← Назад к обзору

Взгляд храброй лисицы

Шрамы утренней зари

Поместье клана Охара пахло кедровой смолой, старым вощеным деревом и едва уловимым, сухим ароматом озона.

После удушливой больничной стерильности и одиннадцати лет в сырой, темной конуре Сары Кэмеко этот дом казался Кирии не просто огромным — он казался нереальным. Слишком высокие потолки с массивными балками, слишком много открытого пространства, раздвижные перегородки сёдзи, мягкие циновки татами, заглушавшие шаги, и бескрайний сад во внутреннем дворе, где лепестки ранней сакуры кружились над зеркальной гладью пруда с карпами кои.

Кирия стояла посреди просторного коридора, боясь опустить пятку на идеальный деревянный пол. На ней было просторное светлое кимоно, скрывавшее плотные компрессионные повязки на правом плече и предплечье, но даже сквозь мягкую ткань шрам горел тупой, пульсирующей тяжестью.

– Эй, ты чего застыла, как каменный лис у святилища? – раздался сзади звонкий, насмешливый голос.

Охара Кэтсуо, едва сдерживая кипучую энергию, заложил руки за голову. Его огненно-рыжие волосы торчали во все стороны, а лисьи уши нервно подергивались, ловя каждый шорох сада.

– Кэтсуо, дай ей привыкнуть, – мягко осадил его Ичиро, бесшумно появившийся рядом. Старший близнец выглядел зеркальным отражением брата, но в его позе сквозило абсолютное спокойствие, а в теплых кукурузных глазах светилась бесконечная забота. – Она была вдали от дома одиннадцать лет. Здесь всё чужое.

– Не чужое, – послышался тонкий писк, и из-за угла выскочила Аика.

Десятилетняя девчушка в ярко-красных штанах и черной футболке с логотипом Pro-Hero Blaze подбежала к Кирии и обеими руками вцепилась в край ее рукава. Ее вишнево-розовые ушки прижались к волосам, а большие бордовые глаза смотрели снизу вверх с неприкрытым обожанием.

– Твоя комната на втором этаже! Мама не меняла там ничего, только пыль вытирала каждый день! Ну пойдем, пойдем, я покажу!

Кирия растерянно посмотрела на отца, который шел чуть позади в просторном темно-синем хаори. Охара Хидео, великий про-герой Блейз, чье имя заставляло трепетать преступников по всей префектуре, сейчас выглядел просто безмерно уставшим, но невероятно счастливым мужчиной. Его медово-коричневые волосы были растрепаны, а в глазах стояло то самое тепло, которого Кирия была лишена всю сознательную жизнь.

– Иди, Кири, – тихо произнес он, и уголки его губ тронула мягкая улыбка. – Этот дом всегда ждал тебя.

Комната оказалась залита мягким полуденным светом.

Она действительно застыла во времени. Маленькая низкая кровать, плюшевые игрушки на полках — потрепанные, но бережно заштопанные, — книжки с детскими сказками про духов огня и лунных зайцев. Но рядом с детскими вещами стоял новый массивный письменный стол, шкаф со свежей одеждой ее нынешнего размера и аккуратно сложенные стопки учебников для старшей школы.

Семья знала, что она вернется. Они ни на секунду не переставали верить.

– Ну вот! – Аика гордо развела руками, взмахнув коротким пушистым хвостиком. – А если тебе будет страшно спать одной… ну, потому что гроза или злодеи… я могу прийти! Моя причуда может делать бабочек из света, они совсем не кусаются!

Кирия опустилась на колени перед сестрой, сдерживая ком в горле. Ее собственная рука, все еще тонкая и слабая, осторожно коснулась мягких волос девочки.

– Спасибо, Аика. Мне… очень нравится.

*«Уютная берлога»,* – раздался в голове Кирии бархатный, низкий голос.

Воздух над ее левым плечом замерцал золотом, и на ткань кимоно бесшумно опустились четыре лапки. Кит, размером не больше домашнего котенка, свернулся кольцом, положив острую мордочку на пылающий хвост. Его алые глаза сощурились, с интересом разглядывая комнату.

Аика ахнула, округлив глаза:

– Ой! Лисенок! Настоящий!

