← Назад к обзору

Ученик Мага-некроманта и Арчер Инферно

Анатомия спасательной операции

– Они украдут то, что тебе дорого, – раздался спокойный голос Томоэ.

Слуга мягко убрала ладони с плеч Гарри, ее тонкие пальцы скользнули по спинке массивного дубового стула. В полумраке Северной башни ее глаза мерцали рубиновым светом, а белые волосы, освобожденные от берета, мягкими волнами падали на темную ткань туники.

– В балладах нашего мира правители поступали точно так же, – продолжила воительница, задумчиво глядя на золотое яйцо. – Когда князья желали принудить самурая к повиновению или заставить его рисковать жизнью в бессмысленном поединке, они брали в заложники его младших братьев, жен или сыновей. Это древнейший закон давления: отнять опору, заставить сердце биться от страха и тем самым лишить воина хладнокровия.

Флёр медленно опустила чашку с остывающим чаем на стол. Тонкий фарфор глухо стукнул о полированное дерево. Ее синие глаза расширились, а на бледных щеках проступили белые пятна ярости.

– Габриэль... – выдохнула француженка. Ее голос сорвался, вейловская магия внутри нее дрогнула, заставив пламя керосиновой лампы на столе метнуться к потолку. – Они посмеют тронуть мою сестру?! Ей всего восемь лет! Она ребенок! Папа никогда не позволит...

– Твой отец далеко, в Париже, – перебил Гарри, не повышая голоса.

Он аккуратно закрутил крышку металлического пенала, куда спрятал шприц с пробой озерной воды, и поднял на девушку холодный, оценивающий взгляд.

– Британское Министерство не станет спрашивать разрешения у Жана-Пьера. Они пришлют официальное приглашение на Святочный бал, назовут это дипломатическим жестом вежливости для семей чемпионов, а затем, под предлогом «безопасного сна под присмотром мадам Помфри», погрузят детей в стазис и утащат на дно Черного озера. Для них это всего лишь реквизит. Элемент зрелищного шоу для заполнения первой полосы «Ежедневного пророка».

– Это варварство! – вскочила Флёр. Ее кулаки сжались так, что коротко подстриженные ногти впились в ладони. – Восемь футов ледяной воды в феврале! Дикие русалки с каменными копьями! Гриндилоу! Если заклятие стазиса даст сбой от переохлаждения...

– Оно может дать сбой, – спокойно подтвердил Гарри, доставая из кармана пачку сигарет. Он чиркнул колесиком зажигалки, и огонек выхватил из темноты его жесткое лицо. – Магия британцев нестабильна, потому что они полагаются на веру в собственные заклинания, а не на законы природы. Давление на глубине пятидесяти футов составляет две с половиной атмосферы. Температура воды — около четырех градусов. Если сердечный ритм ребенка упадет ниже критической отметки, начнется фибрилляция.

Флёр сделала шаг к Гарри. Вся ее прежняя надменность, остатки шарма кокетливой француженки окончательно смыло ледяной волной животного страха за сестру:

– Гарри... Скажи, что мне делать. Я убью любого, кто посмеет опустить ее в эту воду. Я спалю эту проклятую школу до основания!

– Истерика — удел дилетантов, – наемник выпустил струю дыма в сторону темного свода башни. – Сядь, Флёр.

Девушка замерла, тяжело дыша, но встретившись с его немигающим взглядом ликвидатора Часовой Башни, подчинилась и медленно опустилась обратно на стул.

– Мы не станем жечь замок, – продолжил Гарри, методично раскладывая перед ней лист пергамента с чертежом озерного дна. – Мы используем их самонадеянность против них самих. Во-первых, твой отец уже предупрежден. Через защищенный терминал в карете я отправил отчет лорду Эль-Меллою Второму. Жан-Пьер подпишет специальный дипломатический ордер: Габриэль прибудет на Святочный бал, но под постоянным статусом лица, находящегося под юрисдикцией посольства Франции. Любая попытка усыпить ее без присутствия аккредитованного французского медика будет расценена как похищение дипломата.

– Но они все равно заберут ее на задание, – тихо сказала Томоэ. – Таковы правила Турнира. Магический контракт Кубка Огня давит на судей.

