← Назад к обзору

Вторая жизнь

Венец из мерзлой стали

На ее поясе висел «Инеистый шип», но теперь его лезвие покоилось в ножнах из чешуи полярного василиска, зачарованных лично верховным рунным мастером цитадели.

За четыре года тонкий стилет стал продолжением ее руки, ее воли, ее замерзшего дыхания.

Буран, бушевавший над пропастью Западного бастиона, не мог сдвинуть с места двенадцатилетнюю Эстеллу. Ветер с воем разбивался о невидимый купол первородного холода, окружавший ее фигуру. На плечах девушки-подростка сидели уже не хрупкие кристаллические птицы, а три высших духа полярных пустошей, принявшие облик серебристо-белых соколов с глазами из чистого сапфира. Их когти мягко сжимали драконью чешую ее доспеха, а дыхание оседало на граните парапета сложными геометрическими узорами инея.

Она больше не была той испуганной шестилетней девочкой, дрожавшей от побоев служанки Марты в темном чулане. И не была восьмилетним вундеркиндом, отчаянно цеплявшимся за каждый клочок власти, чтобы спасти свою шею от гильотины.

Она стала хозяйкой Севера. Повелительницей духов, чей голос заставлял затихать бураны в ущельях.

Позади нее послышался глухой металлический лязг.

Тяжелые кованые двери башни распахнулись, впуская тепло внутренних переходов замка. На открытую площадку бастиона шагнул высокий, могучий воин.

Роберту исполнилось шестнадцать. За минувшие годы второй брат вымахал под два метра ростом, окончательно превратившись в живую скалу из мышц, костей и ледяной ауры. Белые с ледяным отливом волосы юноша коротко стриг на висках, оставляя длинную густую прядь, падавшую на лоб. На его широких плечах красовался тяжелый латный доспех с гербовым терновником дома Грейс, а за спиной покоился исполинский двуручный палаш с выгравированными рунами кристаллизации влаги.

– Ты снова здесь, Эсти, – негромко произнес Роберт.

Его голос давно сломался, став глубоким, бархатистым басом, но когда он обращался к сестре, в нем неизменно проскальзывала та щемящая, благоговейная нежность, которой он не удостаивал больше никого в этом мире.

– Здесь тихо, брат Роберт, – ответила Эстелла, не оборачиваясь. Духи соколов на ее плечах даже не шелохнулись — они давно привыкли к ауре юноши, пахнущей морозным железом и наковальней. – В цитадели слишком шумно. Кузнецы куют наконечники для стрел круглые сутки.

– Потому что пришел приказ, – Роберт подошел к парапету и встал рядом, положив огромные ладони в латных перчатках на заиндевевший камень. – Императорский коршун пробил перевал час назад. Отец и Вениам уже в Большом тронном зале. Ждут только тебя.

Эстелла медленно повернула голову. Ее малиновые глаза, обрамленные густыми белыми ресницами, скользнули по лицу брата.

– Шестнадцатилетие принца Гелиоса?

– Не просто день рождения, – лицо Роберта помрачнело, янтарные глаза хищно сузились. – Старый император подписал акт отречения. Его парализовало окончательно, он не узнает даже собственных лейб-медиков. Гелиос принимает полную корону империи. И в день коронации он открывает Великий Рыцарский Круг.

– Наш обещанный поединок, – констатировала Эстелла.

На ее бледных губах появилась едва заметная, холодная улыбка.

– Он помнит, – процедил сквозь зубы Роберт, и от его кулаков по базальту парапета побежали белые стрелы морозных трещин. – Четыре года этот золотой павлин строил из себя благородного спасителя государства, а сам ждал этого дня. Он прислал личный вызов. Черным по золоту: «Леди Эстелле Грейс, чья сталь принадлежит трону». Отец сломал сургучную печать вместе со столом, когда читал эти строки.

– Отец все еще слишком горяч, – тихо произнесла девушка. – Пойдем, Роберт. Не заставляй владыку Севера крушить остальную мебель в тронном зале.

***

В Большом тронном зале замка Грейс пылали исполинские очаги, но тепла они не приносили.

