Ахуена
Монополия на чужое тепло
Сорок минут, отпущенные Джоном, пролетели как в лихорадочном бреду.
В своей каюте Лололошка быстро собирал походный вещмешок. Он сменил изодранную одежду на чистый комплект, застегнул ремни ножен за спиной и бережно повесил на шею запасной клетчатый шарф — чистый, пахнущий лавандой из сундука Окетры. Раненая правая рука была плотно зафиксирована: перед самым уходом Харрис буквально ворвался к нему, заставив мироходца терпеливо ждать, пока тонкие металлические шины экзо-фиксатора аккуратно обовьют предплечье. Джон настраивал медицинский каркас с маниакальной тщательностью, постоянно проверяя пульс Лололошки и тихо, сердито шипя себе под нос всякий раз, когда парень невольно вздрагивал от холода металла.
Сам учёный подготовился к экспедиции так, словно собирался объявить войну богам лично.
Вместо привычного белого халата на нём был надет глухой, бронированный исследовательский костюм из гибких титановых пластин, на поясе висела кобура с пространственным расщепителем, а за плечами мерцал портативный генератор щита. Новые очки — с ещё более яркими, угрожающе-оранжевыми линзами — скрывали воспалённые глаза, но по хищному изгибу губ было ясно: Харрис готов зубами вырвать каждого, кто посмеет встать между ним и мироходцем.
В главном зале, перед аркой пространственного портала, стояла тяжёлая, давящая тишина. Силовое кольцо врат мерно гудело, наливаясь тревожным лазурным светом, от которого по металлическим стенам пробегали дрожащие тени.
Дилан стоял, скрестив руки на груди и уткнувшись подбородком в ворот кофты. Окетра нервно перебирала бахрому своего пояса, а Джодах возвышался позади всех, бесстрастно расправив кончики смоляных крыльев.
Лололошка закинул сумку на плечо и сделал шаг вперёд. В груди щемило: уходить после стольких месяцев разлуки было мучительно больно, но долг звал, не оставляя права на слабость.
– Ну... мы готовы, – негромко произнёс мироходец, обращаясь к друзьям.
Он подошёл к Окетре. Девушка шагнула навстречу, её глаза блестели от подступающих слёз. Лололошка мягко улыбнулся и крепко, бережно обнял её здоровой рукой.
– Я скоро вернусь, Окетра, – тихо прошептал он, чувствуя, как она уткнулась носом в его плечо. – Обещаю. Бульон твой доем обязательно.
– Береги себя, Лололошка... – всхлипнула она, сжимая его спину. – Пожалуйста, просто вернись целым.
В паре метров от них раздался отчётливый, скрипучий скрежет.
Джон Дейви Харрис стоял, намертво сжав челюсти, и буравил девушку таким испепеляющим взглядом, будто мысленно уже активировал под её ногами расщепитель материи. Его пальцы нервно барабанили по рукояти пистолета на бедре. Каждое мгновение этих объятий отзывалось в сознании учёного острой, пульсирующей вспышкой чистейшего яда. *«Его пальцы на её плече... Она прижимается к нему... Мой Лолик обнимает эту пустоголовую девицу!»* Внутренности Джона скручивало от бешенства, но он сдерживался из последних сил, лишь бы не выглядеть в глазах парня законченным психопатом.
Лололошка отстранился от Окетры и повернулся к программисту:
– Дилан.
– Ага, – буркнул тот, но, когда мироходец подошёл ближе, Дилан неловко шагнул вперёд и тоже обнял его, коротко и по-мужски хлопнув ладонью по спине. – Короче... не сдохни там. И следи за этим очкастым психом, а то он весь тот мир разнесёт просто из вредности.
– Договорились, – усмехнулся Лололошка.
