← Назад к обзору

Жених Маи Йоцубы и новая жизнь Гарри как Йоцуба

Тени чужой агонии

Лондон встретил вернувшуюся делегацию удушливой смесью угольной гари, кислого дождя и могильного холода. Защитные чары вокруг площади Гриммо, 12, пропустили четверых волшебников с глухим, натужным гулом, словно древний дом сам с трудом удерживал купол сокрытия от рыщущих по городу патрулей Пожирателей Смерти.

В темной прихожей Джеймс Поттер запнулся о подставку для зонтов из ноги тролля, но даже не выругался. Он просто стоял, опустив руки вдоль тела, и бессмысленно смотрел на серые хлопья, застрявшие в складках его парадной алой мантии.

Это был прах. Все, что осталось от его палочки — двенадцати дюймов превосходного красного дерева с жилой дракона, фамильной реликвии, передававшейся от отца к сыну. Оружие, которым он гордился, рассыпалось в пыль без единого слова, без единой видимой вспышки — лишь от легкого касания чужого пальца к гладкому металлу чудовищного восточного браслета.

– Джеймс… – тихо позвала Лили, осторожно коснувшись его плеча.

Она не плакала, но ее лицо за прошедшие двое суток превратилось в застывшую маску скорби. Зеленые глаза, когда-то полные живого огня, казались выцветшими, безжизненными стекляшками.

– Не трогай меня, – хрипло, без интонации бросил Джеймс.

Он сбросил ее руку и, шаркая ногами, как столетний старик, прошел на кухню.

Там уже собрались остальные. Комната утопала в густом табачном дыму. За длинным столом сидели Молли и Артур Уизли, Рон, Гермиона, Грюм и Северус Снейп. При появлении Дамблдора все мгновенно замолчали. Напряжение сжало воздух до такой степени, что пламя свечей вытянулось в тонкие дрожащие иглы.

– Альбус? – с надеждой подалась вперед Молли, стискивая в руках мокрое кухонное полотенце. – Вы нашли его? Гарри… он вернется? Он согласился помочь?

Дамблдор не ответил сразу. Он медленно подошел к своему привычному месту во главе стола, сбросил дорожный плащ и тяжело опустился на дубовый стул. Его руки, обычно спокойные и уверенные, мелко дрожали.

– Гарри отказался, – глухо произнес директор.

– Что значит «отказался»?! – взвился с места Рон. Его веснушчатое лицо побагровело. – Годрик погиб! Страна рушится! Министерство осаждено, Пожиратели каждый день убивают людей! Как он может просто сидеть там, за океаном, пока мы тут кровью харкаем?! Он обязан!

– Он никому ничего не обязан, мистер Уизли, – отчеканил Сириус Блэк.

Бродяга подошел к буфету, плеснул в стакан огневиски и выпил его залпом, даже не поморщившись. Его руки тоже дрожали, а в серых глазах застыл не страх — осознание абсолютной, сокрушительной беспомощности.

– Этот мальчик… – Сириус с грохотом поставил стакан на деревянную полку. – Он больше не мальчик. И уж тем более не Поттер. То, что мы там увидели… Альбус, скажи им правду! Скажи, что этот щенок превратился в хладнокровную тварь, которая готова была прикончить собственного отца и глазом не моргнуть!

– Он защищал свою территорию, Сириус, – устало возразил Римус Люпин, прислонившись спиной к косяку. – И предупредил нас один раз. Джеймс сам полез на рожон.

– Он мой сын! – взревел Джеймс, внезапно ударив кулаком по столу. Звук разорвал тишину, заставив Гермиону вздрогнуть. – Был моим сыном! Я породил его, я кормил его! А он… он взял в жены эту ведьму! Эту азиатскую потаскуху, которая держит в страхе половину континента! И она носит его выродка! Поттеров больше нет! Слышите вы все?! Наш род мертв!

– Замолчи, Джеймс! – крикнула Лили, в ее голосе прорезались истерические нотки. – Не смей говорить так о нашем ребенке!

– О каком ребенке, Лили?! – повернулся к ней муж, и в его глазах полыхнуло безумие загнанного в угол зверя. – Ты видела его глаза?! В них не было ничего! Ни капли стыда, ни капли раскаяния! Он смотрит на нас как на грязь под сапогами! Он сломал мою палочку одной силой мысли! Там нет магии, Лили! То, что он делает, — это не волшебство! Это скверна!

