Второй Поттер на службе AST
Печать чумы и свет рассвета
Четверо магов в масках из полированной кости замерли лишь на мгновение. В полумраке трюма, где пахло мертвой водой, едким купоросом и гнилью, изумрудное сияние вокруг фигуры Гарри казалось противоестественным, чужим для их привычного понимания магии. В нем не было треска ритуального огня, не было запаха паленой шерсти или серы. Это был чистый, холодный свет абсолютного порядка, перед которым первобытная тьма некромантии казалась всего лишь застоявшейся плесенью.
– Убить его! – взвизгнул старший ритуалист, срывая голос. – *Авада Кедавра!*
Зеленый луч сорвался с палочки из беленого ясеня. Почти одновременно трое остальных ударили в унисон: плети черного адского пламени и проклятия костоломного распада устремились в грудь незваного гостя, заполняя узкое пространство трюма ревущим вихрем смерти.
Гарри даже не шелохнулся.
Он не стал ставить классический «Протего» и не пытался уклониться. Пальцы его правой руки едва заметно шевельнулись, очерчивая в воздухе короткую геометрическую дугу.
– Локальная инверсия энтропии, – произнес он ровным, почти лекторским тоном.
Воздух перед ним сжался с сухим, хрустальным звоном. Потоки смертоносной магии, вместо того чтобы взорваться при контакте с барьером, наткнулись на микроскопическое искажение пространственно-временного вектора. Зеленый луч смерти разорвало на миллиарды безвредных фотонов, осыпавшихся на настил искрами статического электричества. Адское пламя мгновенно остыло, сжавшись до размеров тлеющей головки спички, и погасло, лишенное термодинамической подпитки.
Ритуалисты остолбенели. Палочка старшего задрожала в побелевших пальцах.
– Что ты такое?.. – прохрипел он, пятясь назад и упираясь поясницей в холодный базальт саркофага. – Никакая защита не держит Убивающее... Никакая!
– Вы слишком долго жили в своей песочнице, – Гарри сделал шаг вперед, и под подошвой его армейского ботинка хрустнули кости жертвенных птиц. – Вы убедили себя, что слова на мертвой латыни управляют мирозданием. Но законы физики существовали за миллиарды лет до того, как ваш первый предок взял в руки ветку дерева.
Он поднял руку, раскрыв ладонь.
– Подавление синаптической проводимости.
Воздушная волна плотностью с цементную плиту ударила четверых магов в грудь. Никаких взрывов, никакого огня — лишь выверенный кинетический импульс, помноженный на электрический разряд, мгновенно перегрузивший нервную систему нападавших.
Пожиратели Смерти рухнули на колени, роняя палочки, а затем повалились лицом в мокрую грязь помоста, парализованные собственными сведенными судорогой мышцами.
– Чисто, – бросил Гарри в гарнитуру внутренней связи. – Мисс Гринграсс, ваш выход.
Тяжелая переборка за его спиной лязгнула, и в трюм спустились двое.
Тобиичи Оригами шла первой, держа штурмовой карабин наготове, ее голубые глаза непрерывно сканировали темные углы отсека через тепловизор прицела. Следом за ней, стараясь ступать уверенно, шла Дафна. На девушке был надет легкий бронежилет AST, явно великоватый в плечах, но поверх него она держала в руках тонкий кристаллический стилус — инструмент полевого анализатора «Рататоска».
Увидев циклопический черный саркофаг, Дафна судорожно перевела дыхание.
– Мерлин... Это действительно он. «Сосуд Морового Ветра», – ее голос слегка дрожал, но профессиональная выдержка чистокровной наследницы взяла верх. – Базальт из Верхнего Египта. Смотри, Гарри, по периметру крышки — печати Отдела Тайн. Черный сургуч с добавлением праха феникса и крови василиска. Если сломать их физически, детонация эфирной гнили произойдет за сорок миллисекунд.
– Значит, мы не станем ломать их физически, – раздался в наушниках спокойный голос Гермионы Грейнджер с борта «Фраксинуса». – Дафна, я вывела резонансную частоту печатей на твой стилус. Сургуч держится на фазовом сдвиге между эфирным телом артефакта и материальным миром. Если ты подашь импульс маны с обратной полярностью в узловые точки рун, удерживающее плетение схлопнется внутрь, не затронув ядро.
