← Назад к обзору

Второй шанс

Кузница на перекрестке дорог

Дверь купе скользнула в паз с сухим щелчком, и Гермиона Грейнджер замерла на пороге, судорожно прижимая к груди раздувшуюся от конспектов холщовую сумку. Ее пальцы побелели от напряжения, а взгляд метался от невозмутимой Дафны Гринграсс к умиротворенно дремлющей на плече Широ полярной сове.

– Я... извините, – сдавленно пробормотала девочка, отступая на полшага назад в коридор, где уже громыхали чемоданами старшекурсники. – Я ошиблась купе. Я просто искала свободное место, а в гриффиндорском вагоне...

– В гриффиндорском вагоне слишком шумно празднуют поражение, завернутое в золотую фольгу? – ровно спросил Широ, не отрывая взгляда от газетной полосы «Ежедневного пророка».

Гермиона закусила губу. В ее карих глазах блеснули злые, непрошеные слезы.

– Они закрыли передо мной дверь, – выдохнула она, опустив голову так низко, что густая каштановая грива скрыла лицо. – Рон сказал, что предателям факультета не место среди честных львов. А Годрик... он даже не взглянул на меня. Сидел в окружении третьекурсников и рассказывал, как лично сломал шею чудовищу голыми руками. Когда я попыталась сказать, что это ложь... они просто выставили мои вещи в коридор.

– Классический пример стадного инстинкта низшей ступени, – подала голос Дафна, изящным движением смахивая невидимую пылинку с бархатного отворота мантии. – Когда толпе не хватает собственного величия, она объединяется против того, кто смеет сомневаться в выдуманных мифах. Проходи, Грейнджер. Садись. Мы не кусаемся, если, конечно, ты не собираешься читать нам вслух цитаты из «Истории Хогвартса».

– Садись, Гермиона, – мягко улыбнулась Сьюзен Боунс, пододвигаясь ближе к окну и освобождая край мягкого сиденья. – Трейси как раз собиралась открыть вторую коробку тыквенного печенья, а Широ, кажется, заварил тот странный восточный сбор, от которого голова становится ясной, как стекло.

Гермиона несмело шагнула в купе, опустила сумку на пол и села на самый краешек дивана, словно была готова в любую секунду сорваться с места.

Широ отложил газету. Его правая рука шевельнулась под тканью мантии, и на столике перед девочкой сам собой материализовался тяжелый фарфоровый стакан, от которого поднимался густой пар с ароматом сушеного жасмина и терпкого лимонника. Ни палочки, ни заклинания. Чистая, безупречно сфокусированная проекция, поддерживаемая минимальным током праны.

– Пей, – коротко велел он. – Температура напитка отрегулирована под ускорение метаболизма. Снимет тремор в пальцах и снизит уровень кортизола в крови.

Гермиона обхватила теплый фарфор ладонями, сделала крошечный глоток и шумно выдохнула. Оцепенение, сковывавшее ее плечи, начало медленно отступать.

– Ты... ты ведь знал, чем всё закончится вчера в Большом зале, правда? – тихо спросила она, глядя прямо в золотисто-карие глаза Широ. – Ты знал, что Дамблдор попытается украсть победу.

– Люди предсказуемы, когда их движущей силой становится тщеславие, прикрытое идеалами, – Широ опперся подбородком на сложенные в замок пальцы. – Старик строит не школу. Он строит армию последователей, где послушание ценится выше разума, а готовность сдохнуть за абстрактное «светлое благо» выдается за высшую добродетель. Пуффендуй не вписывался в его сценарий. Барсуки слишком упрямы, слишком прагматичны и слишком заняты реальной работой, чтобы падать на колени перед нарисованным святым.

– Мой отец сказал, что твой демарш на банкете войдет в историю как самый громкий плевок в лицо Попечительскому совету за последние полвека, – заметила Дафна, и в ее тоне проскользнуло искреннее уважение. – Люциус Малфой сегодня утром созвал экстренное совещание. Он попытается использовать смерть Квиррелла и скандал с фальшивыми баллами, чтобы отстранить Дамблдора от должности верховного судьи Визенгамота.

