Ученик ведьмы бездны версия 2
Взвешивание палочек и законы Бездны
Звон фарфоровой чашки, выпавшей из онемевших пальцев Корнелиуса Фаджа, показался в застывшем Большом зале подобным пушечному выстрелу. Осколки разлетелись по каменному полу, обрызгав темно-бордовые полы министерской мантии остывшим чаем. Ни один человек за длинными столами факультетов не шелохнулся.
Сотни взглядов были прикованы к помосту перед преподавательским столом, где застыла немыслимая, сюрреалистичная процессия.
Огромный футуристический линкор «Иггдрасиль», нависший над замком, отбрасывал колоссальную тень сквозь зачарованный потолок. Лазурные защитные контуры корабля мерно пульсировали, глуша привычную древнюю магию Хогвартса, словно чужеродный монолит, вставший поперек горла шотландским туманам.
Дамблдор медленно опустил руки. Его пальцы, привыкшие повелевать силами света, казались сухими ветвями. Взгляд директора скользнул по фигурам пришельцев: миниатюрная темная ведьма с лицом фарфоровой куклы; кронпринцесса суверенной монархии, державшая руку на эфесе боевой сабли; темноволосый вампир, чья едва сдерживаемая жажда крови холодила воздух до костей; и, наконец, сам мальчик.
Гарри Поттер. Тот самый, которого тринадцать лет назад списали со счетов, как пустой бракованный сосуд. Теперь из этого сосуда била первородная мощь, дикая и холодная, словно Марианская впадина.
– Я полагаю… – Альбус с трудом вернул своему голосу мягкую, обволакивающую интонацию, хотя в его глазах больше не было привычного лукавого блеска. – Мы все искренне рады, что с мистером Поттером все в порядке. Его появление развеяло множество наших тревог. Однако протоколы Турнира Трех Волшебников требуют…
– Протоколы? – Нацуки Минамия сделала полшага вперед. Ее кружевной зонтик описал в воздухе ленивую дугу, и кончик уперся в ступень помоста. Пространство вокруг нее едва заметно исказилось, будто свет преломился в толще тяжелой воды. – Вы смеете говорить о протоколах, директор Дамблдор? После того как ваши подчиненные совершили акт трансграничного магического терроризма, насильно привязав душу несовершеннолетнего гражданина Итогами к чужому артефакту?
– Позвольте! – Фадж наконец обрел дар речи, судорожно промокая лысину шелковым платком и нервно озираясь на молчаливых авроров в охране. – Я — министр магии Великобритании! И я требую уважения к законам нашей страны! Мальчик является британским подданным по праву рождения! Его родители…
– Его родители подписали официальный отказ от родительских прав и опеки в пользу магловской семьи Дурслей двенадцать лет назад, – ледяным тоном перебила его Ля Фолия Рихавейн.
Принцесса грациозно взмахнула рукой в белой перчатке. В воздухе перед ней развернулся сияющий золотом голографический свиток с печатями Британского магистрата по делам несовершеннолетних, заверенный древней кровной магией.
– Документ был изъят военной разведкой Альдегира из архивов Скотланд-Ярда после того, как чета Дурслей была осуждена за пытки и торговлю детьми. По законам Международной магической коалиции и конвенции Особых автономных зон, Гарри Поттер является натурализованным гражданином Итогами и личным вассалом правящего дома Альдегир. Британская корона потеряла на него любые права в тот самый момент, когда он был брошен на съедение упырям в портовых трущобах.
Шепотки за столами вспыхнули с новой, неудержимой силой.
– Дурсли… пытали его? – громко прошептала Гермиона Грейнджер за гриффиндорским столом, ее глаза округлились от ужаса. – Но профессор Дамблдор говорил, что он живет в любящей семье вдали от славы!
– Заткнись, Грейнджер! – прошипел Рон Уизли, хотя его собственное лицо пошло белыми пятнами. – Это все ложь! Поттеры не могли так поступить! Это восточные штучки, они промыли ему мозги!
