Ученик и любимый человек Евангелины
Эхо чужого зова
Летний зной лениво растекался по кронам гигантского Мирового Древа, отбрасывая кружевные тени на веранду старого особняка на окраине кампуса Махора. Воздух здесь всегда был пропитан едва уловимым ароматом цветущей сакуры, древней магии земли и озона — запахами, ставшими для Гарри более родными, чем любое воспоминание о туманных холмах далёкой Британии.
Гарри сидел на широких деревянных перилах, привалившись спиной к резной колонне, и с тихим вздохом перелистывал пухлую стопку исписанных листов. Последние выпускные тесты по высшей магической теории и международному праву были сданы. Экзаменаторы из Ассоциации Канто могли сколько угодно гордиться строгостью своих нормативов, но для человека, чьи тренировочные дни на протяжении субъективных лет напоминали филиал преисподней, академические экзамены казались сущей забавой.
Ему было двадцать. Не по паспорту — в магловских документах, если бы кто-то вздумал их поднять, значилась совсем иная цифра, — но по плоти, духу и структуре магических каналов. Магия Эребея, сплавленная с его сущностью, завершила трансформацию. Высокий, широкоплечий, с плавными, обманчиво ленивыми движениями хищника высшего порядка, Гарри давно перестал походить на того запуганного, изломанного мальчишку, которого когда-то выбросило на ковёр этой самой гостиной. Лишь глаза остались прежними — пронзительно-зелёными, словно вспышка смертоносного заклятия, но теперь в их глубине клубилась абсолютная, разумная тьма.
– Опять витаешь в облаках, глупый ученик? – раздался сзади звонкий, насмешливый голос.
Гарри даже не шелохнулся. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать знакомое ледяное присутствие, от которого у любого опытного мага перехватило бы дыхание.
Маленькая ладонь с безупречно бледной кожей легла ему на плечо. Эванджелина Афанасия Кэтрин Макдауэлл стояла рядом, щурясь на полуденное солнце. В своём истинном облике десятилетней златовласой девочки она казалась фарфоровой куклой, однако аура, дремавшая под этой хрупкой оболочкой, могла стереть с лица земли половину префектуры. Впрочем, стоило ей принять специальную микстуру, как кукла превращалась в ослепительную темноволосую красавицу, способную свести с ума любого смертного. Гарри любил её в любом обличье — саму её суть, язвительную, беспощадную и безгранично преданную тем немногим, кого она впустила за крепостные стены своего сердца.
– Просто наслаждаюсь тишиной, Эва, – спокойно отозвался он, накрывая её пальцы своей широкой ладонью. – Экзамены позади. Старик Коноэ обещал не беспокоить нас хотя бы неделю.
– Ха! Наслаждается он! – фыркнула вампирша, но руку не убрала, напротив, с собственнической лаской огладила его шею, задержав пальцы на пульсирующей жилке. – Если ты расслабишься хоть на миг, твоя реакция станет вялой, как у дохлого слизняка. А я не потерплю рядом с собой слабака. Забыл наш утренний спарринг? Ты пропустил прямой выпад ледяной глефой.
– Я отразил его поглощением тьмы, – хмыкнул Гарри, повернув к ней голову с лукавой усмешкой. – И, если мне не изменяет память, уже через секунду ты висела вниз головой в воздухе, запутавшись в моих теневых путах.
Щёки Эванджелины едва заметно порозовели — факт, который она немедленно попыталась скрыть за свирепым взглядом:
– Это был тактический маневр! Я проверяла твою бдительность!
– Конечно, госпожа, – раздался с порога тихий, бархатный девичий голос, сочившийся неприкрытым ехидством. – Тактический маневр, завершившийся тем, что Гарри-сама выбивал пыль из ваших кружевных панталон.
На веранду неслышной поступью скользнула Чачазеро. Некогда бездушная деревянная марионетка, теперь она обладала изящным человеческим телом с коротко остриженными изумрудными волосами и фигурой, способной вызвать зависть у взрослых гимнасток. На ней было короткое чёрное платье горничной с белоснежным передником, но вместо подноса с чаем она вертела в пальцах чудовищный мясницкий тесак, лезвие которого блестело опасной синюшной заточкой.
