Вместе
Дикое пламя
Поцелуй смыл остатки сомнений, словно горная река, сорвавшая ветхую плотину.
Гортанный, рокочущий звук, вырвавшийся из груди Ллойда, больше не принадлежал человеку. В нём вибрировала древняя, первобытная мощь дракона, столетиями дремавшая в крови его рода. Его ладони, усеянные мелкой изумрудной чешуёй, легли на талию Акиты, сминая тонкий шёлк оранжевого кимоно. Пальцы сжали ткань так крепко, что послышался жалобный треск швов, но девушка лишь теснее прижалась к нему, не размыкая губ и отвечая на его напор с дерзкой, пьянящей яростью.
Ллойд оторвался от её рта лишь на долю секунды, чтобы вдохнуть раскалённый воздух. Его зелёные глаза сияли в полумраке фосфоресцирующим светом, а узкие вертикальные зрачки жадно впивались в каждую черточку её лица.
– Ты сама этого хотела, волчица, – прохрипел он, и в его обычно мягком голосе прорезалась раскатистая, властная хрипота.
– Меньше слов, дракон, – выдохнула Акита ему в губы, сверкнув карими глазами. – Покажи мне, на что способен твой зверь.
Она сама потянула за тонкий узел пояса. Невесомая ткань распахнулась, соскользнула с её обнажённых плеч и мягкой волной стекла на простыни, открывая взору стройное, тренированное тело. На её золотистой коже блестели редкие капли влаги, оставшиеся после душа, а в свете далёких молний она казалась изваянием из тёплого янтаря.
Ллойд шумно втянул носом воздух. Запах мыла, дождя и её собственной дикой, мускусной сущности ударил в голову сильнее любого хмельного зелья. Огромные кожистые крылья за его спиной вздрогнули и распахнулись шире, а затем плавно опустились, закрывая кровать от остальной комнаты, создавая тесный, замкнутый шатёр, где существовали только они двое.
Его прикосновения были обжигающими. Горячие ладони скользнули от её талии вверх, оглаживая рёбра, осторожно очерчивая упругую грудь. Акита судорожно выгнулась навстречу его рукам, впиваясь пальцами в мускулистые плечи драконеанца. Кожа под её ногтями была твердой, гладкой, местами покрытой прочной чешуей, от которой исходил сухой, ровный жар.
– Ллойд... – сорвалось с её губ прерывистым шёпотом, растерявшим всю привычную резкость.
Он не ответил словами. Склонившись ниже, он прижался губами к пульсирующей жилке на её шее, оставляя дорожку из жадных, влажных поцелуев вдоль ключицы. Кончик его длинного чешуйчатого хвоста нервно, собственнически обвился вокруг её бедра, притягивая ещё ближе, стирая даже малейший намек на дистанцию. Каждое движение его тела было наполнено звериной грацией и сдерживаемой мощью, от которой у Акиты кружилась голова.
Она не привыкла быть слабой, не привыкла подчиняться, но сейчас в её собственной крови вскипел зов оборотня. Внутренний волк откликался на присутствие могучего хищника, признавая в нём равного, требуя слиться с этим огнём воедино. Запустив пальцы в его светлые пряди, она слегка потянула его за волосы, заставляя поднять голову, и укусила за край нижней челюсти — не больно, но ощутимо, оставляя след своих зубов прямо поверх изумрудных чешуек.
Ллойд глухо зарычал от этой дерзости. Дракон внутри него взревел от восторга, принимая вызов.
– Не боишься обжечься? – прошептал он, нависая над ней всем своим весом, поддерживаемый лишь силой напряжённых крыльев.
– Я выросла среди вечных льдов, – её голос дрожал от накатившей истомы, но взгляд оставался непокорным. – Твой огонь — единственное, что может меня согреть.
Он больше не медлил. Движения Ллойда стали уверенными, властными и неотвратимыми. Свободные полотняные брюки полетели на пол следом за кимоно. Когда их тела соприкоснулись полностью, без преград и одежды, Акита прерывисто всхлипнула от обрушившейся на неё лавины ощущений: его тело было словно выковано из живого пламени и стали, а прохладная постель под спиной лишь острее подчеркивала этот контраст.