У Джона от ярости дёрнулась бровь. Очки опасно сползли на кончик носа. Он шумно, со свистом втянул носом воздух, сжимая кулаки в карманах до побелевших костяшек. Ещё секунда — и он переписал бы код этого строптивого автоматона прямо на месте, превратив его в тостер. Лололошка раздавал своё тепло направо и налево, словно оно ничего не стоило, совершенно не понимая, что каждая секунда чужого прикосновения выжигает сердце Харриса дотла.
А затем Лололошка повернулся к Джодаху.
Крылатый владыка медленно наклонил голову, и его фиолетовые очи слабо блеснули из-под капюшона. Лололошка сделал к нему шаг, собираясь попрощаться так же тепло — всё-таки Джодах охранял это измерение всё время его отсутствия. Мироходец уже начал приподнимать руки, чтобы обнять полубога...
В ту же секунду терпение Джона лопнуло с оглушительным внутренним треском.
Мысль о том, что это пернатое чудовище, этот самодовольный божественный созерцатель коснётся своими лапами Лололошки, вызвала у Харриса слепое, неконтролируемое бешенство.
– Лололошка, всё, идём!! – рявкнул Джон таким резким, металлическим тоном, что Окетра вздрогнула, а Дилан поморщился.
Не давая мироходцу сделать даже вздоха, учёный коршуном метнулся вперёд, властно перехватил Лололошку за здоровую левую руку чуть выше локтя и с силой дёрнул на себя, буквально вырывая из личного пространства Джодаха.
– Эй, Джон?.. – растерянно моргнул парень, едва удержав равновесие.
– Пространственные координаты коллапсируют! Каждая миллисекунда на счету! Хватит разводить эту сентиментальную слизь с пернатыми паразитами! – скороговоркой прошипел Харрис, прожигая Джодаха взглядом, полным неприкрытой ненависти.
Крылатый лишь снисходительно усмехнулся краешком губ, не шелохнувшись, но в его взгляде читалась бездонная насмешка над смертной ревностью гения.
– А, да... хорошо, – послушно кивнул Лололошка, виновато взглянув на Джодаха. – Тогда... до встречи!
– Шагай, шагай, солнце моё, великие дела не ждут, – фальшиво-ласково пропел Джон, собственнически подталкивая мироходца ладонью в спину прямо к сияющему кругу перехода.
Не оборачиваясь больше ни на кого, они шагнули в вихрь портала.
***
Мир, встретивший их по ту сторону, умирал долго и мучительно.
Это был сектор Проксима-Прайм — некогда великая цивилизация гигантских шпилей и антигравитационных магистралей, теперь задыхающаяся в тектонических разломах. Магнитное ядро планеты распадалось, небо цвета ржавого железа то и дело вспарывали дуги плазменных молний, а гравитационные провалы выворачивали каменные плиты городов наизнанку.
– Уровень энтропии зашкаливает, – констатировал Джон, едва они приземлились на обломках обзорной платформы.
Его пальцы мгновенно забегали по голографической панели на запястье. Лицо учёного стало сосредоточенным, резким.
– До полного схлопывания локального континуума осталось шесть часов. Если этот бездарный мир хочет спастись, им придётся положиться на мой гений.
– Не только на твой, – отозвался Лололошка, выхватывая левой рукой меч из-за спины. – Смотри вниз.
Из трещин в земле, исходя чёрным паром, уже лезли порождения разлома — кристаллические химеры, пожирающие остатки пространственной энергии.
Следующие пять часов превратились в безумный танец на краю пропасти.
Они работали с пугающей, идеальной слаженностью. Лололошка был мечом и щитом: несмотря на протесты Джона и ноющую правую руку, мироходец стремительно перемещался по руинам, разрубая тварей искрящимся клинком и концентрируя вспышки собственной искры, чтобы запечатывать мелкие пространственные дыры.
А Джон был богом разрушения и созидания в одном лице.