– Это не скверна, лорд Поттер, – раздался холодный, вкрадчивый голос из темного угла.

Северус Снейп медленно вышел на свет свечей. Его черные глаза буравили то Джеймса, то молчаливого Дамблдора.

– Это наука, – тихо продолжил зельевар, кривя губы в ядовитой усмешке. – Та самая, которую вы, напыщенные чистокровные болваны, презирали веками. В Магической Ассоциации Японии волшебников готовят не к дуэлям на потеху публике и не к метанию разноцветных искр. Их тренируют как живое оружие стратегического сдерживания. А клан Йоцуба… Даже Темный Лорд трижды подумает, прежде чем сунуть нос в их внутренние воды.

– Ты знал? – прошипел Джеймс, подаваясь вперед. – Знал, где он, Снивеллус?!

– Я умею читать международные закрытые сводки, Поттер, в отличие от тебя, чье чтение ограничивалось спортивной колонкой «Ежедневного пророка», – отрезал Снейп. – Йоцуба уничтожили правительственную группировку Дахана за одну ночь. Без палочек. Без ритуалов. Лишь чистая вычислительная магия псионов. Если Гарри стал частью их правящей верхушки и сумел восстановить поврежденный магический контур Майи Йоцуба — то он обладает знаниями, до которых нашему Министерству ползти еще три сотни лет. И вы всерьез рассчитывали, что он вернется сюда, чтобы чистить ваши конюшни и подставлять грудь под проклятия ради спасения тех, кто травил его с пятилетнего возраста?

– Мы не травили его! – выкрикнул Рон. – Он всегда был странным! Нелюдимым! Заносчивым!

– Он чуть не выбил тебе зубы, когда тебе было восемь, Уизли, – холодно бросил Снейп. – Потому что ты уничтожил его единственную ценную вещь. И судя по тому, кем он стал, он уже тогда понимал ценность знаний, пока ты набивал рот тыквенными пирогами.

– Довольно, – глухой голос Дамблдора мгновенно пресек перепалку.

Директор поднял голову. В его морщинистом лице проступило то, чего Орден Феникса не видел никогда за все долгие годы войны: абсолютная, неприкрытая безнадежность.

– Мы опоздали, – произнес Альбус. – Намного лет. Гарри нашел семью, которая оценила его истинный потенциал. Он нашел силу, которую мы не способны понять и тем более подчинить. Надеяться на исполнение пророчества нашими руками больше нельзя. Волан-де-Морт нанесет свой главный удар в ближайшие дни. Нам придется встретить его лицом к лицу. Одним.

В этот момент в прихожую спустилась Флёр Делакур. В руках молодой француженки был зачарованный саквояж из светлой кожи. На ней был строгий дорожный плащ, а серебристые волосы были собраны в тугой пучок.

– Куда это ты собралась, девочка? – нахмурился Аластор Грюм, постукивая деревянной ногой.

– Я уезжаю, – спокойно ответила Флёр. Ее акцент стал четче, а в лазурных глазах вейлы не осталось и тени былой мягкости. – Во Францию. Сегодняшним ночным паромом.

– Ты не можешь бросить нас! – вскричала Молли. – А как же Билл?! Как же Орден?! Мы должны держаться вместе!

– Держаться за что, мадам Уизли? – с ледяной усмешкой переспросила Флёр. – За ваши фантазии? За иллюзию старика, который запрещает убивать пожирателей, пока они вырезают целые семьи? Я видела отчеты. Я слышала, что сказал Арри. Он был единственным разумным человеком среди вас. Он спас мою сестру из озера, пока ваш ненаглядный Годрик красовался перед трибунами. Арри выжил, потому что перестал быть идиотом и ушел. Я сделаю то же самое. Моя семья ждет меня. А вы… вы можете продолжать умирать во имя высшего блага.

Она повернулась к Биллу, сидевшему молча в углу с опущенной головой.

– Если ты хочешь жить, Уильям — идем со мной. Если твой выбор — погибнуть здесь за чужие ошибки, прощай.

