Вечеринка и секс
Лихорадка под стеклом
Четверг наступил слишком быстро. Для Михаила эти несколько дней превратились в сюрреалистичный трип, где реальность смешивалась с фантомными ощущениями: запахом ванили на воротнике куртки и призрачным давлением татуированных пальцев на пояснице. Он ловил себя на том, что на совещаниях в управлении не слышит слов полковника, а смотрит на свои руки, пытаясь осознать, как эти самые руки могли так жадно сминать чужую плоть.
Аудитория была заполнена до отказа. Студенты гудели, как растревоженный улей, обсуждая предстоящий зачет. Михаил вошел, чеканя шаг, стараясь сохранять лицо «каменного офицера». Он поправил очки в тонкой оправе и положил папку на кафедру. Его взгляд, против воли, метнулся к первому ряду.
Алексей сидел там. Идеально выглаженная белая рубашка, черный галстук, затянутый чуть туже, чем обычно, и пронзительный взгляд карих глаз, который, казалось, раздевал Михаила прямо здесь, при сотне свидетелей. Горбунов не улыбался. Он просто смотрел — изучающе, с долей той самой дерзости, которая теперь вызывала у Филиппова не гнев, а глухую, тянущую боль внизу живота.
– Тема сегодняшней лекции: «Психологический профиль правонарушителя. Скрытые девиации», – голос Михаила прозвучал суше, чем обычно. Он чувствовал, как воротничок рубашки душит его.
Весь час лекция шла как в тумане. Михаил говорил о латентных преступниках, о тех, кто ведет двойную жизнь, о масках, которые люди носят десятилетиями. Он читал это как исповедь, сам того не осознавая. Каждый его пример, каждый термин словно рикошетом бил по нему самому.
– Часто те, кто кажется нам столпами общества, скрывают в себе бездну, которую не в силах контролировать, – Михаил сделал паузу, чтобы перелистнуть страницу.
– Михаил Борисович, – раздался знакомый голос с легким шипением.
Алексей поднял руку. В аудитории стало тихо.
– Да, Горбунов, – Михаил заставил себя посмотреть на него.
– Вы говорите о контроле, – Алексей чуть подался вперед, положив подбородок на сцепленные в замок руки. Татуировка на тыльной стороне ладони была видна отчетливо. – Но что, если эта «бездна» — и есть истинная природа человека? Может быть, маской является именно закон, а не девиация? И не кажется ли вам, что борьба с собой только ускоряет падение?
Михаил почувствовал, как по спине пробежал холод. Это был не просто вопрос студента. Это был вызов.
– Закон — это то, что отделяет нас от животных, – ответил Михаил, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Без него мы превратимся в хаос.
– Но хаос так притягателен, правда? – Алексей улыбнулся, и на мгновение блеснули его брекеты. – Особенно для тех, кто всю жизнь провел в клетке из параграфов.
После лекции Михаил собирал бумаги с такой скоростью, будто за ним гнались. Он хотел уйти, скрыться в своем кабинете, уехать домой к жене, которая пекла пироги и говорила о ремонте в ванной. Но когда последняя группа студентов покинула аудиторию, дверь закрылась с той стороны, и в помещении остался Горбунов.
– Вы сегодня были очень напряжены, – Алексей медленно шел между рядами парт, приближаясь к кафедре. – Даже пару раз сбились в определениях. Коллеги не заметили, но я — я ведь ваш самый внимательный слушатель.
– Уходи, Алексей, – Михаил не поднимал головы. – Это место не для твоих игр.
– А для чего оно? Для лжи? – Алексей остановился у самой кафедры. Он пах не ванилью, а чем-то горьким, как полынь. – Посмотрите на меня, Михаил Борисович.
Михаил поднял взгляд. Горбунов стоял вплотную, его карие глаза казались почти черными в тусклом свете ламп.
– Вы боитесь меня? – прошептал Алексей, склонив голову. – Или того, что я заставляю вас чувствовать?
– Я боюсь того, что я сделаю с тобой, если ты не прекратишь, – Михаил схватил его за воротник рубашки, притягивая к себе через стол. – Ты играешь с огнем, парень. Ты думаешь, что ты кукловод? Что ты можешь дергать за ниточки взрослого мужика, у которого за плечами годы службы?
