11 охотник
Крепость из теней и аромата персиков
Сон Джинву всегда считал, что контролирует всё. Он повелевал армией мертвых, он мог остановить время и перекроить реальность, он смотрел в глаза богам и не моргал. Но сейчас, стоя в прихожей собственного дома, Сильнейший Охотник Человечества чувствовал себя абсолютно беспомощным перед лицом двух стихий: маленького мальчика, вцепившегося в чужую толстовку, и девушки, чьи глаза метали молнии похлеще любого монстра S-класса.
– Мы приехали, – негромко сказал Джинву, заглушая мотор.
Тишина в салоне была почти осязаемой. Юми, сидевшая на заднем сиденье, выглядела так, будто готова была испепелить машину просто из принципа. Она осторожно, почти невесомо, попыталась разжать крошечные пальчики Сухо, которые намертво впились в ткань её одежды.
– Так, боец, – шепотом, но с непоколебимой твердостью произнесла Юми. – Прибыли на базу. План такой: нужно умыться, переодеться в чистое, а потом будем кушать. Понял задачу?
Сухо, который до этого момента казался спящим, лишь плотнее зажмурился и издал тихий, жалобный звук, подозрительно похожий на всхлип. Его маленькое тело напряглось, а по рукам пробежали едва заметные фиолетовые искры — наследие силы отца, смешанное с эмоциональным хаосом.
– Никак, – констатировала Юми, поднимая взгляд на Джинву через зеркало заднего вида. – Он не отпускает. Сон Джинву-ши, у вашего сына хватка как у кракена.
– Сухо, – Джинву обернулся, стараясь придать голосу максимально мягкий тон, на который был способен Монарх Теней. – Малыш, мы дома. Папа здесь. Давай отпустим нуну, ей нужно выйти из машины.
– Нет! – Сухо вдруг распахнул глаза. В их серой глубине стояли слезы. – Уйдет! Мама уйдет!
Юми замерла. Джинву увидел, как дрогнули её плечи. Эта дерзкая, колючая девчонка, которая полчаса назад отвесила пощечину одной из самых влиятельных женщин страны, сейчас выглядела так, будто её ударили под дых.
– Сухо, послушай меня, – Юми вздохнула и, сдавшись, притянула ребенка к себе, усаживая его на колени. – Я никуда не уйду, обещаю. Я же сказала — мы будем есть. А я никогда не бросаю еду, особенно если мне обещали лучший ужин в городе.
Она перевела сердитый, обвиняющий взгляд на Джинву.
– Ну, чего застыл, папаша? Дверь открой и помоги мне выйти, чтобы я его не уронила. И не смей на меня так смотреть, будто я совершила чудо. Это ты накосячил, а я просто исправляю последствия.
Джинву поспешно вышел из машины и открыл заднюю дверь. Он протянул руки, надеясь забрать сына, но Сухо лишь сильнее обхватил шею Юми, буквально врос в неё.
– Я сам его донесу, – проворчала Юми, неловко выбираясь из салона с трехлетним ребенком на руках. – Только не стой на дороге.
Они вошли в дом. Джинву всегда гордился минимализмом и чистотой своего жилища, но сейчас, под критическим взглядом Окумуры Юми, его гостиная показалась ему стерильной и безжизненной камерой.
– М-да, – протянула Юми, оглядываясь. – Сразу видно, тут живет человек, который питается маной и спит на мечах. Где ванная? Ребенка нужно отмыть от парковой пыли и этого... запаха «идеальной мамочки».
– Налево по коридору, – Джинву проводил их взглядом.
Через несколько минут из ванной послышался шум воды и негромкий, ворчливый голос Юми, перемежающийся тихим смехом Сухо. Джинву стоял в центре гостиной, слушая эти звуки, и чувствовал, как в груди что-то, долгое время бывшее ледяным комом, начинает медленно подтаивать.
Он прошел на кухню. «Проверю твои навыки ножа», – вспомнил он её слова. Теневой Монарх, способный призвать тысячи солдат, замер перед холодильником. Внутри действительно было негусто: несколько упаковок протеиновых напитков, вода, пара яиц и завядший пучок кинзы. Юми была права — он жил как солдат в походе, а не как отец.
– Кайсел, – негромко позвал он.
Тень под его ногами всколыхнулась. Огромный дракон, разумеется, не мог появиться в кухне, но его сознание было на связи.
– Найди ближайший элитный супермаркет. Мне нужны лучшие продукты. И персики. Самые спелые, какие только есть в Сеуле.
Тень метнулась прочь. Джинву знал, что его солдаты — лучшие курьеры в мире. Через десять минут пакеты с продуктами уже стояли на столе, доставленные Игриттом, который умудрился сделать это так тихо, что даже чуткий слух охотника S-ранга Юми ничего не заподозрил.
Юми вышла из ванной через полчаса. Она выглядела слегка растрепанной, её щеки порозовели от пара, а на руках она несла Сухо, завернутого в огромное пушистое полотенце. Мальчик выглядел умиротворенным, его глаза сонно слипались, но рука всё так же крепко сжимала край её толстовки.
– У него поднялась температура, – бросила Юми, проходя к дивану. – Несипно, просто выброс маны на фоне стресса. У тебя есть детская пижама? Или ты его в доспехи на ночь закатываешь?
– В спальне, в комоде, – Джинву быстро принес одежду.
Он наблюдал, как ловко она справляется с ребенком. В её движениях не было неловкости, только странная, природная грация и тепло.
– Ты сказала, что не состоишь в гильдиях, – начал Джинву, прислонившись к дверному косяку. – Но ты двигаешься как профессионал высшего уровня. И то, как ты использовала молнии в парке... это было хирургически точно.