– Пусть забирают, – Гарри холодно усмехнулся. – Но по нашим правилам. На запястье Габриэль мы закрепим автономный маяк кафедры Норвич. Он не излучает магии, британские чары поиска его не увидят. Это магловский датчик давления и пульса, соединенный с микрокапсулой со стимулятором сердечной мышцы. Если ее пульс упадет ниже пятидесяти ударов в минуту, в ее кровь мгновенно поступит адреналин, а на твой наруч придет телеметрический сигнал.

Он придвинул к Флёр ампулу с темно-зеленым зельем жабророслей:

– Во-вторых, ты не станешь тратить время на поиски. Пока остальные чемпионы будут блуждать в водорослях, пытаясь разгадать стихи русалок, ты пойдешь по прямому лучу пеленгатора. Пять минут на погружение. Две минуты на зачистку охранения. Три минуты на подъем. Твой результат должен быть абсолютным. Мы не просто спасем твою сестру — мы покажем министерским ублюдкам, что их «смертельные испытания» для нас — не сложнее утренней пробежки.

Флёр бережно взяла ампулу. Ее пальцы больше не дрожали. В ее синих глазах зажегся тот же расчетливый, стальной огонь, который горел во взгляде ее наставников.

– Я поняла, Гарри. Спасибо.

– Не благодари, – наемник затушил окурок. – Ты платишь за результат. А сейчас иди спать. Через четыре дня Святочный бал. Тебе нужно подготовить парадное платье, способное скрыть под подолом два боевых стилета и контейнер со светошумовой смесью.

***

25 декабря 2004 года. Хогвартс. Большой Зал.

Замок преобразился. Стены Большого Зала были затянуты переливающимся серебристым инеем, с зачарованного потолка падали сотни крошечных, не тающих снежинок, а вместо четырех длинных столов факультетов появились десятки круглых столиков, освещенных парящими хрустальными шарами. В центре зала возвышались ледяные скульптуры драконов и грифонов, из чьих пастей били фонтаны охлажденного пунша.

Шел Святочный бал — ярмарка тщеславия британского магического бомонда.

Ученики Хогвартса, облаченные в парадные мантии самых нелепых расцветок — от канареечно-желтых одеяний Хаффлпаффа до бархатных бордовых фраков Гриффиндора, — сбивались в стайки, нервно перешептываясь.

Годрик Поттер стоял у одной из ледяных колонн в окружении верных прихвостней. На юноше была роскошная мантия из изумрудного бархата с золотым шитьем, призванная скрыть фиксирующую повязку на правом предплечье. Его сломанные Флёр кости срослись благодаря лучшим зельям Святого Мунго, но рука все еще двигалась скованно. Лицо национального героя было угрюмым, под глазами залегли темные круги, а взгляд метался по входу в зал, полный затаенной, грызущей ненависти.

Рядом с ним переминалась с ноги на ногу Джинни Уизли в кричаще-розовом платье с оборками, которую Джеймс Поттер лично навязал сыну в качестве партнерши ради укрепления связей с чистокровным кланом Уизли.

Чуть поодаль, в министерской ложе, стояли Джеймс и Лили Поттер. Глава Аврората выглядел постаревшим на десять лет; его парадный мундир сидел безупречно, но плечи были опущены, а взгляд потух. Лили в темно-зеленом шелковом платье с открытыми плечами нервно теребила тонкую цепочку на шее, не притрагиваясь к бокалу с шампанским.

– Внимание! – провозгласил профессор Флитвик, взмахнув палочкой. – Приветствуйте чемпионов Турнира Трех Волшебников!

Двери зала распахнулись.

Первыми вошли Седрик Диггори и Чжоу Чанг. Пуффендуец улыбался открытой, честной улыбкой, а миниатюрная когтевранка в шелковом китайском платье казалась ожившей фарфоровой статуэткой. За ними шествовал Виктор Крам, облаченный в парадный алый мундир Дурмстранга с оторочкой из волчьего меха, под руку с Гермионой Грейнджер, чье преображение вызвало волну приглушенных вздохов среди гриффиндорцев.

А затем порог переступили они.

Зал замолчал. Музыка, едва начавшись, словно споткнулась о внезапно возникшую стену первобытного напряжения.

