Убийца Волшебников в гостинице Юраги
Право на первый выстрел
Пять часов утра для нормального подростка — время самого глубокого, сладкого сна. Для оперативника Международной Конфедерации Магов, воспитанного наемниками «Отеля Москва» и полевым хирургом швейцарского спецотряда, это было время плановой проверки матчасти.
Гарри открыл глаза ровно за минуту до того, как сработал бесшумный вибросигнал на зачарованных армейских часах. Никакой сонливости. Глаза сразу сфокусировались на темных потолочных балках, уши отфильтровали фоновый шум: тихое посапывание Юны, парящей в полуметре над татами, ровное дыхание спящей в соседнем крыле Нонко, глухой перестук бамбукового водотока в саду. Периметр чист.
Бесшумно поднявшись, Гарри сел на футоне и принялся за привычную утреннюю гимнастику: короткий комплекс суставной разминки, пятьдесят медленных отжиманий на пальцах для стабилизации кистей и медитативное дыхание для прогрева магических цепей. При каждом вдохе вдоль его позвоночника прокатывалась волна покалывающего тепла. Цепи, искусственно имплантированные и связанные с его биологическими нервами, гудели ровно, без сбоев. Исток Времени требовал абсолютной внутренней гармонии; любая аритмия сердца при использовании «Time Alter» могла закончиться инсультом прямо на поле боя.
– М-м-м... Гарри-сан?.. – раздался сонный шепот сверху.
Юна перевернулась в воздухе, прижимая к себе края свободного белого кимоно, и потерла кулачком заспанные глаза. Призрачные огоньки-хитодама вокруг нее вспыхнули тусклым голубоватым светом, словно ночники.
– Уже подъем? На улице же еще совсем темно...
– Солнце встанет через сорок минут, – не прекращая серии плавных скручиваний корпуса, ровно ответил Гарри. – В шесть часов начинается развертывание гражданской активности. Мне нужно сорок минут на обслуживание арсенала, десять на душ и двадцать на завтрак.
– Вы правда похожи на робота, – тихо хихикнула девушка-призрак, опускаясь на уровень стола и подпирая подбородок ладонями. – Знаете, прежние жильцы в это время либо храпели так, что стены дрожали, либо пытались повесить на дверь амулеты от злых духов. А вы просто... делаете зарядку. Рядом с привидением.
– Я видел духов в развалинах Пальмиры, которые питались костным мозгом живых солдат, – Гарри натянул черную футболку и пододвинул к себе тяжелый саквояж. – Ты пахнешь весенней водой и старой бумагой. Никакой угрозы.
Юна смущенно моргнула, ее щеки приобрели едва заметный розовый оттенок, что для бестелесной сущности было явлением исключительным:
– В-весенней водой?.. Ну... спасибо, наверное. А что это за черная одежда на вешалке?
– Школьная форма старшей школы Юкэмури, – Гарри поморщился, взглянув на темно-синий форменный пиджак и выглаженные брюки. – Тетушка Юри позаботилась о документах. Легенда требует полного погружения. Иностранец, прибывший по программе культурного обмена.
– Ой, Сагири-тян ведь тоже там учится! – оживилась Юна, захлопав в ладоши. – Она в классе 1-2. Вы будете вместе! Правда... после вчерашнего в купальне она была очень сердита. Вы бы видели, как она чистила свой духовный меч на веранде — искры во все стороны летели!
– Пусть злится, – сухо бросил Гарри, извлекая из чехла скрытую подплечную кобуру из черного кевлара. – Злость сужает угол обзора и заставляет противника совершать фатальные ошибки. Главное, чтобы на уроках она не пыталась метнуть в меня кунай. За партой тяжело уклоняться.
Он с выверенной точностью подогнал ремни под мышками, закрепил на левом боку компактный девятимиллиметровый пистолет с интегрированным глушителем, а под полу пиджака отправил плоский подсумок с запасными магазинами и зачарованными дымовыми шашками. «Томпсон Контендер» и коробку с Истоковыми пулями он оставил на дне саквояжа, защитив замок рунической ловушкой: если кто-то чужой прикоснется к застежке, получит электрический разряд в десять тысяч вольт.
