← Назад к обзору

Девятихвостая лисица

За гранью осязаемого

Но духовная материя не подчинялась законам физического мира.

Девять лазурных хвостов не просто сомкнулись вокруг силуэта Данзо – они прошили его мерцающее, газообразное тело насквозь. Духовное пламя клана Акияма питалось не кислородом и не теплом; оно резонировало напрямую с жизненной силой и душой носителя. В тот миг, когда бестелесный призрак ученого соприкоснулся с серебристо-синим эфиром, воздух в помещении огласился нечеловеческим воплем.

– Ч-что это?! – взвыл Данзо.

Его полупрозрачные руки задергались в судороге. Эфирные жгуты хвостов Аканэ начали стремительно затягиваться, впиваясь в саму структуру его причуды.

– Ты можешь обмануть оптику, радар и кинетический удар, – ледяным тоном произнесла Аканэ. Ее черные глаза горели холодным инфернальным блеском, а багряные метки на щеках пульсировали древней силой. – Но ты не можешь перевести в газовую фазу собственную душу. Мои хвосты держат не твои атомы, Данзо. Они держат твое сознание!

Она стиснула кулаки. Хвосты вспыхнули ярче, принудительно вытягивая фазовое тело ученого обратно в плотную реальность. Пространство вокруг Данзо затрещало, словно разрываемый шелк. Плотность возвращалась в его мышцы с чудовищной, мучительной отдачей: кожа покрылась багровыми кровоподтеками, а белые глаза налились лопнувшими капиллярами.

– Тварь!.. – прохрипел ученый, чувствуя, как его кости вновь обретают вес. – Даже если ты поймала меня... таймер не остановить! Сорок секунд! Вся префектура вдохнет пепел Нового Порядка!

– Заткнись, пережиток прошлого, – раздался над его ухом низкий, смертоносный шепот.

Бакуго уже не летел. Он стоял прямо за спиной материализованного Данзо.

Его массивная ладонь в забинтованной боевой перчатке легла на затылок ученого, намертво впечатав его лицо в стальной настил консоли. Металл затрещал.

– Кацуки, осторожно! – крикнула Аканэ, сдерживая ментальное сопротивление фанатика. – Если он сдетонирует терминал при распаде, цистерны рванут следом!

– Я знаю, лисица, – оскалился Бакуго.

В его рубиновых глазах не было слепой ярости – в них работал холодный, предельно точный тактический расчет.

Кацуки не стал активировать взрыв в ладони. Вместо этого он перенес весь вес своего тела, резко развернул корпус и ударил свободным левым наручем точно в центральный силовой распределитель под терминалом.

– НАПРАВЛЕННЫЙ КИНЕТИЧЕСКИЙ СРЕЗ!

Вместо огненного шара из титанового дула сорвался сверхплотный импульс сжатого воздуха. Ударная волна толщиной всего в два сантиметра прошла сквозь главную оптоволоконную магистраль и гидравлические шланги подачи «Омеги», словно лазерный скальпель. Провода брызнули искрами, магистраль высокого давления захлебнулась пеной аварийного герметика, а красный таймер на главном экране судорожно моргнул, перескочил с тридцати секунд на двадцать девять... и замер, ослепнув навсегда.

В ту же секунду Бакуго вывернул руку Данзо за спину с сухим, отчетливым хрустом сустава.

– Твоя фаза закончилась, ублюдок, – прорычал Герой номер четыре, вдавливая сломленного ученого в пол. – Кончились твои лаборатории. Кончилась твоя гребаная война. Ты сгниешь в самом глубоком карцере «Тартара-2».

Аканэ медленно опустила руки.

Девять хвостов за ее спиной плавно опали, возвращая свой теплый огненно-рыжий цвет, а багряные метки на лице начали медленно таять. Слишком резкий переход от высшей концентрации к покою отозвался приступом жестокой дурноты. В глазах потемнело, ноги подкосились, и она тяжело оперлась ладонью о край разбитого экрана.

Бакуго, даже не глядя на поверженного врага, на автомате защелкнул на запястьях Данзо тяжелые наручники из подавляющего причуды сплава и мгновенно оказался рядом с ней.

