← Назад к обзору

Желание.

Шепот серебряной луны

Ночь опустилась на гавань Ли Юэ, раскрашивая черепичные крыши в глубокий индиго и зажигая тысячи бумажных фонарей, чьи отражения дрожали в темной воде залива. Воздух был пропитан ароматом глазурных лилий и жареной рыбы-тигр. Группа из восемнадцати спутников Итэра, собравшаяся из самых разных уголков мира, расположилась на террасе павильона «Лунхэ», ожидая, пока Путешественник закончит свои дела с Гильдией торговцев.

Итэр появился на лестнице, выглядя немного утомленным, но одухотворенным. Он подошел к парапету, где стояли его друзья, и поднял взгляд на небо. Огромный, идеально круглый диск луны висел прямо над горой Тяньхэн, заливая террасу призрачным светом.

Игрок, сидящий по ту сторону экрана, лениво щелкнул мышкой. Среди предложенных вариантов ответа — «Нам пора в путь» и «Какая сегодня погода?» — внезапно всплыла третья строка, добавленная недавним обновлением к празднику. Не задумываясь о скрытых смыслах, игрок нажал на нее.

Итэр обернулся к своим спутникам, его глаза мягко блеснули в полумраке, и он произнес негромко, но отчетливо:

– Луна сегодня особенно прекрасна, не так ли?

На террасе воцарилась тишина. Лини, собиравшийся продемонстрировать карточный фокус, замер с тузом в руках. Тигнари перестал расправлять уши, а Сяо, стоявший в тени колонны, резко обернулся.

– Да, Путешественник, – раздался спокойный голос госпожи Бай, распорядительницы павильона, которая как раз подносила чай. – В Ли Юэ говорят, что когда человек произносит эти слова, обращаясь к кому-то... он отдает свое сердце. Это наше самое древнее и поэтичное признание в любви.

Митя выронил свой астрономический справочник. Звук удара книги о деревянный пол прозвучал как гром среди ясного неба.

– Признание... в любви? – Митя поправил очки дрожащими пальцами, его фиолетовые глаза расширились. – То есть, с точки зрения лингвистической культурологии Ли Юэ, это не метеорологическое наблюдение, а декларация глубокой эмоциональной привязанности? Итэр... ты это серьезно?

Путешественник замер, осознав, что совершил некую культурную оплошность, но игровая механика не позволяла ему забрать слова назад. Он лишь стоял, слегка покраснев, под прицелом восемнадцати пар глаз.

– Луна... – Алёша посмотрел на небо, затем на Итэра, и его суровое лицо охотника медленно залилось густой краской. – У нас в Снежной говорят прямо: «Ты мне нравишься». Но это... это как шепот снега. Итэр, если ты хотел сказать это мне... я... я не знал, что ты чувствуешь то же самое.

– Погоди, Алёша! – Горо вклинился между ними, его хвост метался из стороны в сторону, сбивая с ног стоящего рядом Мику. – Он смотрел в мою сторону, когда это говорил! В Инадзуме мы ценим поэзию, и я... я принимаю твой вызов, Путешественник! Я буду защищать эту «луну» всей своей честью!

– Твоя честь слишком шумная, генерал, – Скарамучча вышел из тени, его шляпа низко надвинута, но ярко-красная подводка глаз выдавала его крайнее волнение. – Ты просто кусок камня, если думаешь, что он обращается к тебе. Итэр, ты действительно такой глупец? Признаваться в любви при всех... это так вульгарно. Но... – он отвел взгляд, – я не сказал «нет».

Сяо сделал шаг вперед, и воздух вокруг него похолодел.

– Луна... – прошептал Адепт, глядя на Итэра с такой пронзительной нежностью, что у Ка Мина перехватило дыхание. – Тысячи лет я смотрел на нее в одиночестве. Если теперь она прекрасна для тебя из-за меня... я готов нести это бремя вместе с тобой.

– О, какое драматичное представление! – Лини прижал руку к сердцу, его пурпурные глаза сияли. – Мой дорогой Путешественник, вы превзошли самого себя. Это признание — лучший финал для нашего вечера. Фремине, ты слышал? Он любит нас... то есть, он любит... меня?

– Он сказал это всем нам, Лини, – тихо проговорил Фремине, пряча лицо в воротник, но его голубые глаза светились тихим восторгом. – Луна... она и правда очень красивая. Как и Итэр.

Сайно скрестил руки на груди, его лицо было непроницаемым, но кончики пальцев, сжимавших посох, побелели.

– В Сумеру мы ищем истину в мудрости, – произнес он низким голосом. – Но истина сердца не требует доказательств. Итэр, твое признание... оно как критическое попадание. Я не ожидал, что ты решишься на такой шаг в присутствии стольких свидетелей.

– Это логическая ловушка! – вскричал Хэйдзо, хотя его губы расплылись в довольной ухмылке. – Ты признался всем сразу, чтобы скрыть, кому именно принадлежат твои чувства? Или ты действительно любишь нас всех? Как детектив, я должен расследовать это дело... начиная с личного допроса наедине!

Кадзуха прикрыл глаза, вдыхая ночной воздух.

– Ветер донес эти слова до самой глубины моей души, – пропел он, и его голос был подобен шелесту листвы. – Итэр, я давно слышал в твоем дыхании эту мелодию. Луна прекрасна, потому что она отражает твой свет. Я останусь с тобой, пока не опадет последний лист.

Альбедо задумчиво коснулся золотой метки на шее.

