← Назад к обзору

Чёрный ангел

Скрежет разорванных цепей

Но Арин не отпустила его лица. Ее пальцы в тонкой коже крепко, до белизны суставов впились в его щеки, удерживая голову Манджиро на месте. Она не отшатнулась, когда его кулак просвистел в миллиметре от ее виска, подняв волну воздуха, пахнущего гарью и раскаленным металлом. Удар Майки пришелся в гранитный фонарь позади нее: вековой камень взорвался каменной шрапнелью, посыпавшейся на их плечи.

Она даже не моргнула.

– Посмотри на меня, Сано, – ее голос звучал не громко, но в нем звенела такая сокрушительная, вибрирующая сила, какой останавливают несущиеся под откос локомотивы. – Хватит. Вернись.

Ее розовые глаза сквозь узкие прорези черной маски пылали чистым, неразбавленным огнем. Это был не огонь сочувствия или страха — это было пламя вызова. Она навязывала ему свою волю, как навязывала ее сотням наемников перед тем, как перерезать им горло.

Майки тяжело, судорожно втянул носом воздух. Чернота в его глазах заколебалась, словно нефтяная пленка на поверхности воды, потревоженная штормом. Зрачки дрогнули, сузились, и сквозь эту непроницаемую мглу наконец пробился свет его собственного разума. Он медленно опустил окровавленную руку, разбитую в кровь о чужие кости и гранит.

– Арин... – сорвалось с его пересохших губ. Голос звучал глухо, надтреснуто, будто он только что вынырнул из ледяной воды на глубине ста метров.

– Ты здесь, – констатировала она, не убирая ладоней, чувствуя, как бешеный пульс под его челюстью начинает постепенно замедлять свой смертоносный ритм. – Дыши.

Майки закрыл глаза на секунду, затем снова открыл их. Черный импульс не ушел навсегда — он лишь отступил в самые темные закоулки его сознания, напуганный и одновременно зачарованный этой женщиной, которая посмела встать между ним и его жаждой разрушения.

– Снайпер? – тихо спросил он.

– Мертв, – коротко ответила Арин, медленно убирая руки от его лица. Ее перчатки были испачканы его кровью вперемешку с кровью его жертв. – Но перед смертью он успел заговорить.

Майки окинул взглядом залитую багровым площадь святилища Мусаси. Тела двадцати с лишним боевиков устилали каменные плиты, словно опавшие листья после кровавого урагана. Древние ворота-тории были посечены пулями, запах ладана и сырой хвои окончательно вытеснила едкая вонь пороха и свежих потрохов.

– И что он сказал? – в голосе лидера Бонтена снова зазвучал холодный, расчетливый металл.

– Это была не месть остатков группировки Ликона, Майки, – Арин повернулась к нему спиной, оглядывая лестницу, ведущую вниз. Ее плечи были напряжены, в каждом движении читалась взведенная боевая пружина. – Точнее, не только их. Маршрут сдали. Осакские псы знали поминутно, когда и куда ты поедешь.

Майки едва заметно прищурился:

– Кто?

– «Падшие», – выплюнула она это слово, как яд. – Старик Чхве.

Тишина, повисшая над холмом, стала осязаемой. Ветер шевелил белые пряди волос Манджиро, капли пота стекали по его бледной шее, очерчивая контуры черной татуировки.

– Твой босс? – Майки не повысил голоса, но воздух вокруг него снова начал кристаллизоваться от надвигающейся ярости. – Тот, кто получил от меня пятьдесят миллиардов вон полтора часа назад?

– Он самый, – губы Арин скривились в жестокой, презрительной усмешке. – Чхве никогда не играл вдолгую. Он карьерист старой формации, выросший на портовой контрабанде в Пусане. Ему мало денег за голову Джунхо. Он решил, что если стравит Бонтен с синдикатами Кансая и избавится от тебя чужими руками, то сможет войти в порты Йокогамы и Токио как единоличный хозяин. Без конкурентов. Без обязательств.

Она резко развернулась к Майки, и в ее глазах вспыхнуло нечто куда более опасное, чем ярость:

– И главное — он решил избавиться от нас с братом. Мы слишком много знаем. Мы забрали флешку Ворона. Для Чхве мы стали неуправляемым оружием, которое в любой момент может развернуться против него. Нас должны были положить здесь. Вместе с тобой.

