Задубравские страсти
Когда утихает гром
Стена дождя, еще пару минут назад казавшаяся непреодолимой, начала стремительно редеть. Тяжелые тучи, укутавшие Задубравье в преждевременные сумерки, уходили на восток, оставляя после себя умытое, пронзительно-синее небо и влажный воздух, наполненный густым ароматом озона, мокрой хвои и прибитой к земле пыли. С крыши старой автобусной остановки звучно капала вода, разбиваясь о зеркальные лужи.
Марат медленно разжал пальцы, неохотно отпуская теплую ладонь Нади. Ему показалось, что вместе с этим мимолетным прикосновением ушло какое-то особенное, хрупкое волшебство, защищавшее их от всего остального мира под навесом. Надя тут же спрятала руки в карманы спортивной кофты, но щеки её всё еще горели нежным румянцем. Она отвела взгляд, рассматривая, как первые солнечные лучи пробиваются сквозь уходящие тучи и заставляют лужи искриться.
– Ну и ливануло, – нарушил тишину Андрей, делая шаг наружу и тут же наступая кедом в раскисшую глину. – Зато как освежило! Надь, глянь, там на футбольном поле теперь, наверное, целое озеро. Можно в водное поло играть!
Надя тихо рассмеялась, её напряжение спало, и она снова стала прежней девчонкой-непоседой.
– Ага, и вместо мяча использовать лягушек, – подмигнула она Андрею. – Марат, ты как, готов к водному футболу?
Марат снисходительно улыбнулся, пряча глубоко внутрь укол легкой ревности. Андрей был слишком непосредственным, чтобы на него сердиться, но его постоянное присутствие рядом с Надей начинало испытывать терпение семнадцатилетнего парня.
– Я-то готов, – спокойно ответил Марат, поправляя мокрую челку. – Только боюсь, ваш тренер в моем лице такую самодеятельность не одобрит. Простудитесь еще, а у нас на следующей неделе районные соревнования по лапте.
– Ой, ладно тебе, Марат, вечно ты как дед ворчишь, – фыркнула Полина, выходя из-под навеса и вешая колонку на плечо. – Девчонки, смотрите, какая радуга!
Все высыпали на дорогу. Действительно, через всё небо, от горизонта до горизонта, раскинулась огромная, яркая дуга. Она отражалась в каждой луже, превращая разбитую деревенскую дорогу в сказочный путь.
Соня подошла к Полине, обняла её за плечи, и они вместе залюбовались зрелищем. Несмотря на то, что обе они были влюблены в Андрея, между ними не было и тени вражды. Напротив, эта общая, немного безответная и детская влюбленность словно сцементировала их дружбу.
– Красиво, – тихо сказала Соня. – Полин, а ты во сколько в воскресенье уезжаешь?
– Последним автобусом, в восемь вечера, – вздохнула Полина, и её короткая стрижка забавно взъерошилась от легкого ветерка. – Так неохота в этот техникум возвращаться. Там скука смертная, физрук злой, девчонки в общаге только и думают, как на дискотеку накраситься. То ли дело у нас в Задубравье.
– Ничего, пять дней пролетят, и ты снова тут, – ласково подбодрила её Соня. – А мы с Андреем пока мяч погоняем. Правда, Андрей?
Андрей, который в этот момент пытался сбить палкой каплю с ивового листа, обернулся и закивал головой.
– Конечно! Мы с Соней новый финт разучим, приедешь – обалдеешь!
Полина улыбнулась, но в её глазах промелькнула привычная вспыльчивость, когда она заметила, как Андрей тут же перевел взгляд на Еву.
Ева стояла чуть поодаль, на самом краю обочины. Её белое платье слегка промокло внизу и потемнело от грязи, но её это, казалось, совершенно не волновало. Она смотрела не на радугу, а куда-то вглубь леса, словно видела там то, что недоступно остальным.
– Гроза ушла, но земля теперь будет долго дышать обидой, – негромко произнесла Ева, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Ева, ну почему сразу обидой? – Андрей подошел к ней ближе, заглядывая в её загадочные глаза. – Земля же просто пьет воду. Ей радоваться надо.
– Вода бывает разной, Андрей, – Ева повернула к нему голову, и её длинные волосы скользнули по плечу. – Бывает живая, а бывает та, что вымывает корни. Ты сам еще не знаешь, какую воду пьешь.