– Это Кит, – Кирия позволила крошечной улыбке коснуться губ. – Он… часть меня. Моя причуда.

*«Я не просто причуда, дитя, я древняя кровь твоего рода»,* – фыркнул лис, однако благосклонно позволил девочке протянуть пальчик и погладить себя между острыми ушками. Огонь на его хвосте не обжигал — он приятно согревал кожу. – *«Но раз уж эта мелочь делится с нами территорией, я согласен терпеть ее присутствие».*

В дверь постучали, и на пороге возникла Кимико.

В домашней обстановке мать Кирии выглядела еще более царственно: волнистые алые волосы были собраны шпилькой, фиолетовые глаза излучали нежность, но стоило ей оглядеть осанку Кирии, как в глубине этого взгляда промелькнула стальная, почти пугающая искра. Про-героиня Ванесса славилась не только своими иллюзиями и усыпляющей пыльцой, но и безжалостными методами захвата преступников. В геройских кругах ее в шутку — а порой и на полном серьезе — называли садисткой с лицом богини.

– Отдыхай сегодня, Кири-тян, – пропела Кимико, ставя на стол поднос с ароматным травяным чаем и онигири. – Ешь, набирайся сил. Врач сказал, что блокаторы полностью вывелись из твоего организма, но мышечный корсет истощен.

Она подошла ближе, положила прохладную ладонь на здоровое плечо дочери и наклонилась к ее уху. Ее голос внезапно стал сладким, как мед, и опасным, как лезвие бритвы:

– Потому что уже завтра на рассвете твой отец и братья начнут делать из тебя героя. А я лично прослежу, чтобы ты не смела жалеть себя ни секунды. Десять месяцев до экзамена в Юэй — это ничтожный срок, чтобы наверстать десять лет простоя. Ты ведь хочешь растоптать тех, кто посмел списать тебя со счетов?

По спине Кирии пробежали мурашки — не от страха, а от дикого, пьянящего азарта, вспыхнувшего в груди.

– Хочу, – твердо ответила она, глядя матери прямо в глаза.

– Вот и умница, – Кимико ласково потрепала ее по рыжей макушке, и пугающая аура растворилась без следа. – Кушай, пока горячее.

***

На следующее утро кошмар средней школы Орудера сменился адом тренировочного полигона клана Охара.

Полигон представлял собой огромную огороженную каменными стенами арену в глубине поместья, покрытую песком и частично обугленными валунами. Земля здесь помнила ярость пламени многих поколений.

– Стойка! – рявкнул Охара Хидео.

Сейчас он не был любящим отцом. Перед Кирией стоял Про-Герой Блейз — титан, чье тело излучало ослепительный, нестерпимо яркий свет. В лучах восходящего солнца его фигура казалась сотканной из чистого золота.

– Если ты будешь шататься от каждого движения ветра, твое пламя пожрет тебя саму! Огонь рассвета — это не взрыв, это непрерывное рождение силы! Ты должна быть осью, вокруг которой вращается мир!

Кирия тяжело дышала, стоя на коленях в пыли. На ней были простые спортивные штаны и черный топ, полностью открывавший багровый шрам на правом плече. Мышцы дрожали. Она уже пробежала двадцать кругов вокруг поместья, отжалась больше сотни раз и получила добрый десяток чувствительных тычков деревянным шестом от матери.

– Давай, Кири! Ты можешь лучше! – кричал с ограждения Кэтсуо, крутя в пальцах язычок ярко-красного пламени. – Когда мне было четырнадцать, отец заставлял меня тушить лесные пожары голыми руками!

– Не преувеличивай, Кэтсуо, это были всего лишь подожженные стога сена, – спокойно поправил его Ичиро, стоявший рядом со скрещенными на груди руками. Кончики его апельсиновых волос мерцали золотым огнем. – Но стойка действительно никуда не годится. Центр тяжести смещен влево, потому что она боится потревожить раненое плечо.

