Девятихвостая лисица
Три секунды до детонации
Полумрак подводного тоннеля «Токио Бэй» дрожал от гулкого эха выстрелов, но стоило Аканэ сорваться с места, как геометрия пространства перестала подчиняться законам физики.
Оптический обман девятихвостой лисы расщепил реальность на десяток мерцающих граней. Для наемников в тяжелых штурмовых экзоскелетах мир внезапно превратился в калейдоскоп из красного шёлка, мелькающих черных локонов и хищного блеска обсидиановых глаз. Пули крупнокалиберного пулемета резали воздух, вгрызались в бетон, высекали снопы искр из разбитых машин, но поражали лишь призрачные фантомы, таявшие холодным дымом.
– Она везде! Держать сектор! – орал сквозь помехи в динамике командир наемников, лихорадочно водя стволом из стороны в сторону. – Криогенные пушки на полную мощность! Заморозьте этот гребаный морок!
Струи белесого жидкого азота с шипением ударили веером, мгновенно покрывая асфальт коркой хрупкого инея. Но настоящая Аканэ уже скользила над ними – бесшумная, гибкая, смертоносная.
Она оттолкнулась ногой от свисающего с потолка разорванного силового кабеля. В ее черных глазах полыхнули рубиновые отсветы. Четыре духовных хвоста, уплотнившись до твердости закаленной стали, хлестнули вниз, словно тяжелые боевые цепы.
*ХРУСЬ!*
Титановые шарниры экзоскелета первого стрелка смялись, как фольга. Ударная волна духовной энергии вышибла тяжелый пулемет из бронированных манипуляторов, впечатав бойца в капот разбитого седана. Не теряя инерции, Аканэ приземлилась на плечи второго наемника, плавно обвила его шлем хвостом и резким круговым движением шеи швырнула центнер металла и плоти в набегавшего крио-оператора.
– Минус три! – раздался в ее ушном коммуникаторе спокойный, четкий голос Кирако. – Аки-цунэ, датчики фиксируют критический скачок давления в вентиляционном узле! Оливер теряет контроль над термодинамикой пламени! Стенки тоннеля прогрелись до тысячи двухсот градусов!
– Принято, Рация, – выдохнула Аканэ, грациозно уходя перекатом от шальной пули оставшегося стрелка.
Два оставшихся наемника попытались активировать ручные гранатометы, целясь прямо в технический отсек, чтобы похоронить Оливера вместе с героями, но сверху, с оглушительным раскатом грома, рухнула карающая длань.
– В СТОРОНУ, МУСОР! – взревел Бакуго.
Он спикировал на них, словно сорвавшаяся с орбиты ракета. Мощный кинетический взрыв из обеих ладоней, направленный точно в землю между наемниками, создал локальный вакуумный карман. Ударная волна колоссальной плотности сорвала с них шлемы, искорежила бронежилеты и швырнула обоих в бетонную стену с такой силой, что экзоскелеты треснули по швам, а сами бойцы мгновенно отключились.
Кацуки плавно коснулся ногами дымящегося асфальта, даже не оглянувшись на поверженных врагов. Его маска была покрыта копотью, из-под нее вырывалось тяжелое, размеренное дыхание. Взгляд алых глаз был прикован только к одной точке – к дверям технического отсека, где бушевал ослепительно-белый ад.
Белое пламя Тейлора Оливера больше не подчинялось воле своего создателя. Оно вздымалось к сводам тоннеля пятиметровыми столбами, пожирая кислород, выжигая остатки воздуха. Бетон над ними трещал. Паутина трещин расползалась во все стороны, и сквозь них уже не капала, а хлестала под бешеным напором соленая вода Токийского залива.
Шипение испаряющейся воды сливалось с ревом пламени в чудовищную какофонию.
– Аканэ... – донесся из самого жерла огня безумный, надтреснутый голос Тейлора.