– Малфой-старший преследует собственные мелкие цели, – сухо отозвался Эмия. – Он думает, что расшатывает позиции Дамблдора, но на самом деле лишь расчищает дорогу более опасным вещам. Старик силен не должностью. Он силен паутиной долгов и слепой верой сотен таких дураков, как Джеймс Поттер.

– Кстати, о твоем отце, – подала голос Сьюзен, доставая из кармана сложенный вчетверо гербовый пергамент с печатью Министерства магии. – Тетя Амелия прислала экстренную депешу прямо перед отправлением поезда. Глава Аврората был взбешен решением суда по поводу твоей опеки. Он провел всю прошлую ночь в министерском архиве, пытаясь оспорить регистрацию рода Мурамаса.

– И как успехи? – с легкой усмешкой поинтересовался Широ.

– Гоблины Гринготтса выставили его за порог через десять минут после того, как он потребовал вскрыть твои сейфы, – Сьюзен усмехнулась, подражая строгой интонации своей тети. – Старший поверенный Крюкохват официально уведомил Джеймса Поттера, что попытка силового давления на родовые хранилища древних японских оружейников будет расценена банком как объявление клановой войны с немедленной заморозкой всех счетов Поттеров в Британии и Швейцарии.

Трейси Дэвис тихо присвистнула, уронив недоеденное печенье на колени:

– Мерлиновы панталоны... Широ, ты понимаешь, что сейчас богаче половины Слизерина вместе взятого? Род Мурамаса поставлял зачарованные клинки кланам феодалов во времена, когда предки Малфоев еще собирали подати в нормандских болотах!

– Богатство – это просто ресурс, – отрезал Широ. – Металл, уголь, инструменты и время. Золото само по себе не способно остановить летящее в грудь заклятие, если рука кузнеца дрожит, а магические цепи забиты шлаком.

Он повернулся к окну, за которым мелькали шотландские перелески. Поезд набирал ход, унося их прочь от вековых башен Хогвартса, навстречу душному лондонскому лету. Первый этап был завершен. Он проверил на прочность механизмы этого мира, оценил слабости Дамблдора, увидел ничтожность возрожденного духа Реддла и нащупал границы собственного пока еще детского тела.

Впереди была подготовка к настоящей войне.

Где-то за час до прибытия в Лондон размеренный гул колес прервался грубым ударом в дверь купе. Створка резко отъехала в сторону, ударившись о стену с противным дребезжанием.

На пороге стоял Годрик Поттер.

Мальчик тяжело дышал, его лицо было перекошено от плохо скрываемой злобы, а за спиной, подобно двум бесформенным теням, маячили Рон Уизли и пухлощекий загонщик с четвертого курса Гриффиндора.

– Нам нужно поговорить, – с порога бросил Годрик, игнорируя девочек и уставившись на Широ налитыми кровью глазами.

– Двери существуют для того, чтобы в них стучать, – не поворачивая головы, отозвался Широ. – А люди – для того, чтобы соизмерять свои силы перед тем, как разевать рот. Исчезни, Годрик. Воздух в коридоре и без того пахнет несвежими пирожками с потрохами.

– Закрой пасть, выродок! – вызверился Уизли, выступая вперед и сжимая кулаки. – Ты опозорил наш факультет перед всей школой! Из-за твоих дурацких речей над нами теперь смеются даже первокурсники с Когтеврана!

– Уизли, – ледяной голос Дафны Гринграсс заставил рыжего мальчика поперхнуться очередным ругательством, – если ты сделаешь еще один шаг в это купе, мой отец получит сову о нарушении личных границ наследницы благородного дома до того, как поезд затормозит у перрона. И поверь мне, штраф за оскорбление рода обойдется твоей семье дороже, чем вся годовая зарплата твоего отца в отделе магловских артефактов.

Рон позеленел и невольно отступил за спину четверокурсника. Но Годрик не унимался. Спесь и застарелая ревность выжигали в нем последние остатки здравого смысла.

– Думаешь, ты победил, Гарри? – прошипел он, подаваясь вперед. – Думаешь, если обвешался бумажками из банка и подлизался к змеям, то стал особенным? Отец ждет на платформе. Директор Дамблдор лично подписал распоряжение о домашнем аресте для тебя на все лето! Ты поедешь в Годрикову Лощину в наручниках, как опасный темный маг, и тебя запрут в подвале, пока из тебя не выбьют всю эту восточную дурь!