Майки медленно подошел к брошенной на камни кожаной куртке, поднял ее и вытащил из кармана телефон в титановом корпусе. Его пальцы, сбитые до мяса, не дрожали.

– Если Чхве решил зачистить концы... – Манджиро набрал номер, не сводя взгляда с Арин, – ...где сейчас твой брат?

Слова лидера Бонтена упали, как ледяной молот на наковальню.

Ли Арин замерла. Все ее самообладание, вся ее вековая выдержка лучшего ликвидатора Кореи на долю секунды дали трещину. Перед ее внутренним взором встало спокойное лицо Джихо, его алые глаза, его слова, сказанные перед уходом: *«Если на шестой день ты откажешься сесть в самолет... мне придется убить его»*.

Джихо остался в пентхаусе «Гранд Принца». Один.

***

– Какучё, – произнес Майки в трубку, как только на том конце раздался щелчок соединения. – Поднимай первую и третью ударные группы. Полная боевая готовность. Заблокировать Роппонги. Перекрыть все выезды из отеля «Гранд Принц».

– Майки? – в голосе Какучё прозвучала редкая тревога. На заднем плане слышался вой сирен и рев форсированных двигателей. – Мы уже на подходе к отелю. Санзу перехватил закрытый радиообмен портовой службы безопасности. К башне десять минут назад выдвинулись четыре черных минивэна без номеров. Не наши.

– Это люди Чхве, – бросил Майки. – Корейский спецназ синдиката. Их цель — Ли Джихо.

– Понял. Братья Хайтани уже на тридцать восьмом этаже. Мы входим через центральный холл.

– Живым никого не выпускать, – тихо приказал Майки и сбросил вызов.

Он повернулся к Арин. Она уже держала в руках свой шлем, ее керамбиты были спрятаны, но от всей ее фигуры исходило такое концентрированное ощущение надвигающейся бойни, что казалось, сам воздух вокруг нее готов был вспыхнуть.

– Садись на байк, – коротко бросил Манджиро. – Мы успеем.

– Если они тронут хоть один волос на его голове... – прошептала Арин, и ее голос вибрировал от утробной, нечеловеческой ненависти, – ...я лично сожгу Сеул дотла. Вместе с Чхве. Вместе со всеми, кто носит имя «Падших».

Майки прыгнул на сиденье мотоцикла, ударил по кикстартеру, и рев форсированного мотора «Бабу» разорвал тишину святилища Мусаси.

– Сначала мы заберем твоего брата, Черный ангел, – крикнул он сквозь рев выхлопа. – А потом я дам тебе столько огня, сколько потребуется, чтобы спалить твой чертов полуостров до самого основания.

***

Комплекс «Гранд Принц» в Роппонги всегда казался оплотом абсолютной, неприступной безопасности. Но на тридцать восьмом этаже башни воздух сейчас пах не дорогим парфюмом консьержей, а сырой медью и сгоревшим порохом.

Двери панорамного лифта открылись с шипением.

Ран Хайтани перешагнул через мертвое тело мужчины в черном тактическом комбинезоне и баллистической маске. Из горла нападавшего торчал длинный кухонный нож из дамасской стали, вогнанный по самую рукоять.

– М-да, – протянул Ран, лениво покручивая в пальцах свою телескопическую дубинку, нижний конец которой уже был испачкан чем-то темно-бордовым. – А корейцы умеют развлекаться со вкусом. Риндо, глянь-ка сюда. Чистый перелом третьего шейного позвонка. Без оружия. Голыми руками.

Риндо, следовавший за братом с пистолетом в руке, лишь брезгливо перешагнул через лужу крови, растекшуюся по дорогому ковру коридора.

– Заткнись, Ран. Тут еще двое у дверей тридцать восемь ноль четыре. Одному прострелили оба колена, а потом размозжили голову о косяк. Наш гость явно не любит незваных визитеров.

В конце коридора, у распахнутых настежь дверей апартаментов, послышался глухой стон.

Братья синхронно вскинули оружие, завернув за угол.

Картина, открывшаяся их взгляду, заставила даже привыкшего ко всему Рана присвистнуть.