– Зеро, заткнись, пока я не разобрала тебя на щепки для растопки! – прошипела Эва, обнажив острые белые клыки.
– Не сможете, госпожа, – невинно захлопала ресницами бывшая кукла, подходя к Гарри с другой стороны и с мурлыканьем прижимаясь к его предплечью. – У меня пактио с Гарри-сама. Он защитит свою маленькую любимую марионетку от вашей старческой тирании. Правда ведь, хозяин?
– Зеро, положи тесак, ты снова поцарапаешь перила, – вздохнул Гарри, привычно погладив девушку по зелёным волосам. Она тут же довольно зажмурилась, тихо потершись щекой о его плечо.
– Регистрирую повышение температуры в области лица госпожи Эванджелины на два целых четыре десятых градуса, – раздался ровный, механический голос, сопровождаемый мягким шелестом длинных юбок.
Из тени дома вышла Чачамейден. В отличие от своей «сестры», вторая горничная выглядела безупречно собранной и строгой. Тёмно-каштановые волосы были уложены в аккуратную косу, а в руках она держала серебряный поднос с высоким фарфоровым чайником и четырьмя чашками. Лишь опытный маг или сенсор высшего ранга мог догадаться, что под искусственной кожей этой невозмутимой красавицы скрывается каркас из сверхпрочного сплава, встроенные плазменные излучатели и портативный реактор на мане.
– Чачамейден! И ты туда же?! – возмутилась Эванджелина, взмахнув руками. – Кругом одни предатели! Я окружена неблагодарными железками и обнаглевшими сопляками!
– Мои алгоритмы настроены на абсолютную честность, госпожа, – не моргнув глазом отозвалась киборг-горничная, опуская поднос на низкий столик. – К тому же чай сорта эрл грей с экстрактом лунных ягод готов. Гарри-кун, вам следует восстановить электролитный баланс после физических нагрузок.
Гарри тепло улыбнулся девушке:
– Спасибо, Мэйден. Ты, как всегда, вовремя.
Горничная слегка склонила голову, и на её идеальных фарфоровых щеках проступил лёгкий румянец — микроскопический сбой терморегуляции, возникавший исключительно в моменты, когда парень прикасался к ней или хвалил. С тех пор как они заключили пакт, её искусственный интеллект развился настолько, что граница между кремниевой душой и человеческим сердцем окончательно стёрлась.
Они устроились на веранде. Эванджелина, всё ещё показательно дуясь, тем не менее устроилась прямо на коленях Гарри, позволяя ему обнимать себя за талию и перебирать золотистые пряди. Чачазеро примостилась на полу у его ног, точа свой тесак о магический брусок с монотонным, умиротворяющим шуршанием. Чачамейден разливала чай с грацией храмовой жрицы.
Это был их маленький, выстраданный мирок. Вне времени, вне чужих войн и предрассудков. В Академии Махора шептались о «Принце», собравшем вокруг себя свиту из смертоносных красавиц, но никто за пределами ближнего круга директора не знал истинной цены этой идиллии. Никто не знал о литрах выхарканной крови, о ломающихся и срастающихся за секунды костях, о безумии Черного Зверя, которого Гарри рвал голыми руками в глубинах собственного подсознания, чтобы подчинить Магию Эребея.
Он больше не был жертвой. Он был хищником, сытым и спокойным, нашедшим свою стаю.
И именно в этот миг тишину разорвало.
Не было взрыва. Не было грохота. Но пространство над головой внезапно натянулось, словно пересохшая тетива лука. Воздух стал вязким, тошнотворно-сладким, пропитанным запахом жжёного пергамента, сургуча и чужой, до омерзения знакомой крови.
– Внимание, – голос Чачамейден мгновенно потерял мягкость, сменившись резким металлическим тембром боевого протокола. – Зафиксировано направленное пространственно-магическое возмущение. Координаты источника: Западная Европа, сектор Великобритании. Плотность вторжения нарастает.