– Гарри… сынок… – Лили Поттер, не выдержав, сделала шаг вперед. Ее рыжие волосы растрепались, по щекам текли слезы. Она потянулась к юноше, игнорируя предупреждающий жест мужа. – Пожалуйста… я не знала… Дамблдор сказал, что ты в безопасности, что Петуния заботится о тебе, как о родном! Мы каждый год отправляли деньги…
– Деньги? – Гарри повернул голову. В его изумрудных глазах не отразилось ничего, кроме брезгливой жалости. – Дурсли на ваши «деньги» покупали вторую машину и отправляли Дадли в частный пансион, миссис Поттер. А я спал на сыром матрасе в чулане и носил ботинки с оторванными подошвами, пока мне не исполнилось семь. Не тратьте слезы. Они запоздали ровно на девять лет.
Джеймс Поттер побагровел, его челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки:
– Щенок! Как ты смеешь так разговаривать с матерью?! После всего, через что мы прошли?! Если бы не Годрик, ты бы вообще не дожил до этого дня! Ты обязан своему брату жизнью!
– Отец, прекрати, – послышался хриплый, сдавленный голос Годрика. Младший брат стоял позади родителей, судорожно вцепившись в край стола. Его била крупная дрожь. В отличие от слепого в своей гордыне Джеймса, Годрик помнил ощущение удушающей тьмы на складе в Итогами. Он чувствовал, как за спиной Гарри скалится красноглазый монстр, один жест которого мог превратить этот зал в скотобойню.
– Мы не останемся в этом замке, – Нацуки проигнорировала семейную драму, обращаясь напрямую к Дамблдору. – «Иггдрасиль» объявляется суверенной дипломатической территорией королевства Альдегир. Гарри будет присутствовать исключительно на официальных мероприятиях Турнира, предусмотренных магическим контрактом: взвешивание палочек, три испытания и Святочный бал, если регламент сочтет его обязательным. Любая попытка ограничить его перемещения или проникнуть на борт без нашего разрешения будет караться огнем тяжелых орудий.
– Мисс Минамия, замок прекрасно защищен… – предпринял последнюю попытку Дамблдор.
– Защищен? – Кодзё Акацуки внезапно усмехнулся, шагнув вперед и лениво опершись ладонью о край стола Пуффендуя. Каменная столешница под его пальцами мгновенно покрылась паутиной трещин и рассыпалась в серую пыль. – Старик, ваши так называемые защитные барьеры трещат по швам просто от того, что я стою в этой комнате. Если сюда нагрянет кто-то из настоящих террористов, вроде секты Черной Смерти или демонических синдикатов, от вашего замка останется только воронка. Мы остановимся на корабле. Там хотя бы есть горячая вода и нормальная вентиляция.
Нацуки щелкнула зонтиком:
– Аудиенция окончена. Гарри, на борт.
Юноша развернулся, не бросив больше ни единого взгляда ни на оцепеневших родителей, ни на директора. Саяка Кирасака и Ля Фолия синхронно встали по обе стороны от него, прикрывая фланги, словно вышколенные телохранители, а маленькая Астарта молча потянула Кодзё за рукав, уводя его к выходу.
Пространственная арка в дверях зала вспыхнула сиреневым пламенем и поглотила делегацию. Тяжелые дубовые двери с глухим грохотом встали обратно в петли, оставив Большой зал Хогвартса в звенящей, парализующей тишине.
***
На борту «Иггдрасиля» царила стерильная тишина высокотехнологичного комфорта.
Белоснежные коридоры с панелями из матового полимера, мягкий рассеянный свет и едва слышный гул антигравитационных двигателей казались Гарри неизмеримо ближе и роднее, чем холодные каменные мешки шотландского замка.
В просторной каюте командующего, выходящей панорамным бронированным окном на темнеющие воды Черного озера, Гарри стоял, опершись руками о прозрачный барьер. На его обнаженном торсе все еще мерцал багровый кельтский узор Гейса, но теперь его пульсация стала ровной, ленивой. Артефакт признал присутствие носителя на территории состязаний.