В просторной гостиной люкса царил идеальный, хирургический разгром. Панорамное окно треснуло паутиной от рикошетов, но выдержало бронированное стекло. На полу, среди разбитого хрусталя и перевернутой дизайнерской мебели, лежали шестеро бойцов в полной тактической экипировке. Все они были мертвы. Никаких ранений в корпус — только точечные удары в уязвимые зоны: горло, глазницы, виски.

В центре комнаты, облокотившись на край массивного гранитного стола, стоял Ли Джихо.

Его белая рубашка была разорвана на груди и насквозь пропитана кровью — частично чужой, частично своей. На левом плече темнел след от пулевого касания, по бледному предплечью стекала тонкая струйка. В правой руке он держал свой девятимиллиметровый «Глок» с затвором, застывшим в заднем положении: патроны закончились. В левой руке покоился узкий стилет, с которого на полированный камень мерно капали алые капли.

Его глаза горели таким неистовым, багровым бешенством, что Риндо Хайтани инстинктивно напряг пальцы на спусковом крючке своего «Браунинга».

– Опусти пушку, японец, – глухо, с хрипом произнес Джихо на чистом английском. Его взгляд скользнул по татуировкам братьев. – Если бы я хотел вашей смерти, вы бы не дошли до порога.

– О, какое высокомерие для человека, из которого вытекло пол-литра крови, – осклабился Ран, однако дубинку не опустил. – Мы вообще-то пришли тебя спасать, громила. По приказу босса.

– Мне не нужна ваша помощь, – отрезал Джихо. Он тяжело опустился на край дивана, зажимая рану на плече окровавленным шелковым платком. – Где Арин?

– Жива твоя птичка, – раздался сзади звонкий, надтреснутый голос.

В коридоре появился Санзу Харучиё. На его белом пиджаке красовались свежие багровые брызги, розовые волосы стояли дыбом, а на лице блуждала безумная, эйфорическая улыбка человека, который только что застрелил троих на подземной парковке и жаждал добавки.

– Она едет сюда с Майки. Они раскатали осакских щенков в святилище Мусаси. Так что утри сопли, корейский пес. Твоя драгоценная сестренка цела.

Джихо на секунду закрыл глаза. Напряжение, державшее его тело на грани человеческих возможностей последние двадцать минут, чуть отпустило, и тяжелая волна боли наконец накрыла его сознание. Но он лишь глубже втянул воздух сквозь стиснутые зубы, не издав ни единого стона.

– Чхве... – прохрипел Джихо. – Это были «Тени». Личная гвардия председателя. Они использовали фальшивые дипломатические паспорта.

– Мы знаем, – в дверях появился Какучё. Заместитель главы Бонтена выглядел собранным и мрачным. Он быстро оценил обстановку, взглянул на рану Джихо и бросил Риндо аптечку первой помощи. – Перевяжи его. Босс не обрадуется, если этот кореец сдохнет от потери крови до того, как сюда войдет Черный ангел.

– Еще чего, я ему не медсестра, – проворчал Риндо, но аптечку поднял и бросил на стол перед Джихо.

Через три минуты двери лифта на этаже распахнулись снова.

Шаги, прозвучавшие в коридоре, заставили всех присутствующих мгновенно замолчать. Это были не просто шаги — это была поступь двух стихийных бедствий, двигающихся в унисон.

Арин ворвалась в комнату первой. Ее маска была снята и зажата в кулаке, черные волосы растрепались от бешеной гонки на мотоцикле, а розовые глаза лихорадочно сканировали пространство.

– Джихо!

Увидев брата, живого, сидящего на диване, она преодолела разделяющие их метры в один неуловимый прыжок. Опустившись перед ним на колени прямо на битое стекло, она схватила его за здоровое плечо.

– Ты цел? Где ранен?

– Плечо. Касательное, – Джихо попытался улыбнуться уголком бледных губ, но получилось лишь кривое подобие. Его алые глаза смягчились, в них вернулось тепло, предназначенное только ей одной. – Пуля прошла навылет. Мышца задета, но кость цела. Я в порядке, Арин.

Она не стала слушать его заверения. Ее тонкие пальцы быстро, профессионально разорвали рукав его рубашки, осматривая рваную рану. Убедившись, что артерии не повреждены, Арин выдохнула — коротко, судорожно, словно сбрасывая с плеч многотонную плиту.

Затем она медленно поднялась.