Сверху лег классический японский школьный пиджак. Ткань сидела плотно, но благодаря продуманному покрою совершенно не выдавала контуры оружия. В зеркале отразился обычный темноволосый юноша с холодными изумрудными глазами и челкой, скрывающей тонкий след старого проклятия.
– Ну вот, – Юна облетела вокруг него, оценивающе наклонив голову. – А вам очень идет! Вы выглядите прямо как образцовый ученик! Если, конечно, не смотреть в глаза... Взгляд у вас все-таки страшный.
– Взгляд соответствует опыту, – бросил Гарри, подхватил школьную сумку и вышел в коридор.
***
На кухне гостиницы уже вовсю скворчало масло.
Титосэ в неизменном фартуке виртуозно орудовала длинными деревянными палочками, переворачивая толстые ломти сладкого омлета тамагояки. Но внимание Гарри привлек другой силуэт.
Сагири Амэно стояла у разделочного стола, идеальными, хирургически точными движениями нарезая маринованный дайкон. Ее темно-зеленые волосы были стянуты в тугой конский хвост лентой кланового цвета, школьная юбка безупречно отглажена, а осанка напоминала натянутую тетиву лука.
Услышав его бесшумные шаги — вернее, почувствовав легчайшее колебание воздуха, которое под силу уловить только тренированному шиноби, — она резко обернулась. Нож в ее руке на долю секунды замер в боевой позиции острием вверх, прежде чем девушка осознала, кто перед ней.
– Ты... – процедила она, мгновенно напрягаясь всем телом.
– Доброе утро, Амэно-сан, – спокойно произнес Гарри, проходя к столу и ставя сумку на край скамьи. – Центр тяжести все еще смещен вперед. Если я сейчас сделаю шаг вправо и опрокину разделочную доску, ты потеряешь равновесие на три десятых секунды.
Лицо Сагири вспыхнуло яростным румянцем, но на этот раз она сдержалась. Глубоко вздохнув сквозь зубы, девушка демонстративно опустила нож на деревянную поверхность:
– Я на кухне, Бяченов. Здесь готовят еду, а не отрабатывают тактические приемы. И прекрати называть меня по фамилии с этой твоей интонацией военного трибунала.
– Профессиональная деформация, – отозвался он, выдвигая стул. – Титосэ-сан, доброе утро. Нужна помощь?
– Ах, Гарри-сан, ты прелесть! – пропела маленькая хозяйка гостиницы, ставя перед ним парящую пиалу с рисом, мисо-суп с водорослями и тарелку с жареной рыбой. – Но гости не должны работать на кухне, пока у нас хватает рук! Вот, держите ваши бенто. Я приготовила два одинаковых набора: для тебя и для Сагири-тян. Вы ведь пойдете вместе?
– Что?! – Сагири чуть не выронила банку с соленьями. – Вместе?! Титосэ-сан, это совершенно исключено! Я не могу идти в школу в компании подозрительного вооруженного наемника! Что подумают одноклассники?!
– Они подумают, что староста класса проявляет заботу о новом иностранном студенте, – невозмутимо заметил Гарри, беря в руки палочки и отдавая традиционную дань уважения пище перед едой: короткий, четкий кивок. – Кроме того, согласно инструкции твоего клана Тюдзицунайрейкун, ты обязана вести постоянное визуальное наблюдение за потенциально опасными объектами в твоем секторе. Разве не так?
Сагири застыла с открытым ртом. Ее фиолетовые глаза гневно сузились:
– Откуда ты знаешь устав нашего клана?!
– Отчет Европейского бюро ICW от две тысячи девятого года по японским независимым экзорцистам, том третий, приложение «Б», – Гарри с аппетитом принялся за рыбу. – Авторы хвалили вашу дисциплину, но критиковали излишнюю догматичность и склонность к предсказуемым ритуалам. Вы слишком гордые, Амэно. Это мешает тактической гибкости.