Билл судорожно сглотнул, перевел взгляд с матери на отца, затем на Дамблдора. Но не шелохнулся.

Флёр лишь разочарованно качнула головой, развернулась на каблуках и, не проронив больше ни слова, шагнула к выходу. Замок двери щелкнул, отрезая ее от обреченного дома.

– Предательница… – пробормотал Рон, но в его голосе не было уверенности. Лишь липкий, расползающийся по жилам страх.

Они остались одни. Без избранного, без плана и без малейшей надежды на спасение.

***

*Тихий океан. Остров Мияки-дзима.* *Исследовательский комплекс клана Йоцуба.*

В подземной лаборатории третьего уровня царила стерильная, математическая тишина, нарушаемая лишь мерным гудением серверов квантовых вычислений. Воздух здесь пах озоном, охлаждающей жидкостью и легким цветочным ароматом дорогих духов, которые предпочитала Майя.

Гарри стоял перед голографическим терминалом, на котором плавно вращалась сложнейшая трехмерная структура Эйдоса. Миллионы светящихся точек, соединенных динамическими связями, отражали информационное состояние живого организма.

– Оптимизация завершена на девяносто восемь процентов, – негромко произнес Гарри, не оборачиваясь.

Сзади послышался легкий шорох шелка. Майя подошла неслышно, мягко положив ладони ему на плечи. Ее прикосновение было теплым, лишенным той смертоносной ауры, которую она демонстрировала перед незваными британскими гостями.

– Ты снова перегружаешь себя расчетами, Гарри, – промурлыкала она, коснувшись губами его шеи. – Наши врачи утверждают, что показатели моего тела абсолютно стабильны. Твоя формула перезаписи Эйдоса сотворила чудо, о котором ученые Четырех Главных Научно-исследовательских институтов не смели даже мечтать.

Гарри повернул голову и накрыл ее пальцы своей ладонью.

– Стабильность для обычного человека — это норма. Для мага твоего ранга, вынашивающего ребенка с нестандартной псионической структурой, этого недостаточно, – ответил он, разворачивая перед ней другой проекционный экран. – Посмотри сюда.

Майя вгляделась в графики псионических потоков. Ее тонкие брови слегка приподнялись.

– Резонанс?

– Двойной резонанс, – подтвердил Гарри. – В моей крови остался генетический след британских родов Певереллов и Поттеров. Древняя европейская магия базировалась на прямой связи с источником души и крови — то, что современные техномаги называют бессознательным манипулированием плотностью псионов. Твоя линия Йоцуба дает непревзойденную скорость обработки информационных последовательностей. Наш ребенок… он формирует структуру, способную производить перезапись реальности без использования внешних CAD-устройств, но с точностью боевого процессора шестого поколения.

На лице «Ночной Императрицы» расцвела улыбка — торжествующая, хищная и бесконечно нежная. Она опустила руку на свой живот, где уже отчетливо проступало округление, скрытое свободными складками домашнего шелкового платья.

– Дитя, способное подчинить свет и пространство без единого костыля… – прошептала она. – Совет Старейшин уже сходит с ума от нетерпения. Даже мой дядя Гензо признал, что твое появление в нашей семье было величайшим благословением для клана со времен окончания Третьей мировой войны.

– Они боялись, что твое бесплодие положит конец прямой ветви правления, – спокойно заметил Гарри, закрывая интерфейс терминала. – А теперь они видят, что их клан получит наследника, равного которому не было в истории.

– Благодаря тебе, – Майя шагнула вперед, заставляя его посмотреть ей прямо в глаза.

В этих бездонных темных омутах больше не было той безграничной, всепожирающей ненависти к человечеству, которая когда-то заставляла ее уничтожать целые города. Гарри выжег эту тьму не проповедями о всепрощении — он выжег ее абсолютной преданностью, хирургической точностью своего гения и кровью тех, кто посмел причинить ей боль.

Она помнила каждую секунду той ночи три года назад. Секретная база в провинции Цзянсу. Бетонные стены, залитые кровью ее мучителей. Она лежала на холодном металлическом столе, истерзанная, с разорванными магическими каналами, моля лишь о быстрой смерти. А затем появился он.