– Я не думаю, я знаю, – Алексей не сопротивлялся, он лишь обхватил запястья Михаила своими тонкими, но сильными пальцами. – Ваше сердце сейчас колотится так, что я чувствую это через ваши руки. Вы хотите меня. Здесь. На этой кафедре, где вы только что читали о морали.
Михаил резко оттолкнул его. Алексей покачнулся, но устоял на ногах, поправляя галстук с невозмутимым видом.
– Сегодня вечером. У меня дома, – внезапно сказал Михаил. Голос его был глухим. – Жена уехала к матери на выходные.
Алексей замер. Его глаза расширились от удивления, которое тут же сменилось торжествующим блеском.
– Ого, – протянул он, облизнув губы. – Офицер Филиппов приглашает меня в свое святилище? Это... смело.
– Адрес скину сообщением, – Михаил схватил сумку и направился к выходу. – И не надейся на романтику, Горбунов. Ты хотел видеть зверя? Ты его увидишь.
Вечер встретил Михаила пустой квартирой. Здесь всё было пропитано уютом: кружевные салфетки, фотографии в рамках, запах освежителя с ароматом «Морской бриз». Всё это сейчас казалось декорацией к дешевому спектаклю. Михаил снял форму, оставшись в одних брюках и футболке, которая обтягивала его мощную грудь. Он налил себе виски — правило «никакого алкоголя в университете» здесь не действовало.
Звонок в дверь раздался в девять вечера.
На пороге стоял Алексей. На нем была черная водолазка, которая подчеркивала его бледность, и те же коричневые брюки. В руках он держал небольшую коробку.
– Что это? – Михаил кивнул на коробку, пропуская его внутрь.
– Подарок, – Алексей прошел в гостиную, оглядываясь с нескрываемым любопытством. – У вас тут... мило. Очень по-граждански.
Он поставил коробку на стол и повернулся к Михаилу.
– Вы пьете? – Алексей указал на стакан в руке полицейского. – Решили притупить совесть?
– Решил расслабиться, – Михаил подошел ближе, возвышаясь над парнем. – Ты пришел сюда не для разговоров о дизайне интерьера.
– Конечно нет, – Алексей сократил расстояние, его рука скользнула по мускулистому плечу Михаила, ощупывая твердый бицепс. – Я пришел посмотреть, как рушится ваш последний оплот. Ваша крепость.
Михаил перехватил его руку и с силой завел ее за спину Алексея, впечатывая парня в себя. Горбунов вскрикнул, но это был звук наслаждения, а не боли. Его тело, гибкое и податливое, мгновенно прижалось к Михаилу, находя изгибы и выступы.
– Ты такой самоуверенный, – выдохнул Михаил ему в ухо. – Ты думаешь, что контролируешь ситуацию, потому что я позволил тебе войти в мою жизнь. Но ты забываешь одну вещь, Алексей. Я — охотник. А ты — всего лишь добыча, которая слишком громко кричит о своей исключительности.
– Так поймайте меня, – прошептал Алексей, извиваясь в его хватке. – Растерзайте. Сделайте со мной то, о чем вы думали все эти дни, пока смотрели на меня с кафедры.
Михаил не стал ждать. Он подхватил Алексея под бедра, заставляя того обвить его талию ногами. Парень был легким, но его присутствие заполняло всё пространство. Михаил донес его до дивана и бросил на подушки, тут же нависая сверху.
В этот раз всё было иначе. Не было тесноты машины или пыли студии. Было пространство квартиры, которое делало происходящее еще более греховным. Михаил срывал с Алексея одежду с какой-то яростной жадностью, будто пытался добраться до самой сути этого мальчишки, содрать с него эту кожу отличника и увидеть, что там внутри.
Под водолазкой тело Алексея оказалось еще более изящным. Кожа была почти прозрачной, с едва заметными веснушками на плечах. Его фигура «песочные часы» в этом свете выглядела провокационно, почти женственно, но татуировки на руках и жесткий взгляд напоминали о том, что перед Михаилом — опасный игрок.
– Посмотри на меня, – приказал Михаил, сжимая челюсть парня рукой. – Скажи, ты всем своим «клиентам» так отдаешься?
Алексей усмехнулся, несмотря на давление пальцев.
– Клиенты получают услугу, Михаил. Вы