Флёр Делакур не стала надевать традиционное бальное платье с кринолином или пышными юбками. На ней было платье из серебристо-серого шелка, облегавшее ее фигуру подобно второй коже. Ткань мерцала холодным светом, словно полированная сталь под луной. Разрез на левом бедре открывал стройную ногу в высоком сапожке из мягкой драконьей кожи, под которым внимательный взгляд мог заметить очертания ножен. Серебристые волосы вейлы были уложены в строгую корону, переплетенную платиновыми цепочками, а ее синие глаза смотрели на британскую публику с высоты абсолютного, ледяного превосходства.

Но не она приковала к себе все взгляды.

Слева от нее, исполняя роль официального дипломатического эскорта французской чемпионки, шел Гарри Шишиго.

На нем не было дурацких мантий. На Гарри был сшитый на заказ в лондонском ателье на Савил-Роу черный двубортный костюм-тройка из тяжелой шерсти с титановой нитью. Белоснежная рубашка с глухим воротником подчеркивала резкую линию подбородка и бледность кожи. Галстук цвета запекшейся крови был заколот серебряной булавкой в виде стилизованного черепа — гербовый знак некромантов рода Шишиго. На широких плечах идеально сидел темный смокинг, под левой полой которого безошибочно угадывалась форма кобуры с крупнокалиберным револьвером. Тяжелые армейские туфли ступали по мрамору пола с четким, размеренным стуком, напоминавшим марш похоронной процессии.

По правую руку от Гарри, чуть позади, ступала Томоэ.

Если появление Флёр и Гарри вызвало шок, то вид беловласой слуги заставил некоторых пожилых лордов Визенгамота поперхнуться вином.

Томоэ была одета в парадное черное шелковое кимоно — фурисодэ, расшитое золотыми хризантемами и языками алого пламени. Широкий пояс-оби из парчи стягивал ее талию, а длинные рукава струились почти до самого пола. На ее голове красовалась изящная шелковая повязка, скрывавшая они-рожки, но ее истинная природа читалась в каждом движении. В руке воительница держала сложенный веер из черного лакированного бамбука со стальными спицами, а ее алые глаза, лишенные зрачков, медленно сканировали зал, безошибочно фиксируя палочки под мантиями присутствующих.

– Мерлин великий... – прошептал кто-то за столом Слизерина. – Это же... наемник. Тот самый, из Девона.

– Он пришел в магловском костюме! В святая святых Хогвартса! – ядовито процедила Пэнси Паркинсон, но тут же осеклась, встретившись с тяжелым, мертвым взглядом изумрудных глаз Гарри.

Музыка заиграла вновь — традиционный вальс чемпионов.

Седрик повел Чжоу, Крам неуклюже, но уверенно закружил Грейнджер. Годрик Поттер, скрипнув зубами, выдернул на середину зала несчастную Джинни, пытаясь изобразить грацию, но то и дело припадая на ушибленную в дуэли ногу.

Гарри и Флёр вышли на центр площадки.

– Помни о дистанции, – тихо произнес Гарри, кладя ладонь в черной перчатке на талию девушки. – Три шага от Поттера. Он нестабилен. Палочка под рукавом.

– Я знаю, наставник, – Флёр положила руку ему на плечо, и в ее глазах блеснула насмешливая искорка. – Неужели великий ликвидатор Часовой Башни умеет танцевать вальс?

– В Часовой Башне этикет преподают палачи, Флёр, – Гарри плавно, с идеальной математической точностью увел ее в поворот, заставляя серебристый шелк платья взметнуться в воздухе. – Если ты наступаешь на ногу лорду Норвичу, на следующий день тебя находят в Темзе с перерезанным горлом. Это учит идеальному балансу куда лучше школьных учителей.

Они двигались с грацией боевых клинков. Никакой легкомысленности, никакой романтической истомы. Это был танец двух хищников, демонстрирующих публике безупречный контроль над своими телами.

Томоэ осталась стоять у края танцевальной зоны. Сложив веер, она прислонилась к ледяной колонне, не сводя глаз с профессорской ложи.

Там, в тени арки, стоял Аластор Грюм. Фальшивый аврор прикладывался к своей неизменной серебряной фляжке, а его волшебный глаз непрерывно вращался, фокусируясь на Гарри.

Томоэ слегка наклонила голову, поймала безумный взгляд деревянного ока и одними губами, беззвучно произнесла на древнеяпонском:

– *«Я вижу твою гнилую плоть, червь. Сделай шаг — и я развею твой прах по ветру»*.