Его широкая ладонь привычным, собственническим движением легла ей на талию, не давая осесть на пол:

– Эй. Держись. Ты снова перегрузила резерв?

– Корсет держит... – тихо, с трудом переводя дыхание, ответила Аканэ. Она подняла на него затуманенный взгляд, но в уголках ее губ уже играла слабая, торжествующая улыбка. – Мы успели, Кацуки. Распыления не будет.

– Конечно успели, – буркнул он, прижимая ее к себе чуть крепче, чем требовалось для простой страховки. – С чего бы нам опаздывать?

В разбитые двери командного центра с грохотом ввалились остальные оперативники.

Теодор Стивиен первым влетел в зал, тяжело дыша, его белые волосы были перепачканы сажей, а за спиной кружили два уцелевших клинка. Следом вбежали Маэда Тору с расширенными серебряными глазами и Мори Хоши, придерживавшая ушибленное плечо. Замыкал группу Рен, выскользнувший из тени вентиляционной шахты с флеш-накопителем высшего уровня доступа в окровавленных пальцах.

– Шеф! Бакуго-сан! – выдохнул Тору, оглядывая поверженного Данзо и заблокированный терминал. – Нижние уровни чисты! Лаборатории оцеплены, все емкости с триггером перекрыты крио-затворами!

– Внешний периметр полностью взят под контроль, – послышался в ушных коммуникаторах спокойный, уверенный бас Киришимы. – Мои ребята перехватили три броневика с документацией на южном перевале. Никто не ушел, сестренка. Гора запечатана.

Теодор подошел ближе, окинул взглядом лежащего без сознания Данзо, затем перевел синие глаза на Бакуго, чья рука до сих пор покоилась на пояснице Аканэ. На губах американца расплылась широкая, невыносимо самодовольная улыбка:

– Ну вот, а я так надеялся, что мне дадут разрезать этого призрачного дедулю на тонкие ломтики. Вы всегда забираете себе самое интересное веселье.

– Заткнись, Стивиен, пока я не протестировал на твоем смазливом лице новую модификацию наручей, – беззлобно, но устало огрызнулся Бакуго, не убирая руки с талии Аканэ.

– Рация, вызывай транспорт эвакуации и следственную группу Министерства юстиции, – скомандовала Аканэ в коммуникатор, окончательно выпрямляясь и мягко высвобождаясь из хватки Кацуки, хотя ее пальцы на секунду задержались на его запястье, словно благодаря за поддержку. – Миссия завершена. Синдикат уничтожен.

***

Рассвет над горным массивом Окутама выдался холодным и кристально чистым.

Туман, всю ночь висевший над вековыми соснами, рассеялся под первыми лучами солнца. Воздух звенел от свежести, пах мокрой хвоей, остывающим бетоном и пороховой гарью. Тяжелые армейские вертолеты с символикой полиции префектуры Токио и Комиссии общественной безопасности один за другим садились на расчищенную вертолетную площадку у входа в разрушенный бункер.

Десятки следователей в защитных комбинезонах выносили из недр скалы ящики с изъятой документацией и опломбированные криогенные капсулы со стимулятором «Омега». Арестованных наемников и персонал лабораторий выводили под конвоем оперативников агентства «Ред Райот».

Аканэ сидела на сложенном брезентовом тенте возле одного из конвертопланов «Кицунэ».

Она накинула на плечи тяжелую куртку спасателей, пряча под ней перепачканный в саже тактический костюм. Като Кэтчиро молча, с привычной волчьей суровостью, менял повязку на ее предплечье, где остался глубокий термический ожог от контакта с фазовым барьером Данзо.

– Ткани на животе не пострадали, – наконец произнес медик, закончив накладывать эластичный бинт. Его янтарные глаза смягчились. – Шрам остался стабилен. Ваш лисий дух сегодня сработал как идеальный стабилизатор. Похоже... вы наконец-то полностью вернули контроль над наследием клана, госпожа Акияма.

– Я не возвращала его, Кэтчиро, – тихо ответила Аканэ, глядя на то, как золотые лучи солнца окрашивают верхушки гор. – Я просто перестала с ним бороться.