Андрей растерянно замолчал. Ева всегда умела поставить его в тупик своими странными фразами. Она манила его своей непостижимостью, как глубокий омут, в который страшно, но очень хочется заглянуть. Но когда он оборачивался и видел улыбающуюся Надю, которая так легко и понятно общалась с Маратом, его сердце снова начинало метаться.
Алина, внимательно наблюдавшая за всей этой сценой со своего излюбленного места — деревянного поваленного бревна у дороги, лишь покачала कीловой.
– Наша «Санта-Барбара» продолжается, – негромко сказала она самой себе. – Дождь прошел, а тучи в головах так и остались.
Она поднялась, отряхнула джинсы и громко объявила:
– Так, молодежь и примкнувший к ним Марат. Время близится к ужину. Предлагаю разойтись по домам, переодеться в сухое, а вечером встретиться на нашем месте у костра. Марат, организуешь дрова? Они, конечно, сырые после дождя, но для лучшего кострового района это ведь не проблема?
Марат расправил плечи, чувствуя, как статус «лучшего во всем» снова возвращает ему уверенность.
– Разумеется. У меня за сараем есть сухой березовый валежник под навесом. Принесу. Надь, ты придешь? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал обыденно.
Надя посмотрела на него, и в её глазах снова мелькнула та теплая искра, что зажглась на остановке.
– Конечно приду. Куда я без костра и твоих историй про городские соревнования?
– Вот и отлично, – подытожила Алина. – Полина, Соня, с вас музыка и хорошее настроение. Андрей, не забудь взять у мамы то покрывало, которое ты сегодня так удачно спас от дождя.
– Есть, капитан! – шутливо козырнул Андрей.
Компания медленно двинулась по домам, разделяясь на группы. Полина и Соня пошли первыми, снова включив колонку, но уже не на полную громкость. Из динамика тихо лились знакомые строчки: «Подруга, ты меня не суди...» Они шли под руку, делясь какими-то своими, чисто девичьими секретами и иногда оборачиваясь на Андрея.
Андрей шел между Евой и Надей. Он то пытался подстроиться под неторопливый, почти невесомый шаг Евы, то ускорялся, чтобы успеть за спортивной и энергичной Надей. Это выглядело забавно, и Алина, шедшая позади, тихонько посмеивалась.
Марат шел рядом с Алиной, его взгляд был прикован к спине Нади. Её длинные косы слегка покачивались при ходьбе, и ему безумно хотелось подойти, взять её за руку снова, но уже открыто, перед всеми.
– Знаешь, Марат, – тихо заговорила Алина, не поворачивая головы. – Ты сейчас похож на охотника, который боится спугнуть редкую птицу.
– О чем ты опять? – вздохнул Марат.
– О Наде. Ты ведь понимаешь, что она еще совсем девчонка? Ей четырнадцать. Для неё весь этот мир — одна большая спортивная площадка. Она не думает о свиданиях, о парнях в том смысле, в каком думаешь ты в свои семнадцать.
– Я знаю, – глухо ответил Марат. – Но я готов ждать. Главное, чтобы этот мелкий... – он кивнул на Андрея, – не путался под ногами со своими детскими влюбленностями.
– Андрей не мелкий, он просто другой, – возразила Алина. – Он искренний. И Надя чувствует эту искренность, поэтому ей с ним легко. А ты для неё — авторитет. Старший, сильный, идеальный. Тебе нужно стать для неё просто человеком, Марат. Со своими слабостями.
Марат промолчал, обдумывая слова подруги. Алина часто бывала права, хоть её стоическая позиция наблюдателя иногда и раздражала.
Вскоре они дошли до развилки, где каждому нужно было сворачивать к своему дому.
– До вечера! – крикнула Надя, помахав рукой Марату и Алине. – Марат, не забудь про дрова!
– Не забуду, – улыбнулся он ей вслед.
***
Вечер опустился на Задубравье прохладным, туманным саваном. После дневного ливня низины затянуло белым молоком, из которого причудливо высовывались верхушки стогов сена и ветви старых ветл. Воздух пах сыростью и дымом — деревенские топили печи, чтобы просушить дома.
На краю поляны, у старого раскидистого дуба, уже разгорался костер. Марат постарался на славу: его березовые поленья, хоть и неохотно из-за влажного воздуха, всё же поддались огню, и теперь веселые оранжевые языки пламени жадно облизывали древесину, с треском посылая в темнеющее небо снопы искр.
Марат сидел на бревне, подбрасывая в огонь мелкие веточки. Он уже переоделся в сухую теплую толстовку, но мысли его были далеки от тепла. Он ждал.