Юми, закончив переодевать Сухо, уложила его на диван и накрыла пледом. Мальчик, наконец, расслабился и отпустил её одежду, погрузившись в глубокий сон. Она выпрямилась и посмотрела на Джинву.
– Я просто люблю тишину, Сон Джинву-ши. Гильдии — это шум, контракты, политика и бесконечные вспышки камер. А я хочу готовить торты и есть персики. Жизнь охотника коротка, я предпочитаю прожить её вкусно.
Она подошла к столу и заглянула в пакеты. Её брови удивленно поползли вверх.
– Ого. Мраморная говядина, спаржа, свежие ягоды... и персики. Ты ограбил склад Ассоциации по пути?
– У меня свои каналы доставки, – уклонился от ответа Джинву. – Ты сказала, что проверишь мои навыки ножа. Я готов.
Юми усмехнулась, и эта улыбка впервые была не дерзкой, а почти дружелюбной. Она стянула со своих коротких черных волос резинку, перевязала их потуже и кивнула на доску.
– Ладно, Монарх. Посмотрим, умеешь ли ты резать что-то, кроме монстров. Начнем с овощей для рагу. И не вздумай использовать свои теневые фокусы, я хочу видеть ручную работу.
Следующий час был самым странным в жизни Сона Джинву. Он, человек, чье имя заставляло содрогаться правителей, послушно шинковал морковь под строгим надзором Окумуры Юми. Она командовала им так, будто он был стажером в дешевой закусочной, а не сильнейшим существом на планете.
– Мельче! Ты что, хочешь, чтобы мы это жевали до утра? – ворчала она, стоя у него за спиной. – И не дави на нож, он должен скользить. Ты же охотник, чувствуй материал!
– Я стараюсь, – отозвался Джинву, чувствуя, как на лбу выступает пот. Сражаться с Архитектором было проще, чем угодить Юми в вопросах нарезки лука.
– Старается он... – она подошла ближе, чтобы поправить его руку.
Джинву замер. Юми была значительно ниже его, и сейчас, когда она стояла почти вплотную, он почувствовал запах, о котором говорил Сухо. Свежие, сочные персики и легкий, едва уловимый озон, предвестник грозы. Это было странное, пьянящее сочетание.
Юми тоже вдруг замолчала. Её рука, лежавшая на его запястье, была теплой и мягкой, совсем не такой, как у воина. Она подняла глаза, и на мгновение их взгляды встретились. В её небесно-голубых глазах не было страха перед его мощью, только живое, искреннее любопытство.
– Знаешь, – тихо сказала она, отстраняясь. – Ты совсем не такой, каким тебя рисуют в новостях. Там ты — ледяная машина для убийства. А здесь... ты просто растерянный отец, который не знает, с какой стороны подойти к сковородке.
– Наверное, это потому, что машины для убийства не едят рагу, – ответил Джинву, возвращаясь к работе. – А я... я давно не чувствовал себя просто человеком. До сегодняшнего дня.
Юми ничего не ответила, но он заметил, как смягчились черты её лица. Она занялась мясом, и вскоре по кухне поплыл божественный аромат чеснока, трав и жареного говяжьего жира.
Когда ужин был готов, они сели за стол прямо там, на кухне. Сухо мирно спал в паре метров от них, и этот факт придавал вечеру какой-то домашний, почти интимный уют.
– Это... – Джинву зачерпнул ложкой рагу и замер. – Это невероятно.
– Конечно, невероятно, – Юми с аппетитом уплетала свою порцию. – Я потратила три года, чтобы довести этот рецепт до совершенства. Хорошая еда лечит душу лучше любого лекаря S-ранга.
Они ели в тишине, которая больше не была неловкой. Джинву ловил себя на том, что постоянно смотрит на неё. На то, как она смешно морщит нос, когда еда слишком горячая, как откидывает прядь волос, как блестят её глаза в свете кухонных ламп.
– Юми, – позвал он.
Она подняла на него взгляд, перестав жевать.
– Почему ты помогла Сухо? В парке было полно охотников. Ты могла просто уйти, ты же «вольная».
Юми отложила ложку и серьезно посмотрела на него.
– Потому что у него были твои глаза, Джинву. И в них была такая же пустота, какую я видела у тебя на записях с рейдов. Но у ребенка не должно быть таких глаз. Он не должен привыкать к одиночеству раньше, чем научится завязывать шнурки.
Она помолчала, а потом добавила тише:
– И потому что я знаю, каково это — когда тебя оставляют в парке, потому что «дела важнее». Мои родители были охотниками. Они не вернулись из врат, когда мне было пять. Я просто не могла пройти мимо.
Джинву почувствовал, как внутри него что-то болезненно сжалось. Он протянул руку через стол, накрывая её ладонь своей.
– Ты больше не одна, Окумура Юми. И Сухо... он не ошибся. Ты действительно пахнешь домом.
Юми хотела было съязвить, вернуть свою привычную колючую маску, но, взглянув в серые глаза Монарха, в которых сейчас не было тени, только искренность, она лишь слабо улыбнулась.
– Не надейся, что я буду готовить тебе каждый день, Сон Джинву.
– Я и не надеюсь, – улыбнулся он в ответ. – Я просто прошу тебя остаться на десерт. Те персики, что привезли... они ждут.
– Ладно, – она фыркнула, но руку не убрала. – Но чистить их будешь ты. И не вздумай использовать магию.
В эту ночь в доме Теневого Монарха впервые за долгое время горел свет до самого рассвета. И пока маленький Сухо спал, видя во сне добрую маму-молнию, двое взрослых людей, уставших от битв и одиночества, учились заново чувствовать вкус жизни — вкус спелых персиков и тишины, которую не хочется нарушать.