Воздух под высокими гранитными сводами вибрировал от тяжелого, давящего давления двух мощнейших аур.

Максимиан Грейс стоял у карты империи, разложенной на массивном дубовом столе. За четыре года владыка Севера поседел на висках, но в его осанке, в ширине могучих плеч и в ледяном взгляде малиновых глаз читалась несокрушимая мощь патриарха великого рода. Черный палаш на его поясе был наполовину обнажен — привычка полководца, ожидающего нападения в любую секунду.

Рядом стоял Вениам. В свои двадцать четыре года первый наследник выглядел безупречным государственным деятелем. Черный бархатный дублет, тонкие пальцы, унизанные перстнями с печатями вассальных канцелярий, и холодный, аналитический ум, читавшийся в каждой черточке лица.

Когда двери зала распахнулись и внутрь вошли Эстелла с Робертом, мужчины одновременно подняли взгляды.

– Эсти, – глухо выдохнул Максимиан. Мужчина шагнул навстречу дочери, и напряжение, сковывавшее его лицо, на миг растаяло. – Ты видела вестника?

– Роберт ввел меня в курс дела, отец, – ответила девушка, плавно опустившись в кресло во главе стола — место, которое Максимиан уступил ей три года назад в знак признания ее статуса суверенной хранительницы реликтов.

Вениам пододвинул к ней золоченый свиток, скрепленный тремя печатями: черным соколом эрцгерцогства Каслан, золотым солнцем династии Соллярис и алым скорпионом дома Скарлет.

– Странный союз подписей, не находишь? – тихо произнес Вениам, постукивая пальцем по пергаменту. – Гелиос требует исполнения твоего обещания. Поединок на Великой Арене в день его коронации. Но самое интересное не это. Вторым пунктом эдикта идет утверждение брачного контракта.

Эстелла приподняла бровь:

– Брачного контракта?

– Если ты победишь, – продолжил старший брат, – дом Грейс получает статус автономного суверенного княжества с правом чеканки собственной монеты и полным выходом из-под юрисдикции имперского суда. Навечно.

– А если победит он? – спросил Роберт, скрестив руки на груди у дверей.

– Если победит Гелиос… – Вениам помрачнел, – священный брак заключается в тот же вечер у главного алтаря Собора Пресветлой Девы. Без права расторжения. Без согласия нашего отца. На глазах у всей знати континента.

В зале повисла тяжелая тишина. Было слышно лишь, как потрескивают смолистые поленья в очагах.

– Он загнал себя в угол, – спокойно произнесла Эстелла, пробегая глазами строки ультиматума. – За эти четыре года Гелиос вычистил старую аристократию. Он разгромил восточных мятежников, отобрал привилегии у южных баронов. Но его армия держится на зерне, которое поставляем мы. Если Север перекроет тракты, его новая армия взбунтуется через две недели. Ему нужен этот брак. Ему нужен полный контроль над нашей цитаделью, чтобы объявить себя абсолютным императором.

– Я не отдам тебя, – голос Максимиана прозвучал как удар погребального колокола. Герцог опперся кулаками о стол, наклонившись к дочери. – Плевать на автономию. Плевать на монету! Я подниму знамена. Мы перекроем перевалы и утопим его легионы в ущельях! Пусть попробует забрать тебя силой!

– Отец, сядьте, – мягко, но непререкаемо скомандовала двенадцатилетняя девушка.

Герцог вздрогнул. Властный владыка, перед которым трепетали генералы, покорно опустился в кресло, глядя на дочь влажными, полными застарелой вины глазами.

– Война на перевалах разрушит империю, – продолжила Эстелла. – А за нашими спинами дышит Теневой Разлом. Если мы сцепимся с легионами Солнца, орды чудовищ вырвутся на равнины, и тогда погибнут миллионы невинных. Мы поедем в столицу.

– Эсти! – вскрикнул Роберт, делая шаг вперед. – Ты не видела его четыре года! Гелиос — маг Солнца высшего круга! Он сжигает полки монстров одним взмахом меча! Он тренировался день и ночь, чтобы сломать твой лед!

