Заголовок
Шёпот золотых цепей
Прошла неделя с того дня, как мир Гули раскололся на «до» и «после». Теперь её смена в концертном холле превратилась в бесконечное ожидание катастрофы. Каждый раз, когда открывалась дверь служебного входа, её сердце подпрыгивало к самому горлу, а ладони мгновенно становились влажными. Она старалась работать в самых дальних углах, там, где пахло старыми декорациями и забвением, но спрятаться от Григория Ляхова в этом здании было невозможно. Он был здесь королём, а она — всего лишь пылинкой на его расшитом стразами худи.
Гуля стояла в узком техническом проходе, пытаясь оттереть несуществующее пятно с зеркальной поверхности шкафа. В отражении она видела себя: бледная, с тёмными кругами под глазами, которые делали её взгляд ещё более беззащитным. Косички были заплетены туго, как броня, но она знала, что для него эта броня — лишь повод лишний раз дёрнуть, показать свою власть.
– Опять трёшь? Ты так скоро дыру в стене проделаешь, малявка.
Гуля вздрогнула, выронив тряпку. Гриша стоял позади, прислонившись к косяку. На нём были широкие джинсы, сползающие на бёдра, и белая майка, открывающая татуировки на руках. Он выглядел расслабленным, почти домашним, если бы не этот хищный прищур, от которого у неё подгибались колени.
– Я... я закончила, – пролепетала она, наклоняясь за тряпкой.
Она знала, что это ошибка. Когда она нагнулась, её обтягивающие рабочие брюки подчеркнули крутой изгиб бёдер. Гриша не упустил момента. Он сделал шаг вперёд и, прежде чем она успела выпрямиться, его ладонь тяжело легла на её поясницу, прижимая к холодному металлу шкафа.
– Куда ты вечно бежишь? – прошептал он, склоняясь к её затылку. – Я же просил тебя зайти вчера. Почему не пришла?
– У меня было много работы, Григорий... – Гуля попыталась вывернуться, но его рука переместилась на её шею, не сжимая, но давая понять, что сопротивление бесполезно.
– Гриша, – поправил он, разворачивая её к себе лицом. – Для тебя я просто Гриша. Или ты хочешь, чтобы я начал называть тебя по имени-отчеству? Гульчехра... как там дальше?
– Не надо, – она зажмурилась, чувствуя, как его пальцы перебирают кончик её косички. – Пожалуйста, отпустите. Если кто-то увидит... Майот или ваша девушка...
Гриша хмыкнул, и в этом звуке было столько неприкрытого цинизма, что Гуле захотелось провалиться сквозь землю. Он сократил расстояние до минимума, так что она чувствовала жар, исходящий от его тела.
– Тёма в курсе, что ты моя слабость. А Кристина... Кристина не ходит по техническим этажам. Ей здесь слишком грязно. А мне — в самый раз.
Он внезапно подхватил её под бёдра и усадил на высокий технический стол, стоявший рядом. Гуля пискнула, её ноги в тяжёлых ботинках беспомощно повисли в воздухе. Гриша встал между её коленей, лишая любого пространства для маневра. Его руки бесцеремонно легли на её талию, сминая тонкую ткань футболки, под которой отчетливо угадывались очертания груди четвёртого размера.
– Ты такая маленькая, – он почти с удивлением рассматривал её лицо. – Как кукла. Только куклы не умеют так красиво краснеть.
– Я не кукла, – Гуля надула губы, и в её глазах, больших и тёмных, блеснули слёзы обиды. – Почему вы так со мной? Я же ничего вам не сделала. Я просто люблю ваши песни...
– Именно поэтому, – Гриша перехватил её подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. – Потому что ты смотришь на меня как на бога. А мне нравится спускать богов на землю. Или поднимать таких, как ты, до своего уровня.
Он приник к её губам внезапно, без предупреждения. Это не был поцелуй из романтического кино — это было утверждение права собственности. Гуля слабо толкнула его в плечи, но её руки утонули в мягкой ткани его одежды. Он пах дорогим табаком, мятой и чем-то неуловимо мужским, властным. Против воли её тело предательски отозвалось: внутри разлилась тягучая сладость, а дыхание сбилось.