В комнату вошел Сано Манджиро.

На нем не было шлема, его белая майка была пропитана засохшей коркой чужой крови, а на костяшках пальцев зияли глубокие ссадины. Но от его фигуры исходило такое ледяное, всепоглощающее величие, что Санзу, Ран, Риндо и Какучё синхронно выпрямились, склонив головы в безмолвном приветствии своего короля.

Майки прошел в центр разгромленной гостиной, наступив на грудь мертвого бойца «Теней», и остановился напротив Джихо.

– Ты хорошо дерешься, Ли Джихо, – негромко произнес Майки. В его черных глазах не было снисхождения — лишь признание абсолютной боевой мощи стоящего перед ним человека. – Шестеро элитных наемников в замкнутом пространстве. Без поддержки.

– Я защищал то, что принадлежит моей семье, Сано, – ровно ответил Джихо, встречая взгляд лидера Бонтена без страха, но и без прежней открытой враждебности. – Так же, как поступил бы ты.

– Моей семьи больше нет, – Майки чуть качнул головой. – Но у меня есть Бонтен. А у Бонтена есть долги, которые мы всегда возвращаем с процентами.

Он повернулся к Коконою, который бесшумно возник за спиной Какучё с неизменным планшетом в руках:

– Коко. Какова ситуация в Сеуле?

Коконой Хаджиме ухмыльнулся, его узкие лисьи глаза блеснули холодным финансовым расчетом:

– Чхве совершил роковую ошибку, босс. Пятьдесят миллиардов вон, которые мы перевели ему утром, были отправлены через наши контролируемые офшоры на Каймановых островах. Как только его боевики атаковали Мусаси, я активировал протокол заморозки транзакций по подозрению в финансировании международного терроризма. Чхве не получил ни единой воны. Деньги зависли в буферной зоне.

– А его собственные счета? – спросила Арин, и ее голос звучал так остро, что казалось, им можно резать стекло.

– Мы взломали его серверы двадцать минут назад, используя ключи шифрования с флешки Ворона, которую ты отобрала у Мацуды, – Коконой повернул экран планшета к Арин. – Джунхо был параноиком, но он был гениальным вором. На его накопителе хранились копии всех черных бухгалтерий синдиката «Падших». Через сорок минут все счета Чхве в Сингапуре, Швейцарии и Гонконге будут обнулены. Его синдикат — банкрот.

– Банкрот, у которого все еще есть две сотни вооруженных головорезов в районе Каннам, – холодно заметил Джихо, морщась, пока Арин туго бинтовала его плечо медицинским жгутом.

– Было две сотни, – тихо, с пугающим спокойствием произнес Майки.

Все присутствующие посмотрели на лидера Бонтена.

Майки подошел к панорамному окну, глядя на залитый полуденным солнцем Токио. Его руки были спрятаны в карманы потертых джинсов.

– Десять минут назад я связался с триадой «14К» в Гонконге и кланом «Драконов» из Пусана, – не оборачиваясь, произнес Манджиро. – Они давно хотели вытеснить «Падших» с морских терминалов. Я предложил им все логистические цепочки Ворона и гарантии Бонтена на беспошлинный транзит через Токийский залив.

– Какова была цена? – прищурилась Арин, затягивая узел на бинте брата.

Майки медленно повернулся к ней. В глубине его черных зрачков плескалась первобытная, абсолютная тьма, но на его губах играла слабая, завораживающая полуулыбка:

– Голова старика Чхве. На серебряном блюде. С доставкой в этот номер до полуночи.

В комнате повисла мертвая тишина.

Даже Санзу перестал ухмыляться, с благоговением глядя на своего босса. Братья Хайтани переглянулись: они знали, что Майки жесток, но эта партия была разыграна с такой дьявольской скоростью и масштабностью, что напоминала удар молнии средь ясного неба. Одним звонком Сано Манджиро переписал карту криминального мира Восточной Азии, уничтожив могущественный сеульский синдикат, не сделав ни единого выстрела за пределами Японии.

– Нет, – внезапно раздался холодный, твердый голос Арин.

Она сделала шаг вперед, выходя на середину комнаты. Ее стройная фигура в пропитанной потом и кровью одежде казалась несокрушимой скалой. Розовые глаза впились в лицо Майки.