– Я вижу узлы, – Дафна опустилась на колени перед плитой, игнорируя грязь на джинсах. Кончик ее стилуса слабо засветился нежно-голубым светом. – Первый узел — символ Гора на северной грани. Перехожу к компенсации.
Оригами молча встала за ее спиной, закрывая девушку полупрозрачным щитом личной Территории. Гарри подошел к саркофагу с противоположной стороны, положив ладонь прямо на холодный камень. Его собственная энергия мягко обволокла древний базальт, изолируя дремлющую внутри чудовищную скверну от малейших внешних вибраций.
– Второй узел... – шептала Дафна, и капля пота скатилась по ее виску. – Руна Гебо. Слияние с землей... Гермиона, частота плавает! Она сопротивляется!
– Держи вектор, Дафна! – отозвалась Гермиона. – Я перенаправляю квантовый процессор шестого сектора для стабилизации твоего контура. Гарри, дай ей заземление!
Гарри усилил нажим. Изумрудный свет его маны прошил толщу черного камня, намертво блокируя любые попытки артефакта пробудиться.
– Сейчас! – скомандовала Дафна и резко вонзила стилус в центральную сургучную печать.
Черный воск не треснул — он с тихим, шипящим звуком растаял, обратившись в безвредный серый пепел. Зловещее багровое свечение иероглифов мигнуло и окончательно угасло. Тяжелая каменная громада снова стала просто древним куском базальта, лишенным своей губительной силы.
Дафна обессиленно опустила руки, тяжело дыша. Ее пальцы мелко дрожали, но на бледном лице расцвела торжествующая, усталая улыбка.
– Печати нейтрализованы. Артефакт переведен в глубокий стазис.
Оригами опустила карабин и коротко кивнула:
– Фиксация стабильного состояния подтверждена сенсорами. Вы отлично справились, мисс Гринграсс.
– Спасибо, Тобиичи, – Дафна подняла голову, встретившись взглядом с Гарри. В ее синих глазах блестели невыплаканные слезы облегчения. – Мы сделали это, Гарри. Они не смогли отравить ваш город.
– Наш город, Дафна, – Гарри протянул ей руку, помогая подняться с колен. – Отныне — наш общий город.
В этот момент на помост легко, словно кошка, спрыгнула Рёко Кусакабэ. За ее спиной висел штурмовой дробовик, на броне поблескивали капли соленой морской воды, а на лице играла довольная ухмылка.
– Верхняя палуба полностью зачищена, – доложила капитан, стягивая тактические перчатки. – Оборотни упакованы в антикинетическую пену, Пожиратели без сознания со связанными сухожилиями. Кстати, Сьюзен отлично отработала по Роули. Выбила ему палочку модифицированным импульсом, как заправский ветеран штурмового взвода.
– Она молодец, – Гарри улыбнулся. – А что в машинном отделении?
Воздух за спиной Рёко сгустился, запахло духами с ароматом ночного жасмина и пороховой гарью.
– В машинном отделении царит идеальный, абсолютный порядок, Гарри-сан, – промурлыкала вышедшая из тени Куруми.
Она небрежно покручивала на пальце старинный кремневый пистолет, а ее фарфоровое личико сияло невинным восторгом:
– Капитан судна и его славные механики так торопились повернуть аварийные вентили, что мне пришлось немного одолжить им своего времени. Теперь они стоят на коленях в трюме и считают удары своего пульса. Очень медленно. Примерно один удар в пять минут. Уверяю вас, до завтрашнего вечера они не сдвинутся ни на миллиметр.
Рёко лишь закатила глаза:
– Токисаки, когда-нибудь военная прокуратура сойдет с ума, пытаясь классифицировать твои фокусы в процессуальных протоколах.
– Пусть сначала догонят мои тени, капитан-сан, – рассмеялась Дух Времени.
Гарри коснулся коммуникатора на воротнике:
– «Фраксинус», докладывает лейтенант Кусакабэ. Угроза полностью нейтрализована. Артефакт готов к безопасной транспортировке в исследовательский сектор. Вызывайте буксиры береговой охраны и следственную группу МИДа. Время показать миру истинное лицо тех, кто называет себя «чистокровной элитой».
***
Двадцать четыре часа спустя. Женева. Экстренное заседание Международной Конфедерации Магов.
