жгучую боль, превратившись в спящий след древней войны.
Но главное — Юки взялся за меня.
– Твоя мана бездонна, владыка мертвых, – заявил он однажды, сидя на спинке дивана в нашем пентхаусе и небрежно болтая босыми ногами. – Но ты управляешь ею как дикарь, нашедший боевой топор. Ты просто давишь массой. В настоящей войне против высших небожителей Нефритового Императора тебя разберут на духовные волокна за долю секунды. Тебе нужна ци.
С этого дня началось мое обучение.
Древний Небесный Дракон открыл передо мной законы циркуляции истинной энергии творения. Он учил меня находить в собственном теле меридианы, о существовании которых система охотников даже не подозревала. Мы часами сидели друг напротив друга в абсолютной тишине моего теневого зала, соприкасаясь ладонями, пока Юки направлял золотую нить своей божественной ци сквозь мои каналы маны, выжигая примеси и закаляя духовное ядро.
Слияние первородной Тьмы Монарха и древней небесной энергии породило нечто чудовищное.
Моя магия перестала быть просто холодной теневой субстанцией. Она обрела плотность расплавленного металла, научилась течь плавно, подобно горной реке, и взрываться со скоростью божественной молнии.
Результаты не заставили себя ждать. Когда по всему миру начали открываться врата S- и SS-рангов, человечество даже не успевало осознать угрозу. Мы не ждали, пока твари соберутся в орды и вырвутся наружу, прорывая пространственные пласты. Мы входили во врата вдвоем за секунды до начала прорыва.
Это были не зачистки — это были казни.
С новой силой ци я разрезал пространственные карманы подземелий одним движением руки, а Юки легким щелчком пальцев обращал владык врат в горстки золотистого пепла. Вся планета затаила дыхание: величайшие угрозы цивилизации ликвидировались еще до того, как сирены тревоги успевали взвыть в мегаполисах. О нас слагали легенды, но мы лишь возвращались домой, пропахшие озоном и кровью чудовищ, чтобы упасть на шелковые простыни и жадно, до исступления любить друг друга до самого рассвета.
И всё же… меня не покидала одна мысль. Мысль, которая разгоралась внутри всё ярче с каждым прожитым днем.
Сегодня мы вернулись после уничтожения очередных гигантских врат на севере страны. Пространственный разлом схлопнулся за нашими спинами так быстро, что военные вертолеты даже не успели подняться в воздух.
Мы стояли на широкой открытой террасе пентхауса, парящей над ночным сиянием Сеула. Прохладный ветер трепал полы моего черного пальто. Юки сидел на широких гранитных перилах, беспечно свесив ноги над километровой пропастью. На нем было его привычное короткое черно-золотое кимоно и широкие шаровары, черные взъерошенные волосы собраны в низкий хвост, а небесно-голубые глаза насмешливо щурились на огни города. Выглядел он как тринадцатилетний избалованный принц, хотя в его ладонях покоилась мощь, способная разорвать тектонические плиты.
Я подошел ближе, положив тяжелую ладонь на его хрупкое с виду плечо.
– Юки, – позвал я негромко.
– М-м? – дракон лениво повернул голову, вскинув бровь. – Если ты снова хочешь в ресторан, то забудь. Я сыт теми ледяными драконами из подземелья. Их духовные ядра были неплохи на вкус, хотя мясо жестковато.
– Дело не в еде, – я заглянул прямо в его бездонные лазурные глаза с вертикальными зрачками. – Я видел твой колоссальный астральный облик. Дракона, который больше этой планеты. Я вижу твое человеческое тело, в котором ты заперт проклятием Укуна. Но… каков твой истинный человеческий облик? Кем ты был две тысячи лет назад, когда бросил вызов Нефритовому Императору?
Юки замер. Его насмешливая улыбка медленно растаяла. Он перевел взгляд на свои тонкие детские пальцы, украшенные золотым браслетом до самого локтя.
– Мой истинный облик?.. – протянул он тихо, и в его голосе прорезалось эхо древней, забытой скорби. – Зачем тебе это, Джинву? Это тело мертво для меня уже две тысячи сотен лет. Печать Укуна не просто уменьшила мой рост. Она запечатала мою зрелость, выковав для моей души несгораемую клетку.
– Я хочу увидеть тебя, – твердо произнес я, шагнув вплотную и перехватывая его подбородок пальцами, заставляя смотреть на меня. – Не ребенка. Не колоссального звездного змея. Тебя. Того бунтаря, чье имя заставляло небеса содрогаться от ярости. Неужели ты не можешь временно ослабить оковы? Теперь, когда твоя ци полностью восстановилась?
Юки пристально смотрел на меня несколько долгих секунд. В глубине его зрачков плясали опасные золотые сполохи. Затем уголок его рта дернулся в хищной, волнующей усмешке.
– Ослабить печать?.. Могу, – выдохнул он, и его голос внезапно понизился на октаву, завибрировав от первородного жара. – Но плата за это высока. Насильственный разрыв оков Великого Мудреца сжигает безумное количество божественной энергии. Я смогу удерживать эту форму… от силы тридцать минут. Ни секундой дольше, иначе небесная кара выжжет мои внутренности изнутри.