– Что за чертовщина? – Чачазеро вскочила на ноги, её тесак хищно сверкнул, а глаза вспыхнули багровым светом. – Кто-то пытается пробить барьер школы? Хозяин, мне нашинковать их на мелкие кусочки?!
Эванджелина замерла на коленях Гарри. Её взгляд, секунду назад капризный и расслабленный, стал древним, холодным и безжалостным. Она медленно подняла голову к небу:
– Нет. Барьер Махоры не атакован. Это не нападение. Это... призыв. Симпатическая магия крови. Причём невероятно древняя и архаичная.
Гарри не шевелился. Внутри его груди, там, где вместо привычного круглого ядра раскинулась сложная, ветвящаяся паутина магических каналов, вспыхнула пульсирующая игла. Она тянула, требовала, повелевала.
«ГАРРИ ПОТТЕР».
Голос не звучал в воздухе — он впечатывался в самую ткань бытия, сотканный из сияния древнего огня и многовекового ритуального долга. Чужая воля пыталась ухватить его за душу, заставить склонить колени, выдернуть из пространства и швырнуть на колени перед каким-то неведомым судилищем.
Гарри медленно выдохнул. Его веки опустились, а когда распахнулись вновь, радужки глаз исчезли, уступив место бездонным колодцам абсолютной тьмы.
– Смешно, – тихо обронил он.
Под его кожей проступили тонкие, угольно-чёрные рунические письмена Магии Эребея. Внутренняя прана вскипела, наполнившись свирепым, сокрушительным бешенством. Вместо того чтобы сопротивляться призыву пассивно, Гарри просто сжал кулак, вливая в связующую нить чудовищный импульс собственной осквернённой магии, помноженной на неукротимую ки.
В небе над коттеджем с хрустальным звоном лопнула невидимая струна. Пространство содрогнулось, во все стороны брызнули синие искры развеянного чародейства, и над верандой запахло озоном и палёной шерстью.
– Ого, – Чачазеро кровожадно облизнулась. – Кажется, на том конце кто-то только что очень крупно пожалел о содеянном.
– Давление рассеяно, – доложила Чачамейден, убирая появившиеся из рукавов плазменные стволы обратно в пазы. – Однако сигнал успел зафиксировать пространственные координаты кампуса. К нам приближается объект. Скорость умеренная. Магическая сигнатура... директор Коноэ.
Спустя минуту гравийная дорожка под окнами зашуршала под торопливыми шагами.
На поляну перед особняком вышел Коноэмон Коноэ. Глава Академии Махора, выглядевший как добродушный седобородый толстяк в традиционном японском кимоно, сейчас совершенно не походил на беспечного дедушку. Его узкие глаза были предельно серьёзны, а в руке он сжимал длинную деревянную трубку, из которой даже не курился дым.
– Эванджелина. Гарри, – произнёс старик, тяжело поднимаясь по деревянным ступеням. – Полагаю, вы уже почувствовали.
– Сложно было не заметить, старый пень, – ядовито бросила вампирша, даже не подумав слезть с колен парня. – Какой-то самоубийца из Европы решил, что может раскидывать свои призывные чары прямо над моей территорией. Объяснись, Коноэ. Если твой барьер стал настолько решетчатым, я могу лично превратить виновных в ледяную пыль.
Коноэмон вздохнул, опустился на свободную плетёную циновку и положил на низкий столик тяжелый пергаментный конверт, запечатанный гербом из красного воска с изображением льва, орла, барсука и змеи.
– Это экстренная депеша по каналам Международной Конфедерации Магов. Из Министерства Магии Великобритании и школы Хогвартс, – старик посмотрел прямо в лицо Гарри. – Десять минут назад в Шотландии был активирован Кубок Огня. Древний артефакт, предназначенный для отбора чемпионов Турнира Трёх Волшебников.
Гарри не шелохнулся. Имя «Хогвартс» всколыхнуло на дне памяти лишь мутные, омерзительные образы: лицо благообразного старика с мерцающими очками-половинками, равнодушный голос отца, тихие, предательские слёзы матери.
– Турнир? – холодно переспросил юноша. – И какое отношение их местечковые игрища имеют ко мне?