– Ах ты... самоуверенный европейский солдафон! – прошипела девушка, резко упаковывая свой ланч-бокс в традиционный синий платок фуросики. – Да что ты вообще понимаешь в чести и долге экзорциста?! Для тебя жизнь — это просто строчка в контракте и количество потраченных патронов!
– Нет, – Гарри даже не поднял головы, методично пережевывая рис. – Для меня жизнь — это то, что остается после того, как угроза ликвидирована. Если ликвидировать угрозу быстро и без лишней болтовни о чести, живых остается гораздо больше. Можешь спросить об этом в министерствах Франции или Женевы. Там ценят результат, а не позы перед ударом.
Сагири сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Она хотела высказать ему все, что думает о его цинизме, о его огнестрельном оружии, о его возмутительно спокойном лице... но из столовой донесся сонный, раскатистый бас Нонко:
– Эй, детишки... если вы не перестанете мило ворковать в такую рань, я швырну в вас пустой бутылкой от сакэ... Дайте поспать, голова раскалывается...
Сагири тяжело выдохнула, подхватила сумку и направилась к выходу:
– Я выхожу через пять минут. Если отстанешь — твои проблемы. Дорогу будешь искать сам.
– Я выучил карту города за двадцать минут до сна, – бросил ей в спину Гарри. – Но спасибо за предупреждение.
***
Утренний воздух городка Юкэмури был напоен свежестью и легким серным духом горячих источников. Дорога к школе петляла по крутому склону холма, обрамленная цветущими вишневыми деревьями и старыми каменными оградами частных усадеб.
Они шли на расстоянии полутора метров друг от друга. Сагири шагала стремительно, чеканя каждый шаг, словно находилась на параде или в дозоре. Гарри двигался чуть позади, ступая практически бесшумно — привычка носить тактическую обувь с глушением шагов сказывалась даже в форменных кожаных туфлях.
– Прекрати за мной красться, – не оборачиваясь, бросила Сагири. – У меня от твоих шагов мурашки по спине. Такое ощущение, что в меня целится снайпер.
– Снайпер целится с расстояния от четырехсот метров, Амэно-сан, – ровно отозвался Гарри. – На такой дистанции обычно работают из дробовика или пистолета-пулемета с экспансивными пулями. И я не крадусь. Я держу дистанцию поддержки. Если из-за того угла выскочит противник, у меня будет чистая линия огня, а ты не перекроешь мне сектор обстрела.
Сагири резко остановилась и повернулась к нему лицом. Весенний ветер растрепал пряди ее челки, фиолетовые глаза горели неподдельным, почти отчаянным раздражением:
– Ты вообще умеешь думать о чем-то, кроме убийств и угроз?! Мы идем в обычную старшую школу! Здесь учатся обычные японские подростки! Никто не собирается выскакивать из-за угла с автоматом!
– Вчера ты выскочила на меня с боевым клинком в бане, – напомнил Гарри, остановившись на безопасном расстоянии. – А три года назад в Киото группа бродячих духов разорвала в клочья патруль экзорцистов прямо посреди торгового центра. Угроза не носит бейджик с предупреждением. Она просто приходит и убивает тех, кто не готов.
Девушка прикусила губу. В ее взгляде мелькнуло что-то сложное — смесь обиды, настороженности и странного, неохотного уважения.
– Ты... сколько тебе лет на самом деле, Бяченов? По документам — четырнадцать. Но ты говоришь как старик, прошедший три войны.
– Мне четырнадцать, – Гарри посмотрел поверх ее плеча, контролируя перекресток впереди. – Но наемники взрослеют быстрее. Моя наставница Ирина говорила: «Один день под минометным обстрелом заменяет год в престижном университете». Она была права.
– Твоя наставница... она умерла, верно? – голос Сагири неожиданно смягчился, утратив привычные колючие нотки. – В досье было сказано, что ты остался один.
– От туберкулеза, – коротко ответил он, и в его голосе впервые за утро проскользнула едва уловимая тень холодной горечи. – Самое ироничное. Женщина, пережившая сотни дуэлей с сильнейшими магами Европы, погибла от магловской бактерии в стерильной швейцарской клинике. Магия не всесильна, Амэно. Она не спасает от болезней, от шальной пули и от человеческой глупости. Поэтому я полагаюсь на то, что работает безотказно: порох, свинец и холодный расчет.