Злодей стоял на коленях посреди пылающего круга. Его лицо было обезображено ожогами собственной причуды, одежда тлела, а глаза горели лихорадочным блеском смертника.
– Они послали ликвидаторов... Они думали, я сдохну, как собака в клетке?! Нет! Если я иду на дно, ты утонешь вместе со мной! Этот город захлебнется в пепле и морской воде!
– Он на грани коллапса ядра причуды! – выкрикнула Аканэ, вставая плечом к плечу с Бакуго. – Если он разорвет связь с телом, произойдет термобарический взрыв! Вода сверху мгновенно превратится в перегретый пар, тоннель разорвет изнутри!
Кацуки опустил корпус, сжимая кулаки. Вокруг его пальцев заплясали плотные, темно-оранжевые искры, готовые сорваться с цепи.
– Твой план, лиса. Сейчас!
– Три секунды, Бакуго! – Аканэ посмотрела на него. В ее взгляде не было страха – только абсолютная, пугающая решимость. – Помни: никакой термической энергии. Только направленный кинетический удар! Иначе ты сдетонируешь его пламя раньше времени!
– Не учи меня взрывать, женщина! – оскалился он, но в его рубиновых глазах вспыхнуло то самое редкое, безоговорочное доверие, которое он дарил лишь единицам в своей жизни. – Считай!
Аканэ шагнула вперед.
В этот момент мир вокруг нее словно замедлился. В ушах перестали звенеть сирены, стих шум воды, льющейся с потолка. Осталось лишь биение ее собственного сердца и древняя сила, спавшая в венах рода Акияма сотни лет.
*«Девять хвостов... явись истинная суть.»*
Ее тело оторвалось от земли на несколько дюймов. Все девять лисьих хвостов распахнулись за ее спиной гигантским, величественным веером. Но теперь они не были рыжими и теплыми. Они пылали леденящим, призрачно-синим огнем потустороннего мира – чистой духовной материей, несущей абсолютный покой и холод вечной зимы. Лицо Аканэ покрылось замысловатыми багряными узорами, а черные волосы взметнулись вверх в ореоле лазурных искр.
– Чертоги вечного покоя: Ледяное затмение! – ее голос зазвучал громоподобным, многоголосым эхом.
Она рванулась прямо в сердце белого пожара.
Боль в животе вспыхнула мгновенно. Старый шрам, казалось, расползся живым огнем, прожигая плоть до самых костей. Кровь закипела, легкие обожгло жаром в тысячу градусов. Ткань ее топа начала тлеть, но Аканэ не отступила ни на миллиметр. Она стиснула зубы до скрежета, чувствуя, как по подбородку стекает тонкая струйка крови из прокушенной губы.
Девять лазурных хвостов сомкнулись вокруг Тейлора Оливера и его бушующего пламени, образовав идеальный сферический кокон.
*Ш-Ш-Ш-А-А-А!*
Температуры столкнулись. Белое пламя яростно забилось о духовную преграду, пытаясь пожрать ее, но холод Девятихвостой лисы не был стихией – он был концепцией, отрицанием тепла, печатью забвения. Пламя начало сжиматься, тускнеть, задыхаться внутри призрачной сферы.
– РАЗ! – сквозь адскую боль вслух выдохнула Аканэ.
Оливер взвыл, вскидывая руки, пытаясь пробить барьер изнутри:
– Тварь! Пусти!
– ДВА! – крикнула она, чувствуя, как компрессионный бандаж на животе лопается, а духовные хвосты начинают трескаться под колоссальным давлением. Ее зрение затянула кровавая пелена.
Белое пламя внутри сферы сжалось в крошечную, едва тлеющую искру. На мгновение в тоннеле наступила абсолютная, звенящая тишина. Тепловой фон рухнул до нуля.
– ТРИ! – из последних сил сорвалось с ее губ. – СЕЙЧАС, КАЦУКИ!
Хвосты распахнулись в стороны, обнажая ошеломленного, лишенного огненной защиты Оливера.