– Самое прямое, мальчик мой, – помрачнел директор. – Кубок Огня — беспристрастный судья высшей категории. Он связан магическим контрактом, который невозможно разорвать без фатальных последствий для магии участника. В этом году отбор должен был определить троих представителей от ведущих европейских школ. Однако произошло непредвиденное.
– Дай угадаю, – усмехнулся Гарри, и в его голосе зазвучал металл. – Вылетело четвёртое имя.
– Два имени сверх нормы, – поправил его Коноэмон. – Первое принадлежало твоему брату-близнецу, Годрику Поттеру. «Мальчику, Который Выжил». А вторым... вторым пергаментом, выброшенным из пламени, было твоё имя. Гарри Поттер.
Тишина, повисшая на веранде, стала абсолютной. Даже Чачазеро перестала точить свой нож, с любопытством уставившись на хозяина.
– Какая прелесть, – промурлыкала Эванджелина. Её тон был обманчиво ласковым, но температура вокруг столика упала настолько, что чай в чашках подёрнулся тонкой коркой льда. – Значит, эти напыщенные британские индюки тринадцать лет назад выбросили семилетнего ребёнка на помойку, объявив его бесполезным калекой, а теперь их священная пепельница требует его обратно?
– Именно так, – печально кивнул Коноэ. – Британская сторона в панике. Из того, что удалось выяснить нашим связным в Конфедерации, ситуация развивалась стремительно. Когда Кубок выдал имя Гарри, верховный чародей Дамблдор и чета Поттеров заявили, что произошла трагическая ошибка. Они лично отправились по магловскому адресу, где, по их заверениям, всё это время «в безопасности и заботе» проживал старший сын.
Гарри издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья.
– И что же они там нашли?
– Они нашли дом семьи Дурсль, – бесстрастно ответил старик. – И сломленного, заикающегося толстяка Вернона Дурсля, который под сывороткой правды признался, что не видел племянника-«выродка» уже шесть лет. Что ребёнок бесследно растворился прямо из запертого чулана после очередной порки.
Глаза Чачамейден на миг полыхнули багровыми глифами расчёта угроз:
– Анализ ситуации: субъект Альбус Дамблдор скрыл факт исчезновения ребёнка от магического сообщества. Следящие чары, если таковые имелись, были фальсифицированы или замкнуты на пустой дом. Репутационные риски британского Министерства колоссальны.
– Всё куда хуже, – продолжил директор Махоры. – Поскольку контракт Кубка Огня вступил в силу, артефакт попытался принудительно связать участника. Именно эту попытку захвата ты только что оборвал, Гарри. Но магия контракта устроена так, что если названный чемпион не явится на церемонию подтверждения и не примет участие в Первом Испытании, артефакт сочтёт клятву нарушенной. Наказание — полное выжигание магического источника.
Эванджелина запрокинула голову и заливисто, искренне расхохоталась. Звонкий девичий смех колокольчиком прокатился по саду, заставив вспорхнуть стайку птиц с ветвей сакуры.
– Выжечь источник?! – вампирша вытирала выступившие от веселья слёзы. – Они угрожают выжечь источник Истинному Бессмертному?! Существу, чья плоть восстанавливается из пепла за доли секунды, а магия черпается напрямую из Бездны через Эребею?! Да этот жалкий антикварный кубок скорее взорвётся сам и разнесёт к чертям их дурацкий замок, чем сможет хотя бы поцарапать энергоканалы Гарри!
– Ты права, Эванджелина, – мягко остановил её Коноэ. – С точки зрения физической угрозы этот контракт для Гарри пуст. Он вне юрисдикции их законов и их примитивной магии. Как глава школы и представитель Канто, я имею полное право послать официальный отказ, сославшись на то, что маг находится под защитой Восточного Союза. Ни один британский аврор не посмеет ступить на землю Японии.
Директор замолчал, внимательно глядя на молодого человека:
– Решать тебе, Гарри. Если ты прикажешь, это письмо превратится в пепел прямо сейчас. Для них ты останешься призраком. Погибшим сквибом, чьё имя кто-то использовал для провокации. Ты можешь остаться здесь. В безопасности. Со своей семьёй.