– Тридцать минут, – повторил я, чувствуя, как сердце в груди глухо и гулко заколотилось о ребра. – Мне хватит. Покажи мне, Юки.
Дракон легко спрыгнул с перил на мраморные плиты террасы. Он отступил на пару шагов назад, оказавшись в центре площадки. Ветер мгновенно стих. Воздух вокруг террасы натянулся, зазвенел, словно натянутая до предела струна исполинского лука.
– Что ж… смотри, владыка мертвых, – тихо произнес он. – Смотри и помни, с кем ты делишь постель.
Юки скрестил пальцы в сложнейшей даосской мудре и резко ударил себя тремя пальцами в центр груди, прямо в основание драконьей татуировки.
– Распечатать! – сорвался с его губ гортанный приказ на древнем небесном наречии.
Грянул взрыв.
Но это был взрыв не огня, а чистой, нестерпимо яркой золотой и смоляно-черной энергии. Барьер из концентрированной ци куполом накрыл террасу, заглушая все звуки ночного города. Пространство затрещало. По мрамору побежали светящиеся трещины, гравитация взбесилась, заставляя мелкие камешки и капли влаги взмывать к ночным облакам.
Я замер, закрыв лицо предплечьем от яростного порыва божественного ветра. Сквозь бурю сияния я отчетливо слышал влажный хруст перестраивающихся костей, гул разрываемой божественной печати и тяжелый, свистящий вдох существа, сбросившего вековые кандалы.
Силуэт внутри светового кокона начал стремительно расти.
Плечи расширялись, вытягивались ноги, фигура обретала совершенно иные, гипнотические пропорции. Мощный выброс первородной драконьей ауры ударил по мне такой неистовой волной, что мои теневые солдаты внутри бездны взвыли от благоговейного трепета, падая на колени перед абсолютным владыкой.
Свет начал медленно угасать, опадая на плиты искрами золотого пепла. Дымка рассеялась.
И в этот миг дыхание намертво застряло у меня в горле.
– Небеса свидетели… – вырвалось из моей груди хриплым, онемевшим шёпотом.
Передо мной больше не было тринадцатилетнего мальчишки.
Там стоял мужчина.
Он был ошеломляюще, сокрушительно высок — сто девяносто два сантиметра чистого божественного величия. Я сам со своими ста девяноста сантиметрами всегда возвышался над окружающими, но сейчас этот парень был на два сантиметра выше меня, и этот факт посылал по позвоночнику электрический разряд странного, пьянящего возбуждения.
Его телосложение было совершенным. Не перегруженная буграми мышц масса смертных культуристов, а безупречные, длинные, хищные линии древнего воина.
Его черные как безлунная полночь волосы теперь водопадом струились вдоль широких плеч и спины, достигая самых бедер. Шелковистые, тяжелые пряди мерцали темно-синим отливом в лунном свете, выбритые виски придавали его облику дикую, опасную дерзость, а кончики ушей были слегка, едва заметно заострены — словно у бессмертных эльфов или высших драконьих владык из первородных мифов.
Лицо… черты его лица были настолько чертовски, порочно красивы, что на них было больно смотреть. Высокие, точеные скулы, прямой аристократический нос, чувственные, полные губы, тронутые ленивой, надменной усмешкой, и глаза.
Небесно-голубые омуты, сияющие изнутри холодным божественным пламенем, с тончайшими вертикальными иглами золотых зрачков, в которых читался опыт двух тысяч лет абсолютной власти.
Его одежда едва держалась на теле, не выдержав стремительной трансформации.
Черно-золотое шелковое кимоно разошлось на широкой, рельефной груди, выставляя напоказ совершенные грудные мышцы, стальной пресс с глубокими теневыми бороздами и узкую талию. Ткань опасно сползла к самым бедрам, удерживаемая лишь тонким золотым поясом, обнажая край тазовых костей и гладкую, словно полированный лунный нефрит, кожу паховой складки.
Длинные, атлетические ноги, затянутые в остатки свободных шелковых шаровар, казались бесконечными, источая колоссальную скрытую мощь мастера Ре-тхэквондо, способного одним ударом расколоть континент.
От него исходил густой, сводящий с ума аромат: грозовой озон, раскаленное золото, восточные пряности и дикий, первобытный мускус истинного альфа-хищника.
Я стоял неподвижно, не в силах оторвать взгляд. Внизу живота вспыхнул такой яростный, сжигающий дотла пожар, какого я не испытывал за все годы своей бессмертной жизни. Кровь в жилах закипела, давление в висках подскочило до предела.
Внезапно на верхнюю губу упало что-то теплое и влажное.
Я машинально коснулся пальцами лица.
Кровь.
Из моего носа шла самая настоящая кровь.
Я — Теневой Монарх. Существо, управляющее смертью, вечный владыка теней, стоящий вне законов человеческой физиологии… и у меня пошла кровь из носа от одного только взгляда на полуобнаженного парня, стоящего передо мной.