Широ медленно закрыл газету, аккуратно сложил ее пополам и положил на колени.

Затем он поднял глаза.

Годрик осекся. Воздух в тесном пространстве купе мгновенно стал тяжелым, сухим и удушливым, словно в оружейной палате во время пожара. Никаких внешних проявлений магии – ни искр, ни сияния. Только плотное, леденящее душу давление чужой воли, прошедшей через тысячи смертей.

– Ты ничего не усвоил в подземелье, щенок, – тихо, с пугающей отчетливостью произнес Широ. – Ты забыл, как лежал на каменных плитах, умоляя мертвого учителя о пощаде? Забыл вкус собственной крови, смешанной со слезами?

– Заткнись... – дрожащим голосом выдавил Годрик, но его колени предательски затряслись.

– Твой отец может писать любые бумаги, – Широ плавно поднялся на ноги. Он был на полголовы ниже рослого четверокурсника за спиной брата, но тот инстинктивно вжал голову в плечи под его взглядом. – Но если он хотя бы попытается коснуться меня или тех, кто стоит за моей спиной... он узнает, чем отличается парадный аврор от человека, чье ремесло – отсекать конечности. Передай это Джеймсу Поттеру. Слово в слово. А теперь пошел вон.

Широ даже не поднял руки. Он просто сделал шаг вперед, и троица гриффиндорцев буквально вывалилась обратно в коридор, словно их вытолкнуло невидимой упругой волной.

Дверь купе с грохотом захлопнулась сама собой, а замок с металлическим лязгом провернулся на два оборота.

В купе повисла абсолютная тишина. Трейси с восхищением смотрела на запертую дверь, Гермиона нервно перебирала пальцами подол юбки, а Дафна лишь коротко, сдержанно кивнула, подтверждая правильность сделанных выводов: этот мальчик не отступит ни перед кем. Ни перед темными лордами, ни перед законами старой Британии.

Платформа девять и три четверти встретила прибывший состав привычным хаосом.

Клубы белого пара застилали сводчатый стеклянный купол вокзала Кингс-Кросс. В воздухе стоял оглушительный гомон сотен голосов, уханье потревоженных сов, лай собак и грохот колес тяжелых тележек. Семьи волшебников обнимали вернувшихся детей, вспыхивали магические фейерверки, шуршали свежие выпуски газет.

Широ сошел на перрон последним из их вагона. Тяжелый сундук плыл за ним на высоте пары дюймов от брусчатки, удерживаемый простейшей гравитационной стабилизацией – элементарным усилением структуры дерева и воздуха под ним, не оставлявшим никаких магических следов для министерских датчиков надзора за несовершеннолетними. На плече спокойно сидела Илия.

Его уже ждали.

Прямо посреди людского потока, заставив толпу испуганно расступаться, стояли четверо авроров в форменных темно-бордовых мантиях. Во главе отряда возвышался Джеймс Поттер. На его поясе висела тяжелая кобура из кожи дракона, лицо было темным от сдерживаемой ярости, а в пальцах нервно подрагивала палочка из красного дерева.

Рядом с ним, бледная, с заплаканными глазами, стояла Лили Поттер. Чуть позади переминался с ноги на ногу Сириус Блэк – крестный отец выглядел непривычно мрачным, его обычно дерзкая ухмылка сменилась тяжелой, недовольной гримасой.

– Гарри, – голос Джеймса прозвучал сухо, подобно щелчку кнута, перекрыв шум вокзала. – Подойди сюда. Немедленно.

Проходившие мимо студенты начали притормаживать, образуя живое кольцо. Запахло публичным скандалом.

Широ остановился в десяти шагах от авроров.

– Меня зовут Эмия Широ, – спокойно напомнил он. – У вас проблемы со слухом, мистер Поттер? Или служба в Министерстве окончательно отучила вас воспринимать факты?

– Хватит паясничать! – рявкнул Джеймс, делая шаг вперед и демонстративно кладя ладонь на рукоять палочки. – Ты несовершеннолетний волшебник! Согласно тридцать четвертой статье Кодекса чистокровных семей, я, как глава рода, имею полное право принудительно доставить тебя в родовое поместье для прохождения магической стабилизации! Директор Дамблдор предоставил официальное заключение о твоей опасности для общества!