Зал ассамблеи гудел, словно растревоженный улей диких пчел.
Новость о перехвате сухогруза «Морская звезда» в территориальных водах Японии разорвала дипломатические каналы Европы быстрее, чем сокрушительное поражение Дамблдора. Но то, что происходило сейчас на трибуне, повергло присутствующих в состояние немого, парализующего ужаса.
Перед верховными судьями и сотнями делегатов парил гигантский голографический экран, развернутый техническими специалистами «Рататоска».
На экране с пугающей четкостью сменялись кадры оперативной съемки: темный трюм судна, базальтовый саркофаг с гербовыми печатями британского Отдела Тайн, показания спектрального анализа эфирной гнили и медицинские заключения о ее воздействии на человеческий организм.
А в центре зала, за прозрачным звуконепроницаемым барьером, на коленях стоял Торфинн Роули.
Правая рука чистокровного мага была закована в ортопедический фиксатор, лицо покрывали кровоподтеки, а под действием комбинированной сыворотки правды и психонейролептика «Рататоска» его глаза казались абсолютно пустыми, бездумными стекляшками.
– Назовите вашу цель, гражданин Роули, – разносился под сводами зала ледяной голос Карла фон Штейна.
– Распыление спор «Морового Ветра» в акватории залива Тенгу, – бесцветно, механически отвечал Пожиратель Смерти, не мигая глядя перед собой. – Заражение прибрежных районов на глубину до сорока миль. Уничтожение не-магического населения и инфраструктуры. Создание зоны отчуждения.
– По чьему прямому приказу проводилась операция?
– Лорда Волан-де-Морта. Верховного правителя Британии.
По залу прокатилась волна возмущенных, испуганных выкриков. Делегаты Франции, Германии и Италии вскочили со своих мест, требуя немедленного слова. Представитель американского МАКУСА яростно стучал по столу кулаком, крича о нарушении всех существующих международных конвенций со времен Средневековья.
На трибуну поднялась посол Японии Акеми Сато.
Женщина была одета в строгий темный костюм западного покроя, но в ее прямой, безупречной осанке читалась вековая гордость островной империи. Рядом с ней, держа в руках толстые папки с рассекреченными финансовыми выписками, стояли Дафна Гринграсс и Гермиона Грейнджер.
– Господа судьи, уважаемые представители мирового сообщества, – голос Акеми Сато звучал тихо, но микрофоны доносили каждое слово до самых дальних уголков зала с кристальной четкостью. – То, что вы видите перед собой — не просто акт локального терроризма. Это прямая декларация тотального геноцида, спланированная и санкционированная режимом, захватившим власть на Британских островах.
Она указала рукой на экран, где высветились схемы подставных счетов:
– Благодаря неоценимой помощи мисс Дафны Гринграсс, предоставившей архивы теневой торговли рода Селвинов, и мисс Гермионы Грейнджер, расшифровавшей защитные коды Министерства магии Британии, правительство Японской империи обладает исчерпывающими доказательствами: режим Волан-де-Морта осознанно применил оружие массового поражения против суверенного государства.
Сато сделала паузу, обведя тяжелым взглядом притихший зал:
– В связи с этим Императорское правительство Японии заявляет: с сего момента Британские острова объявляются зоной планетарного карантина четвертого уровня. Любые попытки выхода магических или не-магических судов из территориальных вод Британии без предварительного согласования с патрульным флотом будут пресекаться огнем на поражение. Мы требуем от Международной Конфедерации Магов немедленного введения режима полной внешней блокады.
Фон Штейн медленно поднялся со своего кресла, его лицо было бледным, как полотно:
– Конфедерация принимает требования японской стороны в полном объеме. С двенадцати часов сегодняшнего дня все каминные сети, связывающие Британию с континентом, гасятся навсегда. Все зарегистрированные международные портключи деактивируются. Британское магическое сообщество объявляется вне закона до полной ликвидации террористической хунты.
Молот из обсидиана опустился на каменную подставку с глухим, погребальным звуком.
В ложе свидетелей Дафна Гринграсс стояла рядом с Гермионой, слушая, как захлопывается крышка гроба над ее родиной.
Там, за проливом, остались вековые замки, родовые библиотеки, древние святилища и гордые чистокровные фамилии. Но все это теперь было мертво. Запертое под защитным куполом собственного безумия, британское магическое общество было обречено пожирать само себя в изолированной тьме, пока тиран с расщепленной душой медленно сходил с ума от собственного бессилия.