Юки заметил этот жест.
Его брови насмешливо взметнулись вверх. Взгляд лазурных глаз скользнул по моим окровавленным пальцам, опустился ниже — к моим брюкам, где плоть уже натянулась до треска в ткани, — и на его дьявольски прекрасном лице расцвела широкая, порочная улыбка.
– Ого… – раздался его голос.
Это был не детский звонкий альт.
Это был глубокий, бархатный, низкий баритон с вибрирующими рычащими нотками, от которого у меня внутри всё сжалось в тугой, сладкий узел. Каждое слово отдавалось эхом в самых потаенных уголках сознания.
Юки сделал плавный, неторопливый шаг вперед. Длинные черные волосы шелком скользнули по его обнаженной груди. Он подошел вплотную, возвышаясь надо мной на эти ничтожные, но столь ощутимые два сантиметра. Разница в росте заставила меня чуть приподнять подбородок, встречаясь с его взглядом, и от этого контраста во мне взорвалась волна чистого первобытного безумия.
– Неужели великий Теневой Монарх пустил кровь, просто посмотрев на меня? – промурлыкал Юки низко, склоняясь к самому моему уху.
Его горячее дыхание обожгло мою шею. Дракон медленно поднял руку — взрослую, с длинными изящными пальцами и сильным запястьем, — и кончиком указательного пальца стер каплю крови с моей губы. Затем он неторопливо поднес палец к собственным губам и слизнул алый след, обнажив кончик языка и острый драконий клык.
– Твоя кровь на вкус такая же темная и горячая, как твоя душа, Джинву… – прошептал он, и его лазурные глаза полыхнули чистейшей страстью. – Ну? Ты получил то, что хотел. Это мой истинный лик. Таким я стоял на Небесах. Таким я крушил тронные залы богов.
Я не выдержал.
Самоконтроль Монарха разлетелся на куски.
Моя рука метнулась вперед, властно и грубо впиваясь в его обнаженную талию, сминая шелк кимоно. Кожа Юки была обжигающе горячей, мышцы под моими пальцами натянулись, как стальные тросы. Второй рукой я схватил его за длинные черные волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову назад, обнажая сильное, рельефное горло с бешено бьющейся жилкой.
– Ты… чудовищно прекрасен, – выдохнул я низким, сорванным рыком прямо в его приоткрытые губы. – Ты сводишь меня с ума, древний.
Юки издал низкий, гортанный смешок, полный торжества и голода. Его длинные руки обвились вокруг моей шеи, широкие плечи прижались к моей груди. Я чувствовал биение его двухтысячелетнего сердца — яростное, быстрое, отдающееся гулом в пространстве.
– У нас есть ровно двадцать восемь минут, Джинву, – прошептал он мне в самые губы, прикусывая мою нижнюю губу до металлического привкуса. – Только двадцать восемь минут, прежде чем проклятие снова сожмет меня в клетку.
Его бедра качнулись вперед, вжимаясь в меня, и я почувствовал сквозь тонкий шелк его собственный тяжелый, раскаленный стержень.
– Докажи мне, что Теневой Монарх способен совладать со взрослым Небесным Драконом, – прорычал он с вызовом. – Или ты испугался равного себе хищника?
– Я никогда не боялся богов, – ответил я.
Тень под нашими ногами взорвалась черным вихрем.
Я не стал перемещаться в спальню. Прямо здесь, на высоте птичьего полета, под открытым звездным небом над замершим в неведении Сеулом, я обрушил вокруг нас абсолютный купол первородной тьмы, отсекая весь мир.
Мои губы накрыли его рот в сокрушительном, первобытном поцелуе. Взрослый Юки целовал иначе — глубже, яростнее, агрессивнее, борясь за доминирование языком, царапая мне спину сквозь ткань пальто, кусаясь до крови. Это был поединок двух титанов, двух разрушителей миров.
Я сорвал с него остатки кимоно, бросая разорванный шелк на плиты. Его совершенное, высокое тело предстало передо мной во всей своей нагой, ослепительной наготе: длинные мощные ноги, рельефные бедра, черная татуировка дракона, обвивающая мускулистый торс от паха до самого плеча.
Опустившись на колени, я впился зубами в его бедро, оставляя багровый след.
Юки запрокинул голову к черному теневому куполу, и из его взрослого, глубокого горла вырвался хриплый, оглушительный стон экстаза. Заостренные уши дернулись, пальцы яростно запутались в моих волосах, прижимая меня к своей плоти.
– Джинву… Давай же!.. – требовал он, задыхаясь от жара. – Возьми меня в этой форме!.. Сломай меня, если сможешь!..
Я поднялся, расстегивая ремень на ходу, глядя в его горящие золотом глаза.
Тридцать минут. Всего тридцать минут.
Но эти полчаса должны были стать вечностью, выжженной в душах обоих владык.
И я шагнул навстречу своему дракону, готовый утонуть в этом небесном огне без остатка.