И в этот же миг пространство за спиной Аканэ сжалось в сингулярность.
Бакуго не бежал. Он выстрелил собой.
Его фигура смазалась в воздухе. Он пролетел в миллиметре от Аканэ, бережно, почти неуловимо сместив поток воздуха так, чтобы не задеть ее ударной волной. Его правая рука – забинтованная, пропитанная концентрированным взрывным потом высшей плотности – была вытянута вперед, пальцы сложены в узкое кольцо вокруг детонатора на ладони.
Никакого рассеянного огня. Никаких искр. Чистая, спрессованная до атомного уровня кинетическая мощь.
– БРОНЕБОЙНЫЙ ПУЛЬС: АБСОЛЮТНЫЙ УДАР! – проревел Кацуки.
*БА-А-А-А-А-А-А-А-М!!!*
Звук был похож на выстрел корабельного орудия прямо в упор.
Воздушный таран колоссальной плотности ударил Тейлора Оливера точно в солнечное сплетение. Взрывная волна не создала огня – она породила ударный фронт, который пробил злодея насквозь, выбив из его легких весь воздух вместе со сгустком крови, и швырнул его тело вглубь технического тоннеля. Оливер пробил две армированные стальные двери и замер в глубине коридора бесформенной, окончательно сломленной куклой.
Белое пламя погасло. Окончательно. Без остатка.
Но цена за спасение была высока.
Вибрация от сверхплотного выстрела Бакуго стала последней каплей для поврежденного свода тоннеля.
*ТРЕ-Е-ЕСК!*
Огромный кусок потолочной плиты размером с двухэтажный автобус с оглушительным скрежетом оторвался от креплений. Сквозь образовавшуюся зияющую дыру в тоннель с ревом водопада хлынули десятки тонн тяжелой, темной морской воды Токийского залива.
– СВОД РУШИТСЯ! – раздался в наушниках отчаянный вопль Кирако. – Эвакуируйтесь немедленно!
Аканэ, истощив все духовные силы на удержание белого пламени, покачнулась. Ее хвосты растаяли, превратившись в дым, узоры на лице исчезли, а ноги подкосились. Резкая, невыносимая боль в животе пробила блок адреналина, и она начала оседать на мокрый, усыпанный гравием асфальт.
Она успела лишь увидеть, как над ней заносится многотонная глыба армированного бетона, падающая прямо в бурлящий поток воды.
– Аканэ!
Сильные, мозолистые руки подхватили ее поперек талии за долю секунды до удара.
Бакуго сгреб ее в охапку, прижимая к своей широкой груди, и рухнул на спину, уходя в скользящий перекат по мокрому бетону. Падающая плита с грохотом врезалась в землю ровно в том месте, где она только что стояла, взметнув волну ледяных брызг и осколков.
– Держись за меня, чертова лиса! – прохрипел Кацуки ей на ухо.
Вода прибывала с чудовищной скоростью, уже доходя им до пояса. Течение сбивало с ног, кружило обломки машин. Но Бакуго стоял как вкопанный. Его сапоги с металлическими шипами намертво вцепились в трещины асфальта.
Он свободной левой рукой активировал серию мощных, коротких взрывов назад, гася напор набегающей водяной стены и удерживая их обоих на плаву.
– Оливер... – прошептала Аканэ, с трудом разлепляя веки и цепляясь пальцами за воротник его комбинезона. – Если вода затопит отсек... он утонет...
– Плевать мне на этого ублюдка! – рявкнул Бакуго, но сквозь зубы грязно выругался. – Черт бы побрал твою геройскую правильность!
Он не успел сделать и шага в сторону технического отсека, как из бурлящего потока впереди с глухим ревом вынырнула массивная, каменная фигура.
– РАССТУПИСЬ!
Эйджиро Киришима, активировав форму «Несокрушимого», врезался плечом во вторую падающую балку, переломив ее пополам. Его гранитная кожа блестела от воды, острые зубы были оскалены в свирепой ухмылке. За спиной Ред Райота на гибком тросе покачивался бессознательный Тейлор Оливер, закованный в герметичный спасательный кокон.
