Жена
Солнце, персики и тени
Джинву лежал неподвижно, боясь спугнуть это хрупкое мгновение. Великий Теневой Монарх, перед которым трепетали владыки иных миров, сейчас был взят в плен маленькой пяткой своего сына и копной растрепанных волос жены. Юми во сне причмокнула губами, вероятно, видя во сне очередной бесконечный запас спелых персиков, и еще сильнее прижалась к Юки.
Джинву осторожно приподнялся на локтях. Его серые глаза, обычно холодные и пронзительные, как сталь кинжала, сейчас светились мягким, почти осязаемым теплом. Он протянул руку и аккуратно убрал прядь волос с лица жены. Её фарфоровая кожа в утреннем свете казалась почти прозрачной, а безмятежное выражение лица делало её похожей на ангела, который по ошибке забрел в логово самого опасного существа на планете.
– М-м-м, Джинву... – пробормотала Юми, не открывая глаз. – Спина... вернись на место... холодно.
Джинву тихо рассмеялся, этот звук был едва слышен, но тени в углах комнаты радостно колыхнулись, откликаясь на настроение хозяина.
– Я здесь, мила, – прошептал он, снова ложась на живот, чтобы она могла закинуть на него ногу. – Я никуда не ухожу.
Юки, почувствовав движение, тоже заворочался. Его маленькие пальчики бессознательно сжали край футболки Джинву, которую Юми оставила на кровати. Малыш унаследовал от отца не только цвет волос, но и эту странную, инстинктивную потребность чувствовать присутствие своих.
Прошло еще полчаса, прежде чем дом окончательно проснулся. Юми, наконец, открыла свои небесно-голубые глаза и первым делом увидела лицо мужа, который наблюдал за ней.
– Доброе утро, грозовая туча, – она улыбнулась, потягиваясь так, что захрустели косточки. – Почему ты не в офисе? Опять решил прогулять спасение мира ради нас?
– Мир подождет, – ответил Джинву, притягивая её к себе для долгого утреннего поцелуя. – К тому же, после вчерашнего в Ассоциации, думаю, Го Гунхи даст мне пару выходных, чтобы я «успокоил» свою яростную супругу.
– Пусть радуются, что я не пришла туда сегодня с битой, – Юми шутливо надула губы. – Я всё еще злюсь на ту блондинку.
– Мама злая? – раздался тонкий голосок снизу. Юки проснулся и теперь с любопытством смотрел на родителей, сидя на коленях.
– Мама не злая, малыш, мама — защитница, – Джинву подхватил сына и подбросил его в воздух, вызывая взрыв заливистого смеха. – Пойдемте завтракать. У нас еще остались те персики, которые мы купили вчера?
– Я всё съел! – гордо заявил Юки, хлопая себя по животику. – И зайчик тоже ел!
Юми закатила глаза и, вскочив с кровати, начала быстро приводить себя в порядок. Несмотря на свой рост и хрупкость, она двигалась с энергией, которой позавидовал бы любой атлет.
– Ничего, я видела, что в холодильнике еще есть персиковый йогурт, – бросила она уже из ванной. – Джинву, надень ту серую толстовку, которую я у тебя вчера «одолжила». Она на мне висит, а на тебе смотрится... ну, ты сам знаешь.
Через час вся семья уже была на кухне. Джинву, в той самой серой толстовке, которая обтягивала его мощные плечи, жарил омлет, а Юми и Юки устроили соревнование по поеданию йогурта на скорость. В этот момент идиллия была нарушена тихим, но настойчивым сигналом системы безопасности.
Джинву замер. Его взгляд мгновенно стал стальным. Тени в комнате удлинились, а Игритт наполовину материализовался за его спиной, готовый к бою.
– Кто это? – Юми мгновенно посерьезнела, притягивая Юки к себе. Она знала этот взгляд мужа. Это значило, что к ним пришел кто-то, кого Джинву не ждал.
– Гости, – коротко ответил Джинву. – Оставайся здесь.
Он вышел в прихожую. Перед дверью стоял человек, которого он ожидал увидеть меньше всего — отец Ча Хэ Ин, влиятельный бизнесмен и один из спонсоров Ассоциации. Рядом с ним, опустив голову, стояла сама Хэ Ин. На ней не было боевого костюма, лишь скромное платье, но вид у неё был совершенно раздавленный.
Джинву открыл дверь, не дожидаясь звонка. Его аура медленно заполняла пространство, создавая невидимую преграду.
– Сон Джинву-ним, – старик поклонился очень низко. – Простите за вторжение. Мы пришли не для того, чтобы спорить.