Грюм вздрогнул. Его механическая нога со стуком ударилась о пол, а рука судорожно сжала флягу так, что на металле остались вмятины. Он отвел взгляд, чувствуя, как древняя, хтоническая аура Слуги сдавливает его легкие ледяным обручем.

Когда музыка смолкла, зал разразился вежливыми аплодисментами.

Гарри коротко поклонился Флёр, вернул ее к столику французской миссии, где сидела сияющая мадам Максим, и направился к выходу на галерею, желая сменить духоту зала на морозный воздух.

– Гарри.

Голос прозвучал из бокового коридора, ведущего к библиотечному крылу.

Лили Поттер стояла в полумраке под стрельчатым сводом. Ее лицо было мокрым от слез, а руки дрожали, сжимая небольшой бархатный футляр. Джеймс стоял в пяти шагах позади нее, опустив голову, словно осужденный перед эшафотом.

Гарри остановился. Рука привычно скользнула под полу смокинга, коснувшись рифленой рукояти «Питона». Томоэ материализовалась за его правым плечом, ее пальцы легли на стальные спицы веера.

– Миссис Поттер, – ровно произнес Гарри. – Вы нарушаете протокол нейтралитета дипломатических представителей.

– Перестань... умоляю тебя, перестань называть меня так! – Лили сделала шаг вперед, но наткнулась на поднятую руку Гарри в черной перчатке и замерла. – Гарри, сегодня Рождество. Святой праздник... Мы не хотим скандалов. Мы не хотим политики. Я просто... я принесла тебе подарок.

Она протянула бархатный футляр. Пальцы женщины судорожно сжались на коробочке:

– Это хронометр твоего деда, Флимонта Поттера. Чистое гоблинское серебро. Он передается старшему сыну рода в день совершеннолетия... Джеймс хотел отдать его Годрику, но я настояла. Ты первенец, Гарри. Ты родился на двадцать минут раньше. Это принадлежит тебе по праву крови.

Гарри посмотрел на протянутый футляр. В его изумрудных глазах не отразилось ровным счетом ничего — лишь холодная, стеклянная гладь мертвого озера.

– Право крови? – негромко переспросил он. Звук его голоса заставил Лили вздрогнуть. – Какое странное словосочетание в ваших устах, миссис Поттер. Где было это право крови, когда мне исполнилось десять лет, и меня не пустили за праздничный стол, потому что в дом приехали чиновники Министерства, а сквиб в семье героя — это удар по репутации? Где было ваше право крови, когда мой брат ломал мои вещи, а вы говорили: «Потерпи, Гарри, Годрику нужнее, на его плечах судьба мира»?

– Мы ошибались! – выкрикнул Джеймс, делая шаг вперед. Его голос сорвался на хрип. – Мерлин свидетель, мы были слепыми идиотами! Мы доверились Дамблдору, мы поверили, что защищаем тебя! Но мы твои родители, черт тебя побери! Ты носишь нашу кровь!

– Моя кровь очищена огнем Великой Войны, – Гарри сделал полшага вперед, и аура некроманта, прошедшего сквозь мясорубку Румынии, на мгновение заполнила коридор запахом могильной земли и озона. – Мой отец — Кайри Шишиго. Человек, который учил меня не тому, как красоваться перед камерами, а тому, как перевязывать разорванную бедренную артерию под шквальным огнем. Человек, который закрыл меня своим телом, когда в катакомбах взорвался алхимический заряд Черной фракции. Он умер у меня на руках. А вы... вы просто биологические доноры, испугавшиеся бракованного материала.

Лили задохнулась от рыданий, ее пальцы разжались, и бархатный футляр с глухим стуком упал на каменные плиты пола. Серебряная крышка откинулась, являя свету старинный хронометр с тончайшим часовым механизмом.

Гарри даже не опустил взгляда.

Он шагнул вперед. Подошва его тяжелого армейского туфля опустилась прямо на драгоценный артефакт рода Поттер.

*ХРУСЬ.*

Гоблинское серебро смялось, словно фольга. Зачарованное стекло брызнуло мелкими осколками, а тонкие золотые шестеренки с жалобным звоном разлетелись по швам каменных плит, втоптанные в пыль.

Джеймс побелел как мел, схватившись за сердце. Лили вскрикнула, закрыв рот обеими руками.