Сагири молчала несколько секунд, глядя на его бледное, сосредоточенное лицо. Ее пальцы, судорожно сжимавшие ремень сумки, чуть расслабились.
– Мой клан... мы тоже теряем людей, – тихо произнесла она, снова повернувшись и продолжая путь, но уже не так быстро. – Духовная война против злых ёкаев не прекращается веками. Моя семья служит этой цели поколениями. Нас с детства учат, что мы должны быть щитом для тех, кто не видит тьмы. Но... мы никогда не используем магловское оружие. Это считается осквернением духовного пути.
– Осквернением? – Гарри позволил себе короткую, саркастичную усмешку. – Пуля калибра 7.62, летящая со скоростью восемьсот метров в секунду, оскверняет только черепную коробку цели. Если дух материален — свинец рвет его плоть. Если он бестелесен — руническая гравировка на гильзе рассеивает его эктоплазму. Мертвый монстр не пожалуется в комиссию по сохранению традиций.
– Ты неисправим, – вздохнула Сагири, но в ее голосе уже не было прежней враждебности. – Просто... постарайся сегодня в школе вести себя как нормальный человек. Не хватайся за пистолет, если учитель вызовет тебя к доске. Договорились?
– Зависит от того, какой предмет он ведет, – не моргнув глазом, ответил Гарри.
Сагири подавила смешок, прикрыв рот ладонью, и ускорила шаг.
***
Старшая школа Юкэмури гудела, как растревоженный пчелиный улей. Весенний семестр был в самом разгаре, и появление нового ученика — да еще и иностранца — стало главным событием недели.
Когда классный руководитель, невысокий полноватый мужчина с вечно виноватой улыбкой, ввел Гарри в класс 1-2, в аудитории воцарилась абсолютная тишина.
– Итак, класс, внимание! – учитель нервно постучал мелом по доске. – В связи с международной программой обмена к нам присоединяется новый ученик из Европы. Гарри, представься, пожалуйста.
Гарри встал у учительской кафедры. Он не сутулился, руки держал свободно вдоль тела — в позиции, из которой можно было за доли секунды достать оружие из любого кармана. Его взгляд, цепкий и спокойный, скользнул по рядам парт.
Тридцать два ученика. Два выхода из помещения: стандартная раздвижная дверь и пожарный люк в конце коридора. Три больших окна, выходящих на задний двор школы — при необходимости можно эвакуироваться со второго этажа без парашюта, используя легкое замедление собственного падения через контроль времени. Угрозы первого уровня отсутствуют.
– Гарри Бяченов, – четко, на чистейшем японском произнес он. – Прибыл из Швейцарии. Надеюсь на продуктивное сотрудничество в учебном процессе.
Гробовая тишина длилась еще секунды три, после чего класс взорвался шквалом перешептываний.
– Ого, он так круто говорит по-японски!..
– А он симпатичный! Только глаза какие-то жуткие... зеленые, как изумруды!
– Бяченов? Это русская фамилия? Он что, из мафии?!
– Смотрите, у него на шее какой-то шрам виднеется под воротником!
Сагири, сидевшая у окна во втором ряду, сидела с каменным лицом, уставившись в свою тетрадь, но кончики ее ушей предательски пылали. Она прекрасно видела, как добрая половина девушек в классе уже пожирает новичка любопытными взглядами.
– Т-так, тихо, ребята! – замахал руками учитель. – Гарри-кун, твое место... хм, вон там, у окна, прямо за Амэно-сан. Сагири, как староста, помоги ему освоиться с расписанием.
– Есть, сэнсэй, – сквозь зубы отозвалась Сагири, не поднимая глаз.
Гарри прошел по проходу между рядами. Его походка была настолько плавной и бесшумной, что несколько парней невольно отодвинулись вместе со стульями, инстинктивно чувствуя исходящую от него скрытую опасность. Он опустился на стул позади Сагири, аккуратно поставил сумку на крючок парты и достал блокнот с простой черной ручкой.