Эстелла медленно подняла правую руку.

На ее тонких пальцах вспыхнула крошечная искра — не пламя, не свет, а абсолютная пустота, вобравшая в себя свет очагов. В ту же секунду температура в огромном зале упала на тридцать градусов. Вода в хрустальных графинах замерзла с сухим треском, а пламя в каминах из оранжевого стало мертвенно-синим, съежившись до размеров свечного огарка.

– Пусть тренируется, – холодно произнесла она, сжимая кулак и гася морозную искру. – Он готовил свой клинок для поединка со мной. Но он не знает, что я готовилась не к турниру. Я готовилась к войне за выживание рода.

Она перевела взгляд на Вениама:

– Что говорит Адриан?

Вениам вытащил из рукава крошечный кристалл горного хрусталя — ту самую «Слезу Сивиллы», настроенную на духовные каналы ледников.

– Связь была прошлой ночью, – понизил голос брат. – Адриан держит столицу в кулаке, но обстановка накалена до предела. Алейда Скарлет и остатки ее семьи заключили союз с Культом Затмения. Они что-то привезли из глубин Теневого Разлома. Что-то, связанное с Иллианой.

При звуке этого имени воздух вокруг Эстеллы едва заметно зазвенел.

– Фальшивая святая все еще дышит?

– Она не просто дышит, – покачал головой Вениам. – По словам агентов Адриана, катакомбы под Собором оцеплены личной стражей понтифика. Оттуда каждую ночь вывозят иссушенные трупы молодых послушниц. Паразит Бездны внутри нее сожрал остатки светлой магии и мутировал. Адриан предупреждает: турнир — лишь прикрытие. Скарлеты и теневые жрецы готовят переворот прямо во время церемонии коронации. Они хотят использовать энергию солнечного ритуала, чтобы выпустить Бездну в центр столицы.

Эстелла медленно поднялась из-за стола.

Ее темно-кобальтовый плащ тяжело опустился на пол. Трое мужчин — отец и двое братьев — затаили дыхание, ожидая ее решения.

– Мы выступаем завтра на рассвете, – скомандовала госпожа Севера. – Пять сотен тяжелых рыцарей ледяной ауры. Вениам, возьми с собой архивные свитки матери по демонологии Бездны. Роберт… наточи свой двуручник. В этот раз столичный песок обагрится не фальшивой кровью алхимических химер.

– С удовольствием, сестра, – хищно оскалился шестнадцатилетний мечник.

– А вы, отец, – Эстелла подошла к Максимиану и положила ладонь на его тяжелое плечо, – наденьте доспехи Первого Хранителя. Настало время напомнить выскочкам на южном троне, чья кровь стояла у истоков этой империи.

***

Столица Солярис встречала наследницу Севера в лихорадочном, почти безумном блеске.

Город праздновал.

Золотые стяги, гирлянды из алых роз, шумные ярмарки на площадях и звон колоколов на сотне башен. Казалось, империя забыла о нищете окраин и чудовищах на южных границах. Тысячи дворян со всех концов континента съехались во Дворец Солнца, чтобы стать свидетелями исторического события: шестнадцатилетия кронпринца и его легендарного поединка с непобедимой леди Грейс.

Когда колонна из пяти сотен закованных в черную сталь полярных рыцарей вступила на проспекты Верхнего города, праздничная толпа мгновенно расступилась.

Музыка стихла. Горожане и вельможи в страхе прижимались к стенам беломраморных особняков.

Впереди ехала Эстелла.

Двенадцатилетняя владычица Севера сидела в седле белого боевого жеребца прямо, словно высеченная из чистого горного хрусталя. На ней было платье из плотного сапфирового шелка, поверх которого поблескивала тончайшая кольчуга из мифрила и драконьей чешуи. На ее бедре покоился «Инеистый шип», а на правом плече сидел серебристый сокол, не мигая смотревший на золотые шпили дворца.

Позади нее ехали Максимиан — живой кошмар столичных министров, Роберт, чья аура плавила воздух своей свирепостью, и Вениам, чей холодный взор сканировал толпу на наличие стрелков.