Ллойд вошёл в неё медленно, глубоко, сдерживая рвущийся наружу порыв дикой страсти, давая её телу привыкнуть к своей силе. Его зубы сжались до скрежета, белые рога склонились к её виску, а когти слегка вдавились в простыни по обе стороны от её головы, чтобы случайно не оцарапать нежную кожу.
Акита закинула ноги ему на бёдра, смыкая кольцо объятий. Боль, острая и мимолётная, мгновенно растворилась в густом, тягучем наслаждении, заставившем её запрокинуть голову назад.
– Не останавливайся... – потребовала она рвано, почти зло, ногтями чертя полосы по его чешуйчатой спине. – Слышишь? Не смей щадить меня!
Этот приказ окончательно сжёг последние барьеры человеческого разума.
Ллойд двигался внутри неё ритмично, мощно и глубоко, с неумолимостью надвигающейся грозы. Каждый толчок отдавался в теле Акиты вспышками электричества, от которых сводило мышцы и перехватывало дыхание. Зелёная чешуя на его плечах и груди едва заметно мерцала во тьме изумрудными искрами — его внутренняя стихия, первородная энергия созидания и пламени, откликалась на бешеный ритм сердец.
Комната наполнилась звуками их сбивчивого дыхания, тихими стонами, шёпотом смятых простыней и монотонным шумом ливня, который казался теперь бесконечно далёким. Крылья Ллойда подрагивали в такт его движениям, создавая мягкий шелест, а его хвост оплетал её ноги, удерживая на самом краю этой бездны.
Акита стонала без стеснения, открыто и громко, вскидывая бёдра навстречу каждому его выпаду. Она чувствовала себя диким зверем, попавшим в объятия повелителя стихий, и эта капитуляция приносила небывалое, ослепляющее освобождение. В её мыслях не осталось ничего, кроме тяжести его тела, жара кожи, твёрдости белых рогов, к которым она неосознанно прикасалась пальцами, и бездонных зелёных глаз, смотрящих на неё с такой бешеной, пожирающей любовью, что перехватывало дух.
– Акита... – его голос сорвался на рычание, когда темп стал неистовым, почти невыносимым.
– Я здесь... я с тобой... – шептала она, путаясь в собственных вздохах, покрывая поцелуями его подбородок, горло, ключицы.
Они падали в эту бездну вместе. Волна наслаждения накрыла их внезапно и сокрушительно, подобно удару стихии о скалы. Акита закричала, вонзая ногти в его лопатки, когда её тело свело сладкой судорогой, выбившей из лёгких весь воздух. Ллойд последовал за ней мгновением позже — с глухим, победным рыком он прижался к ней вплотную, изливая всю скопившуюся бурю, дрожа всем своим мощным телом от кончиков крыльев до острия хвоста.
Время остановилось. Воздух под пологом изумрудных крыльев был настолько густым, горячим и наэлектризованным, что казался осязаемым.
Несколько долгих минут тишину комнаты нарушало лишь их тяжелое, хриплое дыхание и далёкий, мерный перестук дождевых капель по стеклу.
Ллойд медленно опустился на постель рядом с ней, осторожно перекатываясь на бок и увлекая Акиту за собой. Он не разомкнул объятий: его рука осталась на её талии, длинный чешуйчатый хвост бережно обвил её бёдра, а одно крыло опустилось сверху, словно невесомое, тёплое одеяло, укрывая их обоих от ночной прохлады.
Акита уткнулась лицом в изгиб его шеи, чувствуя влажную от пота кожу и мерное, быстрое биение его сердца. Пальцы девушки лениво, почти бессознательно гладили гладкую белую поверхность его рога, спускаясь к виску, где начиналась мелкая зелёная чешуя.
– Ты цела? – хрипло спросил Ллойд.
Его голос снова обрёл знакомую бархатную мягкость, хотя дыхание всё ещё было неровным. Взгляд зелёных глаз очистился от дикого огня: зрачки расширились, и теперь в них плескалась лишь безграничная нежность и едва уловимая тень тревоги.