– Мудрое решение, дитя, – раздался сзади знакомый голос.

Като Горо опустился на деревянный ящик рядом с ней. Старый волк держал в руках дымящуюся фарфоровую кружку с крепким полевым чаем:

– Твой отец однажды сказал мне: «Девятихвостая лиса опасна не тогда, когда выпускает когти, а тогда, когда боится собственного пламени». Сегодня ты вела стаю так, как вел бы он. Хикару гордился бы тобой.

При упоминании имени брата-близнеца сердце Аканэ больше не сжалось от ледяной, удушающей вины.

Осталась лишь светлая, теплая грусть – такая же чистая, как утреннее небо над Окутамой. Она взяла чашку из рук наставника, сделала глоток терпкого напитка и глубоко вздохнула.

– Спасибо, дядя Горо. За все.

К ним подошел Киришима. Его бронированный боевой жилет был покрыт царапинами и грязью, но алые волосы торчали вверх с прежней неукротимой энергией, а на лице сияла широченная улыбка:

– Ну что, директор Акияма? Комиссия безопасности только что прислала экстренный факс. Дело о незаконных модификациях закрыто. Агентство «Кицунэ» признано ключевой силой в ликвидации остатков Фронта освобождения. Завтра все газеты будут орать только о вас!

– О нас, Эйджиро, – поправила его Аканэ, мягко улыбнувшись кузену. – Без твоих ребят мы бы не удержали внешний периметр.

– Да брось! Ты видела, как Кацуки разнес главные ворота?! – хохотнул Киришима, вытирая пот со лба. – Он до сих пор орет на следователей у третьего ангара, потому что те слишком медленно опечатывают улики. Классический Бакуго.

Аканэ повернула голову в сторону разрушенных ворот.

Действительно, посреди суетящихся полицейских возвышалась знакомая широкоплечая фигура. Бакуго сбросил боевую маску на шею, его пепельные волосы стояли дыбом, а в рубиновых глазах метали молнии остатки нерастраченной ярости. Он яростно жестикулировал, отчитывая бледного капитана полиции, который судорожно кивал и что-то записывал в электронный планшет.

Словно почувствовав на себе ее взгляд, Кацуки внезапно замолчал на полуслове.

Он резко обернулся через плечо. Их взгляды встретились через все шумное, забитое техникой плато. Яростное выражение на лице Героя номер четыре на долю секунды дрогнуло, сменившись странным, глубоким и тяжелым спокойствием. Он коротко бросил что-то опешившему полицейскому, развернулся и тяжелым, чеканным шагом направился прямо к конвертоплану «Кицунэ».

Киришима понимающе хмыкнул, толкнул Горо локтем и сделал шаг назад:

– Так, нам с мастером Горо пора проверить погрузку тяжелого снаряжения. Удачи, сестренка.

– Эйджиро... – предостерегающе начала Аканэ, но кузен уже тактично ретировался, увлекая за собой старого волка.

Бакуго подошел к борту, засунув руки в карманы форменных брюк. От него все еще пахло порохом, озоном и ночным боем, но в его походке больше не было прежней настороженности одинокого хищника.

– Чего расселась? – хрипло бросил он, остановившись в метре от нее. – Вертолеты готовы к вылету. Твои щенки уже загрузились.

– Ждала тебя, – спокойно ответила Аканэ, снизу вверх глядя в его лицо.

Лисий хвост за ее спиной плавно шевельнулся, коснувшись голенища его тяжелого ботинка.

Бакуго не отстранился. Напротив, он медленно опустился на корточки перед ней – так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Аканэ видела каждую мелкую ссадину на его скуле, темные круги усталости под глазами и пульсирующую вену на шее.

Кацуки протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев в перчатке, приподнял ее подбородок.

– Рука сильно болит? – спросил он тихо. В его голосе не было привычного командного рыка. Только глухое, упрямое беспокойство, предназначавшееся только ей одной.

– Кэтчиро сказал, заживет через пару дней, – ответила она, не отводя взгляда. – Ты снова прикрыл меня от ударной волны, Кацуки.