У парадных ворот императорского парка их уже ждал конвой.

Но во главе конвоя стоял не придворный герольд.

Там стоял командующий Тайной стражи короны, личный щитоносец будущего императора, лорд Адриан Каслан.

Сердце Эстеллы сделало один глухой, тяжелый толчок.

За четыре года мальчик-палач превратился в смертоносного юношу.

Двенадцатилетний Адриан был высок, строен и пугающе изящен. В его фигуре не было массивности Роберта — это была текучая, пружинистая грация черного барса. Его черные волосы были аккуратно подстрижены, а парадный мундир Тайной стражи из темно-фиолетового сукна сидел безупречно. На поясе висел полуторный клинок из метеоритной стали — оружие мастера меча высшего ранга.

Но страшнее всего было его лицо.

Бледное, с тонкими, аристократическими чертами и абсолютно мертвыми, бездонными фиолетовыми глазами. Глазами человека, который за четыре года прошел сквозь реки крови и собственными руками вырезал сотни заговорщиков в темных казематах.

Его взгляд нашел Эстеллу среди рядов всадников.

На долю секунды мертвая маска на лице юноши дала трещину. В глубине его фиолетовых зрачков взметнулось такое первобытное, отчаянное, голодное пламя, что стоявшие рядом гвардейцы невольно отшатнулись от своего командира.

Адриан тронул поводья своего вороного коня и выехал навстречу колонне.

Остановившись в трех шагах от жеребца Эстеллы, он плавно поднял правую руку в идеальном воинском салюте.

– Дом Каслан и Тайная стража империи приветствуют суверенную леди Эстеллу Грейс, – его голос, ставший глубоким и бархатным, разнесся над затихшей площадью. – Дворец готов к приему высоких гостей.

– Благодарю за встречу, лорд Каслан, – ровно, с идеальной вежливостью ответила девушка.

Их взгляды скрестились.

В воздухе словно запахло озоном и кровью. Это был безмолвный диалог двух душ, прошедших через казнь, смерть и возвращение из небытия.

*«Ты стала совершенством, моя госпожа»,* – кричали его глаза.

*«Ты стал идеальным орудием, мой палач»,* – отвечал ее ледяной взор.

– Прошу следовать за мной, – Адриан развернул коня, возглавив процессию.

Но когда их лошади поравнялись на узком повороте аллеи, ведущей к резиденции, юноша едва заметно шевельнул пальцами левой руки.

Тончайшая нить духовной связи, сотканная из багрово-фиолетовой ауры, неслышно коснулась запястья Эстеллы.

В ее сознании прозвучал хриплый, напряженный шепот:

*«Сегодня в полночь. Старый розарий принцессы Анджелины. Дело не терпит отлагательств, Эсти. Иллиана разорвала печати. Если мы не сожжем ее до полудня завтрашнего дня… столица захлебнется кровью».*

Эстелла не изменилась в лице. Лишь перстень на ее пальце слабо блеснул в ответ, подтверждая прием сигнала.

***

Ночь над столицей была душной, липкой и тревожной.

Небо заволокло тяжелыми, свинцовыми тучами, сквозь которые с трудом пробивался кроваво-красный диск луны. Воздух пах гарью и чем-то сладковато-гнилостным — запах, который столичные франты принимали за аромат экзотических ночных цветов, но который Эстелла узнала бы из тысячи.

Запах Бездны.

Она скользнула в темный коридор гостевого крыла бесшумной тенью.

Роберт спал на ковре у порога ее спальни, сжимая обнаженный клинок, но девушка использовала технику растворения в морозном эфире, которой обучилась у духов пустошей: ее тело на миг обратилось в полупрозрачный ледяной пар, перетекший через спящего великана без единого звука.

Старый розарий находился в заброшенной части императорского сада, нависавшей над глубоким скалистым обрывом. Здесь почти не было стражи — это место считалось проклятым со времен гибели первой императрицы.

Эстелла ступила на заросшую мхом дорожку.

Кусты черных роз колыхались на слабом ветру, осыпая на камни засохшие лепестки.

– Ты пришла.