Двое авроров позади него шагнули вперед, готовясь заблокировать пути отхода.

– Джеймс, пожалуйста... – Лили попыталась схватить мужа за рукав, но тот грубо стряхнул ее руку.

– Замолчи, Лили! Мы слишком долго потакали его выходкам! Он чуть не погубил Годрика! Он связался с бывшими пожирателями и продает свои фокусы за спиной семьи!

– Сделай еще один шаг, Поттер, – раздался холодный, резкий женский голос из-за спины Широ. – И я лично оформлю протокол о превышении служебных полномочий с немедленным отстранением от должности без сохранения содержания.

Толпа заволновалась и расступилась еще шире.

По перрону, чеканя шаг тяжелыми форменными сапогами, шла Амелия Боунс. Глава Департамента магического правопорядка была в боевой мантии с серебряными шевронами верховного судьи, за ней следовали четверо старших дознавателей Особого отдела – ветераны с тяжелыми, немигающими взглядами людей, прошедших войну в первой линии. Рядом с ней шла Сьюзен, держа за руку Дафну Гринграсс.

Джеймс Поттер скрипнул зубами, его лицо пошло багровыми пятнами:

– Мадам Боунс! Это внутреннее дело семьи Поттер! Мой старший сын...

– Этот мальчик не имеет к вашей семье никакого юридического отношения с тридцать первого октября восемьдесят первого года, – отчеканила Амелия, остановившись плечом к плечу с Широ. – Вот официальное решение Визенгамота от вчерашнего числа, заверенное гербовой печатью Отдела опеки и Магического суда.

Она взмахнула свитком из плотного пергамента:

– Вследствие добровольного оставления ребенка в опасности без средств к существованию на попечение лиц, заведомо враждебных к магии, родительские права Джеймса Чарлуса Поттера и Лилиан Элизабет Поттер аннулированы навсегда. На основании признания магии рода Мурамаса мистер Эмия Широ признан эмансипированным волшебником высшей категории с правом самостоятельного выбора места жительства. Я являюсь его государственным куратором до достижения им семнадцати лет.

– Это произвол! – взревел Сириус Блэк, выступая вперед. – Амелия, ты с ума сошла?! Он же ребенок! Его место дома, с родителями и братом!

– Его дом десять лет находился в приюте Вула, Блэк, – ледяным тоном осадила его Боунс. – Где были твои пламенные речи, когда корзинка с годовалым младенцем мерзла на каменных ступенях в графстве Суррей? Где было золото дома Поттеров, когда этот мальчик в восемь лет чинил магловские грузовики, чтобы заработать на еду для младших сирот? Отойдите в сторону, аврор Поттер. Или я прикажу своим людям надеть на вас демпферные кандалы прямо здесь, на глазах у половины Хогвартса.

Авроры за спиной Джеймса переглянулись и синхронно сделали полшага назад, опуская палочки. Никто в здравом уме не стал бы спорить с железной леди магического правосудия.

Джеймс тяжело дышал, глядя на Широ взглядом, полным бессильной ненависти.

– Ты пожалеешь об этом, – прошипел он сквозь зубы. – Когда темные твари придут за тобой, не надейся на имя Поттеров. Ты для меня мертв.

– Вы опоздали с похоронами на десять лет, мистер Поттер, – спокойно ответил Широ. – Я умер для вас в Годриковой Лощине. И то, что стоит перед вами сейчас, никогда не нуждалось в вашей защите.

Он развернулся и зашагал к барьеру между платформами, не удостоив аврора больше ни единым словом.

– Гарри!..

Слабый, дрожащий голос заставил его на долю секунды замедлить шаг.

Лили Поттер стояла в нескольких шагах от него. Она не плакала – ее глаза были сухими, но в них плескалась такая бескрайняя, разрывающая материнская мука, что даже холодная Дафна Гринграсс отвела взгляд. Женщина смотрела на него так, словно видела сквозь плоть ребенка ту самую тень ветерана в горящем пламени.