– Уберите за собой мусор, мистер глава Аврората, – холодно произнес Гарри, проходя мимо них. – И держите вашего младшего сына подальше от кареты Шармбатона. На арене Флёр сломала ему руку. Если он подойдет к нам еще раз — я лично прострелю ему второе колено. Контракт окончен.

Томоэ бросила на застывшую чету Поттеров короткий, презрительный взгляд и последовала за мужем, шурша тяжелым шелком кимоно.

А в полумраке коридора осталась стоять на коленях женщина, судорожно пытавшаяся собрать дрожащими пальцами раздавленные осколки родового серебра, которые уже невозможно было починить ни одним заклинанием на свете.

***

23 февраля 2005 года. Карета Шармбатона. Опушка Запретного леса.

Завтра должно было начаться Второе задание.

В просторном салоне кареты царил мягкий полумрак. На низком столике стоял медный кофейник, распространяя терпкий аромат жареных зерен.

На диване, поджав под себя ноги и укутавшись в кашемировый плед, сидела восьмилетняя Габриэль Делакур. Девочка была удивительно похожа на старшую сестру — те же огромные синие глаза и серебристые волосы, струившиеся по плечам, но в ее чертах еще сквозила детская, наивная мягкость. Она с восторгом наблюдала за тем, как Томоэ тонкими, точными движениями складывала из бумаги фигурку журавлика.

– Вот так, маленькая госпожа, – ласково говорила слуга, протягивая бумажную птицу девочке. – В моей стране говорят: если сложить тысячу таких журавлей, боги исполнят любое твое желание.

– Правда? – Габриэль бережно взяла оригами, ее глаза сияли. – А я могу попросить, чтобы Флёр победила злых британских мальчиков и мы поехали домой, в Париж?

Томоэ мягко улыбнулась, проведя ладонью по волосам ребенка:

– Твоя сестра победит их без всяких богов. Потому что рядом с ней мой господин.

У окна стояли Гарри и мадам Максим. Великанша нервно теребила тяжелые опаловые бусы на шее:

– Барти Крауч прислал предписание полчаса назад. Они требуют доставить Габриэль в кабинет директора сегодня в девять вечера. Якобы для «предварительного медицинского осмотра перед церемонией».

– Они хотят погрузить ее в сон заранее, – Гарри сделал глоток черного кофе без сахара. – Чтобы исключить возможность нашего вмешательства. Старик Дамблдор боится, что мы снимем Габриэль с дистанции по дипломатическим каналам.

– Я не отдам мою сестру! – послышался резкий голос от двери.

Флёр вошла в салон, одетая в плотный гидрокостюм из модифицированной драконьей кожи, поверх которого был накинут шерстяной халат. Ее лицо было бледным, но решительным:

– Пусть берут кого угодно! Пусть берут ту девчонку из Пуффендуя или гриффиндорку Грейнджер! Моя сестра не пойдет на дно!

– Успокойся, Флёр, – Гарри поставил чашку на столик. – Если мы откажемся, они объявят технический дефолт французской стороны. Тебе снимут пятьдесят баллов, а Годрику нарисуют победу в кабинетах Министерства. Мы пойдем другим путем.

Он подошел к дивану и опустился на одно колено перед маленькой Габриэль. Жесткие черты лица наемника едва заметно смягчились:

– Послушай меня, Габриэль.

Девочка посмотрела на него серьезными, недетскими глазами. За последние недели она привыкла к этому мрачному парню с револьвером, который никогда не сюсюкал с ней, но чье присутствие внушало абсолютное, несокрушимое чувство безопасности.

– Да, Гарри?

– Сегодня вечером тебя отведут в большой замок, – Гарри достал из кармана узкий браслет из черного матового металла, на внутренней стороне которого мерцали три крошечные руны. – Старый волшебник с длинной бородой даст тебе выпить теплого молока. Оно будет пахнуть мятой. Ты уснешь очень глубоким сном. Тебе не будет холодно, и тебе не будут сниться кошмары.

Он застегнул браслет на тонком запястье девочки. Металл тихо щелкнул, сливаясь с кожей и становясь совершенно невидимым для обычного глаза:

– Этот браслет — наша связь. Он будет греть твою кровь. Когда ты проснешься, вокруг будет вода, но ты не захлебнешься. Твоя сестра придет за тобой ровно через семь минут после начала состязания. Ты веришь мне?