Гарри медленно поднял руку. Его длинные, сильные пальцы коснулись грубой бумаги конверта. На ней всё ещё ощущался запах сургуча и фамильного герба Поттеров.
Джеймс. Лили.
Люди, чьи лица стёрлись из его памяти, заменившись холодным равнодушием. Он помнил, как отец с гордостью поднимал на руки орущего Годрика, сияя от осознания, что произвёл на свет героя. И помнил, с какой брезгливой жалостью тот же самый человек смотрел на него — тихого первенца, чьё ядро посчитали разбитым. Они даже не попытались бороться. Они отдали его палачам с улыбкой на губах, успокаивая свою совесть сказками Дамблдора о «великом благе».
А теперь у них проблемы. Теперь их драгоценный сияющий фасад трещит по швам. Игрушка сломалась, и судьба требует вторую фигуру на доску.
Гарри перевёл взгляд на Эванджелину. Древняя вампирша смотрела на него снизу вверх, и в её алых глазах больше не было насмешки. Там горело понимание. Она сама веками несла в себе память о предательстве, о тех, кто запечатал её силу, о тех, кто боялся её и ненавидел.
– Ты ведь не останешься, верно? – тихо спросила она.
– А ты бы осталась? – парировал Гарри, и в уголках его губ пролегла хищная, опасная складка.
Эванджелина оскалилась, явив острые клыки, и этот оскал был прекрасен в своей первобытной жестокости.
– Ни за что на свете, любимый. Я бы вырвала им глотки и станцевала на их пепле.
– Хозяин, пожалуйста, скажите, что мы едем убивать людей! – Чачазеро подскочила, взмахнув тесаком так, что воздух с визгом рассёкся пополам. – Британцы ведь такие мягкие, правда? У них много крови? Я могу снять кожу с того старика в очках? Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
– Чачазеро, соблюдайте протокол приличий, – механически одёрнула её Чачамейден, хотя датчики в её зрачках уже переключились в режим боевого расчёта боеприпасов. – Однако рекомендую оснастить наш багаж тяжёлым термобарическим вооружением и зачарованными боеголовками типа «земля-воздух». Британский сектор известен высокой концентрацией консервативных враждебных элементов.
Коноэмон Коноэ тяжело вздохнул, прикрыв глаза ладонью:
– Ками-сама... За что мне это на старости лет? Я надеялся отправить делегацию дружбы, а отправляю карательную экспедицию монстров.
– Ты сам виноват, старик, – усмехнулся Гарри, поднимаясь на ноги.
Он больше не казался расслабленным студентом. Высокий, окутанный едва заметной дымкой изливающегося из пор кипящего мороза и чёрного пламени, он выглядел как истинный повелитель ночи. Тёмный Лорд, порождённый не дешевым стремлением к чистоте крови и власти над кучкой испуганных обывателей, а взращённый вечностью, бессмертием и абсолютной силой.
– Они звали Гарри Поттера, – негромко произнёс он, глядя на запад, туда, где за океанами и континентами лежала маленькая, застывшая в собственном высокомерии страна. – Жалкого, брошенного мальчика-сквиба. Они хотели бросить его в костёр ради своего спасения или чтобы спасти репутацию своего ручного героя. Что ж... Я приду. Но боюсь, этот огонь окажется слишком холодным для их нежных душ.
Эванджелина спрыгнула с перил, и в то же мгновение воздух вокруг неё закружился ледяным вихрем.
Форма маленькой девочки поплыла, растягиваясь и преображаясь. Спустя миг перед ними стояла взрослая, ослепительно прекрасная женщина в роскошном викторианском платье цвета запекшейся крови. Длинные светлые волосы водопадом падали на обнажённые бледные плечи, пышная грудь вздымалась от хищного предвкушения, а взгляд королевы Носферату обещал погибель любому, кто посмеет встать на пути её возлюбленного.
Она подошла к Гарри вплотную, обвила его шею тонкой рукой в шёлковой перчатке и прильнула к его губам в долгом, собственническом поцелуе, оставляющем на губах привкус первозданной тьмы и морозного инея.
– Я еду с тобой, – прошептала она ему в губы, тяжело дыша.