Голос раздался из густой тени мраморной беседки.

Адриан вышел на лунный свет. Он сбросил форменный мундир, оставшись в простой черной шелковой рубахе с расстегнутым воротом и темных брюках. На его поясе висели два узких изогнутых кинжала из метеоритной руды.

Он остановился в шаге от нее. Его дыхание было прерывистым, на бледном лбу блестели капли пота, а под фиолетовыми глазами залегли глубокие тени.

– Ты истощен, – констатировала Эстелла, смерив его внимательным взглядом. – Ты тратишь слишком много маны на подавление меток.

– Плевать на ману, – хрипло выдохнул юноша.

Внезапно, без предупреждения, он сделал полшага вперед и протянул руку, словно желая коснуться пряди ее светло-голубых волос, но в последний момент отдернул пальцы, словно боясь обжечься о ее холод. Его рука судорожно сжалась в кулак.

– Я держал их четыре года, Эсти, – зашептал он, и в его голосе прорезались ноты той отчаянной, больной преданности, которая пугала даже ее. – Я перерезал горло троим кардиналам, которые пытались ослабить защиту Анджелины. Я лично утопил в серебряном озере посланника восточных алхимиков, везшего яд для колодцев твоего особняка. Я стал чудовищем для всей империи. Матери пугают моим именем детей в столице. Но… ты жива. Ты стоишь передо мной.

– Ты выполнил свой долг, лорд Каслан, – спокойно ответила она, глядя ему прямо в глаза. – Но я здесь не для того, чтобы слушать отчет твоей совести. Что с Иллианой?

Адриан тяжело сглотнул, заставляя себя взять эмоции под контроль. Он вытащил из кармана крошечный флакон из темного стекла, внутри которого билась и пульсировала черная, вязкая капля, похожая на живого червя.

– Это кровь верховного инквизитора Белизария, – произнес юноша. – Вчера ночью он скончался в своей келье. Официально — от разрыва сердца. На самом деле… изнутри его сожрал паразит.

– Иллиана?

– Она больше не человек, Эстелла, – лицо Адриана стало жестким, хищным. – Та сущность, что дремала в ней шесть лет, полностью поглотила ее личность. Светлая магия, которой ее накачивали в детстве, послужила идеальным катализатором. Теперь это высший жрец Культа Затмения. Они заключили сделку с герцогиней Скарлет.

– В чем суть сделки?

– Завтра во время твоего поединка с Гелиосом на арене, – Адриан шагнул ближе, его шепот стал обжигающим, – когда кронпринц призовет силу Первого Солнца, чтобы сломать твой лед… Иллиана активирует контур Бездны, проложенный под трибунами. Она использует свет Гелиоса как детонатор. Вся арена превратится в портал Разлома. Погибнет вся верхушка империи: император, принц, совет лордов, твоя семья. А Скарлеты… Скарлеты заберут трон, объявив себя спасителями человечества при поддержке теневых легионов.

Эстелла молчала. Ее лицо оставалось безмятежным, но в глубине малиновых глаз закружилась ледяная буря колоссальной разрушительной силы.

– Гелиос знает? – спросила она.

– Гелиос ослеплен собственной гордыней, – горько усмехнулся Адриан. – Он спит и видит, как выбивает меч из твоих рук и надевает на твой палец императорское кольцо. Он считает, что держит Тайную стражу и Храм под полным контролем. Мальчишка, возомнивший себя богом.

– Тогда мы изменим сценарий, – произнесла девушка.

– Как?

Эстелла коснулась пальцами флакона с черной кровью. Морозная искра мгновенно сковала стекло и жидкость внутри, превратив паразита в неподвижный черный кристалл.

– Поединок состоится. Я выйду против Гелиоса на арену. Но ты, Адриан… ты не будешь стоять за его спиной.

Юноша вскинул брови:

– Мое место у трона! Если я уйду, подозрения падут на меня!

– Плевать на подозрения, – отрезала она. – Твое место — в катакомбах под Собором. Пока мы с Гелиосом будем отвлекать внимание всей империи на песке колизея, ты возьмешь верных клинков и вырежешь алтарь Иллианы до того, как она начнет ритуал активации.