– Ты не отдашь его триадам.

Майки медленно наклонил голову набок:

– Почему, Черный ангел? Ты хочешь пощадить своего создателя?

– Пощадить? – Арин издала короткий, леденящий душу смешок. В ее взгляде вспыхнуло такое яростное, инфернальное пламя, что стоявший рядом Ран невольно отступил на полшага. – Чхве не создал меня, Майки. Он нашел меня и Джихо на помойке в Инчхоне, запер в подвале и заставил жрать собачий корм, пока мы не научились перегрызать глотки тем, на кого он укажет. Он выжег клеймо «Падших» на моей руке раскаленным железом, когда мне было четырнадцать. Он думал, что владеет нами.

Она подошла к Майки вплотную, не обращая внимания на присутствие верхушки Бонтена. Расстояние между их лицами сократилось до нескольких сантиметров. Запах пороха, крови и ее терпких духов смешался с холодным ароматом его кожи.

– Чхве принадлежит мне, – прошептала она, и каждое ее слово падало, как капля расплавленного свинца. – Я не позволю китайским шакалам лишить меня права посмотреть ему в глаза перед тем, как перерезать его дряхлую глотку. Он умрет от руки Черного ангела. Это не бизнес, Сано. Это возмездие.

Майки смотрел на нее долго, не мигая.

В этой тишине слышно было лишь мерное гудение вентиляции и тяжелое дыхание раненого Джихо. Санзу нервно сжал рукоять катаны, готовый разрубить любого, кто смеет перечить Майки. Братья Хайтани замерли. Никто в истории Бонтена не смел требовать от Манджиро отмены его приказов. Никто не смел стоять перед ним с высоко поднятой головой, диктуя свои условия.

Но Майки не разозлился.

Напротив: на его бледных щеках снова проступил тот самый живой, опасный румянец, а черные омуты глаз расширились от пьянящего восторга. Он протянул руку — медленно, открыто — и кончиками пальцев коснулся ее подбородка, слегка приподнимая ее лицо к свету.

– Ты хочешь полететь в Сеул? – тихо спросил он.

– Я полечу туда сегодня вечером, – ответила Арин, не отводя взгляда. – С братом или одна. Мне плевать, сколько там будет людей. Я войду в резиденцию Чхве и заберу его жизнь.

– Ты не полетишь одна, – произнес Майки.

Арин едва заметно нахмурилась:

– Что?

Майки убрал руку с ее подбородка и повернулся к своим людям:

– Какучё. Приготовь частный «Гольфстрим» в аэропорту Ханэда. Вылет в двадцать один ноль-ноль. Направление — аэропорт Кимпхо, Сеул.

Санзу аж подпрыгнул на месте, его зрачки сузились:

– Майки! Ты... ты собираешься лететь в Корею?! Из-за этой суки?!

Воздух в комнате мгновенно заледенел.

Майки даже не повернул корпуса. Он лишь медленно, плавно скользнул взглядом в сторону своего заместителя. В этом взгляде не было ярости — там была абсолютная, бездонная пустота, от которой у Харучиё перехватило дыхание, а с изуродованных губ мгновенно слетела вся спесь.

– Ты ставишь под сомнение мои решения, Харучиё? – шепотом спросил Майки.

Санзу побледнел, опустил глаза в пол и судорожно упал на одно колено:

– Нет, мой король... Прости меня... Я предан только тебе... Моя жизнь принадлежит тебе...

– Заткнись и собирай людей, – холодно бросил Майки. – Ты, братья Хайтани и двадцать бойцов первой ударной группы. Мы летим в Сеул.

Он снова повернулся к Арин. В его глазах горел тот самый огонь, который когда-то вел за собой сотни подростков в черных куртках Токийской Свастики, но теперь этот огонь был переплавлен в чистую, не знающую пощады сталь синдиката Бонтен.

– Ты хотела сжечь этот город, Черный ангел? – шепнул он ей в самые губы. – Мы сожжем его вместе. Я покажу твоему старику, что бывает, когда пытаются тронуть то, что Сано Манджиро считает своим.

Сердце Арин пропустило тяжелый, гулкий удар.