*«Они правы, Кирия»,* – голос Кита раздался внутри, а затем лис материализовался прямо перед ее лицом, зависнув в воздухе. Его алые глаза горели строгой мудростью. – *«Ты относишься к этому ожогу как к увечью. Ты прячешь его. Думаешь, он делает тебя слабой? Этот шрам — место, где я вырвался на свободу. Это не рана, это твой исток. Заставь пламя течь сквозь него, а не в обход!»*

Кирия стиснула зубы. Горький привкус пыли и пота осел на языке.

В памяти непрошеным призраком всплыло лицо Сары Кэмеко: *«Ты пустое место. Твой удел — сидеть в углу и не отсвечивать».* А следом — ухмылка Бакуго Кацуки, искры, трещащие на его ладонях, и презрительное: *«Жалкая невидимка. Мусор под ногами».*

– Нет, – прохрипела она, упираясь кулаками в землю.

– Что ты сказала? – строго спросил Хидео, не убавляя слепящего сияния своей ауры.

– Я сказала — НЕТ! – выкрикнула Кирия и резко вскинула голову.

Ее глаза цвета красно-оранжевого заката полыхнули бешеным огнем. Лисьи уши прижались к черепу.

Она встала. Неуверенность испарилась. Кирия расправила плечи, намеренно выставив вперед изуродованное ожогом правое плечо.

– Кит! – позвала она.

*«Я здесь!»*

Крошечный лис растворился в ослепительной вспышке, войдя прямо в ее грудь.

Воздух на полигоне сжался, а затем взорвался утробным ревом. Из тела Кирии вырвался столб рассветного пламени — не разрушительного и хаотичного, как в переулке со слизью, а плотного, густого, переливающегося золотом и кармином. Пламя хлынуло по ее рукам, но вместо боли шрам на плече отозвался пьянящим, освобождающим жаром. Кожа под рубцами засветилась древними рунами огня.

Хидео широко распахнул глаза.

– Вот оно… – прошептал он, и в его взгляде мелькнула нескрываемая гордость. – Лис Рассвета!

Кирия сделала шаг вперед. Земля под ее кроссовками мгновенно запеклась в стекло. Огонь позади нее взметнулся девятью полупрозрачными хвостами, повторяя каждое ее движение. Она вскинула правую руку, формируя из бушующего вихря гигантскую лисью лапу, сотканную из чистого жара, и обрушила ее на десятиметровый тренировочный валун в центре арены.

Грохот разорвал тишину утра.

Камень раскололся надвое, оплавленные края брызнули искрами, а воздух наполнился запахом раскаленной породы.

На полигоне воцарилось молчание. Лишь потрескивал угасающий огонь на обугленных обломках. Кирия тяжело перевела дух, опуская руку. Пламя втянулось обратно под кожу, оставив на пальцах лишь легкий дымок. Шрам на плече больше не ныл — он приятно пульсировал теплом.

– Ха! – Кэтсуо спрыгнул с ограждения, приземлившись на песок с диким восторгом на лице. – Вот это я понимаю! Братишка, ты видел?! Она в четырнадцать бьет сильнее, чем ты в шестнадцать!

– Не преувеличивай, – с легкой улыбкой отозвался Ичиро, тоже спускаясь на арену. – Но контроль потрясающий. Причуда стабилизировалась быстрее, чем предсказывали врачи.

К Кирии подошла мать. Кимико смерила расколотый валун критическим взглядом, затем перевела взор на тяжело дышащую дочь.

– Неплохо, – холодно произнесла она, но уголок ее рта дрогнул в улыбке. – Для разминки сойдет. А теперь — ближний бой против меня и твоих братьев одновременно. Без использования пламени. Только реакция и скорость.

Кирия опешила:

– Ч-что? Но я же только что…

– Враги на улице не будут ждать, пока ты переведешь дыхание, милая, – промурлыкала Кимико, и вокруг ее пальцев закружилась фиолетовая мерцающая пыльца иллюзий. – Кэтсуо, Ичиро, не щадить ее. Если она упадет меньше десяти раз — вечером останется без ужина.

– Мама, ты чудовище! – хохотнул Кэтсуо, уже срываясь с места с занесенным кулаком.

Кирия инстинктивно уклонилась, чувствуя, как утренний ветер свистит в ушах, а Кит внутри довольно урчит, направляя ее рефлексы. Начался настоящий бой.