– Прекрасный выбор позиции, – негромко шепнул он ей в затылок. – Контроль двери, отличный обзор школьного двора, спина прикрыта глухой стеной. Ты специально выбрала это место?
Сагири резко развернулась к нему вполоборота, смерив испепеляющим взглядом:
– Я выбрала это место, потому что отсюда лучше всего дует весенний ветерок, параноик! Замолчи и открой учебник по современной истории!
– Так точно, староста, – спокойно ответил Гарри, и в глубине его зеленых глаз мелькнула редкая, едва заметная искорка веселья.
***
Первая половина дня прошла на удивление мирно.
Гарри методично конспектировал лекции. Программа японской старшей школы после интенсивных курсов в Махотокоро и суровых наставлений Ирины по геополитике казалась ему детской забавой. Математические уравнения он щелкал в уме, а на уроке английского учительница и вовсе предпочла не вызывать его к доске, услышав его безупречное британское произношение с легким налетом оксфордского аристократизма — наследие забытого детства в Годриковой Впадине, которое все еще жило в его мышечной памяти.
На большой перемене класс окружил его парту плотным кольцом. Вопросы сыпались со всех сторон:
– Гарри-сан, а правда, что в Европе все пьют кофе литрами?
– А у вас есть девушка?
– Вы занимаетесь какими-нибудь единоборствами? У вас плечи очень широкие!
Гарри отвечал односложно, вежливо, но предельно сжато, удерживая вокруг себя невидимый психологический барьер. Этот навык ему привили на дипломатических приемах ICW в Вене: говорить много, не сообщая ровным счетом ничего важного.
Сагири наблюдала за этой сценой от двери класса, скрестив руки на груди. Ее поражало, с каким ледяным хладнокровием этот парень держит дистанцию. Ни один мускул на его лице не дрогнул, ни одна лишняя деталь его настоящей жизни не сорвалась с языка. Идеальная конспирация. Машина.
«И как только такой человек может жить в Юраги?..» – подумала она, вспоминая вчерашний вечер, когда этот грозный убийца магов совершенно спокойно обсуждал с призраком Юной тонкости заваривания зеленого чая.
Внезапно атмосфера в коридоре изменилась.
Воздух стал вязким. Температура резко упала на несколько градусов — обычные люди этого не заметили, списав на сквозняк из открытого окна, но духовные чувства Сагири взвыли, словно пожарная сирена. Ее правая рука мгновенно скользнула в карман форменного жакета, нащупывая боевой талисман.
Она бросила взгляд на Гарри.
Он уже не слушал щебетание одноклассниц. Его изумрудные глаза были прикованы к окну, выходящему на старый школьный сад и густой хвойный лес за спортивной площадкой. Взгляд парня стал абсолютно пустым, хищным. Внутренние цепи под его кожей отозвались глухим, едва слышным щелчком.
– Прошу прощения, – Гарри мягко, но непреклонно отодвинул стоявшего перед ним парня. – Мне нужно выйти. Акклиматизация.
Не дожидаясь ответа, он стремительно выскользнул из класса.
Сагири сорвалась с места следом за ним.
***
Они встретились на пожарной лестнице заднего двора, скрытой от глаз учеников густыми зарослями бамбука.
– Ты тоже это чувствуешь? – тяжело дыша, спросила Сагири, на ходу доставая из потайного чехла складной деревянный меч-боккэн, зачарованный клановыми печатями.
– Высокая концентрация негативной духовной энергии в радиусе двухсот метров к северо-западу, – на ходу отчеканил Гарри. Он уже расстегнул пуговицы пиджака, обеспечивая свободный доступ к кобуре. – Сигнатура не похожа на обычного бродячего призрака. Слишком много гнили. Похоже на остаточный след Гарандо, о котором предупреждала тетушка Юри.
– Это оскверненный дух-паразит, – поправила его Сагири, перемахивая через невысокий забор и углубляясь в лесную чащу. – Они питаются страхом и похотью, часто селятся рядом со школами, нападая на одиноких учениц. Если он наберет силу, придется вызывать весь отряд Тюдзицунайрейкун!