*«То, что Сано Манджиро считает своим».*

В этих словах не было дешевого собственничества Син Джунхо. Джунхо хотел посадить ее на цепь. Майки же... Майки предлагал ей стать частью его шторма. Стать той силой, которая сметет с лица земли целую криминальную империю просто потому, что кто-то посмел нарушить их негласный пакт.

Джихо с дивана тяжело поднялся на ноги, придерживая раненую руку. Его алые глаза встретились с взглядом Майки:

– Сеул — это моя земля, Сано. Там у Бонтена нет связей с полицией. Там каждый квартал простреливается с крыш. Если мы пойдем туда в лоб, это будет бойня.

– Я знаю, – спокойно ответил Майки, пожав плечами. – Я люблю бойни.

***

Двадцать часов вечера. Международный терминал аэропорта Ханэда.

Дождь снова начал моросить над взлетно-посадочной полосой, превращая огни сигнальных вышек в размытые багровые и синие пятна. На закрытой стоянке бизнес-авиации гудели турбины матово-черного бизнес-джета «Гольфстрим G650» без каких-либо опознавательных знаков.

Вокруг трапа стояли люди в черных строгих костюмах — ударная группа Бонтена. Санзу Харучиё, уже переодевшийся в темно-фиолетовый смокинг, нервно перебирал магазины для своих автоматических пистолетов, то и дело бросая косые, ревнивые взгляды на трап. Братья Хайтани сидели в кожаных креслах салона самолета, лениво распивая шампанское и обсуждая корейскую кухню так, словно летели на уикенд в спа-отель, а не на штурм укрепленной резиденции крупнейшего мафиозного босса страны.

Арин стояла у панорамного окна vip-зала ожидания, глядя на мокрый бетон полосы.

Она сменила одежду: на ней снова был ее идеальный боевой комплект — облегающий костюм из черной арамидной ткани, усиленный легкими титановыми пластинами в области жизненно важных органов, высокие тактические ботинки и длинный темный плащ, скрывающий перевязи с керамбитами и метательными стилетами.

Лицо венчала ее неизменная черная полумаска.

Розовые глаза в прорезях композита горели холодным, сосредоточенным пламенем. За спиной стоял Джихо. Его плечо было туго забинтовано и зафиксировано эластичным бандажом, поверх которого сидело темное пальто. Его лицо было бледным от потери крови, но рука, лежащая на рукояти нового пистолета, не дрожала.

– Ты уверена, Арин? – тихо спросил он на корейском. – После сегодняшней ночи пути назад не будет. «Падшие» падут, но вакуум власти взорвет весь Сеул. За нами будут охотиться все — от интерпола до картелей Инчхона.

– Пусть охотятся, оппа, – ответила она, не поворачивая головы. – Мы вернемся туда не как беглецы. Мы вернемся как палачи. Мы похороним наше прошлое в той же могиле, где сгниет Чхве.

– А этот японец? – Джихо перевел взгляд в сторону, где у выхода на летное поле стоял Сано Манджиро. – Ты понимаешь, что он делает? Он идет на чужую войну ради тебя. В нашем мире за такие подарки платят собственной душой.

– У меня нет души, Джихо, – Арин тонко усмехнулась уголками губ. – Ты сам это знаешь. Я отдала ее еще тогда, в подвалах Тэгу. А Майки... Майки не просит платы. Он просто забирает то, что принадлежит ему по праву силы.

Она повернулась и пошла к выходу на посадку.

Майки ждал ее у дверей. На нем был длинный черный плащ свободного кроя, напоминающий старые капитанские плащи токийских банд, и черные армейские берцы. Его пепельные волосы были зачесаны назад, открывая холодный, идеальный лоб и черную татуировку на шее. Никакого оружия в руках — лишь смертоносное, пружинистое спокойствие абсолютного хищника.

Когда Арин поравнялась с ним, он протянул руку и медленно, властно переплел свои пальцы с ее пальцами в черной коже.

Его ладонь была горячей. Непривычно, обжигающе горячей.

– Готова вернуться домой, Черный ангел? – тихо спросил он, глядя в ее розовые глаза.

– Сеул никогда не был моим домом, Майки, – ответила она, сжимая его пальцы в ответ с силой, способной сломать чужие кости. – Это было просто место, где я училась убивать.

– Тогда сегодня ночью мы сотрем его с твоей памяти, – шепнул Сано Манджиро. – И напишем заново. Кровью тех, кто посмел встать между нами.