***

Два месяца спустя в ворота поместья Охара ворвался вихрь, пахнущий ночным холодом и озоном.

– Кири-тян!

Кирия, сидевшая на веранде и перебинтовывавшая костяшки пальцев после очередной спарринг-сессии, едва успела поднять голову, как на нее налетело нечто серебристое и чрезвычайно энергичное.

Руки в плотных митенках сжали ее в удушающих объятиях.

– Ты жива! Жива, черт тебя дери! Я знала, знала, что ты не могла просто исчезнуть навсегда!

– М-Мидзуки… пусти, задушишь… – прохрипела Кирия, однако крепко обняла девушку в ответ.

Фухимори Мидзуки почти не изменилась с тех смутных обрывков детских воспоминаний, которые иногда всплывали в снах Кирии. Короткие серебристые волосы, едва достающие до плеч, дерзкие лавандовые глаза и широкая, хищная улыбка. Семья Фухимори веками дружила с кланом Охара, и когда трехлетнюю Кирию похитили, маленькая Мидзуки, как рассказывал отец, три дня отказывалась выходить из своей комнаты, заливая слезами деревянный настил.

Теперь Мидзуки было пятнадцать, и она собиралась штурмовать Юэй под геройским именем Луна.

– Ого, – Мидзуки наконец отстранилась и бесцеремонно уставилась на обнаженное плечо подруги. – Это что за боевой раскрас? Выглядит чертовски круто! Как будто тебя дракон цапнул!

– Это след от пробуждения причуды, – пояснила Кирия, невольно коснувшись неровной кожи. – Моя сила выжгла блокаторы прямо сквозь плоть.

– Плевать, откуда он, главное — смотрится свирепо! – Мидзуки плюхнулась рядом на татами, закинув ногу на ногу. – Я видела запись того инцидента с грязевым ублюдком. Ты там была просто богиней разрушения! Огненная лисица размером с торговый центр! А этот взрывной придурок… как его… Бакуго? Он же учился с тобой в одной школе, да?

Кирия помрачнела, лисьи уши нервно дрогнули:

– Да. Учился.

– Боже, какое же у него было лицо! – Мидзуки запрокинула голову и заливисто расхохоталась. – Его спасла девчонка, которую он годами считал пустышкой! Я пересматривала этот момент раз десять. Его челюсть едва не пробила асфальт! Слушай, мы обязаны поступить в один класс. Я хочу видеть, как у него пар из ушей пойдет, когда ты снова утрешь ему нос!

– Я поступлю, – твердо произнесла Кирия. – Я не собираюсь уступать ему. Ни ему, ни кому-либо еще.

– Вот это настрой! – Мидзуки пихнула ее локтем. – Кстати, со мной пришли еще двое. Они торчат у ворот, потому что Хикару постеснялся зайти без официального приглашения, а Бенджи… ну, Бенджи просто нашел на заборе странного жука и залип.

Кирия выглянула во двор.

У массивных ворот действительно переминались двое парней ее возраста. Один — высокий, со спокойными аквамариновыми глазами и серебряными волосами с черными кончиками — Иноэ Хикару, наследник школы манипуляции водой. Он вежливо поклонился, встретившись взглядом с Кирией. Второй — вихрастый парень с карминовыми волосами и ядовито-лимонными глазами — Бенджи Акира, который с абсолютно невозмутимым видом лепил из светящейся желтой энергии фигурку танцующей лягушки.

– Они подают документы на класс 1-В, – махнула рукой Мидзуки. – Хикару слишком правильный для геройского курса А, вечно бурчит про правила и баланс. А Бенджи… Бенджи просто сумасшедший гений со своей аурой. Зато с ними не соскучишься!

Кирия смотрела на них, и внутри разливалось странное, щемящее чувство.

Друзья. У нее никогда не было друзей. В средней школе Орудера люди либо издевались над ней, либо проходили мимо, боясь навлечь на себя гнев Бакуго или учителей. А здесь… здесь были те, кто видел в ней равную. Те, кто не боялся ее огня.

*«Мир расширяется, Кирия»,* – шепнул Кит, свернувшись клубком у нее на коленях. – *«Твоя стая растет. Прими их».*

***

Однако тьма прошлого не собиралась отпускать ее так просто.