– Я прикрыл своего напарника, – отрезал он, но его большой палец медленно, почти невесомо провел по ее нижней губе, стирая засохшую каплю крови. – И женщину, которая посмела заявить права на мой город.

– Только на город? – в черных глазах Аканэ вспыхнули лукавые золотистые искры. Ее лисьи уши чуть заметно подались вперед.

Бакуго хищно усмехнулся, обнажив острые зубы. В его алых зрачках полыхнуло то самое дикое, первобытное пламя, от которого у нее сладко замирало дыхание:

– На все остальное тоже, лисица. Попробуй теперь только вякнуть, что это не так.

Он резко подался вперед и коротко, жестко, но невероятно горячо прижался своими губами к ее губам.

Поцелуй длился всего пару секунд – прямо посреди развороченного плато, на виду у сотен полицейских, следователей и оперативников, – но в нем было больше обещаний, чем в любых словах. Когда Кацуки отстранился, его дыхание было тяжелым, а щеки слегка потемнели от румянца, который он тут же скрыл, поднявшись на ноги во весь рост.

– Поднимайся, Аки-цунэ, – скомандовал он, протягивая ей раскрытую ладонь. – Нам пора возвращаться. В Токио сегодня отличная погода для совместного отчета.

Аканэ вложила свою тонкую руку в его широкую, мозолистую ладонь. Сильные пальцы Бакуго мгновенно сомкнулись вокруг ее кисти, легко подняв ее на ноги.

– Идем, Кацуки, – с сияющей, открытой улыбкой произнесла она.

***

Прошло две недели.

Токио окончательно вошел в права цветущей весны. Розовые лепестки сакуры кружили над аллеями парка Уэно, оседая на зеркальных крышах электромобилей и гранитных парапетах набережных.

Штаб-квартира агентства «Кицунэ» в секторе Минато преобразилась до неузнаваемости.

Стены старинного додзе были полностью отреставрированы, на фасаде гордо сиял новый золотой герб клана, а внутренний двор превратился в идеальное пространство, где традиционный сад камней гармонично соседствовал с высокотехнологичной тренировочной площадкой.

В национальном рейтинге агентств Японии возрожденное «Кицунэ» совершило беспрецедентный рывок, войдя в топ-15 лучших геройских организаций страны всего за первый месяц полноценной работы. Совместный пакт о безопасности между агентствами «Динамит», «Ред Райот» и «Кицунэ» стал образцом новой эпохи – эпохи, где герои не просто реагировали на угрозы, а выстраивали несокрушимый щит превентивной защиты.

Субботний вечер опустился на район Минато тихим, теплым сумерком.

В главном тренировочном зале слышались звуки ударов и веселые крики. Маэда Тору под руководством Киришимы отрабатывал новую технику передачи кинетического импульса через стопы, Мори Хоши вместе с Теодором спорили о радиусе рассеивания световых сфер, а Кирако и Рен в аналитическом центре завершали интеграцию данных дорожных камер Кавасаки.

Аканэ стояла на широком деревянном балконе второго этажа, выходящем во внутренний сад.

На ней было легкое домашнее кимоно цвета утренней зари с широким темным поясом. Красные волосы свободно струились по спине, черные локоны на концах слегка шевелились от вечернего ветерка. Лисьи уши расслабленно ловили шелест листвы бамбука, а пушистый хвост мерно покачивался, выражая абсолютную безмятежность.

На ее животе больше не было повязок. Тонкая, светлая полоска шрама осталась на коже навсегда, но теперь она больше не болела. Это был не след позора или слабости – это была ее личная боевая отметина, знак победы над прошлым.

Тихий шорох за спиной заставил ее уши дернуться.

Она не стала оборачиваться, уже зная, кто стоит на пороге. Запах пороха, жженой карамели и чистого горного воздуха невозможно было спутать ни с чем на свете.

Кацуки Бакуго бесшумно шагнул на деревянный настил балкона.

На нем не было геройской брони – только простые черные брюки и свободная темная рубашка с расстегнутым воротом, открывавшим мощную шею и край старого боевого шрама на ключице. Его пепельные волосы были слегка влажными после душа, а в рубиновых глазах вместо привычной ярости плескался глубокий, теплый покой.