Они поднялись по трапу рука об руку. Люк самолета захлопнулся с тяжелым, герметичным гулом, отрезая их от ночного Токио. Через десять минут черный джет оторвался от взлетной полосы, унося верхушку самой страшной преступной организации Японии и двух выживших демонов Кореи сквозь грозовые тучи — навстречу финалу, в котором не было места пощаде.

***

Сеул встретил их ледяным ветром с Желтого моря и тяжелым, удушливым смогом, нависшим над рекой Ханган.

Полночь давно миновала. Район Каннам, обычно сияющий неоном элитных бутиков и клубов, казался вымершим: закрытые бронированные роллеты, пустые улицы, по которым с воем проносились редкие полицейские патрули. Весть о крахе финансовых счетов «Падших» уже разлетелась по подземному миру, и криминальные гиены города затаились, ожидая неизбежного падения старого льва.

Резиденция председателя Чхве располагалась на холме в районе Сонбук-дон — в закрытом секторе, где за пятиметровыми гранитными заборами с колючей проволокой под током прятались особняки корейской олигархии и криминальных баронов.

У массивных кованых ворот резиденции стояли три бронированных внедорожника. Около тридцати вооруженных наемников в камуфляже нервно курили, держа автоматы наготове. В окнах трехэтажного особняка из темного базальта горел свет: Чхве лихорадочно паковал остатки наличности и закрытые серверы, готовясь к бегству на частном вертолете.

Внезапно на подъездной аллее погасли все фонари.

Один из наемников у ворот выругался, вскидывая автомат и щелкая фонариком на подствольнике:

– Какого черта?! Проверьте щитовую!..

Договорить он не успел.

Тяжелый бронированный грузовик без фар на скорости сто километров в час вылетел из темноты поворота. Звук удара был подобен взрыву авиабомбы: кованые ворота весом в три тонны сорвало с петель и вместе с внедорожниками охраны буквально впечатало во внутренний двор резиденции. Металл заскрежетал, посыпались снопы искр, бензобак одного из джипов сдетонировал, осветив двор адским оранжевым пламенем.

Из клубов огня и черного дыма вышли люди Бонтена.

– Убить их всех! – истошно взвизгнул Санзу, взмахивая катаной. В свете пожара его лицо с жуткими шрамами казалось ликом демона из буддийского ада.

Автоматные очереди разорвали ночную тишину Сонбук-дона. Пули высекали крошево из базальтовых стен, гранаты рвали ухоженные газоны, крики раненых сливались с грохотом рушащихся конструкций. Братья Хайтани работали слаженно и методично: Риндо ломал строй врага точными выстрелами из пистолетов, а Ран сокрушал черепа пытавшихся прорваться боевиков. Бойцы Бонтена шли вперед сплошной стеной смерти, не оставляя за собой ничего живого.

Но главные охотники не разменивались на уличных охранников.

Арин и Майки ворвались в особняк через разбитые взрывом французские окна второго этажа.

Черный ангел двигалась с нечеловеческой, запредельной скоростью. Ее плащ развевался за спиной, словно гигантские смоляные крылья. Двое телохранителей Чхве выскочили в коридор с автоматами — Арин даже не сбавила шага. Скользнув по натертому паркету, она полоснула нижнего по подколенным сухожилиям, а верхнему вонзила метательный стилет точно в глазницу. Кровь брызнула на старинные корейские ширмы, но Арин уже взлетала по мраморной лестнице на третий этаж, ведомая единственным чувством — запахом страха человека, сломавшего ее детство.

Рядом с ней, не отставая ни на полшага, шел Сано Манджиро.

Любой, кто пытался встать на их пути, переставал существовать за доли секунды. Майки не тратил времени на фехтование: его сокрушительные удары ногами ломали деревянные перекрытия, пробивали двери и дробили кости телохранителей, превращая элитную охрану председателя в куски агонизирующего мяса. Он зачищал фланги для Арин с такой легкостью, словно шел по осеннему парку, сметая сухие ветки.

Сзади них методично работал Джихо. Несмотря на раненое плечо, старший брат хладнокровно добивал раненых выстрелами в затылок, обеспечивая тыл и не позволяя никому зайти сестре за спину. Его алые глаза горели холодным торжеством: дол