Спустя четыре месяца после возвращения домой в кабинет отца прибыл детектив Цукаучи. Кирия случайно услышала их разговор, бесшумно ступая по коридору в сторону библиотеки.

– Сара Кэмеко заговорила, – глухой голос детектива звучал сквозь приоткрытую дверь сёдзи. – Она выдала каналы финансирования. Все эти одиннадцать лет деньги на содержание Кирии и препараты-блокаторы шли со счетов подставных компаний на Хоккайдо. Мы вышли на след твоего брата, Блейз.

Кирия замерла. Сердце пропустило удар. Лисьи уши уловили тяжелый, прерывистый вздох отца.

– Иссэй… – глухо произнес Хидео. Металл в его голосе мог плавить камни. – Где он?

– Ушел. Кто-то предупредил его за два часа до рейда спецназа. Он сменил личность и залег на дно. Но это еще не всё. Его сын, Орихара Эйки…

Кирия сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. *Эйки.* Ее двоюродный брат.

Тот самый парень с бледно-коричневыми волосами и темно-золотыми глазами, который приходил в их убогую квартиру, когда Сара уходила на свои черные подработки. Он приносил дешевые карамельки. Он гладил Кирию по голове и говорил: *«Бедная маленькая Кири. Сара опять тебя ударила? Ничего, я никому не дам тебя в обиду. Я твой единственный защитник».*

А потом, когда Кирия отворачивалась, он с улыбкой шептал Саре на ухо: *«Уменьши ей дозу блокаторов на этой неделе. Пусть ее тело начнет сбоить. Я хочу видеть, как она корчится от лихорадки, думая, что больна».*

– Эйки взял псевдоним Тэйн, – продолжал Цукаучи. – Его причуда «Притяжение земли» усилилась за последние годы. Он связан с подпольными синдикатами в трущобах Камино. Мы подозреваем, что похищение Кирии было лишь первым шагом в их плане сломать тебя, Хидео. Они хотели вырастить из нее сломленное, ненавидящее весь мир оружие и натравить на твою семью.

– Мерзавцы, – рык Хидео заставил стекла в окнах задрожать. Сияние его света на мгновение пробилось сквозь щели перегородки, озарив темный коридор. – Они оплатят каждую ее слезу.

Кирия медленно отступила назад.

Она не побежала в слезах в свою комнату, как сделала бы полгода назад. Она вернулась на тренировочный полигон.

Солнце стояло в зените. На арене никого не было.

Кирия встала в центр площадки. Ее дыхание было ровным, но внутри бушевал шторм. Образ Эйки — его фальшивая, ядовитая забота, его холодные темно-золотые глаза — всплыл перед внутренним взором. Все эти годы он наслаждался ее мучениями. Он смаковал каждый синяк, каждый голодный обморок, каждую слезинку.

– Кит, – позвала она тихо.

Лис появился мгновенно. Он был огромен — размером со взрослого волка. Его девять хвостов взметнулись стеной пламени, отсекая весь остальной мир.

*«Ты чувствуешь ярость, Кирия. Но не дай ей стать слепой. Ярость должна быть клинком, а не пожаром, который сожжет тебя саму».*

– Я не сожгу себя, – ответила она, и ее голос звенел от абсолютной, кристальной решимости. – Они думали, что сломали меня. Думали, что я их марионетка. Но я покажу дяде Иссэю и Тэйну… я покажу им, что значит рассвет после самой долгой ночи.

Она сделала выпад. Пламя взревело, повинуясь ее воле, закручиваясь в идеальные, смертоносные спирали. Каждый удар, каждый шаг, каждый вздох теперь были посвящены одной цели: стать непобедимой. Стать светом, который сожжет любую тьму.

***

Десять месяцев пролетели, как один бесконечный, изнурительный, прекрасный день.

Десять месяцев крови, пота, сбитых в кровь кулаков, наставлений отца, безжалостных уроков матери, спаррингов с братьями и звонкого хохота Мидзуки.

Кирия изменилась.