Сзади послышался легкий шелест ткани.
Теплые, тонкие руки обвились вокруг его талии. Саяка Кирасака прижалась щекой к его спине, слушая ровный стук его сердца. От нее исходил тонкий, успокаивающий аромат жасмина.
– Ты в порядке? – тихо спросила она.
– Да, – Гарри накрыл ее ладони своими пальцами. – Просто… странно. Я думал, что при встрече с ними во мне вскипит ненависть. Что я захочу вытащить револьвер и спросить с них за каждую ночь в чулане. Но когда я увидел их… Саяка, они просто чужие. Жалкие, слепые люди, застрявшие в своем маленьком нарисованном мирке.
– Они недостойны даже твоей ненависти, – послышался уверенный голос Ля Фолии.
Принцесса вышла из смежной комнаты, уже сменив строгий парадный мундир на легкий шелковый пеньюар цвета серебра. Ее босые ступни бесшумно ступали по ковру. Подойдя к Гарри с другой стороны, она положила прохладную ладонь ему на грудь, прямо поверх утихающего клейма:
– Твоя кровь принадлежит тебе, Гарри. И тем, кого ты сам выбрал. Завтра утром состоится церемония взвешивания палочек. Британская пресса вывернет кожу наизнанку, пытаясь выставить тебя либо чудовищем, либо блудным сыном, молящим о прощении. Мы не должны дать им ни единого шанса.
– Пусть только сунутся, – фыркнула Саяка, поднимая голову и сердито сверкая глазами. – Мой «Дер Фрайшютц» отлично режет не только пространственные аномалии, но и длинные носы репортеров. Особенно той крашеной курицы в очках, которая крутилась у дверей зала.
– Рита Скитер, – Гарри усмехнулся, поворачиваясь в кольце их рук. Он мягко привлек обеих девушек к себе. – Не трать на нее стрелы, милая. Для таких, как она, у Нацуки-сенсей припасены куда более изощренные методы.
Ля Фолия лукаво прищурилась, проведя пальцем по линии его подбородка:
– Ты слишком напряжен, мой доблестный рыцарь. А впереди трудная неделя. Как насчет того, чтобы снять стресс? Саяка, ты ведь не будешь возражать против совместного стратегического совещания в кровати?
Кирасака мгновенно залилась густой краской до самых кончиков ушей, судорожно отводя взгляд:
– Л-Ля Фолия! Ты… ты опять начинаешь свои бесстыдные речи?! Мы же на боевом дежурстве!
– Брось, Кирасака, – рассмеялась принцесса, властно потянув Гарри за руку в сторону широкой постели. – Какое дежурство, когда Четвертый Истинный Предок спит в соседнем отсеке, а Ведьма Бездны держит периметр? Сегодня ночью мы принадлежим только друг другу.
Гарри лишь покачал головой, чувствуя, как ледяной холод, копившийся в груди с момента прибытия в Британию, окончательно тает под теплом двух самых дорогих ему созданий на свете.
***
На следующее утро туман над Хогвартсом был настолько густым, что башни замка казались призраками, парящими в молочном молоке.
Церемония взвешивания палочек была назначена на одиннадцать часов в небольшом классе на втором этаже, где обычно проходили занятия по защите от темных искусств. Столы были сдвинуты к стенам, освобождая пространство в центре комнаты. Вдоль окон расположились судьи: Альбус Дамблдор, Людо Бэгмен, Барти Крауч-старший, мадам Максим и Игорь Каркаров.
В углу комнаты, с хищным блеском в глазах и ядовито-зеленым прыткопишущим пером наготове, замерла Рита Скитер. Ее пышные пергидрольные кудри мелко подрагивали от предвкушения сенсации века.