– Все кончено, – тихо произнесла Дафна, сжимая руку Гермионы.
– Нет, Дафна, – мягко возразила Гермиона, глядя на светящиеся витражи женевского дворца. – Для них все кончено. А для нас все только начинается.
***
Прошло два месяца. Декабрь в городе Тенгу выдался на редкость мягким и ясным.
Снег выпал лишь на вершинах окружающих холмов, покрыв бамбуковые рощи сверкающими белыми шапками, а на улицах города царила предпраздничная предновогодняя суета. Повсюду развешивали традиционные соломенные обереги «симэнава», витрины магазинов сияли гирляндами, из открытых дверей сувенирных лавок пахло мандаринами, жареными каштанами и сладкой фасолевой пастой.
На полигоне базы AST только что завершились плановые квалификационные испытания.
Гарри стоял на смотровой площадке, облокотившись на перила, и наблюдал за тем, как внизу, на полосе препятствий, слаженно работала штурмовая пара.
Тобиичи Оригами и Сьюзен Боунс двигались с поразительной синхронностью. Оригами подавляла цели плотным лазерным огнем с дистанции, а Сьюзен, одетая в легкий штурмовой экзоскелет базовой модели, стремительно сближалась с манекенами, чередуя нелетальные кинетические импульсы с точечными оглушающими чарами. Ее движения больше не напоминали неуклюжие замахи хогвартских дуэлянтов: она двигалась низко, экономно, прикрывая слепые зоны напарницы, словно тренировалась бок о бок с японским спецназом не пару месяцев, а добрый десяток лет.
– Время прохождения: одна минута сорок две секунды, – раздался спокойный голос хронометриста через динамики. – Ошибок нет. Норматив специального агента первого класса сдан.
Сьюзен сняла баллистические очки, ее рыжие волосы взмокли от пота, но на лице сияла широкая, счастливая улыбка. Оригами опустила оружие, повернулась к девушке и коротко, веско кивнула:
– Отличная реакция на третьем рубеже, Сьюзен. Твоя координация улучшилась на пятнадцать процентов.
– Спасибо, Оригами! – Сьюзен с чувством пожала ее затянутую в перчатку ладонь. – Без твоих тренировок по уходу с линии огня я бы до сих пор запиналась о собственные ноги.
Сзади к Гарри подошла Рёко. Она несла две бумажные чашки с горячим кофе, от которых поднимался ароматный пар с нотками корицы.
– Держи, герой блокады, – улыбнулась капитан, передавая мужу чашку.
– Спасибо, – Гарри сделал глоток, с наслаждением щурясь на холодном ветру. – Сьюзен делает невероятные успехи. Я не ожидал, что она так быстро освоит принципы взаимодействия с CR-Unit.
– У нее отличная мотивация, – Рёко облокотилась на перила рядом с ним, коснувшись его плеча своим. – Она знает, за что сражается. В ней течет кровь Амелии Боунс, а та женщина, судя по отчетам, была настоящим солдатом закона. Служба безопасности утвердила ее перевод в штабной аналитический отдел оперативного реагирования. Теперь она официальный офицер связи между нами и европейскими беженцами.
– А что с Дафной?
– Мисс Гринграсс вчера завершила аудит теневых поставок для фонда «Асакаоми», – Рёко усмехнулась, покачав головой. – Котори в полном восторге. Дафна перехватила три контракта на поставку редких кристаллов из Норвегии прямо из-под носа швейцарских перекупщиков, сбив цену почти на треть. Ей выделили персональный кабинет на верхнем ярусе исследовательского центра и служебный автомобиль. Она теперь большая шишка в мире магической логистики.
– А Астория?
– Астория сегодня утром сдала вступительный тест в среднюю школу при университете Тенгу, – раздался новый голос.
По металлической лестнице смотровой площадки поднялась Гермиона Грейнджер.
На ней было теплое шерстяное пальто темно-синего цвета, пушистый шарф и стильные очки в тонкой оправе. В руках девушка держала кожаную папку с гербом «Рататоска».