– Тогда зачем? – голос Джинву был лишен эмоций.
– Моя дочь... она совершила ужасную ошибку, – старик тяжело вздохнул. – Она рассказала мне всё. Я пришел просить прощения у вашей супруги. И принес это в знак нашего глубочайшего раскаяния.
Он указал на машину, из которой водитель выгружал огромную, искусно украшенную корзину. Она была доверху наполнена редчайшими сортами персиков, каждый из которых стоил целое состояние, а сверху лежала скрипка ручной работы — Джинву знал, что Юми давно мечтала о новом инструменте.
В этот момент за спиной Джинву появилась Юми. Она была в одной из его футболок, с растрепанными волосами, но в её взгляде не было страха — только ледяное спокойствие.
– Персики? – она приподняла бровь, глядя на корзину. – Вы думаете, что оскорбление моей семьи можно загладить фруктами?
Хэ Ин сделала шаг вперед. Её губы дрожали.
– Сон Юми-ним... я... я была ослеплена гордыней. Я считала, что сила — это всё. Но вчера, глядя на то, как Джинву защищает вас, я поняла, что у меня нет и доли той силы, которой обладаете вы. Вы правы, я потеряла себя. Пожалуйста... примите мои извинения. Я уезжаю из страны сегодня вечером. Я отказываюсь от статуса охотника.
Юми долго смотрела на нее. Тишина в прихожей стала почти невыносимой. Джинву чувствовал, как Юми колеблется между праведным гневом и своим добрым сердцем.
– Знаешь, – наконец заговорила Юми, подходя ближе к Хэ Ин. – Ты ведь красивая и сильная. Но ты пыталась построить свое счастье на пепелище чужого. Это никогда не работает.
Юми подошла к корзине, взяла один персик и внимательно его осмотрела.
– Скрипку я не возьму, – твердо сказала она. – Джинву купит мне её сам, когда я заслужу это своим трудом. А персики... персики оставьте. Мы отдадим их в детский приют при Ассоциации. Пусть дети знают, что даже у великих охотников бывают моменты, когда они признают свои ошибки.
Старик снова поклонился, на этот раз с явным облегчением. Хэ Ин кивнула, в её глазах блеснули слезы. Они ушли так же быстро, как и появились.
Джинву закрыл дверь и повернулся к жене.
– Ты удивительная женщина, Юми.
– Я просто не хочу, чтобы мой сын рос в мире, где люди не умеют прощать, – она пожала плечами, возвращаясь к своему обычному, веселому состоянию. – Но персик один я всё-таки прихвачу. Они выглядят ну очень вкусными.
Джинву подхватил её на руки и закружил по прихожей.
– Эй! Поставь меня! Я еще завтрак не доела! – смеялась Юми, колотя его кулачками по спине.
– Папа, я тоже хочу летать! – Юки выбежал из кухни, и через секунду вся семья свалилась на ковер в гостиной в одну большую кучу-малу.
Джинву лежал внизу, ощущая на себе вес самых дорогих ему людей. Он чувствовал, как его тени — Игритт, Бер, Беллион — незримо улыбаются в его сознании. Они тоже были частью этой семьи.
– Знаешь, Джинву, – прошептала Юми, укладываясь на его груди. – Твоя спина сегодня особенно удобная. Наверное, потому что на ней больше нет груза той ссоры.
– Моя спина всегда принадлежит тебе, мила, – ответил он, целуя её в макушку. – И никакие охотники S-ранга, никакие короли или боги этого не изменят.
– А персики? – хитро спросила она.
– И персики тоже. Все персики мира — твои.
Юки, устроившийся на животе отца, вдруг серьезно посмотрел на них обоих.
– А когда я вырасту, я тоже буду носить маму на спине?
Джинву и Юми переглянулись и одновременно рассмеялись.
– Конечно, малыш, – сказал Джинву. – Но сначала тебе нужно научиться не пугать бабушкиных котов своими зайцами.
День обещал быть долгим и теплым. Впереди был пикник, музыка, которую Юми собиралась слушать в своих огромных наушниках, и бесконечные игры с Юки. Теневой Монарх наконец-то нашел свою истинную силу. И она заключалась не в количестве теней за его спиной, а в том, кто именно на этой спине сейчас спал, чувствуя себя в полной безопасности.
Солнце поднялось выше, заливая дом светом. В этом свете тени казались не страшными монстрами, а верными стражами великой любви, которую не смог бы разрушить ни один враг. Сон Джинву закрыл глаза, позволяя себе просто быть счастливым. Здесь и сейчас. В окружении персиков, музыки и самого дорогого, что у него было — его маленькой, взъерошенной семьи.