Мальчик с зелеными глазами цвета полярного сияния, одетый в черную тактическую броню без знаков различия. В его руке не было палочки — там был модернизированный крупнокалиберный пистолет-CAD, стрелявший заклинаниями пространственного сдвига. Он не задавал глупых вопросов. Он просто подошел, поднял ее на руки и тихо сказал на чистом японском: «Вы в безопасности, госпожа Йоцуба. Больше никто до вас не дотронется».

И он сдержал слово. Он провел десятки часов в операционной, соединяя разорванные нити ее Эйдоса с помощью древних кельтских рун, переписанных в бинарные матрицы. Он вернул ей тело. Он вернул ей силу. Он подарил ей возможность стать матерью.

– Знаешь, о чем я думала сегодня утром? – тихо спросила Майя, перебирая пальцами короткие пряди его темных волос.

– О чем?

– О том, что твоя так называемая мать плакала настоящими слезами, – в голосе правительницы клана зазвучала холодная насмешка. – Она искренне верила, что имеет право на твою любовь. Женщина, которая позволила чужому старику превратить одного своего сына в жертвенного барана, а второго выбросить на помойку, как сломанную куклу. Британцы поразительно слепы в своей морали.

– Они живут в замкнутом мирке, – ответил Гарри, притягивая ее ближе к себе. – В их головах магия — это божественный дар, который нельзя препарировать, нельзя анализировать. Они боятся магловских технологий, потому что понимают: маглы обогнали их в развитии на столетия. И вместо того чтобы учиться, они прячутся за древними иллюзиями.

– И этот Волан-де-Морт… – Майя задумчиво прищурилась. – Он действительно представляет угрозу?

– Для них — да. Для нас — нет.

Гарри активировал браслет CAD на своем правом предплечье. В воздухе над его ладонью возникла голограмма британских островов, покрытая тревожной сеткой энергетических возмущений.

– Его так называемое «бессмертие» — это грубая, примитивная некромантия. Разделение информационного тела души на осколки с фиксацией на материальных носителях. В терминах теории псионов — это просто создание якорей искажения в физическом мире. Когда мне было четырнадцать, перед тем как покинуть Англию, я полностью очистил свой собственный Эйдос от чужеродного фрагмента, который остался в моем шраме. Это заняло у меня три дня работы с микрохирургическими рунами.

– Ты уничтожил его крестраж? – усмехнулась Майя.

– Я декомпилировал его информационную матрицу в базовый шум, – поправил ее Гарри с легкой улыбкой ученого. – Если Волан-де-Морт вздумает сунуться за пределы своего острова, любая спутниковая система слежения Японской ассоциации засечет его нестабильное поле за тысячу километров. Один залп твоей «Ночи Метеоров» или импульс пространственного распада с нашей военной платформы — и от величайшего темного мага Британии останется лишь горстка озона. Он даже не поймет, что его убило.

Двери лаборатории с мягким шелестом разошлись в стороны. На пороге замер Хаяма. Пожилой дворецкий почтительно склонил голову.

– Прошу прощения за беспокойство, господин, госпожа.

– В чем дело, Хаяма? – холодно спросила Майя, мгновенно вернув себе облик непреклонной главы клана.

– Наш разведывательный спутник зафиксировал начало масштабных боевых действий в центре Лондона, – доложил слуга, протягивая тонкий планшет с оперативной сводкой. – Десять минут назад барьеры вокруг Министерства Магии Великобритании были прорваны. Силы мятежников под предводительством субъекта, именующего себя Волан-де-Мортом, вошли в Атриум.

Гарри взял планшет, бегло проглядывая строки данных, перехваченных через магловские системы связи и магические датчики посольства.

– Министерство пало, – констатировал он без единой эмоции. – Министр Скримджер убит на месте. Аврорат разгромлен. Остатки так называемого Ордена Феникса заблокированы в здании школы Хогвартс. Дамблдор пытается возвести круговую оборону.

Майя слегка склонила голову набок, с интересом глядя на мужа.

– Твой биологический отец… он жив?

– Пока да, – Гарри равнодушно пролистал экран. – Он и Блэк находятся в замке. Похоже, Джеймс лишился возможности полноценно колдовать после того, как его палочка распалась. В их архаичной системе волшебник без концентратора превращается в обузу. Он сейчас там — просто бесполезный смертный с громкой фамилией.