– Значит, уничтожим его до того, как он наберет силу, – Гарри двигался рядом с ней, легко перепрыгивая через поваленные стволы. Его движения были экономичными, стелющимися по земле. – Сколько гражданских в опасной зоне?
– Там, в глубине рощи, старое святилище! Туда часто ходят прогульщики!
Они вылетели на небольшую поляну, окруженную вековыми соснами. Посреди поляны возвышались полусгнившие деревянные ворота тории, оплетенные толстыми узловатыми лозами.
Воздух здесь буквально вибрировал от смрада тухлого мяса и жженой серы.
Прямо под воротами на земле лежали без сознания двое старшеклассников в расстегнутых формах. Над ними, пульсируя бесформенной массой черной слизи, нависало трехметровое чудовище. У него не было четких очертаний — лишь десяток багровых глаз, хаотично разбросанных по студенистому телу, и огромная пасть, усаженная рядами человеческих зубов. Из тела твари тянулись тонкие черные жгуты, медленно вытягивавшие жизненную силу из лежащих подростков.
– Отродье! – выкрикнула Сагири, и ее духовная энергия взорвалась ослепительным пурпурным сиянием. – Именем клана Тюдзицунайрейкун, рассеивайся во тьме!
Она сорвалась с места, превратившись в размытую полосу света. Ее деревянный меч вспыхнул духовным пламенем, рассекая воздух. Первый удар пришелся точно по центральному узлу жгутов, обрывая их и освобождая школьников. Тварь издала оглушительный визг, похожий на скрежет ржавого железа по стеклу.
– Амэно, назад! – рявкнул Гарри. – Это ловушка разделения!
Сагири не успела среагировать. Черная масса чудовища не стала защищаться — она просто взорвалась фонтаном ядовитых игл во все стороны, одновременно выбрасывая из основного тела два массивных щупальца, нацеленных ей в грудь и ноги.
Девушка заблокировала иглы мечом, но инерция удара выбила оружие из ее рук. Второе щупальце обвилось вокруг ее лодыжки, сжавшись с сокрушительной силой.
– Кх!.. – Сагири рухнула на колени, ее лицо исказилось от боли. Духовный барьер затрещал под натиском едкой кислоты. Пасть монстра распахнулась на ширину двух метров, готовясь поглотить ее целиком.
Она попыталась сложить печать пальцами, но от болевого шока концентрация сбилась. Смерть смотрела на нее десятком налитых кровью глаз.
«Неужели... все?..»
В этот момент мир вокруг нее замер.
Буквально. Капли ядовитой черной слизи, летевшие в воздухе, остановились, превратившись в застывшие черные бусины. Время превратилось в густую патоку.
– Time Alter: Triple Accel, – прозвучал холодный, низкий шепот у нее за спиной.
Это было за гранью человеческого восприятия. Сердце Гарри ударило в ребра с частотой пулеметной очереди, капилляры в его глазах лопнули, окрашивая белки в кровавый цвет, но его тело двигалось со скоростью выпущенного снаряда.
Он не стал использовать пистолет — в упор брызги кислоты могли задеть Сагири.
В правой руке Гарри возник боевой нож из черненой антимагической стали, покрытый рунами разрушения связей. Одним плавным, невероятно точным движением он рассек удерживающее девушку щупальце у самого основания. Второй рукой он подхватил Сагири за талию, выдергивая ее из зоны поражения и перекатываясь по земле за массивный гранитный постамент фонаря.
– Release, – выдохнул он.
Нормальный ход времени вернулся с оглушительным звуковым ударом. Щупальце монстра с грохотом врубилось в то место, где долю секунды назад была голова Сагири, разнеся землю в крошево.
Чудовище взревело от ярости, понимая, что добыча ускользнула.
Гарри прислонил тяжело дышащую девушку к камню. Из его носа текла тонкая струйка крови — цена тройного ускорения для непривыкшего к таким перегрузкам организма. Но руки его оставались абсолютно неподвижными.
– Жива? – коротко спросил он, уже вытаскивая пистолет.
– Т-ты... – Сагири прижала руку к пульсирующей лодыжке, глядя на него расширенными от ужаса и благоговения глазами. – Твои глаза... они кровавые...