– Любовь как концепция часто ускользала от моего понимания, – признался он, глядя на Итэра с научным интересом, за которым скрывалась глубокая привязанность. – Но сейчас, когда ты произнес эту фразу, я чувствую странную химическую реакцию в груди. Если это и есть «прекрасная луна», то я хочу изучать ее вместе с тобой вечно.

– Эй, а как же я? – Ка Мин подпрыгнул на месте, его золотистые глаза искрились. – Итэр, если ты любишь луну, то я буду твоим солнцем! Мы будем танцевать танец Ушоу под этим светом каждую ночь!

– Итэр... – Мика робко потянул Путешественника за рукав. – Я... я составлю самую подробную карту всех мест, где луна видна лучше всего. Чтобы мы могли... ну, ты понимаешь... быть там вдвоем.

Лоэн расхохотался, его красные зрачки азартно блеснули.

– Вот это я понимаю — битва! – воскликнул он. – Признаться восемнадцати мужчинам одновременно... Итэр, ты настоящий безумец! Но именно это мне в тебе и нравится. Давай, попробуй справиться с нами всеми теперь!

Кинич, обычно холодный и отстраненный, лишь коротко кивнул, но его взгляд задержался на лице Итэра дольше обычного.

– Ты выбрал дорогие слова, Путешественник, – сказал он. – Но я принимаю этот заказ. Мое сердце теперь принадлежит тебе, и цена уже оплачена этой фразой.

Сетос улыбнулся своей самой открытой улыбкой, хотя в его глазах читалось легкое лукавство.

– В пустыне луна — это путь, – сказал он. – Спасибо, что выбрал меня своим спутником на этом пути. Я не подведу тебя, Итэр.

И наконец, Иллуги, капитан светоносцев, подошел к Итэру и мягко положил руку ему на плечо. Его серебристые волосы мерцали в лунном свете.

– Итэр, – произнес он серьезно. – В моем мире луна часто скрыта туманом кошмаров. Но сегодня... сегодня я вижу ее ясно. Спасибо за твою смелость. Мы защитим это чувство вместе.

Итэр стоял в центре этого кольца признаний, совершенно ошеломленный. Игрок за экраном, наконец осознав, что произошло, судорожно пытался найти кнопку «отмена», но диалоговое окно уже закрылось, зафиксировав выбор.

– Посмотрите, – прошептал Тигнари, указывая на небо. – Она и правда... особенно прекрасна.

Они все замолчали, глядя на серебристый диск. Ревность, споры, различия в происхождении и характерах — всё это на мгновение отступило перед простой и чистой истиной, которую Путешественник, пусть и случайно, подарил им всем.

– Итэр, – Сяо первым нарушил тишину, его голос был едва слышен. – Ты действительно... имел в виду это?

Итэр посмотрел на восемнадцать лиц — на суровых воинов, застенчивых юношей, хитрых стратегов и верных друзей. Он увидел в их глазах надежду, страх, преданность и ту самую любовь, о которой говорила госпожа Бай.

Он не мог сказать «нет». Его сердце, даже если оно было лишь частью программного кода, в этот момент билось по-настоящему.

– Да, – ответил Итэр, и его голос не дрогнул. – Луна сегодня особенно прекрасна. И я счастлив, что вижу ее вместе с вами.

– Это значит... – начал было Митя, но Лоэн прервал его, притянув Итэра к себе за плечи.

– Это значит, что вечер только начинается! – объявил Рыцарь Милосердия. – Госпожа Бай, несите самое лучшее вино и закуски! Мы празднуем!

Терраса павильона наполнилась смехом и оживленными разговорами. Скарамучча ворчал, но не отходил от Итэра ни на шаг. Кадзуха тихо напевал какую-то инадзумскую мелодию, а Лини пытался научить Фремине и Мику новому фокусу с исчезающими монетами.

Итэр сидел на краю парапета, чувствуя на себе взгляды своих спутников. Каждый из них находил повод коснуться его — будь то рука Альбедо, проверяющая его пульс под предлогом алхимического интереса, или хвост Горо, случайно обвившийся вокруг его лодыжки.

– Знаешь, Путешественник, – Хэйдзо подсел рядом, вертя в руках веер. – Ты совершил самое гениальное преступление в истории Ли Юэ. Ты украл восемнадцать сердец одной фразой.

– Я не хотел ничего красть, Хэйдзо, – улыбнулся Итэр.

– В том-то и дело, – детектив подмигнул ему. – Самые лучшие кражи совершаются по неосторожности.

Ночь продолжалась. Луна медленно катилась по небосводу, наблюдая за этой странной, но невероятно крепкой связью. В этот вечер в гавани Ли Юэ восемнадцать мужчин из разных миров и судеб обрели нечто общее. Они обрели веру в то, что даже в мире, полном опасностей и тайн, есть место для слов, которые делают луну прекраснее, а жизнь — осмысленнее.

И когда последний фонарь в гавани погас, а первые лучи рассвета начали золотить верхушки гор, они всё еще сидели там, на террасе. Уставшие, но странно умиротворенные. Итэр спал, положив голову на плечо Сяо, а его руку крепко сжимал спящий Алёша.

Игрок за экраном монитора наконец выключил компьютер, оставив своих героев в этом моменте абсолютного счастья. Он понял: иногда случайный выбор в диалоге может создать историю, которую не напишет ни один сценарист. Историю о том, как одна фраза о луне стала началом вечности для тех, кто привык считать себя лишь тенями в чужой игре.