Учёный не подпускал к Лололошке ни единой твари ближе чем на десять метров. Расщепитель в его руке не умолкал, разнося кристаллических монстров в сияющую пыль, а когда одна из химер попыталась прыгнуть на мироходца со спины, Джон лично перегрузил портативный генератор, выставив силовой купол и буквально испепелив чудовище электромагнитной волной.
– Я же сказал тебе не напрягать плечо, идиот ты жертвенный! – орал Джон сквозь грохот распадающегося неба, бросая под ноги очередную квантовую стабилизирующую мину. – Я кому формулы компенсации давления выводил?! Если ты повредишь имплант, я этот мир собственными руками добью!
– Да всё в порядке, Джон, я просто прикрываю тебя! – кричал в ответ Лололошка, вонзая клинок в ядро аномалии.
Харрис установил три пространственных якоря на вершинах полуразрушенных башен, связал их в единую цепь с помощью ядра собственной конструкции и замкнул цепь импульсом искры Лололошки.
Вспышка была ослепительной.
Белая волна чистого порядка прокатилась по континенту, затягивая рваные раны разломов, прижимая вздыбившуюся землю обратно и рассеивая грозовой фронт. Небо над Проксимой медленно посветлело, окрасившись в мягкие, пастельные тона спокойного заката.
Они сделали это. Сектор был спасён.
***
Сумерки опустились на уцелевший форпост цивилизации — укреплённый перевалочный лагерь среди скал, где укрылись беженцы и инженеры.
Лололошка еле переставлял ноги. Действие обезболивающих окончательно прошло, и тело мироходца ныло от чудовищной усталости. Он опирался плечом на Джона, который, вопреки обыкновению, ни слова не сказал против такой ноши. Напротив — учёный крепко обнимал парня за талию, буквально волоча его на себе и ревностно скалясь на каждого местного жителя, осмелившегося подойти с благодарностями.
– Оставьте свои примитивные излияния признательности для отчётов, – рявкал Джон на местного коменданта. – Моему коллеге нужен покой. Немедленно предоставьте нам жилой сектор!
Комендант, пожилой мужчина в потрёпанной форме техно-стража, нервно закивал, указывая на приземистый модульный барак:
– Конечно, спасители, конечно! Но... понимаете, катастрофа разрушила восточные жилые блоки. У нас осталась только одна свободная комната. Мест катастрофически нет, беженцы спят прямо в коридорах...
Лололошка, услышав это, слабо качнул головой, пытаясь распрямить спину:
– Всё нормально. Главное, чтобы была крыша над головой...
Он был слишком истощён, чтобы заметить короткую, едва уловимую заминку коменданта и то, как быстро мужчина отвёл испуганный взгляд от Джона Дейви Харриса.
Лололошка не видел, как двадцатью минутами ранее, пока сам мироходец промывал лицо у технического резервуара, Джон самолично подошёл к управляющему терминалу форпоста. Не знал он и о том, как Харрис взломал распределительную сеть лагеря за сорок секунд, собственноручно заблокировав соседние пустующие апартаменты кодом высшего доступа и тихо, с ледяной вежливостью пообещав коменданту расщепить всю его семью на атомы, если тот посмеет предложить им больше одной комнаты.
И, разумеется, Лололошка даже не догадывался, что именно Джон лично приказал вынести из этой комнаты второй диван, сославшись на «необходимость освобождения пространства для медицинского оборудования».
– Какое вопиющее варварство, – с фальшивым вздохом крайнего возмущения протянул Джон, крепче сжимая плечо мироходца. – Придётся терпеть эти нечеловеческие лишения. Пойдём, Лолик. Я не позволю тебе ночевать на полу.
Они вошли в модуль.
Комната оказалась крошечной, но на удивление чистой. Мягкий свет встроенных панелей озарял низкий столик, душевую кабину в углу и... одну-единственную двуспальную кровать у дальней стены, застеленную свежим серым бельём.
– О... тут только одна кровать, – растерянно пробормотал Лололошка, остановившись на пороге. Его щёки тут же обдало жаром.