– Я перехватил эту тушу! – пробасил Киришима, перекрикивая грохот стихии. – Кацуки, уводи ее! На выезде Теодор и Тору подготовили кинетический шлюз! Мы запечатаем этот сектор!
– Шевели камнями, дерьмоволосый! – прорычал в ответ Бакуго.
Он подхватил Аканэ на руки – легко, словно она ничего не весила, бережно прижимая ее голову к своему плечу, чтобы защитить от падающих с потолка обломков. Ее красные волосы намокли и потемнели, лисьи уши были плотно прижаты к голове от слабости, но рука девушки продолжала судорожно сжимать край его жилета.
– Не смей отключаться, – хрипло бросил Кацуки, глядя вперед, где сквозь водяную завесу брезжил дневной свет въезда. – Слышишь меня, Аки-цунэ? Только попробуй закрыть глаза – я тебя сам на тот свет отправлю и обратно вытащу!
– Не дождешься... Бакуго, – едва слышно, с слабой, дрожащей усмешкой отозвалась она, уткнувшись носом в изгиб его шеи, где пахло порохом, солью и раскаленной кожей. – Я еще... не увидела твой отчет... за испорченный тоннель.
Бакуго издал короткий, яростный смешок.
– Держись крепче, лисица. Взлетаем!
С серией оглушительных взрывов, распыляющих воду в мелкую взвесь, Герой номер четыре вырвался из пасти умирающего тоннеля навстречу солнечному свету.
***
К трем часам пополудни прилегающая к тоннелю территория напоминала зону боевых действий, постепенно переходящую под контроль спасательных служб.
Тоннель был успешно запечатан. Маэда Тору с помощью своей причуды воздвиг временную гранитную дамбу, сдержав напор воды, пока инженеры аварийной службы заливали брешь быстротвердеющим гидротехническим полимером. Полицейские фургоны, кареты скорой помощи и броневики спецназа плотным кольцом окружили развязку.
Репортеры с телекамерами роились за полицейскими лентами, словно потревоженные осы. Вертолеты информационных каналов кружили в ясном небе, выхватывая объективами кадры разрушений и спасения людей.
– ...Благодаря молниеносной реакции агентства «Кицунэ» и личной отваге Героя номер четыре Динамита, а также героя Ред Райота, масштабную катастрофу удалось предотвратить, – вещала перед камерой молодая журналистка. – Все нападавшие нейтрализованы. Преступник Тейлор Оливер доставлен в реанимационный блок строгой изоляции...
Вдали от вспышек камер и назойливого гула толпы, в тени массивного мобильного штабного трейлера агентства «Кицунэ», царила относительная тишина.
Аканэ сидела на откинутом металлическом борту медицинского отсека. Она накинула на плечи сухое, просторное армейское одеяло, но ее все еще слегка знобило – следствие колоссального духовного истощения и ледяного душа из морской воды.
Като Кэтчиро молча, с хмурой сосредоточенностью накладывал на ее живот новую, сложную повязку с заживляющими крио-пластинами.
– Мышцы пресса надорваны, – негромко, но строго констатировал медик, затягивая фиксирующие липучки. Его волчьи уши были напряженно отведены назад. – Шрам воспалился до предела. Еще секунда удержания того белого огня – и ткани начали бы отмирать. Вы ходите по краю, госпожа директор. Отец бы вам за такое голову оторвал.
– Но тоннель цел, Кэтчиро, – тихо ответила Аканэ, морщась от холода геля. – И люди живы. Это стоило пары надорванных мышц.
– Это стоило вашей жизни, если бы не Бакуго-сан, – отрезал Кэтчиро. Он собрал инструменты в чемоданчик, захлопнул крышку и поднял на нее тяжелый янтарный взгляд. – Полный покой минимум на три дня. Никаких патрулей. Никаких тренировок. Иначе я лично введу вам седативное и привяжу к кровати в агентстве.