Первыми, как обычно, пришли Полина и Соня. На этот раз они принесли с собой термос с горячим чаем на травах и пакет с домашними пирожками, которые испекла бабушка Сони.
– Привет, костровой! – весело крикнула Полина, усаживаясь на покрывало, которое они расстелили поближе к огню. – Ну как, не промокли твои дрова?
– Как видишь, горят, – ответил Марат, кивнув на пламя. – Садитесь, чай как раз кстати. Холодает.
Соня налила в крышку термоса ароматный чай, от которого повалил густой пар, пахнущий чабрецом и мятой.
– Держи, Марат, согрейся, – она протянула ему крышку. – Ты сегодня весь день какой-то хмурый. Неужели грозы испугался?
– Да ну тебя, Сонь, – усмехнулся Марат, принимая чай. – Чего мне её бояться. Просто задумался.
В этот момент из тумана появились Андрей и Надя. Они шли вместе, о чем-то споря на ходу. Андрей размахивал руками, доказывая какую-то свою правоту, а Надя лишь качала कीловой, но улыбка не сходила с её лица.
– Да я тебе говорю, Надь, если бить внутренней стороной стопы, мяч крутится совсем по-другому! – долетел до костра голос Андрея.
– Андрей, на мокрой траве твой крученый мяч улетит в кусты к бабе Нюре, и мы его до утра искать будем, – резонно возразила Надя.
Они подошли к костру, привнося с собой атмосферу тепла и какого-то домашнего уюта. Надя была в забавной вязаной шапке, из-под которой выбивались её длинные косы, и в огромной куртке, явно с чужого плеча.
– О, пирожки! – Андрей сразу же потянулся к пакету. – Соня, твоя бабушка — святая женщина.
– Руки сначала вытри, футболист, – без злобы одернула его Полина, протягивая салфетку. – Вечно ты как с голодного края.
Андрей послушно вытер руки, сел между Полиной и Соней на покрывало и с удовольствием вгрызся в пирожок с повидлом. Девушки переглянулись и одновременно улыбнулись. Полина потянулась к своей колонке и тихонько включила музыку. Снова зазвучала их любимая песня.
– Опять вы за свое, девчонки, – засмеялась Надя, садясь на бревно рядом с Маратом. – У вас этот трек на повторе стоит?
– Это наш гимн, Надюха, тебе не понять, – подмигнула Полина, начиная тихонько подпевать: – «Подруга, мы с тобой одной крови...»
Соня подхватила, и их голоса, мягкие и гармоничные, слились с треском костра. Андрей сидел между ними, жуя пирожок, и чувствовал себя невероятно счастливым. Ему нравилось это внимание, нравилось, что девчонки не ругаются, а просто поют, создавая вокруг него кольцо заботы и тепла.
Марат почувствовал, как Надя слегка придвинулась к нему, спасаясь от набежавшего прохладного ветерка. Её плечо коснулось его плеча.
– Марат, – тихо позвала она.
– А? – он повернулся к ней.
– Спасибо за сегодня. Ну, на остановке. Если бы не ты... я бы, наверное, запаниковала. Я с детства грозы боюсь, просто не показываю никому. А когда ты руку взял... мне так спокойно стало.
Сердце Марата сделало бешеный кувырок и, кажется, пропустило удар. Он посмотрел в её карие глаза, в которых отражались оранжевые языки костра. В них не было детского азарта, только искренняя, чистая благодарность.
– Я всегда буду рядом, Надь, – так же тихо, чтобы не перебивать пение девчонок, ответил он. – Если будет страшно — просто скажи.
Надя улыбнулась и уткнулась носом в воротник своей огромной куртки. Марат почувствовал, что слова Алины были правы лишь наполовину. Да, Надя еще юная, но она способна чувствовать и понимать гораздо больше, чем кажется со стороны.
Из тумана, словно соткавшись из самого белого молока, бесшумно появилась Ева. Она подошла к костру так тихо, что Андрей даже вздрогнул, чуть не выронив пирожок.
– Ева! – обрадовался он. – Садись к нам, тут чай горячий и пирожки еще остались.
Ева отказалась от предложения легким покачиванием головы. Она села на траву у самого края освещенного костром круга, поджав под себя ноги. Её взгляд был устремлен на пламя.
– Огонь пожирает дерево, чтобы жить, – произнесла она своим тягучим, гипнотическим голосом. – А мы пожираем время. Скоро лето кончится, и туман заберет всё, что мы успели построить.