– Береги себя, – едва слышно прошептала она, прижимая ладонь к груди. – Пожалуйста. Что бы ни случилось... береги себя, сынок.

Широ замер. Стальные механизмы внутри его груди, выкованные тысячами смертей на полях бессмысленных боев Алаи, скрипнули, пропуская крошечную искру чужого, непостижимого тепла.

Он не повернулся. Лишь коротко, едва заметно склонил голову в молчаливом жесте прощания и шагнул сквозь кирпичную арку в магловский Лондон.

Лондон встретил его запахом бензина, горячего асфальта и влажной пыли.

После каменной прохлады шотландского нагорья магловский мегаполис казался живым, хаотичным и удивительно настоящим. Здесь не было высокомерных чистокровных снобов в нелепых остроконечных шляпах; люди спешили по своим делам, громыхали двухэтажные красные автобусы, звенели звонки велосипедов. Для Широ этот мир был куда ближе и понятнее, чем средневековая сказка волшебников.

Благодаря содействию Амелии Боунс и ресурсам банка Гринготтс ему не пришлось возвращаться в переполненный приют Вула.

Эмансипация давала право на владение недвижимостью, и Широ распорядился этим правом с чисто японским прагматизмом. Вместо покупки пафосного особняка в магических анклавах вроде Годриковой Лощины или Оттери-Сент-Кэчпол он выкупил заброшенное двухэтажное кирпичное здание бывшей типографии на окраине Ист-Энда – в промышленном районе у доков, где магия древних родов казалась чем-то из области бредовых фантазий.

Первые две недели каникул ушли на обустройство.

Широ работал без устали с раннего утра до поздней ночи. Его маленькое тело благодаря непрерывному укреплению мышц и костей выдерживало нагрузки, непосильные для взрослого грузчика. Он сам вычистил тонны строительного мусора, заменил прогнившие перекрытия, перебрал кровлю и провел новую медную проводку, восстановив электроснабжение от городской сети.

А затем началось создание Мастерской.

Для мага школы Часовой Башни мастерская была не просто домом – это была крепость, лаборатория и продолжение его собственной души. На окна легли маскировочные чары отвода глаз маглов, совмещенные с концептом звукоизоляции. В подвале, где раньше стояли тяжелые печатные станки, Широ вырыл глубокий котлован, залил его армированным бетоном и установил массивную наковальню из метеоритного железа, заказанную через гоблинские каталоги.

По периметру здания легли охранные контуры. Но это были не примитивные министерские чары вроде «Алохомора-репелло». Широ использовал комбинацию кельтских рун крови и концептуальных ловушек экзекуторов Церкви. Любой волшебник, попытавшийся проникнуть внутрь с оружием в руках, мгновенно натыкался на пространственное искажение, которое закольцовывало его шаги в бесконечный тупик, а при попытке взлома барьера активировались проекции сотни стальных шипов, нацеленных в суставы.

На втором этаже он обустроил жилую зону: просторную, безупречно чистую кухню с профессиональной газовой плитой и набором спроецированных японских поварских ножей, скромную спальню с жестким татами вместо мягкой перины и библиотеку, куда перекочевали книги по рунам, алхимии и магловской металлургии.

К середине июля его убежище было готово.

Широ стоял посреди подвальной кузницы в одних полотняных штанах и плотном кожаном фартуке. Его торс был покрыт тонкими, едва заметными серебристыми шрамами – следами раскрытия и принудительного расширения магических цепей.

– «Trace on», – негромко произнес он в полумраке подвала.

Тело отозвалось привычной вспышкой боли, но теперь эта боль была чистой, контролируемой. Шланги больше не были забиты ржавчиной. Двадцать семь основных контуров вспыхнули ровным, лазурным светом, пульсируя под кожей подобно светящимся неоновым трубкам. Скорость прохождения праны выросла втрое по сравнению с зимой.

В его руках сам собой материализовался тяжелый кузнечный молот.

Широ опустил его на заготовку из звездной стали, лежавшую на наковальне.

*УДАР.*

Звон чистого металла разорвал тишину подвала. Искры брызнули во все стороны, оставляя на полу светящиеся следы.

Он начал работу над истинным артефактом для Астории Гринграсс.

В конце июля его уединение было нарушено.