– Я подумаю над твоим заманчивым предложением, – слабо улыбнулась девушка.
Кэтчиро вздохнул, покачал головой и ушел в сторону санитарных машин, оставив ее одну.
Аканэ прислонилась затылком к прохладному металлу фургона и прикрыла глаза. Лисий хвост устало свернулся вокруг ее бедер, кончик едва заметно подергивался. Боль отступала, уступая место тяжелой, свинцовой усталости. В голове крутились обрывки боя: рев белого пламени, хруст бетона, свирепый блеск рубиновых глаз и то странное, абсолютное чувство безопасности, когда сильные руки выдернули ее из-под многотонного обломка.
– Эй. Хватит изображать дохлого зверька.
Аканэ открыла глаза.
Перед ней стоял Кацуки.
Он успел сменить изодранный боевой костюм на простые черные армейские штаны и серую майку без рукавов. Его руки, предплечья и шея были покрыты мелкими ссадинами и копотью, влажные пепельные волосы торчали во все стороны, а на правом плече белела свежая полоска пластыря.
В руках он держал две жестяные банки с горячим черным кофе из автомата.
– Держи, – он грубовато ткнул одну банку ей в руки. – Твои пальцы синие, как у утопленницы. Бесишь.
Аканэ приняла банку, обхватив ее ладонями. Металл приятно обжигал озябшую кожу, разнося по телу долгожданное тепло.
– Спасибо, Кацуки, – негромко произнесла она, заглядывая ему в лицо.
Бакуго не ушел. Он запрыгнул на борт фургона рядом с ней – не вплотную, оставив расстояние в ладонь, но достаточно близко, чтобы она снова почувствовала его сухое, жаркое тепло, исходящее от разгоряченного боем тела. Он с громким щелчком вскрыл свою банку, сделал глубокий глоток и уставился куда-то вдаль, на оцепление и мигалки патрульных машин.
Некоторое время они молчали. Слышен был только далекий шум вертолетов и шелест весеннего ветра.
– Твой волчара-доктор прав, – глухо нарушил тишину Бакуго. Его голос звучал хрипло, в нем сквозило подавленное раздражение. – Ты идиотка, Аки-цунэ.
Аканэ сделала глоток терпкого, горького кофе и повернула к нему голову, слегка наклонив ее набок. Лисье ухо с любопытством дернулось:
– Вот как? И в чем же моя глупость на этот раз? В том, что план сработал безупречно?
Кацуки резко повернулся к ней. В его алых глазах полыхнуло то самое дикое, свирепое пламя, но на этот раз в нем не было злости на врага. Это была злость человека, который слишком сильно испугался за того, кого не имел права терять.
– В том, что ты ни черта не бережешь себя! – прорычал он, понизив голос до опасного шипения, чтобы их не услышали снаружи. – Ты знала, что твое тело не выдержит обратной отдачи от подавления! Твой пульс зашкаливал, я слышал, как трещат твои гребаные ребра еще до того, как ударил! Ты стояла там и держала этот гребаный шар, зная, что если я опоздаю хоть на долю секунды, тебя размажет по стенам вместе с этим ублюдком!
– Но ты не опоздал, – спокойно ответила Аканэ. Ее черные глаза встретили его бешеный взор с непоколебимой мягкостью. – Ты ударил ровно на счет «три». Ни миллисекундой позже.
– А если бы опоздал?! – Бакуго сжал банку в кулаке так, что жесть жалобно скрипнула и помялась. – Если бы мои детонаторы заклинило от сырости?! Если бы я промахнулся по траектории?! Ты хоть понимаешь, чем ты рисковала, лиса тупоголовая?!
– Я доверяла тебе, Кацуки.
Простые, тихие слова повисли в воздухе между ними, словно тяжелый удар колокола.