Габриэль посмотрела на браслет, затем перевела взгляд на Флёр, сжимавшую кулаки у двери, и наконец снова посмотрела в зеленые глаза Гарри:

– Верю. Ты же прогнал того страшного льва на арене. Ты не дашь рыбам обидеть меня.

– Не дам, – Гарри поднялся на ноги и посмотрел на мадам Максим. – Передайте директору: французская сторона согласна предоставить заложника. Но процедуру стазиса лично проконтролирует наш представитель. Томоэ пойдет с ней.

– Я не оставлю ее ни на секунду, пока заклятие не зафиксирует барьер, – подтвердила лучница, поднимаясь с дивана. В ее взгляде блеснула холодная решимость древней они.

***

24 февраля 2005 года. Хогвартс. Черное озеро.

Утро выдалось промозглым, с низким свинцовым небом и ледяным ветром, гнавшим серую рябь по темной глади Черного озера.

На середине водоема были возведены колоссальные деревянные трибуны на сваях, соединенные с берегом понтонными мостами. Тысячи зрителей кутались в меха и теплые мантии, скандируя имена своих фаворитов. В воздухе витал запах сырости, жареных сосисок и речного ила.

Судейский помост возвышался над водой на десять футов. Дамблдор, Каркаров, мадам Максим, Бэгмен и Перси Уизли, спешно заменивший слегшего с загадочной болезнью Барти Крауча-старшего, заняли свои места.

Четверо чемпионов стояли у края помоста, готовые к прыжку в ледяную бездну.

Седрик Диггори был в плотных плавках и майке; он нервно поправлял палочку, готовясь наложить чары головного пузыря. Виктор Крам стоял с обнаженным торсом, демонстрируя массивную мускулатуру; его челюсть двигалась — болгарин готовился применить сложнейшую частичную самотрансфигурацию.

Годрик Поттер выглядел жалко. На нем был шерстяной гидрокостюм с красно-золотыми полосами, но парень мелко дрожал — то ли от промозглого ветра, то ли от панического страха. В руке он сжимал комок склизких, серо-зеленых водорослей — жаброросли, которые накануне ночью фальшивый Грюм подсунул Невиллу Долгопупсу, чтобы тот передал их «национальному герою». Годрик избегал смотреть на трибуны, где с перекошенными лицами сидели его родители.

Флёр Делакур стояла крайней справа.

Она была в идеальном боевом облачении: облегающий костюм из драконьей кожи, короткие ласты на ногах, боевой нож в ножнах на бедре и компактный дыхательный фильтр на шее. Палочка была намертво зафиксирована в наруче на предплечье. В левой руке девушка держала флакон с темно-зеленым зельем Шишиго.

Гарри стоял за ее спиной, опершись на перила помоста. Рядом с ним замерла Томоэ, одетая в походный плащ.

– Протокол «Шторм», – негромко произнес Гарри, глядя на темную воду. – Время пошло. Пей.

Флёр откупорила флакон и одним глотком осушила зелье.

Ее лицо мгновенно исказилось судорогой. По шее пробежала волна трансформации: кожа за ушами лопнула, формируя три узкие жаберные щели, между пальцами рук натянулись тонкие перепонки, а белки глаз затянулись прозрачной защитной пленкой, приспособленной для зрения в мутной донной взвеси. Боль была острой, но благодаря тренировкам Томоэ вейла даже не вскрикнула — лишь глухо выдохнула сквозь зубы.

– Чемпионы, на старт! – взревел голос Людо Бэгмена. – У вас ровно один час, чтобы вернуть то, что у вас украли! По свистку... три... два... один!

Грянул пушечный выстрел.

Четыре тела ласточками ушли в ледяную воду Черного озера.

***

Холод ударил по телу, словно удар дубиной, но зелье Шишиго сработало безупречно.

Вместо спазма легких жабры на шее Флёр раскрылись, жадно втягивая ледяную воду и насыщая кровь кислородом. Температура ее тела, искусственно поднятая алхимическим экстрактом саламандры, удерживала мышцы в идеальном рабочем тонусе.

Мир вокруг преобразился.

Мутная серая жижа для человеческого глаза превратилась для нее в контрастную, зеленовато-фосфоресцирующую трехмерную карту. Флёр видела сквозь толщу воды на добрых пятнадцать метров вперед: переплетения гигантских водорослей, илистые уступы и скользящие тени мелких рыб.

На ее левом