– Набрала девяносто четыре балла из ста по математике и естествознанию, – с гордостью сообщила Гермиона, подходя к ним. – Преподаватели были в шоке. Девочка, которая никогда не посещала обычную школу, решила задачи по геометрии быстрее местных отличников. Дафна сегодня утром чуть снова не расплакалась, когда увидела приказ о зачислении.
– У них потрясающая семья, – тихо сказал Гарри. – Им просто нужно было дать шанс.
– Как и всем нам, Гарри, – Гермиона посмотрела на него поверх очков, и в ее карих глазах промелькнула безграничная благодарность. – Знаешь, я вчера получила отчет от нашего наблюдателя в Женеве. В Британии начались внутренние чистки. Волан-де-Морт окончательно потерял рассудок от изоляции. Он казнил Люциуса Малфоя по обвинению в измене, потому что тот пытался перевести остатки золота в нейтральные банки через посредников. Пожиратели режут друг друга за пайки и влияние в пустом замке. Они гниют заживо за своим непроницаемым куполом.
– Туда им и дорога, – холодно бросила Рёко. – Они сами построили свою тюрьму. Пусть теперь наслаждаются тишиной.
Гарри промолчал.
Он посмотрел на свои ладони — чистые, спокойные руки человека, научившегося созидать, а не только разрушать. Внутри него больше не было той пульсирующей, ядовитой боли, которая сжигала его в детстве при каждом взгляде на Годрика, при каждом окрике Джеймса, при каждом холодном молчании Лили.
Прошлое перестало иметь над ним власть. Оно окончательно обратилось в прах, развеянный холодным ветром над океаном.
– Ладно, господа офицеры и ученые, – Рёко допила свой кофе и решительно смяла стаканчик. – Служебный день закончен. До наступления Нового года осталось меньше восьми часов. Мама уже оборвала мне весь телефон: если мы опоздаем к началу приготовления новогодней собы, она заставит нас с Гарри мыть веранду ледяной водой.
Гермиона рассмеялась:
– Флёр и Габриэль уже там. Флёр вызвалась помочь с сервировкой, а Габи с утра крутится вокруг господина Кусакабэ, выпрашивая деревянные фигурки оригами.
– Тогда объявляется общий сбор, – Гарри улыбнулся, и на его сердце разлилось теплое, спокойное счастье. – Никаких опозданий.
***
Вечер опустился на пригород Тенгу, укутав деревянные крыши домов синими сумерками.
В воздухе пахло свежим морозцем, дымом от березовых поленьев и сладким рисовым вином. В доме семьи Кусакабэ окна первого этажа горели ярким, золотым светом, сквозь который доносились оживленные голоса, звон посуды и звонкий детский смех.
В просторной гостиной, где посреди комнаты стоял большой низкий стол котацу, накрытый стеганым одеялом, яблоку негде было упасть.
Хозяин дома, Кэндзи Кусакабэ, сидел во главе стола в праздничном темно-сером кимоно. Рядом с ним маленькая Габриэль Делакур увлеченно раскрашивала бумажного журавлика, высунув кончик языка от усердия. Ее старшая сестра Флёр, одетая в изящное светлое платье с длинными рукавами, сидела рядом, тихо переговариваясь с матерью Рёко и ловко нарезая тонкими полосками овощи для праздничного бульона.
В углу комнаты Дафна Гринграсс бережно поправляла воротник на новом темно-синем кимоно Астории. Младшая сестра крутилась перед зеркалом, сияя румянцем и восторженно разглядывая вышитые на шелке серебряные цветы сливы.
– Дафна, смотри, как красиво блестит! – щебетала девочка. – Тетя Кусакабэ сказала, что слива цветет даже на морозе. Значит, она самая сильная!
– Самая сильная, глупышка, – Дафна мягко поцеловала ее в макушку. Ее собственное кимоно цвета ночного неба подчеркивало благородную стать, но в выражении лица больше не было холодной слизеринской надменности — лишь безмятежный, глубокий покой.
Скрипнула входная дверь, впуская в прихожую облако морозного пара и шумную компанию.
– Мы вернулись! – звонко крикнула Рёко, сбрасывая армейские ботинки.
Следом за ней вошли Гарри, Оригами, Сьюзен и Гермиона, нагруженные шуршащими пакетами с фруктами, сладостями и традиционными новогодними угощениями.