– Ты хочешь что-нибудь предпринять? – в голосе Майи не было ревности или сомнения, лишь легкое любопытство. – Мы можем отправить беспилотные дроны с псионическими подавителями. Можем предложить убежище твоей матери, если…

– Нет, – твердо оборвал ее Гарри.

Он погасил экран планшета и вернул его дворецкому.

– Они сделали свой выбор шестнадцать лет назад, когда решили, что один сын заслуживает всего мира, а второй — подвала и объедков. Они сделали свой выбор на Турнире, когда отказались от меня. И они подтвердили его два дня назад, когда явились сюда не как кающиеся родители, а как лорды, требующие повиновения от слуги.

Гарри подошел к панорамному иллюминатору лаборатории, выходившему в глубоководный желоб у берегов острова. В темной толще океана медленно и величественно скользили серебристые тени биомеханических патрульных субмарин клана.

– Британия должна пройти через этот пепел, – тихо произнес он. – Их закостенелый, прогнивший мирок магов-феодалов должен быть разрушен до основания. Только когда старая кровь прольется до последней капли, на этих руинах сможет зародиться что-то новое. Разумное. Способное взглянуть на звезды, а не в пыльные средневековые фолианты.

Майя подошла к нему, обняв со спины и положив подбородок ему на плечо.

– Ты абсолютно беспощаден, мой дорогой муж, – в ее шепоте слышался чистейший восторг. – Настоящий Йоцуба.

– Я просто реалист, Майя, – Гарри накрыл ее ладони своими. – Мой долг — защищать этот дом. Тебя. Нашего будущего ребенка. Клан, который дал мне свободу и уважение. А Англия… Англия давно стала для меня чужой землей.

***

*Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.* *В это же самое время.*

Небо над древним замком пылало грязно-багровым заревом. Защитный купол, возведенный основателями тысячи лет назад, дрожал и трещал под непрекращающимися ударами сотен проклятий. Каждый взрыв сотрясал вековые гранитные стены, осыпая каменной крошкой защитников, сгрудившихся во внутреннем дворе.

Джеймс Поттер сидел на ступенях разрушенной парадной лестницы, сжимая в руках чужую, непослушную палочку — древко из ивы, принадлежавшее когда-то его погибшему сыну Годрику.

Она не слушалась. Магия внутри него клокотала, но не находила выхода. Каналы, привыкшие за тридцать лет к идеальной настройке под красное дерево, отвергали чужой проводник. Заклинания выходили слабыми, смазанными, искрящимися бесполезным дымом.

– Не получается… – шептал Джеймс, и слезы бессильной ярости текли по его грязным, закопченным щекам. – Мерлин, почему ничего не получается?!

Рядом опустилась Лили. Ее мантия была разорвана на плече, темные пятна крови проступали сквозь ткань. Она держала палочку ровно, но в ее взгляде не было надежды. Лишь пустая, леденящая покорность судьбе.

– Потому что магия не терпит лжи, Джеймс, – тихо, безжизненно произнесла она, глядя на то, как очередная секция зачарованного купола над астрономической башней рассыпается искрами.

– О чем ты?! – вскрикнул он. – О чем ты опять говоришь?!

– Мы лгали себе шестнадцать лет, – Лили даже не повернула головы. Ее голос звучал отрешенно, перекрываемый грохотом канонады. – Мы убедили себя, что Годрик — наш спаситель, потому что так было проще. Потому что Дамблдор обещал нам славу, почет, безопасность. А Гарри… мы вычеркнули его из сердца, потому что он напоминал нам о той ночи. О том, что мы не защитили его. Что Тьма коснулась именно его, а мы испугались этой метки.

– Он предал нас! – взревел Джеймс, срывая голос. – Он отказался спасти нас!

– Нет, Джеймс, – горько улыбнулась женщина, и слеза смыла дорожку копоти на ее щеке. – Это мы предали его. Мы изгнали нашего защитника своими собственными руками. Мы воспитали сына, который мог бы стереть эту армию в пыль одним взмахом руки… и сделали все, чтобы он возненавидел саму память о нас.

Купол над замком издал оглушительный хрустальный звон и с грохотом лопнул.