Первыми вошли европейские чемпионы. Виктор Крам, угрюмый и насупленный, встал у дальней стены, скрестив руки на груди. Флёр Делакур, кутаясь в шелковую мантию Шармбатона, с легкой брезгливостью оглядывала облупившуюся штукатурку под потолком. Седрик Диггори вежливо поздоровался с судьями, выглядя собранным и спокойным.
Следом вошел Годрик Поттер в сопровождении родителей. На юном «герое» была парадная ало-золотая мантия с гербом Гриффиндора. Джеймс Поттер шел за сыном с высоко поднятой головой, всем своим видом демонстрируя превосходство, а Лили, бледная и с темными кругами под глазами, непрерывно оглядывалась на дверь.
– Где же наш таинственный четвертый участник? – проворковала Рита Скитер, поправляя очки в крокодиловой оправе. – Неужели испугался проверки инструментов? Говорят, на Востоке маги даже не знают, что такое сердцевина из пера феникса!
Дверь распахнулась без малейшего звука.
В комнату вошел Гарри. На нем была строгая темная форма боевого мага Итогами: куртка из армированной ткани с серебряными застежками, плотные брюки и высокие сапоги. Никаких развевающихся мантий, мешающих в бою. На правом бедре юноши висела жесткая кобура, а за спиной, чуть наискось, покоились короткие ножны из матового темного металла.
Его сопровождали двое: Саяка Кирасака, державшая руки на перевязи своего складного лука, и Юкина Химэраги, чье копье в чехле за спиной вызывало у Каркарова нервный тик одним своим присутствием.
Рита Скитер хищно осклабилась и тут же ринулась наперерез Гарри:
– Мистер Поттер! Эксклюзив для «Ежедневного пророка»! Скажите, каково это — вернуться из многолетнего изгнания нищим сквибом и обнаружить, что ваш младший брат стал национальным спасителем? Вы чувствуете зависть? Правда ли, что вы связались с темными сектами в Азии, чтобы компенсировать собственную магическую неполноценность?..
Она не успела договорить.
Воздух перед лицом журналистки с сухим свистом рассекло серебряное лезвие. Наконечник «Дер Фрайшютца» замер ровно в миллиметре от кончика длинного носа мисс Скитер.
– Еще один шаг, падальщица, – раздался холодный, смертоносный шепот Саяки, – и я проверю, сможет ли твое прыткопишущее перо составить некролог на собственную хозяйку без голосовых связок.
Рита побелела как мел, ее челюсть отвисла, а ядовито-зеленое перо выпало из пальцев, с кляксой ударившись о паркет.
– Мисс Кирасака, умоляю вас! – засуетился Людо Бэгмен, вытирая пот со лба. – Здесь пресса! Международный протокол!
– Международный протокол запрещает домогательства к официальным лицам дипломатических миссий, – отрезала Юкина Химэраги, сделав шаг вперед и встав между Гарри и репортершей. Ее карие глаза были тверды, как обсидиан. – Мистер Поттер находится под защитой конвенции Альдегира и надзором Организации Короля Львов. Продолжение несогласованного интервью будет расценено как попытка нападения.
– Достаточно, – спокойно произнес Гарри, коснувшись плеча Саяки.
Девушка мгновенно отступила на полшага, но оружие не убрала, продолжая сканировать комнату цепким взглядом охотника.
Дамблдор тяжело вздохнул, поднимаясь из-за судейского стола:
– Добро пожаловать, господа. Мы собрались здесь для традиционной церемонии — Взвешивания палочек. Наш уважаемый эксперт, мистер Гаррик Олливандер, должен убедиться, что инструменты чемпионов находятся в идеальном состоянии перед Первым испытанием.
Из затемненного угла комнаты неслышно выскользнул пожилой волшебник с копной седых волос и большими, бледно-серебристыми глазами, светившимися во тьме подобно двум лунам.
– Ах, да… инструменты, проводники великих сил… – прошелестел Олливандер, потирая узловатые пальцы. – Мадемуазель Делакур, прошу вас.
Флёр шагнула вперед, изящным движением протянув свою палочку.