Широ как раз заканчивал приготовление традиционного японского обеда – мисо-супа с водорослями вакаме, жареного лосося в глазури терияки и маринованного дайкона, – когда охранный контур у входной двери издал тихий, мелодичный звон.

Это не было вторжением. Гость стоял перед порогом, не пытаясь применить магию.

Широ спустился вниз, щелкнул механическим засовом и распахнул тяжелую дубовую дверь.

На пороге стояла Гермиона Грейнджер. Рядом с ней переминался с ноги на ногу высокий седовласый мужчина в строгом твидовом костюме и интеллигентных роговых очках – судя по выраженному фамильному сходству, мистер Грейнджер. Девочка сжимала в руках огромную корзину со свежей садовой клубникой, а на ее щеках играл яркий румянец.

– Привет, Широ! – выпалила она, немного смутившись под его спокойным взглядом. – Мы... папа подвез меня. Ты писал в письме, что тебе нужны магловские справочники по кристаллографии и спектральному анализу сплавов, и я нашла их в университетской библиотеке Лондона!

Мистер Грейнджер шагнул вперед, с профессиональной цепкостью дантиста оглядывая безупречный фасад здания, аккуратно выкрашенную дверь и самого мальчика:

– Добрый день, молодой человек. Гермиона все уши нам прожужжала о своем удивительном друге, который разбирается в термодинамике лучше ее школьных учителей. Я решил лично убедиться, что моя дочь не попала в какую-нибудь странную секту юных алхимиков.

– Добро пожаловать, мистер Грейнджер, – Широ вежливо, с легким поклоном отступил в сторону, пропуская гостей внутрь. – Разумная предосторожность со стороны родителя. Проходите. Обед как раз готов, а чай только что заварен.

Через десять минут настороженность мистера Грейнджера испарилась без следа.

Сидя за широким деревянным столом на залитой солнцем кухне, взрослый магловский врач с искренним восторгом поглощал нежнейшую рыбу, то и дело восхищаясь идеальным порядком в доме и поразительной зрелостью одиннадцатилетнего хозяина.

– Поразительно, – говорил доктор Грейнджер, промокая губы льняной салфеткой. – Я никогда не пробовал ничего подобного даже в лучших ресторанах Сохо. И вы живете здесь один, Широ? Без надзора взрослых?

– Со мной регулярно связывается мой государственный куратор из правоохранительных органов, – ровно ответил Широ, наливая гостю зеленый чай. – Но в целом я предпочитаю автономность. Она дисциплинирует ум и учит нести ответственность за каждое принятое решение.

Пока мистер Грейнджер с интересом изучал редкий анатомический атлас девятнадцатого века, лежавший на полке, Гермиона подошла к верстаку Широ, где лежали чертежи сложнейшей рунической матрицы.

– Это... это для сестры Дафны? – шепотом спросила она, водя пальцем над строгими линиями геометрических фигур. – Но здесь используются уравнения третьего порядка! Я видела похожие формулы в отцовских книгах по квантовой физике!

– Магия и физика говорят об одном и том же, Гермиона, – тихо ответил Широ, встав рядом с ней. – Волшебники застряли в средневековом восприятии мира, где заклинание – это таинственное чудо, дарованное свыше. Но магия – это всего лишь манипуляция вероятностями и структурой материи с помощью праны. Если ты понимаешь формулу на атомном уровне, тебе не нужны дурацкие латинские слова, чтобы заставить металл изменить свои свойства.

Гермиона посмотрела на него снизу вверх, и в ее глазах вспыхнуло то самое фанатичное стремление к познанию, которое Широ так ценил в Тосаке Рин.

– Научи меня, – твердо попросила девочка. – Я не хочу просто махать палочкой и заучивать параграфы из школьных учебников. Я хочу понимать суть. Так, как понимаешь ее ты.

Широ посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом. В этой девочке не было благородной чистокровной спеси, не было страха перед неизведанным. Была лишь чистая, жадная воля к развитию.

– Хорошо, – наконец произнес он. – С завтрашнего дня ты начнешь с базового курса ментальной концентрации и основ структурного анализа неживых объектов. Но предупреждаю сразу: это будет больно. Настоящее знание не дается даром.