Бакуго замер. Желваки на его челюстях застыли. Его пальцы перестали сминать банку, а в рубиновых глазах на мгновение промелькнуло такое ошеломление, словно его только что ударили под дых сокрушительным кинетическим зарядом.
Он привык к тому, что его боятся. Привык, что его уважают за силу, что на него полагаются как на абсолютное оружие победы, как на несокрушимый щит и карающий меч. Но слепое, чистое, безграничное доверие собственной жизнью – без сомнений, без страховки, без запасного плана...
Такое ему доверял только Деку.
И теперь – эта странная, гордая женщина с лисьими ушами и шрамами на душе, которая появилась в его жизни всего пару дней назад и уже перевернула все вверх дном.
– Дура, – наконец выдохнул он, отводя взгляд в сторону заката. Его уши и шея предательски потемнели, окрасившись в густой румянец, который он тщетно пытался скрыть за нахмуренными бровями. – Круглая дура.
– Возможно, – Аканэ тихо, мягко рассмеялась. Этот смех был похож на перезвон серебряных колокольчиков, разгоняющий остатки тяжелого дня. – Но эта дура сейчас сидит рядом с тобой и пьет твой ужасный кофе из автомата. А Тейлор Оливер больше никогда не причинит вреда ни этому городу, ни кому-либо еще.
Бакуго фыркнул, но напряжение в его массивных плечах окончательно растаяло. Он сделал еще один глоток, затем медленно, словно нехотя, опустил свою свободную руку на металлический борт – совсем рядом с ее ладонью. Его мизинец едва заметно коснулся ее пальцев.
Аканэ не отстранилась. Напротив, она мягко скользнула ладонью ближе, позволив их пальцам соприкоснуться. Жар его кожи мгновенно согрел ее озябшую руку.
– Что с нападавшими? – спросила она, глядя на то, как солнце медленно опускается за линию горизонта, окрашивая воды Токийского залива в багрово-золотые тона.
– Прокуратура уже копает, – отозвался Кацуки, не убирая руки. Его пальцы чуть заметно дрогнули, словно он боролся с желанием сжать ее ладонь в своей. – На оборудовании наемников стерты серийные номера, но клейма на микросхемах ведут к старым складам «Детеро Косметикс» – одной из подставных контор Фронта освобождения. Похоже, кто-то из верхушки старого подполья до сих пор сидит на мешках с деньгами и технологиями. Они использовали Оливера как таран против твоего агентства, а когда он провалился – попытались зачистить хвосты.
– Значит, это не конец, – констатировала Аканэ, и в ее глазах вновь блеснула сталь.
– Конечно не конец, – Бакуго повернул к ней голову. На его лице снова появилась его фирменная, хищная и уверенная ухмылка, обнажившая острые зубы. – Это только начало, лисица. Они думали, что вернулись в темные времена. Они забыли, кто держит этот город.
Он наклонился к ней чуть ближе. От него пахло порохом, морем и тем неповторимым, пьянящим ощущением победы, которое всегда шло за ним по пятам.
– Мы вывернем их норы наизнанку, – твердо произнес он, глядя ей прямо в глаза. – Твое агентство и мое. Вместе. Поняла меня?
Сердце Аканэ пропустило глухой, сильный удар. Не от страха перед врагами – от того, как прозвучало это слово.
*«Вместе».*
Из уст Кацуки Бакуго, закоренелого волка-одиночки, признававшего только собственное превосходство, это звучало весомее любой брачной клятвы.
– Договорились, партнер, – с теплой, открытой улыбкой ответила она.
В этот момент тишину за фургоном нарушил громкий, нарочито кашляющий звук.
– Кхм-кхм! Прошу прощения, что прерываю этот высокоинтеллектуальный тактический совет!
Из-за угла трейлера вышел Теодор Стивиен. Американец держал в руках планшет, его белоснежные волосы были слегка растрепаны, а на лице сияла невыносимо широкая, всепонимающая ухмылка. За его спиной маячил Киришима, который изо всех сил старался сделать вид, что изучает устройство пожарного гидранта, но его острые акульи зубы то и дело обнажались в широченной довольной улыбке.