Она вытянулась, ее тело приобрело плотную, пружинистую мускулатуру профессионального атлета. Плечи расправились, походка стала неслышной, но полной скрытой, колоссальной мощи хищника. Рыжие волнистые волосы с яркими алыми прядями теперь достигали середины спины; часть из них была заплетена в тугие, аккуратные косички, уходящие назад и сплетающиеся в практичный хвост, не мешающий в бою.

Длинные лисьи уши больше не прижимались к голове в вечном страхе. Они стояли гордо и чутко, украшенные крошечной серебряной сережкой на левом кончике — подарок Мидзуки на пятнадцатилетие.

А шрам на правом плече… Он стал частью ее легенды еще до того, как эта легенда началась. Багровый, бугристый, похожий на след пламенного крыла, он больше не скрывался под высоким воротом.

И вот настал день вступительного экзамена в академию Юэй.

Утро выдалось прохладным, с прозрачным, звенящим воздухом ранней весны. Огромные футуристические корпуса Юэй возвышались над холмом, сияя стеклом и сталью. Толпы взволнованных абитуриентов стекались к главным воротам: парни и девушки со всей Японии, обладатели самых невероятных причуд, будущая элита нации.

Кирия шла по широкой аллее в стандартной форме своей средней школы — которую она надела в последний раз. Рядом бодро вышагивала Мидзуки, вертя головой по сторонам.

– Глянь, сколько народу! – присвистнула серебровласая. – Половина отсеется на письменном тесте, а вторую половину мы размажем на практическом! Хикару и Бенджи уже в третьем секторе, желали нам удачи. Хотя какая к черту удача? Мы лучшие!

– Не расслабляйся раньше времени, – с легкой улыбкой осадила ее Кирия, поправляя ремень сумки на здоровом плече.

*«Смотри вперед, дитя»,* – прозвучал голос Кита. Лис не материализовался, оставаясь теплым комком энергии у ее сердца, но его зрение дополняло ее собственное. – *«Твои старые знакомцы здесь».*

Кирия перевела взгляд к ступеням главного корпуса.

Там стоял Изуку Мидория.

Он невероятно изменился. Зеленоволосый мальчишка больше не казался ходячим пособием по неуверенности в себе: его плечи заметно раздались, он выглядел крепким, хотя всё так же нелепо суетился, бормоча что-то под нос и глядя на монументальное здание академии со священным трепетом. Внезапно он споткнулся о собственную ногу и едва не полетел носом в гранит, но какая-то круглолицая девушка с каштановыми волосами подхватила его своей причудой невесомости.

Кирия слегка покачала головой. Мидория остался Мидорией. Но в нем чувствовалась новая, странная сила, словно под его кожей тлел чужой, невероятно мощный костер.

А затем воздух в радиусе пяти метров вокруг Кирии словно потяжелел от едкого запаха горелого сахара и нитроглицерина.

– С дороги, Деку! – раздался знакомый, режущий слух рык.

Бакуго Кацуки шел сквозь толпу, засунув руки глубоко в карманы брюк. Люди инстинктивно расступались перед ним: дикий, яростный взгляд алых глаз, взъерошенные пепельные волосы и аура абсолютного превосходства делали его похожим на готовую взорваться мину.

– Каччан… – испуганно пискнул Мидория, отступая на шаг.

– Не стой у меня на пути, тупой задрот, или я испепелю тебя прямо здесь! – прорычал Бакуго, даже не замедляя шага.

Он уже собирался подняться по лестнице, когда его взгляд зацепился за фигуру, стоявшую чуть в стороне.

Кацуки замер как вкопанный.

Кирия стояла посреди людского потока. Спокойная. Неподвижная.

Ее рыжие волосы колыхались на весеннем ветру, лисьи уши были направлены прямо на него, а в глазах цвета заката не было ни капли прежнего страха. Ни тени той забитой сироты, которую он годами привык не замечать на задней парте. Она смотрела на него сверху вниз — не физически, но морально, источая несокрушимую, царственную уверенность.

Шрам на ее открытом плече горел в лучах утреннего солнца, как боевой трофей.

Бакуго медленно вынул руки из карманов. На его ладонях с сухим, трескучим звуком вспыхнули едкие желтые искры. Зубы сжались с такой силой, что на скулах заходили желваки.