Акита тихо, хрипло рассмеялась, и этот звук заставил его улыбнуться.
– Ты правда думал, что сможешь сломать меня, дракон? – в её голосе вновь зазвучали привычные дерзкие, уверенные нотки, хотя в теле разливалась ленивая, тягучая истома. – Я охотилась на саблезубых волков в пургу. Твой зверь великолепен... но ему придётся постараться получше, если он хочет меня испугать.
Ллойд тихо выдохнул, прижимаясь губами к её влажным от пота волосам на макушке.
– Я не хотел пугать тебя. Я просто... слишком долго держал всё это под замком. Кровь Драконеанцев опасна, Акита. Иногда мне кажется, что внутри меня живёт нечто, способное сжечь весь этот мир дотла. И больше всего на свете я боялся однажды причинить боль тем, кто мне дорог. Тебе.
Акита приподнялась на локте, глядя на него сверху вниз. Тёмные пряди её волос упали ему на грудь, щекоча кожу. Её карие глаза смотрели строго, без тени сомнения или насмешки.
– Посмотри на меня, Ллойд.
Он послушно поднял взгляд, встречаясь с её твердым взором.
– Я оборотень, – медленно, с расстановкой произнесла она, положив ладонь ему на грудь прямо поверх мерцающих изумрудных чешуек. – Моя вторая сущность рождена из клыков, когтей и охоты. Я знаю, что такое зверь внутри, и знаю, каково это — бороться с ним каждую ночь. Но ты — не чудовище. Твоя сила прекрасна. И если твой дракон когда-нибудь решит вырваться наружу... помни, что я не побегу от него в страхе. Я встану рядом.
Ллойд замер, поражённый простотой и силой её слов. Никто и никогда не говорил с ним так. Для большинства жителей Ниндзяго он был легендарным Зелёным Ниндзя, спасителем, почти божеством. Для друзей — лидером и надёжным плечом. Но никто из них по-настоящему не понимал той тяжести первобытной крови, которая бурлила в его жилах, требуя выхода.
Только эта дикая девушка из ледяного царства смогла заглянуть в самую темную глубину его сущности и не просто не отшатнуться, а принять её с гордостью и страстью.
– Спасибо, – тихо произнёс он, и в этом простом слове было больше чувства, чем в тысяче клятв.
Он протянул руку и аккуратно убрал мокрую прядку с её лба. Его пальцы коснулись её щеки — осторожно, благоговейно, словно она была величайшей драгоценностью, которую дракон когда-либо охранял в своей пещере.
– И всё же, – Акита снова опустила голову ему на плечо, удобно устраиваясь в кольце его сильных рук, – это прозрачное кимоно было отличной идеей. Признайся, ты потерял голову в ту же секунду, как я вошла в комнату.
Ллойд не сдержал тихого смешка, отчего его грудная клетка мягко завибрировала.
– Я потерял голову ещё на улице, когда ты согласилась пойти со мной, – признался он, прикрывая глаза. – А когда увидел тебя в этом шёлке... кажется, у меня просто не осталось шансов на благоразумие.
– Вот и отлично, – пробормотала она, зевая и смыкая отяжелевшие веки. – Терпеть не могу излишнее благоразумие. От него только тоска.
За окном буря наконец начала терять свою ярость. Громовые раскаты отдалились, превращаясь в глухое, убаюкивающее ворчание где-то за горизонтом, а стена ливня сменилась тихим, умиротворяющим шелестом дождя по черепице. В комнате пахло озоном, влажным деревом и теплом их разгорячённых тел.
Ллойд плотнее укрыл Акиту широким изумрудным крылом, защищая её сон от ночного холода. Кончик его хвоста тихо скользнул по простыне, уютно обвившись вокруг её щиколотки.
Зверь внутри него наконец затих, сытый, умиротворённый и абсолютно спокойный. Впервые за долгие месяцы в душе Ллойда воцарился идеальный, безмятежный баланс между огнём и разумом. Слушая мерное, глубокое дыхание засыпающей на его груди волчицы, дракон закрыл глаза, позволяя темноте мягко увлечь себя в глубокий, целительный сон.