Бакуго мгновенно отдернул руку от пальцев Аканэ, словно коснулся раскаленной плиты, и испепелил американца взглядом, способным плавить вольфрам:
– Чего надо, жестянка недоделанная?! Я тебе сейчас эти летающие ножи в глотку утрамбую!
– Воу-воу, тише, взрывной мистер, – рассмеялся Теодор, поднимая руки в притворном жесте капитуляции. – Я лишь принес вести от нашей незаменимой Рации. Кирако перехватила зашифрованный сигнал с сервера нападавших. Координаты ведут к закрытому доковому комплексу в Кавасаки. Там находится их логистический узел.
Аканэ попыталась подняться на ноги, но резкая боль в прессе заставила ее тихо зашипеть сквозь зубы.
Бакуго среагировал мгновенно. Он грубо, но поразительно бережно прижал ее за плечо обратно к борту фургона:
– Сиди, куда подорвалась?! Тебе русским языком сказали – три дня лежать пластом!
– Бакуго-сан прав, сестренка, – Киришима подошел ближе, положив тяжелую ладонь на плечо кузины. В его глазах светилась неподдельная братская забота. – Ты сегодня выложилась на двести процентов. Оставь Кавасаки нам. Мое агентство и оперативники «Кицунэ» возьмут штурм на себя. Теодор, Тору и Хоши уже рвутся в бой, а Шэдок ведет разведку с воздуха.
Аканэ посмотрела на кузена, затем на Теодора, который уверенно кивнул ей, и, наконец, перевела взгляд на Бакуго.
Кацуки закатил глаза, с шумом выдохнул сквозь зубы и поднялся на ноги во весь свой внушительный рост.
– Я иду с ними, – буркнул он, поправляя перчатки. – Кто-то же должен присмотреть за этими щенками, чтобы они не разнесли там все раньше времени. И чтобы дерьмоволосый не сломал себе лоб о какую-нибудь бронедверь.
– Эй, мой лоб крепче любой бронедвери, между прочим! – возмутился Киришима, но тут же весело хохотнул.
Аканэ смотрела на них – на своего кузена, на верного друга из Америки и на этого невыносимого, яростного Героя номер четыре. В груди разлилась горячая, чистая волна благодарности. Двенадцать лет одиночества, траура и побега окончательно растаяли, смытые водами Токийского залива и выжженные пламенем этой битвы.
Она больше не была одна. У нее был клан. У нее была стая.
И у нее был тот, кто готов был встать между ней и всем миром.
– Бакуго, – позвала она, когда он уже сделал пару шагов вслед за Киришимой и Теодором.
Кацуки остановился, обернувшись через плечо. Вечерний ветер трепал его пепельные волосы, последние лучи заходящего солнца очерчивали его резкий, хищный профиль.
– Чего еще, лисица?
Аканэ мягко улыбнулась. Ее лисий хвост плавно качнулся, кончик шерсти вспыхнул крошечной, озорной лазурной искрой:
– Постарайся оставить хоть что-то от их базы для допроса. Не взрывай все подряд.
Кацуки оскалился в своей неповторимой, дикой, ослепительной ухмылке, от которой у нее внутри все сладко сжалось:
– Ничего не обещаю, Аки-цунэ. Ничего не обещаю.
Он развернулся и зашагал к вертолетной площадке широким, уверенным шагом победителя, выбивая пальцами мелкую дробь сухих, нетерпеливых искр.
Аканэ смотрела ему в след, пока его фигура не скрылась за броневиками. Она поднесла жестяную банку к губам, сделала глоток остывающего кофе и прикрыла глаза.
Шрам на животе все еще ныл. Но теперь под этой белесой, мертвой кожей пульсировало новое, живое пламя.
Пламя, которое невозможно было потушить.