– Ну вот, опять ты про грустное, Ева, – вздохнул Андрей, но в его глазах появилось то самое выражение преданности и легкого испуга, которое всегда вызывала у него эта странная девушка. – До конца лета еще целый месяц. Мы еще столько всего успеем!
– Успеть можно многое, Андрей, но удержать — ничего, – Ева посмотрела на него сквозь пелену дыма. – Ты пытаешься удержать две ниточки сразу. Смотри, чтобы они не связались в узел, который ты не сможешь распутать.
Андрей смутился и опустил голову. Он перевел взгляд на Надю, которая сидела рядом с Маратом, и почувствовал странный укол в груди. Надя выглядела такой счастливой рядом со старшим парнем. Они о чем-то тихо переговаривались, и Марат улыбался той самой своей фирменной, уверенной улыбкой, которой завидовали все пацаны в округе.
Полина, заметившая этот взгляд Андрея, резко выключила музыку. В наступившей тишине стал слышен только далекий крик совы в лесу и треск сгорающих поленьев.
– Хватит нагонять тоску, Ева, – вспылила Полина, её короткая стрижка словно ощетинилась. – Лето продолжается! И вообще, давайте лучше в города играть или в слова. Андрей, твое слово на «А».
– Э-э... Арбуз, – быстро нашелся Андрей, благодарный Полине за то, что она отвлекла его от тяжелых мыслей.
– Зяблик! – выкрикнула Соня, включаясь в игру.
Игра пошла по кругу, разряжая обстановку. Даже Ева иногда вставляла свои странные слова вроде «Забвение» или «Иллюзия», заставляя ребят на секунду задумываться, но потом веселье снова брало верх.
Алина, которая пришла позже всех и тихонько пристроилась на краю бревна, молча наблюдала за этой картиной. Она видела всё: и как Марат осторожно поправляет сползающую с плеча Нади куртку, и как Надя доверчиво улыбается ему в ответ; и как Андрей разрывается между загадочной Евой и веселой игрой с Полиной и Соней; и как сами Полина и Соня, деля один термос на двоих, без слов понимают друг друга, сохраняя свою дружбу превыше всего.
«Деревня Задубравье», – подумала Алина, глядя на искры, улетающие в ночное небо. – «Место, где время словно остановилось, но чувства бурлят, как горная река. Они все такие разные, но прямо сейчас этот костер объединяет их в одно целое».
Ночь становилась всё глубже. Костер постепенно прогорал, превращаясь в груду багровых, дышащих жаром углей. Туман вокруг поляны сгустился настолько, что казалось, будто они сидят на маленьком обитаемом острове посреди бескрайнего белого океана.
– Пора по домам, – мягко сказала Алина, поднимаясь. – Завтра воскресенье, у кого-то автобус, у кого-то тренировка.
Ребята нехотя начали подниматься. Андрей помог Соне сложить покрывало, Полина убрала колонку в рюкзак. Они снова зашагали по домам, но на этот раз как-то особенно тихо, словно боясь спугнуть ту ночную гармонию, что воцарилась между ними.
Марат шел рядом с Надеждой, провожая её до самой калитки. Андрей шел чуть впереди, провожая Еву, а Полина и Соня замыкали шествие, тихонько, вполголоса напевая финальные строчки своей песни:
– И пускай летят года, мы с тобою навсегда, подруга...
У калитки Надиного дома Марат остановился. Надя повернулась к нему, её лицо в свете старого уличного фонаря казалось бледным и невероятно красивым.
– Спасибо за вечер, Марат, – тихо сказала она. – Костер был отличный. И чай у Сони вкусный.
– Спокойной ночи, Надюш, – ответил Марат, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. – Завтра в одиннадцать на стадионе. Не опаздывай на тренировку.
– Не опоздаю, шеф! – улыбнулась она, сделала шаг назад и вдруг, приподнявшись на цыпочки, быстро поцеловала его в щеку.
Прежде чем Марат успел хоть что-то сказать или сделать, Надя юркнула за калитку, и послышался быстрый стук её шагов по деревянному крыльцу.
Марат стоял неподвижно несколько минут, прижав ладонь к горящей щеке. Он улыбался как сумасшедший. Ему было семнадцать, он был лучшим спортсменом района, но прямо сейчас он чувствовал себя просто самым счастливым парнем во всей вселенной.
Где-то в тумане тихо затихали голоса Полины и Сони, Андрей о чем-то спорил с Евой у её дома, а Задубравье засыпало, укутанное влажным ночным воздухом, храня в себе новые тайны прошедшего дня — тайны, которые только начинали менять их жизни.