Адриан замер. Его глаза расширились:

– Ты хочешь, чтобы я оставил тебя одну на арене против Гелиоса и затаившихся магов Скарлетов?!

– Я никогда не была одна, лорд Каслан, – в голосе двенадцатилетней госпожи Севера зазвенела древняя, леденящая душу мощь. – За моей спиной стоят духи ледников, знающие имя каждого камня на этом континенте. И за моей спиной стоят мой отец и братья. А за твоей спиной… стоит долг палача. Ты клялся, что сожжешь тех, кто толкнул меня на плаху в прошлой жизни. Иллиана — первая в этом списке.

Она сделала шаг вперед. Ее тонкая рука в перчатке из драконьей кожи поднялась и легла на его щеку.

Прикосновение было холодным, чистым и невероятно легким.

Адриан вздрогнул всем телом. Его дыхание перехватило, ресницы задрожали. В этот миг грозный командир тайной стражи, палач знати и мастер меча казался потерянным ребенком, молящим о прощении.

– Иди и убей ее, Адриан, – прошептала Эстелла, глядя ему прямо в душу. – Вырви черное сердце этой фальшивой святой. И тогда… возможно, кровь на твоих руках станет чуть менее заметной.

Она опустила руку и отступила назад, растворяясь в густых тенях цветущих черных роз.

Юноша остался стоять один на лунной дорожке. Он медленно коснулся ладонью своей щеки — туда, где еще сохранялся тонкий, обжигающий след ее морозных пальцев.

– Будет исполнено, – прошептал он в ночную пустоту, и на его губах появилась безумная, торжествующая улыбка обреченного на смерть. – Твой приказ — мой закон, госпожа.

***

День коронации и Великого Рыцарского Круга настал.

Столица гудела, как растревоженный улей. Великая Арена Соляриса, полностью восстановленная после событий четырехлетней давности, сияла белым мрамором и золотыми орнаментами. Над трибунами реяли знамена пяти великих провинций. Семьдесят тысяч зрителей заполняли чашу амфитеатра до самых верхних ярусов.

В центральной ложе, на троне под пурпурным балдахином, восседала верхушка знати.

Герцогиня Скарлет, одетая в траурный бархат с рубинами, нервно обмахивалась веером. Рядом с ней сидела тринадцатилетняя Алейда — повзрослевшая, с хищным, напряженным лицом и ядовито-голубыми глазами, неотрывно смотревшими на песок арены.

Чуть в стороне, в окружении стайки гувернанток, сидела пятилетняя принцесса Анджелина. Девочка сжимала в кулачке маленькую серебряную фигурку сокола и испуганно смотрела на орущую толпу.

И вот над стадионом загремели золотые трубы.

– Да воссияет свет Первого Солнца! – проревел верховный глашатай. – На арену призывается нареченный правитель империи, великий магистр ордена Золотого Рассвета, кронпринц Гелиос Соллярис!

Западные ворота распахнулись.

На песок арены ступил Гелиос.

Шестнадцатилетний юноша выглядел как сошедший с небес бог войны. Белоснежные доспехи из зачарованного орихалка сияли на солнце ослепительным золотом. Его золотые волосы развевались на ветру, а желтые глаза хищной птицы горели торжеством и силой. В правой руке принц держал легендарный клинок династии — «Солнечный Венец», по чьему лезвию непрерывно струилось чистое белое пламя.

Толпа зашлась в экстатическом реве. Женщины бросали на песок цветы, рыцари салютовали клинками.

Гелиос дошел до центра арены, вонзил меч в песок и поднял руки, приветствуя империю.

– И да предстанет перед троном хранительница северных рубежей! – загремел голос герольда. – Суверенная леди дома Грейс… леди Эстелла!

Восточные ворота медленно, со стоном поднялись.

Гул на трибунах мгновенно затих. Семьдесят тысяч человек словно подавились собственным криком.

Из темного зева тоннеля на раскаленный желтый песок шагнула Эстелла.