Десять месяцев. Десять месяцев этот чертов кошмар не выходил у него из головы.

Воспоминание о том, как он задыхался в зловонной жиже, как его легкие разрывались от боли, и как это чудовищное золотое пламя разорвало монстра в клочья. И эта девка. Та, чьего имени он даже не удосужился запомнить. Та, кто посмела протянуть ему руку помощи, когда он должен был победить сам!

– Ты… – прошипел Бакуго, делая шаг к ней. Воздух вокруг него задрожал от поднимающегося жара. – Какого черта ты здесь забыла, невидимка?!

Толпа абитуриентов вокруг мгновенно затихла, предчувствуя драку. Мидория побледнел, переводя панический взгляд с Бакуго на Кирию:

– К-Кирия-сан?.. Это правда ты?!

Кирия даже не моргнула. Она не сдвинулась ни на миллиметр.

– Мое имя — Охара Кирия, Бакуго, – ее голос прозвучал чисто, громко и убийственно спокойно, разносясь над площадью. – И я здесь за тем же, за чем и ты. Чтобы стать героем номер один.

На секунду на лице Кацуки отразился дикий, почти комичный шок, который тут же сменился неистовым, багровым бешенством.

– Охара?! – взревел он, сокращая дистанцию. Искры в его ладонях переросли в полноценные микровзрывы, опаляя рукава школьного пиджака. – Думаешь, раз откопала свою богатую геройскую семейку и случайно пустила искру тогда в переулке, то стала ровней мне?! Это была случайность! Гребаное стечение обстоятельств! Ты была ничтожеством четырнадцать лет и останешься им! Я раздавлю тебя на этом экзамене в пыль! Слышишь меня, мусор?!

Мидзуки сделала шаг вперед, ее серебристые волосы взметнулись, а лавандовые глаза опасно сузились:

– Эй, петарда ходячая, пасть захлопни, пока я тебе зубы лунным светом не выбила…

– Мидзуки, не надо, – Кирия мягко положила руку на плечо подруги, останавливая ее.

Она посмотрела прямо в пылающие яростью глаза Бакуго. Ни один мускул на ее лице не дрогнул. Но в глубине ее зрачков на долю секунды распахнулась бездна — образ колоссального огненного зверя с алыми глазами, готового разорвать небеса.

– Стечение обстоятельств, говоришь? – Кирия сделала один шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума.

Ее голос понизился до шепота, но этот шепот заставил Бакуго невольно напрячься всем телом:

– Тогда молись, Кацуки, чтобы на практическом экзамене мы оказались в разных секторах. Потому что если ты встанешь у меня на пути… я сожгу твою гордость дотла. И в этот раз никто не придет тебя спасать.

Кацуки задохнулся от ярости. Он дернулся вперед, готовый ударить взрывом прямо в лицо, наплевав на правила академии и присутствие сотен свидетелей:

– СДОХНИ—!

– Абитуриенты! – громовой, механический голос Про-Героя Сущего Мика, донесшийся из громкоговорителей на фасаде здания, разорвал напряжение. – Прекратить любые стычки за пределами экзаменационных зон! Немедленно пройти в главный зал для вводного инструктажа! Нарушители будут дисквалифицированы на месте!

Бакуго замер с занесенным кулаком. Его грудь тяжело вздымалась. Он с ненавистью посмотрел на Кирию, затем сплюнул на гранитные плиты и развернулся, толкнув плечом какого-то опешившего парня.

– Я запомнил тебя, лисица, – бросил он через плечо, не оборачиваясь. – На арене я сожру тебя живьем.

Кирия проводила его холодным, оценивающим взглядом.

В ее душе не было страха. Не было даже злости. Была лишь стальная, непоколебимая уверенность бойца, который слишком долго ждал своего часа.

– Ого, – присвистнула Мидзуки, с восторгом глядя на подругу. – Кири-тян… да ты просто зверь. Ты видела его рожу? Он же буквально дымился от злости!

– Это только начало, – ответила Кирия, поправляя волосы.

*«Отличная стойка, девочка моя»,* – довольно пророкотал Кит в ее сознании. – *«Этот мальчишка силен, но он слеп от собственного