– Я согласна на любую цену, – без тени сомнения ответила Гермиона.

А в начале августа пришла первая настоящая угроза.

Ночь была душной, предгрозовой. Тяжелые свинцовые тучи висели над Темзой, закрывая луну и звезды. Широ сидел в подвальной мастерской, медитируя на наковальне и медленно прогоняя прану по расширенным цепям, когда охранный контур второго уровня зафиксировал аномалию.

Это не было проникновением через дверь или окна.

Искажение возникло прямо посреди комнаты первого этажа – хлопок пространственного перемещения, характерный для домашней магии эльфов, но искаженный тяжелой, липкой вонью темного ритуала.

Широ бесшумно скользнул вверх по лестнице. В его правой руке без единого звука материализовался Каншоу.

Посреди гостиной, судорожно сжимая в тонких пальцах грязную наволочку, служившую ему одеждой, стояло ушастое существо с огромными выпученными глазами цвета теннисных мячей. Существо мелко дрожало, озираясь по сторонам, и то и дело отвешивало себе звонкие оплеухи.

– Добби плохой! Плохой Добби! Добби не должен был приходить сюда! – скулил домовик, колотя себя кулаком по длинному носу.

Широ замер в тени дверного проема.

– «Structural Analysis».

Глаза мальчика сузились. Его сканирующий контур мгновенно пробил тонкую оболочку существа, вскрывая потоки его внутренней магии.

Эльф был связан. Но поводок рабской клятвы был осквернен: тонкие черные жгуты паразитической магии тянулись от его ядра куда-то на север, в сторону богатого чистокровного поместья в Уилтшире. Малфой-мэнор. Но было и еще кое-что. На кончиках тонких пальцев домовика остался отчетливый, въевшийся в самую ауру след разлагающей, гнилостной некромантии.

След разорванной человеческой души. Тот же самый почерк, что нес на своем затылке покойный профессор Квиррелл.

– Кто тебя подослал? – холодный голос Широ прозвучал подобно щелчку взведенного курка.

Домовик подпрыгнул на месте на добрых три фута, взвизгнул и вжался спиной в книжный шкаф, закрывая уши ладонями:

– Великий... великий Эмия Широ! Тот, кто отказался от имени Поттеров! Добби пришел предупредить! Добби рискует жизнью, Добби гладит свои уши утюгом каждый день!

Широ не опустил клинка. Черное лезвие Каншоу замерло в дюйме от горла дрожащего существа:

– Говори быстро и четко. Если попытаешься применить свою пространственную магию, я отсеку тебе уши раньше, чем ты успеешь щелкнуть пальцами.

– Хогвартс в опасности! – заверещал эльф, слезы брызнули из его огромных глаз. – Темные дни возвращаются! В школу проникнет ужас, который спал пятьсот лет! Тайная комната откроется снова! Мой хозяин... злой хозяин задумал страшное! Он отдаст черную книгу... книгу, которая помнит и говорит! Она заберет жизнь невинного и выпустит чудовище из камня!

Широ нахмурился.

«Черная книга, которая помнит и говорит... Осколок души Реддла, заключенный в материальный носитель. Вместилище концепта личности. В моем мире это назвали бы созданием автономного фантома высшей категории».

– Люциус Малфой собирается подбросить этот артефакт в школу? – прямо спросил он.

Добби истошно завыл, схватился за голову и со всего размаха ударился лбом о край дубового стола:

– Добби не может назвать имя хозяина! Добби должен наказать себя! Плохой Добби!

– Хватит ломать мебель, – поморщился Широ, перехватывая эльфа за воротник наволочки и отрывая его тощие ноги от пола. – Кому он собирается ее подбросить? Годрику?

– Нет! – прохрипел домовик, судорожно дергая ушами. – Рыжей девочке! Младшей из предателей крови! Чтобы погубить ее семью и опозорить директора Дамблдора! Но пострадают все! Чудовище чует грязную кровь! Оно убьет друзей великого Эмии! Девочку с каштановыми волосами... оно разорвет ее на куски!

Широ медленно опустил эльфа на пол.

В его взгляде зажглось то самое холодное, мертвое пламя, которое заставляло древних духов содрогаться на полях Войны Грааля.