Воспоминания о прошлой ночи — о тёплых руках Джона, его горячем дыхании на затылке и том невозможном, полузабытом прикосновении к губам — мгновенно вспыхнули в памяти, заставив сердце гулко забиться о рёбра.
– Какая трагедия, – с абсолютно постным, невозмутимым лицом отозвался Джон, ногой захлопывая за ними тяжёлую герметичную дверь и сразу же опуская на ней электронный засов. – Местные дикари не способны организовать нормальную логистику. Но у нас нет выбора. Ты истощён, Лолик, твоя искра мерцает на минимальном пороге. Ты ложишься в постель прямо сейчас.
– А ты?.. – мироходец неловко переступил с ноги на ногу, пряча глаза. – Ты можешь лечь, а я на полу...
– Ещё одно слово про пол, и я вколю тебе паралитик, – отрезал Харрис, сбрасывая с плеч тяжёлую броню и оставаясь в одной тонкой водолазке.
Он подошёл к Лололошке вплотную. Всё наигранное раздражение слетело с учёного в ту же секунду. Тонкие, тёплые пальцы Джона потянулись к шее мироходца, мягко распуская узлы клетчатого шарфа.
– Ты ляжешь со мной, – уже совсем тихо, мягко и непререкаемо произнёс Дейви. Его взгляд за стёклами очков потемнел от едва сдерживаемой нежности. – Я должен контролировать твою температуру. И экзо-фиксатор нужно снять на ночь, чтобы не нарушать микроциркуляцию. Раздевайся.
Лололошка сглотнул ком в горле, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
*«Он снова это делает...* – думал мироходец, послушно стягивая сапоги и позволяя Джону осторожно расстегнуть ремни его снаряжения. – *Он заботится обо мне так, словно я — центр всей его жизни. Господи, если бы он только знал... Если бы он знал, как сильно я его люблю, он бы никогда не позволил мне лечь рядом. Но я буду молчать. Я буду молчать вечно, лишь бы эта ночь не заканчивалась»*.
Джон методично, с привычной дотошностью отстегнул медицинские шины с раненой руки парня, смазал затягивающиеся шрамы регенерирующим составом и подтолкнул мироходца к кровати:
– Ложись к стене. Там не дует от вентиляции.
Лололошка забрался под лёгкое одеяло, повернувшись лицом к серой металлической переборке. Матрас был мягким, тело ломило от сладкой усталости победы, но напряжение не отпускало.
Свет в комнате погас, сменившись едва заметной синей полосой ночника.
Матрас прогнулся. Джон лёг рядом.
Несколько секунд стояла звенящая, напряжённая тишина, в которой было слышно лишь их дыхание. А затем длинная рука учёного уверенно скользнула по талии Лололошки, притягивая мироходца спиной к своей груди.
Харрис выдохнул — тяжело, сдавленно, словно только в эту секунду смог по-настоящему вдохнуть после целого дня удушья. Он прижался всем телом, положил подбородок на плечо парня, переплетая свои пальцы с его здоровой левой рукой. От Джона исходило сухое, спасительное тепло, пахло гарью, озоном и тем самым родным запахом дома, который Лололошка готов был искать сквозь любые вселенные.
– Спи, – прошептал Джон прямо в висок мироходца, едва ощутимо коснувшись губами его волос. – Ты всё исправил. Мир спасён. Теперь спи.
Лололошка крепче сжал тонкие пальцы учёного в своей ладони, чувствуя, как последние капли страха растворяются в этой темноте. Он прикрыл глаза, уткнувшись щекой в край подушки, и на его губах в тишине чужого спасённого мира расцвела счастливая, сокрушённая улыбка.
– Спокойной ночи, Джон, – едва слышно выдохнул мироходец.
– Спокойной ночи, моё солнце, – отозвался учёный в темноту, прижимая его к себе ещё крепче и зная, что ни один бог, ни один портал и ни одна вселенная больше не посмеют встать между ними.