– Девять с половиной дюймов… негнущаяся… розовое дерево… Боже правый, внутри…
– Волос с головы вейлы, – гордо вздернула подбородок француженка. – Моей бабушки.
– Весьма капризный материал, весьма… но палочка в превосходном состоянии, – старик выпустил из кончика сноп золотых искр и вернул ее девушке.
Затем настал черед Седрика Диггори. Двенадцать дюймов, ясень и волос из хвоста жеребца-единорога. Олливандер бережно осмотрел инструмент, похвалив регулярную полировку, и передал его Виктору Краму. Толстая, жесткая палочка из саксаула с жилой дракона работы мастера Грегоровича заставила мастера поморщиться от чуждого стиля, но нареканий не вызвала.
Наконец очередь дошла до Годрика.
Младший Поттер выступил вперед с победной ухмылкой, высоко подняв подбородок. Джеймс одобрительно кивнул сыну, а Лили сжала ладони в молитвенном жесте.
– Одиннадцать дюймов, остролист и перо феникса, – торжественно произнес Олливандер, едва коснувшись палочки. Его слепые глаза странно блеснули. – Прекрасное оружие. Судьбоносное. Тот самый феникс… Фоукс, давший всего два пера. Второе когда-то выбрало того, чье имя мы не называем. Поразительное совпадение, не правда ли, мистер Поттер?
– Эта палочка сокрушила Темного Лорда однажды, сокрушит и любых других врагов! – хвастливо заявил Годрик, бросив косой, торжествующий взгляд на Гарри.
Олливандер взмахнул палочкой Годрика, заставив ее выплюнуть сноп алых и золотых искр, имитирующих гриффиндорского льва, и с легким поклоном вернул ее мальчику.
– А теперь… – мастер повернулся к Гарри. Его взгляд стал острым, пронизывающим, в нем вспыхнуло неподдельное, почти маниакальное любопытство мастера древнейших искусств. – Мистер Гарри Поттер. Наш потерянный первенец. Я помню день, когда вы не пришли в мою лавку одиннадцать лет назад… Все считали, что вам никогда не понадобится проводник. Покажите мне вашу палочку, молодой человек.
В комнате повисла абсолютная, звенящая тишина. Даже Каркаров подался вперед, впившись взглядом в черноволосого юношу.
Гарри спокойно опустил руку к поясу.
– У меня нет палочки, мистер Олливандер.
– Что?! – взвился Джеймс Поттер, вскакивая с места. – Альбус, ты слышал?! Он издевается над нами! Турнир запрещает участие без зарегистрированной волшебной палочки! Он должен быть немедленно дисквалифицирован!
– Замолчите, мистер Поттер, – неожиданно резко оборвал его Барти Крауч-старший, перелистывая толстый свод правил. – Статья 14 Международного Устава Турнира от 1792 года гласит: «Чемпион обязан представить на суд эксперта инструмент или артефакт, служащий первичным проводником его магической воли». Ограничений по форме древесины в своде нет.
Гарри медленно расстегнул кобуру на правом бедре.
Он извлек на свет массивный револьвер из вороненой оружейной стали с удлиненным граненым стволом. На металле хищно мерцали тончайшие гравировки сиреневого цвета — сложнейшие пространственные руны Итогами, способные сжимать и искривлять материю. Следом за оружием Гарри отстегнул от пояса короткий клинок в матовых ножнах. Вытащив лезвие наполовину, он обнажил полупрозрачную, серебристо-стальную поверхность, от которой веяло абсолютным космическим холодом.
– Это… магловское оружие?! – Фадж в ужасе вжался в кресло. – Он принес магловские огнестрельные приспособления в священные стены Хогвартса!
– Глупец, – тихо, но так отчетливо произнес Олливандер, что министр осекся.
Старый мастер медленно, словно зачарованный, подошел к столу, на который Гарри положил свои инструменты. Его узловатые, дрожащие пальцы зависли в воздухе над сталью, не решаясь коснуться.