– Наконец-то! – всплеснула руками мать семейства, выходя из кухни с деревянным подносом, на котором дымились пиалы с гречневой лапшой тосикоси-соба — символом долголетия и прощания со старым годом. – Проходите скорее к теплу! Оригами-тян, Сьюзен-тян, садитесь к котацу, вы же совсем замерзли!
Гости с веселым гомоном начали рассаживаться вокруг стола.
Сьюзен с наслаждением вытянула ноги под теплым одеялом котацу, зажмурившись от удовольствия:
– Боги... Если бы в Хогвартсе были такие столы, половина учеников никогда бы не вылезала из гостиных.
– Абсолютно нерациональное использование пространства в учебных заведениях, – с невозмутимым видом заметила Оригами, аккуратно усаживаясь рядом с ней и беря в руки палочки. – Однако с точки зрения термодинамического комфорта конструкция близка к идеалу.
Все дружно рассмеялись. Даже сдержанная Дафна не смогла сдержать улыбки, подливая сестре горячий зеленый чай.
Внезапно в углу веранды, за стеклянными раздвижными дверями, ведущими в сад, воздух слегка задрожал.
Тени под заснеженными ветками карликовых сосен всколыхнулись. Без единого звука, словно снежинка, опустившаяся на ладонь, на пороге возникла Куруми Токисаки.
Сегодня она превзошла саму себя. На ней было роскошное алое фурисодэ с длинными, струящимися рукавами, расшитыми золотыми фениксами и циферблатами старинных часов. Волосы были уложены в сложную традиционную прическу, закрепленную нефритовыми шпильками, а левый глаз с тикающим золотым циферблатом кокетливо скрывал веер из черных перьев.
– Ара-ара... Неужели вы собирались встретить бой храмовых колоколов без хранительницы теней? – пропела она, грациозно переступая порог.
– Проходи, Куруми-сан, не морозь дом! – добродушно отозвался Кэндзи, пододвигая к ней свободную подушку. – Твое место рядом с Гарри как раз свободно.
Куруми скользнула на татами, сложив веер с сухим щелчком. Ее единственный открытый алый глаз лукаво прищурился, оглядывая собравшихся:
– Какая восхитительная картина. Семья, спасенная из пепла, и офицеры, защитившие свой мир. Гарри-сан, я должна признать: ваша судьба оказалась куда вкуснее, чем те жалкие пророчества, которыми вас кормили европейские старики.
– Судьбу не выбирают, Куруми, – Гарри наполнил ее крошечную фарфоровую чашу прозрачным саке. – Ее строят. День за днем.
– И защищают, – добавила Рёко, накрыв ладонь мужа своей рукой под столом.
В глубине дома старинные настенные часы начали отбивать последние секунды уходящего года.
Где-то далеко над городом, с холмов, где стояли древние синтоистские храмы, донесся первый, глубокий и чистый удар колокола «дзёя-но канэ». Его гулкий, медный звон прокатился над крышами Тенгу, очищая землю от старых невзгод, горестей и страхов.
Все за столом замолчали, прислушиваясь к этому первобытному, торжественному звуку.
Гермиона смотрела на огонь в очаге, держа за руку Сьюзен. Дафна прижимала к себе Асторию, и в ее глазах сияла безграничная благодарность небу. Флёр улыбалась, глядя на спящую на руках сестренку. Оригами сидела прямо и спокойно, чувствуя себя частью единого, нерушимого строя. А Куруми, пригубив саке, тихо напевала старинную мелодию, в такт которой мерно тикали стрелки в ее левом глазу.
Гарри поднял свою чашу.
Шрам на его лбу — тонкая, едва заметная белая линия — больше никогда не напоминал о себе болью. Он больше не был меткой раба судьбы. Он стал лишь старым шрамом солдата, прошедшего через ад и вернувшегося домой.
– За наш дом, – тихо, но твердо произнес Гарри по-японски, а затем повторил по-английски: – За тех, кто рядом. И за тех, кто не побоялся выбрать свет.
– Кампай! – дружно отозвались голоса за столом, и звон фарфоровых чаш слился с торжественным боем колоколов над ночным городом.
За окном падал редкий, пушистый новогодний снег. Высоко над облаками нес свою вечную, невидимую стражу боевой крейсер «Фраксинус». А на земле, под защитой стали, разума и верных сердец, горел тихий, негасимый огонь настоящей человеческой жизни — свободной, чистой и непобедимой.