Она шла без шлема и щита. Ее сапфировое боевое платье мягко шуршало при каждом шаге, открывая сапоги из белой драконьей кожи. Светло-голубые волосы волнами рассыпались по плечам, переливаясь на солнце морозным серебром. На ее поясе висел узкий «Инеистый шип», а на правом предплечье сидел серебристый ледяной сокол с сапфировыми глазами.

С каждым ее шагом температура на арене стремительно падала.

Жара, стоявшая над столицей, отступала. Песок под ее сапогами серебрился тонкой коркой инея. Цветы, брошенные зрителями под ноги принцу, мгновенно стекленели и ломались от малейшего дуновения ветра.

На трибуне дома Грейс поднялся шестнадцатилетний Роберт. Юноша оперся на свой гигантский меч, его янтарные глаза сверкали звериной яростью. Рядом с ним стоял герцог Максимиан — неподвижный, грозный, готовый смести императорскую ложу одним ударом ледяной ауры, если хоть один волос упадет с головы его дочери.

Эстелла остановилась в десяти шагах от Гелиоса.

Принц посмотрел на нее сверху вниз. В его желтых глазах больше не было прежней снисходительности. Там полыхала дикая, пожирающая страсть — смесь алчности, восхищения и желания сломать, подчинить себе это совершенное, холодное создание.

– Ты выросла, Эстелла, – произнес Гелиос. Его голос, усиленный солнечной маной, разнесся по всей арене. – Ты стала еще прекраснее, чем в моих воспоминаниях. Но сегодня твоя гордость падет к моим ногам.

– Гордость дома Грейс старше вашей династии, Ваше Высочество, – спокойно ответила девушка. Ее малиновые глаза встретили его взгляд без малейшего страха. – И она не падает. Она замораживает тех, кто пытается до нее дотронуться.

– Ты помнишь условия нашего договора? – Гелиос выдернул свой пылающий клинок из песка. Белое пламя с ревом взметнулось на три метра вверх, искажая пространство. – Если я выбью твое оружие… сегодня вечером ты станешь моей императрицей. Ты отдашь мне свой Север. Ты отдашь мне свое сердце!

– У меня нет сердца для фальшивых богов, принц, – Эстелла плавно отвела руку к бедру.

«Инеистый шип» покинул ножны с тихим, хрустальным перезвоном.

Лезвие стилета из белой полярной стали блеснуло в лучах солнца. Сокол на ее плече расправил крылья, издав пронзительный, боевой клекот, и взмыл в небо, превращаясь в кружащийся морозный вихрь.

– Если ты победишь — я надену твой венец, – произнесла Эстелла, вставая в боевую стойку. – Но если победишь ты… тебе придется править пеплом.

– Начали! – взвизгнул распорядитель турнира, кубарем скатываясь с арены.

Гелиос не стал медлить.

Шестнадцатилетний наследник трона сорвался с места со скоростью молнии. Магия Солнца взорвалась под его сапогами, превращая песок в расплавленное стекло. В один миг он преодолел разделявшее их расстояние и обрушил свой пылающий «Солнечный Венец» по диагонали — сокрушительный удар, способный рассечь надвое гранитную скалу.

– Склонись! – взревел принц.

*Кл-ланг-хруст!*

Удар не достиг цели.

Эстелла не стала парировать чистое пламя металлом. В миллисекунду перед столкновением перед ней материализовался призванный дух — исполинский щит из векового полярного глетчера, усеянный шипами из метеоритного железа.

Пламя и лед столкнулись с оглушительным взрывом.

Ударная волна пара разметала песок по всей арене, ударив в защитные барьеры зрительских трибун. Зрители завизжали, заслоняя лица руками.

Сквозь клубы шипящего белого пара Гелиос с яростью нанес второй удар — горизонтальный рассекающий взмах.

Но Эстеллы там уже не было.

Она скользнула вправо с текучестью воды, ее сапоги едва касались земли. «Инеистый шип» в ее руке описал тонкую дугу, целясь точно в уязвимое сочленение золотых доспехов принца под мышкой.

Гелиос едва успел развернуть клинок, блокируя выпад гардой.

Металл скрежетнул о металл.

И