– Это не магловская работа… – благоговейно прошептал мастер палочек. – Мерлин великий… Сердечник… в рукояти пистолета заключен кристаллизованный эфир пространственного разлома, стабилизированный кровью истинного высшего демона. А клинок… клинок выкован из звездного железа Бездны, закаленного в слезах левиафана.
Олливандер наконец коснулся кончиками пальцев ствола револьвера.
В ту же секунду комната вздрогнула.
Свет масляных ламп мгновенно померк, превратившись в бледные сиреневые огоньки. Тени в углах класса ожили, вытягиваясь в причудливые, шевелящиеся щупальца. Воздух наполнился низким, вибрирующим гулом, от которого у всех присутствующих заломило зубы.
– Это оружие не творит чар изменения формы или левитации, – Олливандер поднял свои жуткие серебристые глаза на Гарри, и в них плескался священный ужас. – Оно создано лишь для двух вещей: разрезать пространство и стирать материю в пыль. Это инструмент палача древних эпох, когда боги ходили среди смертных…
– Оно функционально, мастер? – спокойно спросил Гарри, глядя старику прямо в зрачки.
Олливандер сглотнул ком в горле, медленно отдернув руку:
– Функционально? О, да… Оно более чем функционально, мистер Поттер. Оно жаждет крови. И я боюсь представить, что произойдет с тем, на кого будет направлено это дуло. Инструмент… полностью допущен к испытаниям.
Джеймс Поттер осел обратно на стул, тяжело дыша. На его лбу выступили крупные капли пота. Лили закрыла лицо ладонями, беззвучно вздрагивая всем телом. Они оба наконец начали осознавать чудовищную, непреодолимую пропасть, разверзшуюся между ними и их брошенным сыном. Их магия — палочки, искры, птичьи перья — казалась детской забавой рядом с хладным дыханием Бездны, которое нес в себе этот юноша.
– Что ж… – голос Дамблдора звучал глухо, лишенный всякого величия. – Инструменты всех пяти чемпионов проверены. Фотосессия…
– Мистер Поттер не участвует в публичных снимках бульварных газет, – отрезала Юкина, вставая плечом к плечу с Гарри.
Юноша с легким щелчком загнал клинок обратно в ножны, вернул револьвер в кобуру и повернулся к выходу:
– Увидимся на Первом испытании, господа судьи. Надеюсь, ваши драконы окажутся крепче, чем нервы вашего министра.
С этими словами он перешагнул порог, оставив судей и чемпионов переваривать последнюю, брошенную мимоходом фразу.
– Д-драконы?! – пискнул Бэгмен, в панике поворачиваясь к Дамблдору. – Откуда он знает про драконов?! Это же строжайшая тайна!
Дамблдор не ответил. Он молча смотрел на закрывшуюся дверь, чувствуя, как ткань его тщательно выстроенного плана расползается по швам, обнажая бездну, заглянуть в которую он сам боялся больше всего на свете.
***
В коридоре второго этажа, далеко от шумного класса, путь Гарри преградили трое.
Джеймс, Лили и Годрик нагнали их у поворота к Большой лестнице. Старший Поттер тяжело дышал, его лицо было искажено смесью ярости, уязвленной гордости и отчаянного страха.
– Стой! – приказал Джеймс, сжимая кулаки. – Хватит этого цирка, Гарри! Ты опозорил нашу семью перед всем Министерством и иностранными гостями! Что это за оружие убийцы?! Чему тебя учили эти дикари на твоем острове?!
Саяка мгновенно сделала шаг вперед, ее пальцы легли на рукоять лука-копья, но Гарри мягко остановил ее, положив ладонь ей на плечо. Он медленно подошел к отцу вплотную. Разница в росте была минимальной, но от Гарри исходила такая плотная, концентрированная аура опасности, что Джеймс невольно отступил на полшага назад, инстинктивно потянувшись к палочке.