В руках он нес небольшую картонную коробку с логотипом знаменитой кондитерской из района Гиндза.

– Твой волчий наставник сказал, что ты сегодня пропустила ужин, проверяя отчеты новичков, – проворчал Бакуго, подходя к ней вплотную и ставя коробку на деревянные перила. – Ты когда-нибудь научишься отдыхать, бестолковая лиса?

– Я закончила десять минут назад, Кацуки, – мягко улыбнулась Аканэ, поворачивая к нему лицо. – Что это?

– Острые рисовые крекеры с перцем и карамелью, – буркнул он, отводя глаза. – Специальный заказ. Их делают в одном месте. Не вздумай сказать, что тебе не нравится.

Аканэ заглянула в коробку. Аромат свежей выпечки и пряностей мгновенно наполнил воздух.

Она не сдержала тихого, горлового смешка – того самого, лисьего, от которого у Бакуго по спине всегда пробегали мурашки.

– Ты поехал в Гиндзу в час пик только ради того, чтобы привезти мне крекеры?

– Я был там по делам агентства! – мгновенно окрысился Кацуки, но его уши предательски вспыхнули алым. – Просто проезжал мимо! Хватит задавать идиотские вопросы, ешь давай!

Аканэ достала один хрустящий крекер, отломила половину и протянула ему прямо к губам:

– Только вместе.

Бакуго смерил ее подозрительным взглядом, но послушно перехватил угощение зубами, коснувшись горячими губами кончиков ее пальцев.

Они стояли рядом, облокотившись о перила балкона, глядя на то, как за темными кронами сосен зажигаются огни вечернего Токио.

Город, за который они сражались, жил своей мирной, яркой жизнью. Внизу, в саду, тихо журчал ручей, стекающий в каменную чашу.

Кацуки медленно опустил руку на перила, накрыв своей широкой ладонью пальцы Аканэ. На этот раз в его жесте не было ни тени сомнения или неловкости. Его пальцы уверенно переплелись с ее пальцами, сжимая крепко и надежно.

– Киришима трепался, что на следующей неделе благотворительный вечер Геройской Ассоциации, – глухо нарушил тишину Бакуго.

– Да, – кивнула Аканэ. – Нас пригласили как главные агентства столичного сектора. Будет вся Большая Тройка. И репортеры.

Кацуки хмыкнул, повернув к ней голову. Его алые глаза встретились с ее обсидиановым взглядом:

– Ты пойдешь со мной, лисица.

– Это приглашение? – лукаво прищурилась она.

– Это факт, – твердо произнес он.

Его свободная рука легла ей на талию, плавно, но властно притягивая ее к себе. Аканэ подалась навстречу, с наслаждением ощущая его сухое, несокрушимое тепло. Ее лисий хвост мягко обвился вокруг его ноги, кончик шерсти легонько пощекотал лодыжку.

– Пусть эти бумажные черви из прессы подавятся своими вспышками, – прошептал Кацуки ей в самые губы. – Пусть весь мир видит, кто стоит рядом с Героем номер четыре.

– И кто же? – выдохнула она, чувствуя, как его горячее дыхание кружит голову.

– Моя женщина, – низко, хрипло ответил он. – Моя лисица. Единственная, кому позволено держать меня за горло.

Аканэ тихо, счастливо выдохнула и сама подалась вперед, накрывая его губы нежным, глубоким поцелуем.

В этом поцелуе не было ярости битвы. Не было вкуса крови, пепла и соленой воды рушащегося тоннеля.

В нем была сладость весеннего ветра, надежность гранита и вечное, негасимое пламя, которое они разожгли в сердцах друг друга. Пламя, способное согреть любую зиму и испепелить любого врага, посмевшего встать на их пути.

Где-то далеко внизу раздался громкий хохот Киришимы и победный крик Тору, наконец-то освоившего новый кинетический прием.

А здесь, на залитом лунным светом балконе, Девятихвостая лиса окончательно нашла свой дом – в кольце сильных рук человека, который научил ее больше никогда не бояться огня.