– Побочный эффект. Жить буду, – он выглянул из-за камня, оценивая диспозицию. – Ядро твари находится на глубине полуметра под верхним скоплением глаз. Обычные физические удары оно поглощает. Твой духовный меч сможет пробить его, если сфокусировать всю энергию в одну точку?
– С-сможет... – Сагири с трудом поднялась на ноги, превозмогая боль в ноге. Ее воля воина взяла верх над слабостью. – Но мне нужно три секунды полной неподвижности, чтобы сформировать духовную стрелу Тюдзицунайрейкун! А эта тварь двигается слишком хаотично!
– Я дам тебе три секунды, – Гарри щелкнул затвором пистолета. – И зафиксирую цель. По моей команде — бей прямо в центр треугольника, который я нарисую.
– Что?!
Гарри не стал отвечать. Он выскользнул из-за укрытия, не скрываясь.
Монстр мгновенно развернулся к нему, все десять глаз сфокусировались на одинокой фигуре подростка. Пасть чудовища захлопнулась и снова раскрылась для смертоносного плевка кислотой.
Гарри поднял оружие двумя руками. Никакой паники. Никаких лишних движений. Стойка «Вивер», локти чуть согнуты, дыхание задержано на полувыдохе.
«Магические цепи — стабилизация. Тип патрона: рунический, зажигательный».
ХЛОП. ХЛОП. ХЛОП.
Глушитель превратил выстрелы в негромкие хлопки лопнувших покрышек.
Первая девятимиллиметровая пуля, зачарованная руной Тейваз, вошла точно в верхний левый глаз твари. Вторая — в верхний правый. Третья пробила нижний клапан пасти.
Пули не просто ранили плоть — при контакте с негативной маной нанесенные на свинец руны сдетонировали чистым белым пламенем очищения. Монстр взвыл от невыносимой боли, его форма начала распадаться, теряя стабильность. Три очага святого огня образовали на его теле идеальный равносторонний треугольник, парализуя нервные узлы эктоплазмы.
– СЕЙЧАС, САГИРИ! – рявкнул Гарри.
Она уже была готова.
Боль в ноге забылась. Обиды, споры, недоверие — все исчезло, сгорело в чистом пламени ее духовной концентрации. Сагири шагнула вперед, вытягивая правую руку, вокруг которой закружился ослепительный вихрь пурпурной чакры. В ее ладони сконденсировался сияющий духовный клинок длиной в два метра — абсолютная техника ее клана.
– Стиль Тюдзицунайрейкун... Очищающий пронзающий свет!
Она метнула клинок всем телом, вложив в бросок каждую каплю своей силы.
Сияющее копье разрезало воздух с яростным свистом и вонзилось ровно в геометрический центр огненного треугольника, очерченного выстрелами Гарри.
Раздался глухой, утробный звук лопнувшего пузыря. Черное тело монстра застыло, затем по нему побежали трещины ослепительно белого света. В следующую секунду чудовище беззвучно осыпалось на траву кучей серого, безвредного пепла, который тут же подхватил и развеял весенний ветер.
Тишина опустилась на поляну. Лишь шелестели сосновые иглы над головой да тяжело, со свистом дышали двое подростков.
***
Гарри опустил пистолет, поставил его на предохранитель и плавным движением вернул в подмышечную кобуру. Затем он достал из кармана белый платок и вытер кровь под носом.
Сагири стояла, тяжело опираясь на ствол сосны. Ее духовная энергия была почти на нуле, ноги подкашивались, а форменная юбка и чулок на левой ноге были безнадежно испорчены кислотными брызгами.
Гарри подошел к лежащим без сознания школьникам, проверил пульс на сонных артериях:
– Дышат ровно. Легкое духовное истощение. Проспят еще около часа, проснутся с сильной головной болью, спишут все на тепловой удар.
– Ты... – Сагири сползла по стволу дерева на землю, не в силах больше стоять. Ее фиолетовые глаза были прикованы к Гарри. – Твоя стрельба... Ты не просто стрелял. Ты создал точки резонанса для моей техники. Как