– Опозорил семью? – переспросил Гарри. Его голос звучал пугающе тихо, словно шелест падающего пепла. – Скажи мне, Джеймс… Какой именно позор тебя волнует? То, что брошенный тобой сын выжил без твоей подачки? Или то, что оружие, которое ты назвал «оружием убийцы», было выковано для того, чтобы защищать миллионы невинных людей от чудовищ, о существовании которых вы в своей уютной Британии даже не подозреваете?
– Гарри, сынок… – Лили попыталась подойти, ее глаза покраснели от слез. – Мы же твои родители… Мы любим тебя! Позволь нам все исправить! Откажись от участия в Турнире! Пусть Годрик выйдет на арену, он справится, он тренировался годами! А мы снимем с тебя Гейс, мы вернемся в поместье…
– Снимете Гейс? – Гарри горько, сухо усмехнулся. – Ты забыла основы высшей ритуалистики, Лили. Контракт Кубка Огня привязан к душе и магии. Снять его до завершения состязаний может только смерть чемпиона. Ты предлагаешь мне добровольно отдать свою жизнь, чтобы твой любимый младший сын получил еще одну порцию аплодисментов?
Лили застыла, побледнев до синевы:
– Нет… я не это имела в виду… Альбус найдет способ…
– Альбус найдет способ спасти свою репутацию, – отрезал юноша.
Он перевел взгляд на Годрика. Младший брат стоял, сжав зубы, его пальцы судорожно стискивали палочку с пером феникса.
– Ты… – прошипел Годрик, не в силах больше сдерживать клокочущую зависть. – Ты думаешь, что раз достал какие-то магловские железки, то стал лучше меня?! Я победил Волан-де-Морта в колыбели! Обо мне поют песни во всей Европе! Ты здесь просто статист, ошибка природы! На Первом испытании я докажу всем, кто истинный наследник Поттеров!
Гарри посмотрел на него сверху вниз. В его взгляде не было злобы. Лишь бесконечная, ледяная усталость взрослого воина, смотрящего на капризного ребенка с деревянным мечом.
– Ты ничего не побеждал, Годрик, – тихо произнес Гарри. – В ту ночь Волан-де-Морта уничтожила жертва бабушки Дореи, наложившей родовое проклятие на свою кровь. А меня выкачали досуха, чтобы стабилизировать твое разорванное ядро. Моя магия спасла тебе жизнь, братец. И вместо благодарности вы выбросили меня на помойку.
Годрик отшатнулся, словно от пощечины:
– Ты лжешь! Отец, скажи ему, что он лжет!
Джеймс промолчал. Его взгляд дрогнул, метнувшись в сторону. Он не мог посмотреть первенцу в глаза, потому что прекрасно помнил ту страшную ночь, темный ритуал перекачки сил и холодный расчет Дамблдора, убедившего их, что «один сильный герой лучше двух полукровок-калек».
– Запомните мои слова, – Гарри развернулся спиной к семье, взмахнув полами темного плаща. – На этой арене вы увидите не того Гарри, которого вы сломали в детстве. Вы увидите ученика Ведьмы Бездны. И когда пламя драконов коснется камней… молитесь, чтобы ваш «герой» сумел хотя бы унести ноги.
Саяка бросила на Поттеров полный презрения взгляд, сплюнула под ноги Джеймсу и последовала за Гарри. Юкина, коротко и сухо поклонившись, замкнула шествие.
Семья Поттеров осталась стоять в пустом, холодном коридоре замка.
Джеймс тяжело оперся о каменную стену, глядя на свои дрожащие руки. Лили тихо опустилась на колени прямо на холодный паркет, закрыв лицо руками и сотрясаясь в беззвучных рыданиях. А Годрик, яростно сжимая золотую ткань своей мантии, неотрывно смотрел вслед удаляющейся фигуре старшего брата.
В глубине его испуганной, избалованной души медленно, но верно зарождался ядовитый побег слепой, безумной ненависти.
***
Вечером того же дня, на открытой