Тысячи черных теней ринулись вниз, рассекая холодный шотландский воздух. Зеленые лучи Смертельного проклятия расчертили тьму, падая на стены, на башни, на кричащих в ужасе людей.

Впереди летел он. Высокий, змееподобный силуэт с горящими алыми глазами. Волан-де-Морт смеялся — громко, торжествующе, наслаждаясь агонией своих вечных врагов.

Дамблдор вышел вперед, вскидывая Бузинную палочку. Старый чародей был готов принять свой последний бой, зная, что за его спиной больше нет спасителя. Нет чуда. Нет пророчества, которое могло бы изменить исход этой ночи.

Джеймс Поттер поднял непослушную палочку мертвого сына, глядя в приближающуюся тьму. В его ушах, заглушая свист летящих проклятий, снова и снова звучали холодные, не знающие пощады слова:

*«Мне плевать на ваш род. Мне плевать на ваши фамильные склепы и древние кольца. Они сгниют вместе с вами».*

– Прости меня… – прошептал Джеймс в пустоту, когда зеленый луч ослепил его мир, обрывая все линии судьбы, которые они так самонадеянно пытались переписать.

***

*Тихий океан. Остров Мияки-дзима.* *Утро следующего дня.*

Солнце медленно поднималось из океанских вод, заливая террасу поместья Йоцуба мягким золотистым светом. Утренний бриз приносил свежесть соленых волн и аромат цветущих в саду белых камелий.

Гарри стоял на энгаве, держа в руках изящную керамическую чашку с зеленым чаем. На нем было простое черное юката. Ветер шевелил его темные волосы, открывая лоб, где шрам в форме молнии теперь казался не более чем тонким серебряным следом ушедшей эпохи.

К нему неслышно подошла Майя. Ее шелковое кимоно цвета утренней зари струилось по полу, а лицо сияло спокойной, величественной безмятежностью.

Она встала рядом, положив руку ему на предплечье и глядя туда же, куда смотрел он — на восток, где над бескрайними водами вставал новый день.

– Все кончено? – тихо спросила она.

Гарри сделал глоток терпкого чая и слегка кивнул.

– Полчаса назад поступило официальное подтверждение через европейское бюро связи. Битва за Хогвартс завершилась на рассвете. Замок разрушен. Руководство Министерства и Орден Феникса прекратили свое существование.

Майя внимательно вгляделась в его профиль. Ни тени дрожи. Ни единого всплеска в его ауре, которую она научилась чувствовать так же тонко, как свою собственную.

– Твои родители?..

– Погибли в первые минуты штурма, – спокойно ответил Гарри. – Вместе со всеми остальными.

На террасе повисла мягкая, естественная тишина. Ни траура, ни сожаления. Лишь мерный шум прибоя, разбивающегося о скалы частного острова.

– Тьма поглотит их остров, – произнесла Майя, переводя взгляд на линию горизонта. – Европейские анклавы уже закрывают границы, готовясь к войне с новым диктатором Британии.

– Пусть воюют, – Гарри поставил чашку на низкий деревянный столик и повернулся к жене.

Он бережно привлек ее к себе, опустив ладонь на ее живот. Под тонким шелком он отчетливо ощутил толчок — сильный, уверенный импульс юной жизни, чистой магии, не знающей средневековых предрассудков и страха.

Гарри посмотрел в глаза женщины, которая отдала ему свою верность, свою империю и свое сердце. Женщины, которую он вернул из небытия.

– Британия выбрала смерть шестнадцать лет назад, Майя, – произнес Гарри, и его голос был полон непоколебимой уверенности. – А мы выбрали будущее. И в этом будущем нашему ребенку не придется прятаться за чужими спинами или оправдывать чьи-то глупые ожидания. Он будет править.

Майя счастливо улыбнулась, накрыв его руку своей ладонью и прижавшись щекой к его груди.

– Наш сын унаследует этот мир, любовь моя, – прошептала она, закрывая глаза в лучах восходящего восточного солнца. – Потому что мы сами построим его для него.

За их спинами простирались владения клана Йоцуба — несокрушимая цитадель силы, разума и абсолютного порядка. А далеко на западе, за тысячами миль океана, последние угли старого мира окончательно обращались в холодный, никому не нужный пепел.